Девушка из Бруклина

      Сара осталась на ночь. И слава богу, ведь мне совсем не хотелось спать одной. Помнила, как чуть больше года назад вздрагивала от всякого шороха. Просыпалась посреди ночи в слезах и поту после самых страшных кошмаров, подолгу бродила во мраке, прислушиваясь: не идет ли кто мимо дверей на этаже. Вдруг, Кевин вернется?.. Забарабанит в дверь посреди ночи?.. Причинит боль. Снова.       Боже. Это походило на ужасный сон длиною в жизнь! Я просыпалась. Смотрела на часы, а время словно бы не двигалось. Стояло на месте! Казалось, вот, я задремала! Но, нет, минуло лишь двадцать пять минут! Ничтожно мало, когда с нетерпением ждешь утро; и слишком много, когда боишься вновь услышать стуки в дверь.       «Спи, Иза! Утром выползут круги под глазами!»       Сложно, черт возьми! Как же это оказалось сложно, попросту уснуть! Я побродила по дому. Совсем немного. Вскипятила чай, полистала ленту на ютуб и наткнулась на несколько эдитов с Педро. Посмотрела. Развеселилась. Даже позабыла о Кевине на какое-то мгновение, а когда вернулась в постель, еще долго думала о предстоящем дне. Сара права. Я должна была расслабиться. Отдаться на волю случая. Уехать на день. Куда угодно. И отключить телефон.       Так и уснула под самое утро, а когда проснулась, подпрыгнула на кровати. О, у меня дрожали коленки! Как хорошо, что не от страха, а в предвкушении. — Как думаешь, не стал бы он, вдруг, звать, просто так, да?       Я замерла у зеркала в легких джинсах и топе на голое тело, раздумывая, чтобы сделать с длинными волосами, но, в итоге, просто собрала на затылке. — На «просто так» полно доступных женщин, а ты, милочка, у нас единственная и неповторимая. — Слишком простая для него. — Ой, не думаю, что он зазвездился. Да, повезло с ролью «папочки», но мозги же на месте, хм? Какое впечатление он произвел? — Эм, вполне себе приятного мужчины, с которым есть о чем поговорить. Но не «папочки», нет. — Вот и расслабься. Забудь о вчерашнем. Ты отлично выглядишь. И здорово проведешь время. Только пиши иногда, чтобы я не волновалась. — Ладно, — я улыбнулась, взглянув на часы, — почти десять. Боязно выходить, вдруг там… — Педро. Ждет в машине, Изааааа! — Сара смешливо ткнула пальцем в дверь. — Не заставляй меня играть роль придирчивой мамаши и провожать до подъезда, ага? — Иду, боже!       Я махнула рукой, выскользнула за дверь и, замерев посреди коридора, напряженно вздохнула. Никого. Кевин бы не стал ночевать у двери. Уж слишком сильно он себя любит. Наверняка вернется, но не сегодня. Нет, мы не встретимся. И это будет лучший день. Я постараюсь запомнить каждое мгновение, потому что, пересилив собственные страхи и предубеждения, поеду с Педро. Куда глаза глядят. Я поеду. Я уже делаю это!.. Иду навстречу неизвестной новой жизни!

***

«Hey Mr. Love,

Mr. Big Love,

Big Love…»

      Педро сидел за рулем черного «Вольво», в больших солнцезащитных очках. Я заметила его орлиный профиль сразу, как вышла на просторное крыльцо старого облупившегося здания. Мы не созванивались сегодня. Ни словом не обмолвились. Он просто приехал. Не опоздал. Хороший знак — пунктуальность и верность собственному слову.       Убедившись — все в порядке, я бодро спустилась по ступенькам и, подбежав к автомобилю, запрыгнула в салон, весело пробормотав: — Доброе утро, Míster Паскаль.       Ну, вот, я это сделала. Решилась! Отступать больше некуда, и назад не убежишь. — Hola belleza! — Педро улыбнулся, стянув свои очки, и глаза его мелькнули радостными искорками задорного веселья. — Ты все-таки загуглила меня? — Конечно, не могла же поехать с незнакомцем, следовало подстраховаться.       Он восседал уверенно, широко расставив ноги. Одной рукой держался за руль, а другой раскачивал дужку очков двумя пальцами. Все так же хорош и брутален. Ничего не скажешь! В свете утренних солнечных лучей, его волосы казались совсем коричневыми, за исключением редких седых волосков на висках и щетине. Они заметно отличались от темных, почти шоколадных оттенков, что я улавливала на протяжении всего вечера два дня назад. Выяснилось, что Педро Паскаль умел меняться не только на экране, но и в полумраке. Тем утром на меня смотрел уверенный мужчина, ничем не выдававший свой истинный возраст: волосы расчесаны и лишь отброшены со лба, не зализаны, как при нашей первой встрече; на лице лишь несколько заметных мимических морщинок, и то на лбу и вокруг глаз; кожа загорелая, улыбка белоснежная, а глаза… Ох уж этот взгляд: заинтригованно-искрящийся, точно в день знакомства. Здесь ничего не поменялось. — Судя по футболке и джинсам, нам не светит вкусный ужин, — я попыталась пошутить, стиснув ремень безопасности.       Педро был одет просто: синяя футболка и голубые джинсы. Ничего лишнего. На ногах все те же мокасины, видимо, любимые. Ну, что же, хорошо, ведь он не заморачивается над своим внешним видом. Ходит в чем удобно. Это еще один плюс. Такая малююююсенькая галочка в его пользу. О, этот мужчина, определенно, мне нравился. — Не-а. Мы поедем в одно чудное место, где хорошенько повеселимся. Что скажешь? — О, я только за! — Тогда, вперед, навстречу приключениям. — Хорошо!       Я мигом выбросила из головы все последние сомнения, приоткрыла окно и, ощутив легких ветер в волосах, широко заулыбалась. На небе ни облочка. На дорогах спокойно. За нами никто не поедет. Нас никто не найдет. Мы проведем вместе отличный день, может, и вечер. Я не знала, какие у Педро были планы, но надеялась, что выбрались мы не на несколько часов. — Это твой автомобиль? — Нет, беру в аренду, — Педро отбросил очки на заднее сидение, — вообще, да, раньше я жил в Нью-Йорке, пока не перебрался поближе к океану. — Калифорния? — Да, Лос-Анджелес. — Все звезды там живут, — я пожала плечами и вдохнула поглубже, уловив аромат его парфюма, — это… Аромат, чем ты пользуешься?       Да, я спросила. — Givenchy, — не раздумывая ответил Педро, внимательно наблюдая за дорогой, — такой синенький пузырек. Он крутой, что скажешь? — Определенно, да, этот аромат такой… Такой древесно-лавандовый, что-то с орехом и… — Перцем, — он кивнул, — ты любишь остренькое, Иза?       Педро подмигнул и рассмеялся. Боже, мне так нравилась его беззаботная и по-детски наивная улыбка!.. Он казался таким… Таким непринужденным и расслабленным, что и я невольно поддалась этому неугомонному вайбу нараставшего спокойствия. Мне не было страшно. Совсем. — Я очень люблю халапеньо. — Тогда, в следующий раз, я накормлю тебя по-настоящему острым блюдом. Знаю один чилийский ресторанчик. Он совсем неплох. — В следующий раз?.. — Я растерялась, и не смогла сдержать язык за зубами, уж больно любопытно стало: а когда он случится, этот следующий раз?.. — Мне нравится твоя компания, belleza, — Педро подмигнул, — у нас в семье всегда так было принято, — хотя, думаю, так и должно быть, — говорить прямо, когда считаешь нужным. Я человек прямой, Иза, и говорю как есть, с тобой мне приятно, и с тобой я хочу увидеться вновь.

«I’ve got a little secret too

I’ve got a mad little crush on you…»

— Хорошо, — только и вымолвила я, безоговорочно кивнув, — хорошо. — Понравилось, что прочитала? — неожиданно спросил он, свернув с дороги вблизи нижнего Манхеттена. — Я особо не искала… — Да брось? — Педро приподнял брови, сразу же поймав на лжи. И ничего не оставалось, как сознаться. — Ладно, самую малость. Загуглила возраст, дату рождения, пролистала пару фоток… С десяток, если быть до конца честной… Слушай, ведь ты отличаешься. Вот сейчас выглядишь как добродушный парень по-соседству, а там… О, знаешь, мне нравится твой стиль. Все эти цветастые рубашки и штаны, яркие цвета. Ты сам подбираешь одежду? Или это стилисты работают? В прошлый раз на тебе была эта клевая рубашка… — Воу, belleza, — Педро рассмеялся, распахнув бардачок, и вытащил небольшой цветной пакет, — да, я люблю броские цвета, ты бы видела мою пижаму. — Серьезно? — на этот раз засмеялась и я. — Господи, я обожаю пижамы. И… — Впереди появились знакомые вывески и очертания. — Мы, что… — Добро пожаловать в мир грез и бесконечных развлечений, — задорно объявил Педро, осторожно припарковав автомобиль неподалеку от здоровых чугунных ворот с красивой яркой надписью «Диснейленд». — Ты серьезно? — восторженно выпалила я, не припоминая, когда в последний раз бывала там. — Я не приезжала лет пятнадцать, не было ни времени, ни возможности! Это место занимает так много… Ох, что это?..       Сбросив ремень безопасности, я заметила, как Педро натянул маску Гуффи. Причудливая и донельзя глупая, она занимала почти пол лица, оставляя лишь прорези для глаз. Легкая картонка не скрывала бороду, усы и губы. От этого и выглядела смешнее. — Мое прикрытие, как тебе?       Педро широко улыбнулся, и я не смогла не прыснуть со смеху. — Что? По-моему очень даже неплохо, учитывая, что меня вполне могут заметить вон в той толпе и обступить со всех сторон, а тебя, belleza, затоптать на смерть, и я не шучу, — он махнул рукой вперед. — Знаешь, всегда хотел добиться этого признания, занять свое место в индустрии, но никак не ожидал толпу визжащих девчонок, зовущих меня «папой». — Педро-папочка, слышала, точнее, читала. — Я попыталась сохранить серьезное выражение лица, но не смогла. Уголки губ дрогнули, и я снова рассмеялась. — Папочка Педро, господи, это звучит так… — Эротишно?.. Пошло?.. Ты заинтригована? Желаешь пройтись по парку об руку с самым завидным «папочкой» этого года?       Лицо было скрыто за маской, но я была готова поклясться, что его брови поползли вверх, а в глазах заплясали задорные бесята. Боже, этот сорока-восьми летний мужчина напоминал едва подросшего ребенка. Смешной и «ламповый»!.. И донельзя уютный. — О, да, пожалуй, от такой прогулки я не имею право отказаться. Возьмите мою руку, ногу — все, что пожелаете, мистер Паскаль.       Мы вышли из машины, поравнялись на узенькой дорожке, и Педро, в подтверждение своих слов, взял меня за руку, крепко обхватив крупной ладонью тоненькие пальцы. О, этот незначительный, но вполне себе весомый жест, произвел на меня огромное впечатление. — Осторожнее с желаниями, belleza, — склонив голову, попросил он, медленно уводя навстречу к железным воротам, — они могут сбыться.

«And oh, before you go, before you go Let me just take one last glance love»

***

      Мужские пальцы были гладкими на ощупь. Ладонь — крепкой и нежной, очень горячей. Мне нравилось, как он, время от времени, пропускал вперед, придерживал за талию; вел за собой, такой высокий и… — да, я постоянно думала об этом, пялясь ему в спину, — такой большой и уютный!.. Подумать только, в Педро сочетались самые безумные и, в то же время, привлекательные качества: он был добродушен и весел, галантен и сексуален, казался бесстрашным и своим в доску!.. Да, именно так о нем и отзывались в сети, и именно таким он и был рядом. Я не любила толпы. С содроганием вспоминала забитый стадион во время матча суперлиги, куда нас в детстве притащил отчим. Но тем радостным утром, и не менее завораживающим днем, я ничего не боялась. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним — the man of my dream. Пыталась не пялиться с истинным обожанием, но не могла. Я слишком быстро влюбилась! Стремительно, как и всегда, поэтому и не боялась. Всякий раз, проваливаясь в очередные отношения, я постепенно теряла связь с реальностью.       Но, черт, разве кто-то смел винить меня за это?.. — У тебя опять вибрирует телефон, — напомнила я, ощутив вибрацию.       Мы сидели рядом за крохотным столом, так что его бедро плотно прижималось к моему. — Это не важно, — Педро мельком глянул на дисплей и, спрятав гаджет в противоположный карман, приподнял маску на мгновение, подмигнув, — у меня очень много родственников в Чили. Они знают номер. И… Да, пишут, звонят, просят кого-нибудь поздравить с днем рождения. Обычно я отвечаю односложно, в первую очередь только сестре, поэтому, бывает, за день, собираю до сотни пропущенных звонков и сообщений. — У меня тоже есть сестра, — поделилась я, уплетая гамбургер, — старшая. Зовут Сара. Она твоя фанатка, кстати. — Ты ей сказала? — О поездке? Да, она знает, но не разболтает. Клянусь. Ты в безопасности.       Я попыталась пошутить, однако почувствовала, инстинктивно поняла, как Педро стал серьезен. — Это важно, belleza, чтобы она не разболтала. Моя профессия дает свои плюшки, но всегда приходится приносить и жертвы. Например, — он глотнул пиво, оперевшись на стол и вернув маску на место, — в моем контракте с агентством прописано с 2020 года, что в течение пяти лет я не могу жениться и завести детей, не могу в открытую встречаться с женщиной. Да и вообще проявлять повышенное внимание к одной-единственной La dama de mi corazón,понимаешь? — Это… Это жестоко, — протянула я, искренне возмутившись. — Нет, вовсе нет, Иза, это жизнь. А я актер. Я люблю свою работу, и не могу позволить даже самым крепким чувствам разрушить ореол влюбленности, витающий вокруг меня. Все эти девочки и женщины в интернете, да и парни, — Педро усмехнулся, взглянув на меня сквозь прорези в маске, — в них теплится «надежда». Хороший актер — свободный актер. В моем возрасте взлететь по карьерной лестнице уже подобно чуду, это как запрыгнуть в последний вагон поезда, belleza. Всего один промах, и бабах! — Он всплеснул руками, изобразив гигантский взрыв. — Это неизбежно, но я не жалуюсь, ведь ничто не мешает нам сейчас торчать посреди переполненного общепита, да? — Да…       Я внимательно выслушала каждое слово, но в душе не согласилась. По-человечки это все равно казалось жестоким. Оставаться в одиночестве на публике только для того, чтобы удержать фанатов?.. Для меня бы это было чересчур. — Улыбнись, тебе очень идет этот цвет волос, — Педро подтолкнул в плечо, и, почти незаметно, забросил прядь мне прямо за ухо.       Невинный жест, но… Всего лишь от единого прикосновения, я вздрогнула, приоткрыв губы. — Во время изоляции мне пришлось не сладко. Сидеть в четырех стенах такое себе удовольствие. Я… Вообще я не из тех, кто хандрит на публике, но все эти паблики, фанатские теории и слухи…. Так скажем, теперь я не так много времени провожу в сети.       Так вот оно что: за вечно улыбчивым и позитивным «папочкой» прячется мужчина. Настоящий человек. Как интересно было выслушать почти беззвучный, очень тихий монолог, и одновременно приятно знать, что он сказал это в моей компании. Теперь-то уж я понимала, чем он пожертвовал во имя славы и почему так радовался нашей болтовне три дня назад посреди ночи. Я не воспринимала его «папочкой», и не смотрела, как они, щенячьими глазами. С восторгом — да, но как к мужчине, а не знаменитому актеру. Это, ведь, ему понравилось? Интересно, я была права?.. — Покатаемся на машинках? — внезапно предложил Педро, скомкав стакан и бросив в урну неподалеку. — Спорим, что я вожу лучше? — Ты во многом лучший, но не в езде на гоночных машинках, — безоговорочно выпалила я, подхватив сумку и перебросив через плечо. — Хе-хе, belleza, вот и проверим!

***

      Мы дурачились. Вели себя, как долбанные дети! Видит бог, как я скучала по этому безудержному чувству — свобода!       Ничего не бояться. Ни о чем не думать. Кататься на колесе обозрения и есть сладкую вату, а следом бегать и искать фонтанчик, чтобы смочить горло и смыть липкость с рук. Я наслаждалась каждой секундой нашего общения, будь то непосредственная радость Педро, когда никто среди многотысячной толпы не признал в нем «папочку», или же заразительный смех и вполне безумное признание на вершине колеса! — На самом деле я не люблю высоту, совсем, — протянул он, когда мы поднялись повыше в своей открытой кабинке.       Педро ненадолго стащил маску, и я увидела, как его щеки будто бы немного побелели. Он не выдавал страха, но с опаской глазел вниз, крепко держась за поручни. — Я тоже не очень люблю высоту, — призналась и я, приглушенно пискнув, когда кабинка немного раскачалась. — Вдвоем не так уж страшно, да? — Педро подмигнул, по-дружески обхватив за плечо своей широкой рукой.       Но мне понравилось вообразить, что этот, с виду безобидный жест, является ничем иным, как актом выражения своей симпатии. Не думалось мне, будто Педро, вот так запросто, тусит с женщинами по Диснейлендам США, заманивая на колесо обозрения, только бы пообниматься. Хотя… Кто знает, он же выдающийся актер. Чего стоило лишь вспомнить пять серий сериала, что я успела посмотреть накануне. Умение в мгновение перевоплощаться — бесценный дар. — Да, не так уж страшно, — протянула я, залюбовавшись неявными ямочками, показавшимися на его заросших щеках. — Надо бы вернуть маску на место, — вдруг опомнился Педро, должно быть, завидев землю, а я все сидела, смотрела на него и жалела только об одном: что он был вынужден отпрянуть в сторону из-за этой нелепейшей маски!       «Я все еще хочу тебя поцеловать, а ты?» — пронеслось в голове. Но я была трезва. Как стеклышко. Отказалась от пива, посчитав что начинать в обед слишком рано. Выпила колу, наблюдая за Педро. Всю дорогу. Каждую минуту. Даже на гоночных машинках, где он, разумеется, вышел победителем. И стало интересно, кем же были его родители, раз смогли дать жизнь такому потрясающему человеку.       «На первых свиданиях все они выглядят прекрасными», — нашептывал разум.       «Нет, Педро не такой, — кричало сердце, — он тебе нравился и вчера, а сегодня… Сегодня он только и делает, как ворует меня! Каждую секунду по кусочку! Ты упадешь в его объятия уже к ночи, дурочка, это неизбежно».       «Не вздумай!..» — донеслось откуда-то издали разума, но я уже не слушала. Смотрела на Педро. А он улыбался и уводил куда-то за собой, прикрывая от людей и крепко держа за руку. Всякий раз, когда мы сталкивались с кем-то, он замирал и, осторожно выставляя руку, тихонько говорил: «Не торопись». Он выходил вперед, вновь позволяя двигаться следом.       Кажется, я ошиблась, ведь у него чистый вайб защитника… Так и веет безопасностью. Теперь понятно, почему его прозвали «папочкой». Кто не мечтает о таком отце? Вот у меня его не было. Только отчим. Дурной отчим. А Педро… Педро весельчак, заботливый и мягкий, как любимый свитер. Самый теплый на свете… — Ты любишь пасту? — спросил он, и я вынырнула из мыслей, вздрогнув. — Ох, да, спагетти. — Знаю отличный итальянский ресторан, что скажешь? — Ты уже пообещал мне острый чили, тайскую кухню, теперь спагетти… — Чем не радостно, что мы увидимся еще три раза?       Действительно, ну что за гений флирта! Истинный повеса. Не всегда, но я подмечала — Педро заигрывает со мной. И я безоговорочно поддаюсь, соглашаясь с каждым словом. — Каково это? Быть в кадре или на премьере? Ты долго шел к этому? — М-м, да, не мало. Лет тридцать, — Педро задумался, почесав подбородок свободной рукой, пока мы брели среди деревьев, постепенно сгущавшихся вокруг. — А быть в кадре… Знаешь, я всегда хотел прожить как можно больше жизней, а игра и есть чья-то жизнь. Ты можешь… Не знаю, побыть героем или злодеем, совершить что-то безумное, а потом выйти из кадра, и такой: «Привет, я Педро Паскаль, и только что расчленил человека!» Милота, одним словом. — Ты стал актером, чтобы воплощать свои фантазии? — Я улыбнулась, завидев вдалеке мерцавшие огни и расслышав отдаленную музыку. — Ты ведешь меня на ужин? — Да, нет, что ты! Я бы так или иначе очаровывал прекрасных дам, и, да, belleza, мы идем в небольшой и тихий ресторанчик. Там я, наконец, избавлюсь от этой маски. Здесь запрещена фотосъемка. — А если увидят?..       Ну, вот, не прошло и трех дней, а я уже волновалась за его карьеру. — Слухи не доказательства, глупышка, — он сказал это так ласково, что я… Я вытаращила глаза, позволив загребущей и сильной руке вновь опуститься на талию. — Здесь… — Внезапно, один каблук провалился в землю, я отошла с дороги и не заметила, как асфальт закончился. Началась обычная лесная тропка. — Боже, я специально надела невысокий каблук, но… — Ничего, путь близкий, — подхватил Педро, словно бы порадовавшись, что без особых затруднений сможет обернуть неприятную ситуацию себе на руку, — а пока, давай, держись за меня. — Идти на носочках? — Я улыбнулась, обхватив его за плечо и впившись пальцами в тонкую футболку, натянув у горла. — Да, mi belleza, — радостно вымолвил он, крепко поддерживая за талию, — побудь немного балериной.

***

      Сумерки сгущались. Последние солнечные лучики ласково протиснулись среди деревьев и исчезли, медленно сползли вниз по резным стенам, оставив сладостное послевкусие чудесно завершенного дня. О, он пролетел так быстро!.. Я и оглянуться не успела, как мы, выпив немного шампанского, ускользнули под ожерелья разноцветных бликов. Гирлянды, словно бы на Рождество, мерцали посреди лета, тут и там, подобно сказочным рисункам. Они обрамляли размашистые ветви, отбрасывали яркие тени на наши улыбающиеся лица. А время… Оно будто замерло. Там, посреди леса, вдали от людей. Мы остались одни. Где-то неподалеку слонялись пары с детьми, но мы… Мы были наедине. Вдвоем. Сокрытые от камер и всего иного мира. И чувства… Они переполняли мое сердце. Никто и никогда на свете не интересовался моим мнением; никто и никогда не брал меня за руку просто так, потому что захотелось, просто потому, что… Я поняла, что Педро важен контакт. Прикосновения. В последние минут двадцать, он только и делал, что касался: моих волос, лица и плеч, ладоней и пальцев. Со стороны это было незаметно, но я… Я чувствовала и понимала, вот он, тот самый переломный момент, когда я либо сдамся и позволю ему это, или нет…       Нет?.. Могла ли я сопротивляться? Нет. Поэтому пошла с ним за руку на носочках, куда-то вглубь деревьев. Куда-то, где не видно звезд. Там, где мы могли побыть вдвоем. Он и я. Боже… У меня затряслись колени. Незримо. Не ощутимо, но я заметно волновалась; улыбалась и шла следом, потому что чувствовала — это правильно. Здесь и сейчас. Чем бы это не закончилось, но я могу стать чуточку счастливее всего лишь позволив ему… Позволив управлять своим будущим. — Послушай, Иза, — негромко попросил Педро, и я сгорбилась, ибо он, внезапно, оказался слишком близко, так, что я ощутила теплое дыхание; уловила древесный аромат его парфюма, почувствовала мягкость легкой футболки на своей коже.       Боже, это мгновение показалось вечностью, потому что Педро замолчал, — и в полумраке, среди мерцающих огней и отдаленной музыки, радостных возгласов и детского смеха, — глаза его налились невиданными красками. Я и подумать не могла, что у человека может быть настолько глубокий и пронзительный взгляд!.. В кино — да, но в жизни… Нет. Я никогда подобного не видывала. А Педро, он просто смотрел мне прямо в глаза, и, видимо, видел все насквозь, потому что не встречал сопротивления. Я хотела быть там, среди гирлянд, вместе с ним. И я была. Всего на третий день нашего внезапного знакомство. — Иза, я человек прямой, да и мы оба не дети. Послушай, не секрет, что мы приехали сюда, потому что понравились друг другу. Но я не хочу превращать свою жизнь в телешоу, поэтому прошу оставить все это только между нами, понимаешь? — Что «это»? — прошептала я, потому что не могла вымолвить ничего громче хрипа. — Помни то, что я сказал днем о моих «обязанностях». Личное должно быть личным, понимаешь? — Понимаю, но…       Педро опустил палец на мои губы и заставил замолчать. Он погладил вниз по подбородку, склонил голову так, что его волосы беспрепятственно коснулись моих, а следом все произошло так быстро, что я не успевала думать, дышать, двигаться, да и вообще что-либо соображать. Мы поцеловались. Впервые. Под сводами украшенных гирляндами деревьев, там, где никто бы не увидел, и не распознал знакомых лиц; там, где нечего бояться. Поцелуи, нежные и медленные, обрамили тело невидимыми искорками, заставили кожу пылать под мужскими пальцами. Педро обнимал осторожно, пусть и дышал прерывисто, но не спешил. Он не торопился. Знал, у нас полно времени. До утра еще чертовски долго, а ночь длинная. Никто у нас ее не украдет. Даже мы сами.       Я осмелела. Прижала пальчики к его щетинистой щеке, погладила по волнистым мягким волосам, неторопливо обвила рукой и шею, так, чтобы стать ближе. Хотя бы еще чуточку смелее!.. Педро наверняка понравилось, потому что он прижался теснее, оторвал от земли и поставил носики моих туфлей себе на мокасины. Теперь мы могли танцевать не опасаясь, что каблуки провалятся в землю. Ну что за светлая голова. Я рассмеялась, едва отдалившись и, запрокинув голову, расплылась в счастливой улыбке, тихонько прошептав: — Да, Педро, мы определенно нравимся друг другу. — Определенно, — подтвердил он, причудливо кивнув.       В полумраке лицо его приобретало совсем иные неведомые краски. И я могла любоваться бесконечно, потому что это были наши первые моменты. Счастливые моменты. — Mi niña, — ласково протянул Педро, медленно пританцовывая в такт приглушенной музыке. — Не понимаю ни слова, но, уверена, это что-то приятное. — М-м, да, mi niña, именно так.       Втянув как можно глубже свежий летний воздух, я поймала себя на мысли, что не могу перестать смотреть на него. Совсем. Говорят, что яркая влюбленность слишком быстро прогорает. Что же, посмотрим, ведь во мне бурлило столько пламени, что и на двоих хватит. Это сладостное чувство только зарождалось между нами. Всего три дня. Каких-то ничтожных три дня!.. Так просто не бывает. Невозможно так быстро, но у нас случилось. Возможно, Педро прав, и мы уже давно не дети, чтобы ходить вокруг да около. К тому же, это лишь невинные поцелуи. Всего лишь такие приятные и ласковые поцелуи. Хотелось ли мне большего?.. Да. Безумно. Но набрасываться на него я не собиралась. Всему свое время. Педро не спешил. И я не стала. Только обнимала и танцевала, опустив голову на сильное плечо.       «Я чувствую себя в безопасности, — промелькнуло в голове, — в совершенной и непоколебимой безопасности». — Пойдем смотреть фейерверк? — вдруг предложил Педро, медленно погладив по спине. — Хочешь? — Я хочу совершенно что угодно, если ты пойдешь со мной. — Думаю, что по возможности, я теперь буду очень часто с тобой, mi niña. — Педро сглотнул. Я отчетливо ощутила, как дернулся кадык. — Хочу узнать тебя поближе. Мне нравится, что мы не встречались прежде и до позавчерашней ночи ты совсем не знала обо мне. Это уравнивает наши шансы, м-м?       Я лишь кивнула, смолчав о том, что посмотрела с дюжину видео с интервью и всякими смешными штуками, что он вытворял на камеру. Пусть будет так. Пусть я узнаю о нем больше, когда сам расскажет. Так будет лучше, Педро прав. — А еще мне очень нравится то, как ты смотришь на меня, Иза. — Я улыбнулась, вновь взглянув на него. — Да, именно вот так. Продолжай. Меня это завораживает. Напоминает о тех далеких днях, когда меня именно «видели» и любили не только за «это», — он намекнул на свою известность, ну конечно, — понимаешь? — Понимаю, да.       Мне хотелось уточнить, спросить — почему же я? Почему не длинноногая красотка?.. Как хорошо, что здравый смысл заглушил внезапные несносные порывы. — Ты мне нравишься, mi niña. С первого взгляда, как увидел тебя за тем столом, понял, что мы должны узнать друг друга. Познакомиться, поэтому прошу разрешения проводить тебя домой сегодня и, конечно, поболтать подольше. Обо всем на свете, но, в первую очередь, о тебе. — И о тебе. — О себе я говорю постоянно. — Но не со мной, — я приподняла брови, и Педро понимающе кивнул. — Скажи, как по-испански: я согласна. — Можешь просто сказать: si. — Ну, что же, мистер Педро — si. — Рад это слышать.       Вел ли он себя как джентльмен? Да. И был ли это лучший вечер в моей жизни?.. Именно. Но не последний. Нет, тем днем, как и вечером, да и ночью, я не вспоминала о прошлом; ни в чем не сомневалась; да и, что точно, совсем не думала о Кевине.