Девушка из Бруклина

      Я смотрела на него не отрываясь всю дорогу до Бруклина. Сидела в кресле и, поджав колени, с неугомонным интересом различала блеск в мужских глазах, озаряемый тут и там вспышками огней проносившихся мимо машин. Педро вел уверенно, ведь мы почти не пили. Единственная кружка пива, что он себе позволил еще днем, к ночи уже давно выветрилась, а я… На этот раз я отказалась от вина. Не хотелось смазывать воспоминания. Наши первые совместные счастливые мгновения. Никто не знал, как долго это все продлится. И не опустятся ли титры сразу после этой ночи… Волшебной ночи в обществе мужчины, которому действительно понравилось проводить со мной время.       Возможно, да; а, может, нет?.. Я ничего не знала, ни о чем не думала, да и не хотелось. Наверное, вот уже как несколько дней подряд, жила одним моментом. И мне нравилось. Чертовски сильно нравилось!       О, его лицо… Красивое и выразительное, в свете фар напоминало истинный орлиный профиль. А улыбка на губах, непринужденная и расслабленная, наводила на мысли: «Ну, что же дальше? Мы поднимемся в квартиру? Займемся сексом сегодня?..» Да я была готова! Совершенно, ибо еще там, под сводами гирлянд, невинные объятия сменились вспыхнувшим влечением. — Ты пригласишь меня на чай? — в лоб спросил Педро, не успели мы подъехать к дому и остановиться на парковке. Просто сидел и говорил, а шея… О, эта сильная шея, она будто бы играла мускулами!.. Я даже рот открыла, но вовремя захлопнула.       Он вытащил ключи из зажигания, бросил в карман джинсов и, повернувшись, облокотился о сидение, заглянув прямо в глаза. — Ты уже убрал ключи, не думаю, что мой ответ что-то изменит. — Конечно, иначе нас бы не было здесь, верно? — Мужские брови взлетели вверх, породив множество причудливых морщинок на лбу, и я кивнула. — Чудесно, mi niña, пойдем, покажешь свое гнездышко.       «Ну да, если это место можно так назвать!»       Интересно, как пишется это слово? Mi niña. Я решила загуглить, ведь Педро обращался ко мне этим «прозвищем» вот уже как несколько часов.       «Моя девочка», — высветилось на экране, и я взволнованно облизала губы. Вот это да!.. Возможно, это нормально — вот так разговаривать с малознакомой девушкой?.. Не важно. Как бы там ни было, но мне нравилось! Безумно нравилось, как это звучало с его уст: Mi niña. Пусть будет так.       Мы поднялись на пятый этаж. Пешком. В старом, побитом временем, здании не было лифта. Я всегда радовалась, что живу не на десятом. Думаю, Педро подумал о том же. — Какая из?.. — задорно спросил он, широким шагом миновав лестничный пролет и прошмыгнув в коридор. — Зеленая справа, номер 33. — Отличная цифра.       Я открыла дверь, включила свет и, внезапно вспомнив о рисунках, небрежно брошенных на диване, вспыхнула. Боже! Накануне было не до этого, а с утра… Я была так взволнована поездкой, что ничего не убрала! Да и не рассчитывала на то, что Педро пожелает заглянуть «на чай».       Сразу сбросила туфли и на носочках подбежала к дивану, собрала блокнот, но не успела спрятать в ящик. Педро, тут как тут, появился рядом, выхватил папку и, расплывшись в улыбке, отбросил титульный лист. Ну вот, лицо его немедля изменилось, приобрело крайне противоположное выражение — он был в замешательстве. Никак иначе! А я готова хоть сквозь землю провалиться!.. — Ты нарисовала? — вдруг спросил Педро, разглядывая портреты в профиль и в анфас. — Да… Я решила посмотреть тот сериал, вот и… — Уже понял, — он глянул исподлобья, глаза его сияли лучиками одобрения, — отлично вышло, но… Этот мне понравился больше. — Педро протянул тот самый первый набросок с бокалом пива и выбившимися завитками на лбу. — Здесь я более живой и настоящий. — Не Джоел, — протянула я, испытывая крайнюю неловкость. — Нет, точно не он. — Это так… Глупо, но я обожаю рисовать, а этот твой персонаж произвел такое сильное впечатление! Вообще, сериал отличный! Я пока посмотрела только пять серий, но у вас с Беллой безумная химия в кадре. Это… У тебя талант. — Воу, muchas gracias bebé! — Педро отложил рисунки на стол и, поманив пальцем, заставил подчиниться и приблизиться к нему.       Вот же черт!.. — Только, молю, не вешай мои постеры на стены, ладно? Большее на что я соглашусь, это совместные фотографии, понимаешь? — Фотографии… — протянула я, уставившись на него, словно зачарованная. — О, ладно. Хорошо. — Ты такая смешная, — тяжелые ладони обвились вокруг талии, и лицо склонилось ниже. Мы замерли, прикасаясь друг к другу. — И мне это нравится, mi niña.       И мгновения не прошло, как мягкие губы обласкали мои щеки, прошлись легкими поцелуями к мочке уха и, обхватив, потянули вниз. Шутливо, и без намека на боль, однако колкая чувственная дрожь расползлась по моему телу, подобно разряду молнии. Боже, да, мне это так понравилось!.. — Где ты пишешь?       Педро отстранился, как ни в чем не бывало. Оставил посреди комнаты, взволнованную и вполне себе вовлеченную в процесс!.. Он флиртовал со мной. И эта игра… Незатейливая и старая… Черт, как же мне это нравилось!.. — На кухне. Вообще, тут всего две комнаты: эта и спальня. Но на кухне красивые стекла, много света. По вечерам солнце садится прямо сюда! — Я прошла вперед, обогнула мольберт и, запахнув занавески, лучезарно улыбнулась. — Кофе или чай? — Кофе, однозначно, спать я не желаю, а ты?.. — Педро стрельнул глазами, прежде чем увлечься картиной. — Тоже.       С минуту или две, он внимательно разглядывал картину, а я, не желая отвлекать, разогревала чайник на плите и доставала чашки. Давненько никто не копошился здесь посреди ночи. Сколько там на часах?.. Половина первого. Ну да, обычно в это время я всегда спала без задних ног. — Ты говорила о портретах, но здесь пейзаж, — протянул Педро, и я замерла в ожидании вердикта, — очень неплохой пейзаж. — Она не закончена. Следовало сдать сегодня, но… — Невольно припомнив о вчерашнем конфликте с Кевином и его внезапном появлении, я дрогнула, но виду не подала. — У меня не вышло дописать последние мазки.       Педро осмотрел разбросанные кисточки, грязную тряпку, неряшливо брошенную на столе, и, повернувшись, заключил: — Мне нравится. У тебя талант, mi niña. — В чем-то мы схожи, да?       Я заварила кофе. Поймала аромат и, втянув через нос, протянула чашку. — Мне кажется, со временем, мы найдем друг в друге много общего. — Правда?..       Он уже не в первый раз обмолвился о том, что этой ночью «это» не закончится. Наши встречи не закончатся. И его присутствие в моей жизни — тоже. Он останется, но почему?.. Почему именно я?.. Приятно было знать, думать, что ему понравилась картина, и нравлюсь я, однако… Старые раны иной раз кровоточили. Что, если Педро лжет? Что, если он играет?..       Сомнения. Наверное, вот она — плата за былые промахи. И я никак не могла от них избавиться, ведь мы почти не знали друг о друге!       Четвертый день. Начался всего четвертый день нашего внезапного знакомства. — Я так думаю, а ты, разве, нет? Впустила малознакомого актера в свою квартиру и в свою жизнь, посреди ночи. И теперь боишься, вдруг не правда? Сомнения — нормальная вещь, Иза, учитывая, что мы лишь присматриваемся друг к другу.       Он говорил, как взрослый мудрый человек, вполне похожий на свой возраст. Если бы не искорки веселья, то и дело мерцавшие в глазах. — Отличный кофе. Пошли, расскажешь о себе. — Педро повел в гостиную, усадил на мой же диван, так по-хозяйски, словно бы уже ни раз проделывал тоже самое!       Но я не возражала. Пила напиток и улыбалась, с удовольствием рассказывая о своем радужном прошлом, точнее о той малой части, что в него входила. — Да, я родилась в Бруклине. Сара старше на четыре года. Я младшая в семье. Мама с отцом расстались, когда мне было два или три года, поэтому его я совсем не помню. Сара говорила, что он пил. И мама бросила его, ушла к другому. Но отчим… Он не был хорошим примером. В общем, сестра ушла в восемнадцать и забрала меня. Мама не возражала. Прекрасно понимала, что жить с ублюдком глупо и того не стоит, но, все равно, раз за разом возвращалась, пока он не нанес ей повреждения не совместимые с жизнью. Так что… Так что ее нет с нами вот уже как тринадцать лет. И… — вздохнув, я припомнила о своих похожих отношениях с Кевином, созависимых и страшных, осознав, что едва не повторила все ошибки матери. — Я не понимаю этого. Но и не виню. Если бы она проработала эти проблемы с психотерапевтом, то…       Мне вовсе не хотелось вспоминать о дурном, думать и анализировать, тем более той ночью. Той прекрасной радостной ночью! Но… Я не могла открыто рассказать о себе, утаив историю матери и собственного детства. Это было бы не правильно. — Это тебя до сих пор тревожит, понимаю, — Педро посмотрел серьезно, без капельки иронии или улыбки. Он внимательно слушал, поглаживая по руке, незримо успокаивая.       Ох уж этот непередаваемый вайб!.. И минуты не прошло, как мне стало спокойно и приятно. Чувство радости вернулось, когда мы вновь поцеловались. Мягко и нежно, и сладко… Мужские губы чувственно прижимались к моему рту, язык зазывающее скользил и поглаживал… Педро целовался неспешно. Он никуда не торопился, будто бы исследовал, пробовал на вкус, опасаясь в спешке пропустить что-нибудь интересное. — Я ни с кем не целовалась три года, — вырвалось из горла в унисон с тихим и протяжным стоном, когда загребущие руки Педро притянули к себе, а пальцы разбежались по телу от талии до лопаток.       Мужчина замер, всматриваясь в мое лицо с присущими нотками веселья и мелькающим искорками зарождающейся страсти за карей радужкой. Горячая ладонь опустилась на плечо; нежно, почти неуловимо, скользнула выше, к подбородку; пальцы погладили кожу за ухом, пробежались ото лба к губам, и замерли на щеке. Педро думал о своем и рассматривал меня с потаенным интересом. Желал ли он меня уже тогда?.. О, я молилась богам, чтобы желал. — Что все так грустно, mi niña?.. — почти прошептал он, и…       О, мой бог, эта не пойми откуда взявшаяся хрипотца в его голосе!.. Кажется, спасти меня было уже некому. — Ты красива, не лишена чувства юмора, — продолжал Педро, и я буквально чувствовала, как щеки наливаются румянцем от мужской близости и незаслуженных комплиментов, — с не простой судьбой.       Могла ли я позволить себе, хотя бы на минуту, поверить сладостным речам, что он болтает?.. Горячая кровь в мужских жилах, она будто пропитала и насытила меня насквозь. И по сей день не понимаю, как он держался, когда я буквально таяла в объятиях?! — Ты… — Что? — Он широко заулыбался. — Зачем ты это делаешь? — Я не смогла не улыбнуться в ответ. — Мы здесь, у меня дома, и… Господи, не понимаю, что делаю, потому что почти три года провела одна, опасаясь вот так вот, однажды, на третий день знакомства, оказаться с мужчиной… Не могу поверить, что так оно и вышло. — Что бы ты знала, я не зажимаю всех подряд, если ты об этом, — поспешил вставить Педро, и за маской напускной серьезности, вновь проскользнули нотки неподдельного веселья. Он улыбался. Глазами. И смотрел на меня нежно. Впрочем, как и обнимал.       Педро не спешил раздеваться, и мне, внезапно, показалось, что он, и правда, приехал в Бруклин, чтобы изучить квартиру, мой быт и привычки, посмотреть, не живу ли я с кем-то и не отношусь ли к фанатам, расклеивающим постеры со своим кумиром. Ну, что же, рисунки он уже увидел. Мда… Иза. Теперь пора вступить в этот самый фанклуб. — Ты спал с поклонницами? — внезапно выпалила я.       И Педро ответил, очень быстро и таким серьезным тоном, что по-началу я опешила: — Да, каждый день. — А следом, запрокинув голову, во весь голос рассмеялся, добавив: — На самом деле, всего несколько раз, и много лет назад. Больше нет. Наверное, перерос. — Господи, иной раз я не понимаю, где правда, а где ложь. — Ложь в том, чтобы отрицать, что ты теперь моя фанатка, mi belleza! А правда… Истина в том, что мне чертовски нравится быть здесь с тобой сейчас. — Ладно…       Педро улыбался, а я внимала. Впитывала каждую деталь, от выбившихся на лоб сладко-коричневых завитков, которых так страстно желала касаться, до морщинок на щеках, — мимических и не глубоких, — и щетине на подбородке. Боже милостивый! Этот мужчина… Казалось, он ворвался в мою жизнь, подобно урагану, перевернул все с ног на голову и не собирался останавливаться. Пробудил во мне давно угасшие чувства восхищения и очарования… Я была впечатлена и опьянена его харизмой и вежливостью; уверенностью в себе!       Никогда. О, никогда я не встречала никого, кто бы и близко походил на этого мужчину!..       Мы поцеловались. Вновь прижались друг к другу, ненавязчиво сладко и крепко. Я почувствовала, как щетина приятно защекотала шею. Педро покрыл поцелуями нежную кожу за ушком, — сделал это не впервые, и я отметила: ему наверняка тоже понравится эта ласка, но проверять не стала, пока что, — прильнул к губам, углубив поцелуй, немедля стиснув в объятиях. Дыхание смешалось, и низ живота затянуло приятной истомой. Боже милостивый, я была возбуждена и жаждала продолжения! Обхватила мужское бедро ножкой, погладила пальцами по шероховатой ткани, отвечая на вполне откровенные ласки. Педро тяжело дышал, не больно покусывая губы и смакуя каждое мгновение, что мы провели вместе. Он наслаждался, я не сомневалась, и, в ответ, тоже тяжело дыша, гладила могучую спину, то и дело запуская пальцы в густые волосы.       Восхитительно!.. Мужские пальцы без труда протиснулись под легкий вязаный топ и, подобравшись к груди, внезапно замерли на шрамах.       Меня будто кипятком ошпарили!.. — В чем дело? — хрипло спросил Педро, когда я отстранилась и, сглотнув, отвернулась, прижав руки к груди, в самом центре, прямо между ребер. — Иза?..       Должно быть, он подумал, что позволил себе лишнее, но, нет! Все было во мне. Все дело заключалось только во мне! Шрамы… Их оставил Кевин. А прикосновения напомнили о больнице, слезах и… Ударах?.. Сама не поняла, почему так живо отреагировала, но…              «Ты привела Педро в квартиру позабыв об угрозах! — подключился разум. — Подвергла опасности и себя!»       И правда, что, если Кевин увидел?.. Нет, он бы ни за что не стерпел. Уже наверняка бы барабанил в дверь и пытался вломиться!..       «Съехать! Тебе нужно продать картину, получить деньги и съехать, пока не стало слишком поздно!» — Эй, Иза?       Педро напомнил о себе, дотронулся до плеча осторожно качнув, а я, испытав очередной неконтролируемый прилив панической атаки, прижала руки к сердцу, отчетливо испытав леденящий душу ужас. Он нахлынул внезапно, похоронил и возбуждение, и зародившиеся чувства. Я больше не думала о поцелуях. Расплакалась беззвучно, стараясь, во что бы то ни стало, побороть собственные страхи. Но не смогла. Кевин вернулся, и все время терапии как насмарку!.. — Извини, — всхлипнула я, почувствовав себя безумно глупо и беспомощно.       Что он подумает обо мне теперь?.. Что скажет?.. Господи! Вот так по глупому запороть отличное свидание!.. — Дыши, — только и велел Педро, вскочив с дивана и присев на корточки рядом. — Не знаю, что случилось, извини, я не хотела…       Мне немедля нужно было извиниться. Знать, что все в порядке! — Не подумай ничего, дело во мне, — выпалила я, обхватив себя руками, — это пройдет!.. Мне нравятся твои поцелуи, правда! — Все в порядке, не глупи, я уже сталкивался с подобным прежде, — заверил Педро, и голос его приобрел встревоженные нотки. — Выпрямись и дыши. Тебе нужен кислород.       Он привстал и навис надо мной, подобно солнцу, разогнавшему все мрачные тучи. Конечно же, сама бы я не справилась. Ни за что! Точно бы разрыдалась и забилась под одеяло. Не вылезала еще несколько суток, как в старые страшные времена, когда лишь Саре удавалось возвращать к свету и пробуждать жажду к жизни. Той ночью получилось и у Педро. — Мне так… — Я вздохнула, стирая ненавистные слезы, катившиеся по щекам. — Мне очень жаль. Я… — Все нормально, дыши носом. Вот так, отлично. Выпей немного кофе. Знаю, такое себе, но меня отпускает.       Кофе? Ладно. Я послушно сделала один большой глоток и, поморщившись, вздохнула так жалобно, что не смогла сдержать тихий стон безысходности.       Да, я чувствовала себя совсем паршиво, и ненавидела за это. — Хочешь расскажу, как в свое время счастливые носки помогли избавиться от панических атак? — вполне себе серьезно предложил Педро, и я, смахнув слезу, кивнула, проследив за мужским взглядом.       Он чуть отдалился, задрал штанину и ткнул пальцем в разноцветные радужные носки. Хаотичные краски смешались с асимметричными узорами, напоминая странные картины Пикассо. Нечто на грани дозволенного и полного безумия! — Это мои счастливые носки. Я не единожды штопал дырки на пальцах. Им лет десять, клянусь! — Педро невозмутимо кивнул, вновь заглянув мне в глаза. — Однажды, во время очередного жуткого стресса, когда я вернулся к психотерапевту, эта приятная женщина посоветовала взять первый попавшийся предмет и наделить его особыми «волшебными» свойствами. Поверить, чтобы ни случилось, если «он — предмет» со мной, все наладится и будет хорошо. Я посмотрел на ноги и увидел их — вот эти самые носки, впервые разглядел с иной, казалось бы, совсем абсурдной стороны, ведь они… Ну, выглядят безумно, да? — Я кивнула, шмыгнув носом. — Вот и я о чем, — Педро подхватил, — так эти самые носки приобрели совсем иное значение. Теперь я одеваю их на важные мероприятия, когда нервничаю или переживаю за что-то, всего один взгляд под ноги, и я спокоен. Это звучит нелепо, но является правдой. — Ты волновался сегодня? — удивилась я, постепенно позабыв о тревожных мыслях, еще мгновение назад терзавших на ровне с панической атакой. — И ходил к психотерапевту?.. Почему?       Не верилось, что, вдруг, такой веселый человек, на самом деле прячет за своей улыбкой пережитое горе. Но какое?.. Нет, я поклялась не гуглить его имя. Больше никогда! И узнавать все напрямую, за беседой или разговором. Это было правильно. Правильно для нас!.. О, да, я впервые подумала о «нас», вдруг, осознав, что этот чудный вечер омрачила я сама. Вот же дурочка!.. Однако, все панические состояния мне были неподвластны. Даже несмотря на сеансы с доктором, я по-прежнему тащила за собой неподъемный груз прошлого, начиная с отчима и заканчивая Кевином. Но не могла открыться. Взвалить на плечи Педро всего лишь на втором свидании?.. Ох, нет, это было немыслимо! Пугать приятного мужчину ничего не стоящими, но страшными воспоминаниями. Нельзя. Так нельзя! — Да, mi belleza, у всех есть свои тайны, свое прошлое и свои тараканы, м-м? — Уголки его губ снова дрогнули. Он был спокоен. Смотрел чистым успокаивающим взглядом, и обнимал так крепко… Сработали ли счастливые носки?.. Не знаю. — Но мы в состоянии бороться с этим. Никогда не позволяй тревожным мыслям управлять собой, это неминуемо закончится плохо. — Прости, я… Мне жутко стыдно.       Подумать только, что у этого мужчины на уме! Оказывается, и вправду, у нас куда больше общего, чем мне виделось на первый взгляд! — Эмоции — это нормально, глупышка. И, когда наступит время, мы обязательно поделимся друг с другом не самыми приятными моментами из биографии, но не сегодня. — Педро чмокнул в губы, скользнул языком чуть дальше, к мочке уха и, внезапно зарывшись лицом в мои распущенные волосы, глубоко вздохнул, навалившись сверху. — Завтра я куплю тебе счастливые носки, mi niña. Безумные и хаотичные счастливые носки.       Мне показалось, что мы уже давно знакомы, и уже ни раз вот так лежали на широком диване, обнимаясь и чувствуя себя… В безопасности?.. Да, именно так. — Правда? — Я воодушевленно погладила Педро по широкой спине, незаметно прижавшись губами к взъерошенным кудряшкам на его голове. — Истинная! — в сердцах выпалил он, сместив вес тела на подушки. — А сейчас, позволишь остаться? Ибо я не смогу подняться, да и не захочу. Прилип к тебе окончательно.       «Знал бы ты, как я этого не хочу!» — подумала я, но вслух сказала другое: — Оставайся до утра. Пусть твои счастливые носки полностью оправдают свое волшебное прозвище.