Девушка из Бруклина

      Я расслабленно лежала на животе, прижималась грудью к мужскому плечу и, вытянув руку, едва ощутимо водила кончиком пальца ото лба вниз, прямиком через горбинку на носу, ниже, к губам и колючему подбородку; по загорелой коже на шее, к ключицам и плечам, усыпанным родинками. Подобно звездному небу, и тут и там; ниже к груди и ровно бьющемуся сердцу. Педро лежал смирно, забросив руку за голову, а другой нежно скользил вдоль моего бедра, по-хозяйски массируя, доставляя удовольствие своими прикосновениями.       Последние минут десять, утолив жажду после вспыхнувшего акта страсти, мы лежали молча и смотрели друг на друга. Улыбались и прикасались пальцами, руками, ногами, кожей… Я забросила ножку на его бедро, взяла ладонь и, вытянув руку, заметила татуировку на запястье. — Что это значит?       Замысловатая буква? Или просто знак?.. Искусно выведенная буква V на самом кончике закручивалась в сторону, чем-то напоминая крючок или перевернутую букву J?.. — Это инициалы матери, ее подпись: V — значит Вероника, а крючок напоминает P… — Паскаль, — закончила я, улыбнувшись. — Это девичья фамилия матери. Я взял ее в честь доброй и любящей памяти, — Педро провел пальцем вдоль татуировки, повторяя узор, — ну, и, да, Бальмаседа не самая удачная фамилия. Американцам было сложно это выговорить. Так и прижилось: мое имя Педро Паскаль. — Мне нравится и Педро, и Хосе… — Педрито. — Он расплылся в ленивой улыбке, потянувшись лицом к моим губам. — Твое имя, Изабель, почему ты им не пользуешься? — Это слишком официально. Разве только в галерее подписываю картины полным именем: Изабель Демуа. Точнее, когда-то подписывала. — В тебе текут французские корни, mi belleza?— Наши губы встретились, и я улеглась сверху, прильнула грудью к его груди, ласково лизнув уголок рта. — М-м, чудно, моя сладкая. — Мой прадед был из Франции, по линии отца. Оттуда и фамилия. Однажды, на одной из выставок, пару месяцев назад, мне сообщили, что один покупатель, который предпочел остаться неизвестным, заказал картину цвета гаснущего солнца. И моя работодатель сказала: «Не упусти свой шанс, Демуа! Постарайся как следует, и, возможно, твое имя прогремит на всю Америку». Я тогда рассмеялась, но теперь, когда закончила, вдруг осознала, почему нет? Ведь я живу своей работой, в прямом и переносном смысле этого слова. Картины — это мой хлеб. Я много лет потеряла, пока пыталась справиться с пережитым стрессом. Денег не было. Совсем. Но я не могла встать с кровати и просто написать полотно. Начались проблемы в галерее, и я… Я жила за счет сестры. Стыдно говорить!.. Пока не сходила к психотерапевту. — Ты проработала эту ситуацию? — Педро внимательно слушал. — Почему тогда прошлой ночью приступ повторился? Что произошло, mi belleza?       Он смотрел на меня, прямо в глаза, и выглядел серьезным. Ни намека на улыбку. Неужели жаждал знать?.. Хотел услышать правду. — Дело в шрамах? — осторожно уточнил Педро, медленно перевернув меня на спину и нависнув сверху. — Кто это сделал? Давно?       Я вздрогнула, когда мужские пальцы ласково коснулись выпуклых рубцов в районе солнечного сплетения. Почувствовала, как прямо там, под кожей, запульсировала тревожная жилка, так и норовя вытеснить куда подальше все приятные моменты. Я ненавидела эти шрамы, без устали напоминавшие о собственной слабости. Следовало съехать, бросить этого ублюдка еще в самый первый раз, когда он замахнулся и разбил губу!.. — Хей, mi belleza, все в порядке? — Педро потерся кончиком своего орлиного носа о мою щеку. — Пару лет назад я состояла в не совсем здоровых отношениях. Этот человек… Он принес в мою жизнь очень много горя, и… Поэтому я длительное время ни с кем не встречалась. Сложно доверять мужчинам, особенно после… — Я разволновалась, сглотнув ком, мигом подкативший к горлу. — После расставания. Это было… Очень тяжело. — Можешь ничего не объяснять, малышка, — Педро понятливо кивнул и поцеловал, сначала один тоненький шрам, следом и второй, чуть шире и глубже.        Я оробела, испытав прилив невысказанного пробудившегося чувства. Он был так нежен и внимателен со мной… — И это тебя беспокоит? Даже сейчас? — мужской голос опустился до шепота, а взгляд стал серьезным.       Клянусь, впервые я увидела его таким: без толики улыбки или искорок, всегда мерцавших в пронзительном взгляде. — Нет, мне приятны твои прикосновения, просто…       Я ни словом не обмолвилась о Кевине. Не желала даже вслух произносить имя этого ублюдка. Продам картину, получу деньги и съеду. Подам прошение в суд. Все будет хорошо. Мы с Педро… Возможно, у нас тоже. Мне так хотелось этого!.. Особенно теперь, когда мы сблизились. — Ты боишься? — Педро облокотился о бортик кровати. И глаза его совсем потемнели. — Если есть хоть малейший повод, я решу этот вопрос. Только скажи.       Решит вопрос?.. Что это значит? — Ты можешь верить мне, Иза, — добавил он, источая беспрекословное покровительство, — и доверять. Ясно?       Я беззвучно кивнула, затаив дыхание. — Есть что-то, о чем я должен знать? — Педро посмотрел внимательным, чуть прищуренным, взглядом в ожидании ответа. — Нет… — И ты обещаешь мне, что скажешь, если тебя что-то побеспокоит? Я должен знать, чтобы помочь, слышишь?       Вот это да!.. О подобном и не думала! Воочию, как будто мне привиделся прекрасный сон. Хотя, возможно, так оно и было?.. — Да, — вымолвила я, однако так и не сказала ничего о возвращении Кевина; попросту не смогла. Не той сладкой ночью, и не в жаждущих объятиях! — Хорошо, но… — Давай-ка я тебя поцелую, м-м? — Педро склонился ниже, снова рухнул на кровать, рядом, и, погладив по щеке, чувственно поцеловал. — Никаких «но», договорились? Нас бы здесь сейчас не было, если бы были хоть какие-нибудь «но». Мне хорошо с тобой, Иза. Я хочу быть здесь сейчас. И, уверен, что захочу и завтра, и послезавтра, и через неделю. Поверишь?..       Так быстро просто не бывает!.. Или же все сказки про «любовь с первого взгляда» иногда работают? — Возможно, это будет слишком поспешно и быстро, но ты мне очень нравишься, Педро, — выпалила я, сама того не ожидая. — Я не понимаю, что происходит. Еще неделю назад я о тебе даже не слышала, а теперь… Мы лежим голые в постели. Я не из таких девчонок, кто легко прыгает в кровать, даже к таким харизматичным и красивым мужчинам. Хочу, чтобы бы ты знал, я не безумная, я… — Ты находишь меня красивым? — Педро «вернулся», от былой серьезности не осталось и следа. — И харизматичным? — Он поцеловал в шею, оставив влажную дорожку и породив целый табун мурашек. — И сексуальным?.. М-м, mi belleza?.. — Ммм, да, очень сексуальным, и стильным, и мужественным, и горячим… — Значит, тебе понравился наш секс?       Вот это вопрос! В лоб, так в лоб, получается?.. — О… Да… — Я кивнула, прикрыв веки, и улыбнулась, почувствовав, как мужские руки помяли бедра и вновь вернулись к обнаженной груди. — Как вообще может не понравиться секс?.. То есть, это было очень приятно. — Желаешь повторить? Или попробовать что-то новое?..       Ох уж этот заговорщический тон!.. Приоткрыв один глаз, да увидав, как Педро медленно спустился ниже к животу, я безоговорочно согласилась, беспрепятственно позволив сильным пальцам раздвинуть мои ноги. — Делай что угодно! Я согласна!

***

      Я продала картину за рекордные десять тысяч долларов! И не могла ушам поверить, а следом и глазам, когда на карту поступили деньги. Подумать только, несколько лет без выставок и красок, без музыки и без холста, а потом, всего за пару месяцев!.. Я нарадоваться не могла! Вернула сестре долг, занялась поиском квартиры, и, конечно же, сообщила Педро. Честно говоря, я ему написала в первую очередь, и была невыразимо счастлива, когда он, спустя всего несколько минут, ответил:       «Mi niña, это замечательные новости! Я очень рад! С меня бутылка шампанского и праздничный ужин. Это нужно отметить».       Минуло почти шестнадцать дней, как мы встретились. И чуть больше недели, как Педро, казалось, поселился у меня. Не прошло и дня, чтобы он не заехал или не остался на ночь. Будь то съемки или телешоу, запись рекламы или выходные — мы были вместе. Точнее говоря, это я была дома, а Педро ночевал. Со мной. Я писала новую картину, чаще отвлекаясь на своего знаменитого мужчину, нежели размазывая краску, — да, мы встречались, или как это еще можно было назвать? — набрасывала очередные штрихи на бумаге. Знакомые черты, которые стремительно превратились в самые любимые на свете!.. Время не стояло на месте. И вскоре на полочке в ванной появилась вторая зубная щетка, на прикроватной тумбе запасные очки, — Педро часто забывал или терял их на работе или в ресторане за обедом, — в шкафу пара сменного белья, трико и футболка. Он часто возвращался поздно, в хорошей одежде, приносил еду и переодевался. Мы ужинали, обнимались, занимались любовью, иногда вместе завтракали. Казалось, будто мы уже давно вместе. Сошлись или съехались, но вместе, как мужчина и женщина. Педро никогда не заговаривал об отношениях, но я считала — мы встречаемся. Иначе, зачем это все?..       Педро ужинал, а я смотрела, поглощая вкусную еду, и не в силах оторвать влюбленных, едва ли не любящих, глаз!.. Педро чистил зубы — я тут как тут! Педро ложился в постель и отключал телефон, а я уже рядом, всегда готовая нырнуть в его объятия и забыться поцелуями, объятиями и ласковыми прикосновениями!.. Мы чудесно проводили время. Тайно. Никогда не выходили вместе и не светились на улицах. Педро заходил с черного входа, я с парадного. Педро выходил с утра и садился в автомобиль, делал круг, потом возвращался и подхватывал меня до галереи. Мы прощались, а вечером встречались вновь. И мне это нравилось — быть его тайной, маленьким секретом; быть его девочкой или женщиной. — Ты подписалась на меня в инстаграм, — заметил он за ужином, пододвинувшись ближе.       Педро не выносил, когда мы находились близко, но поодаль. Всегда садился рядом, почти впритык, так, что наши локти неминуемо соприкасались. Брал за руку, улыбался и угощал вкусными блюдами прямиком из самых лучших ресторанов Нью-Йорка, но тем теплым вечером я готовила сама. Запекла курицу — то, что умела, — вместе с картошкой, поджарила овощи и подала к столу сразу, как Педро приехал. — Да, — ответила я, пригубив вина, — подумала, конечно: «что решит моя подписка», но изучив посты поняла, что это не такое уж плохое место. Тебя так много. И, когда уедешь, я смогу наблюдать за твоей жизнью. — Ты же первая обо всем узнаешь, задолго до поста в инстаграм, — Педро хмыкнул, подметив: — Это очень вкусно, mi belleza. Благодарю за ужин. — Он взял за руку и поцеловал ладошку. Настолько милый жест!.. Подержал недолго, заглядывая в глаза. — Как обстоят дела с картиной? Пишешь? — Если бы не отвлекалась на тебя, то, возможно, — я улыбнулась, облизав губы, — а пока вот! — Протянула папку с рисунками. — Накопилось уже больше пятнадцати. — Так, может, напишешь мой портрет красками? — предложил Педро, с удовольствием разглядывая один из новых рисунков. — Выставим лот и продадим с аукциона. Сможешь открыть свою собственную выставку. — Нет, я рисую для себя. И все твои портреты останутся здесь. — Я ревностно выхватила папку, щелкнув пальцем по его носу. — Готов поспорить, хотя бы у каждой второй подписчицы в инстаграм на мой аккаунт уже сохранен вот этот шедевр! — Педро вытянул свой телефон и показал изображение.       Новый пост! Я пропустила, потому что была занята ужином, а он, негодник, выставил! Мой рисунок! Да еще без предупреждения!.. Захотелось разозлиться, но я не смогла. Мы сидели так близко, плечом к плечу, смотрели в телефон и улыбались. — Это мой любимый, — напомнил Педро, развернув вкладку и продемонстрировав свой самый первый портрет, который я успела закончить. Но отдельно. Для себя. Раскрасила карандашами, с любовью прописала каждую деталь: от морщинок на лбу до заразительной улыбки. Педро выглядел прекрасно на этом рисунке, и многие пользователи отметили это. — Один миллион лайков за несколько часов, mi belleza! Ты талантище! — Дело не во мне, а в восьми миллионах женщин, которые с ума по тебе сходят! — выпалила я, рассмеявшись. — И одна из них — моя.       Мы снова посмотрели друг на друга. — Правда?.. — недоверчиво выдохнула я, прищурившись. — Ты считаешь меня своей женщиной? — Откуда этот удивленный тон, Иза? — Педро качнул головой и отложил телефон в сторону. — Думал, все и так понятно. Мы же с тобой не в настолки тут играем, м-м?.. — Ты ни разу не упоминал о том, что мы вместе или встречаемся, не знаю! — Я пожала плечами. — А, ну понятно, то есть я, по-твоему, могу работать по двенадцать часов в сутки и возвращаться к тебе уставшим, потому что мне негде жить? Так что ли? — Педро в открытую засмеялся, не в силах удержаться. — Mi corazón, у меня есть ты. Да, тебя смущает эта спешка, но к чему тянуть, когда я по тебе с ума схожу? Не веришь?.. — Неожиданно он поднял на руки и потащил в спальню. — Я встречал такие пары, да, с разницей в возрасте, и, да, которые съезжались почти сразу же после знакомства. Что тебя смущает?       Педро усадил на кровать, сам устроился на полу в ногах и взглянул снизу вверх. Обычно это была я: смотрела влюбчивым взглядом. Как удивительно, что наши роли поменялись. — Чего ты боишься, малышка? — Педро посмотрел мне прямо в глаза, приподняв брови. — Что это закончится, — наконец, выпалила я свои страхи, — что ты… Ты уедешь и не вернешься. Мне страшно, это понятно, ведь мы… Мы толком и не знаем друг друга, а уже словно живем вместе. — Не правда, я вот знаю о тебе все, что нужно: ты Изабель, художница, талантливая портретистка, добрая и красивая, сексуальная и домашняя, — Педро приподнялся на коленях, не скрывая удовольствия, пока перечислял все мои «качества», — невысокая и хрупкая, настоящая, не фанатичная…       «Ага, как же», — мельком подумала я. — Ты доверилась мне, я пообещал, что не подведу. Так оно и будет, а то, что мы вынуждены прятаться — этого не избежать. Я не привык освещать свою личную жизнь. С тех самых пор, как ушел из твиттера, все мои посты лишь о работе и семье. О том, что люди знают. Но там ни слова о чувствах или женщинах. Да и не встречался я ни с кем уже многие годы, точнее были интрижки, куда без этого, но все не то. — А я — «то»? — Да, определенно, ведь ты хранишь наш секрет. Не гонишься за славой. Другая бы уже давно на радостях растрепала всему миру, но не ты, mi niña. Ты встречаешь меня вечером, даришь свою нежность и заботу, а утром провожаешь вновь. Вчера, например, даже помыла мне голову, — я тихонько рассмеялась вместе с ним, шутливо хлопнув по плечу, — нашла очки, что попросил. И носишь свои счастливые носки! — Действительно, они стали отправной точкой в наших отношениях, и я надевала их каждый день, когда выходила из душа. — Ты, бесспорно, то самое, mi belleza. Давай поверим в лучшее, вдруг срастется, м-м?.. Я был бы рад, ведь здесь, с тобой, мне, правда, хорошо. И нет подтекста, нет другой женщины, если ты могла подумать. Раньше была работа, удовольствие от съемок и работы с новыми людьми, но дома… В общем, не хватало мне тепла, жизни и заботы, не от родных братьев и сестер, а именно женской. А ты… — Педро поспешил поцеловать в губы, будто подтверждая свою речь. — Ты моя светлая сторона, полоса, называй как хочешь. Ты смотришь на меня по особому, не так, как поклонницы на Комик-Коне. Нет. У тебя взгляд любящей женщины, поэтому и отношение особое. Мы с тобой должны попробовать, продержаться и пережить эти две недели, что меня не будет. — Что это значит? — переспросила я, крепко обхватив за шею. — Это значит, что мы вместе, глупышка. Даже несмотря на то, что познакомились недавно, и я вслух не говорил об этом.

***

      Я сдержала слово. По наставлению Педро, записалась к доктору Александре, предусмотрительно загуглив и убедившись — она действительно хороший профессионал. На сайте клиники, где она принимала, скопилась вереница анонимных отзывов, и все положительные. Доктор многим помогла разобраться в себе, отыскать выход из сложившихся ситуаций, в том числе и Педро. С той самой первой памятной ночи, мы больше никогда не обсуждали его ментальные травмы; не говорили о Веронике Паскаль или о тяжелом детстве. По правде говоря, я опасалась затрагивать столь травмирующие темы, прекрасно понимая, что и сама бы ни за что не пожелала вновь копаться в своем прошлом и теребить не так уж плотно затянутые раны. Да, я не была до конца честна с собой, ведь о Кевине вспоминала. Недели две назад он неожиданно вторгся в настоящее, однако, и по сей день, так ни разу и не объявился. Возможно, нашел себе новую «жертву»? Или Джессика вернулась?.. Не важно, ведь я радовалась этому. Он нас не беспокоил. Разве, что, в мыслях. — Здравствуйте, — вежливо произнесла невысокая кареглазая брюнетка средних лет, — прошу, присаживайтесь.       Неловко улыбнувшись, я опустилась в кресло напротив и, сложив руки на коленях, осмотрелась. Приятный светлый кабинет. Окна в пол, вокруг растения в горшках. На стенах несколько дипломов в серебряных рамках и один большой пейзаж бесконечно синего, почти лавандового, моря. Уютно. Ничего не скажешь. — Иза, верно? — приятный женский голос располагал к намечавшейся беседе. — Да. — Рада знакомству, я Александра. — Это взаимно. — Что же, — она подготовила блокнот и ручку, облокотившись о мягкую спинку высокого кресла, — расскажите, Иза, что вы здесь делаете? — Я… У меня есть небольшие проблемы с тревогой и доверием. — Что это значит?       «Хотела бы я знать!» — На меня, бывает, накатывает страх, знаете, вроде панической атаки. Это вызывает удушающие чувства безысходности. И эта тревога… До недавнего времени я мучилась ежедневно. Это ощущение… — Я ткнула пальцем в грудную клетку. — Оно собирается в районе желудка, похоже на испуг, и елозит туда-сюда, подобно змею!.. Оно вьется и… И заставляет меня бояться людей на улицах, в метро, на дороге. Я бы хотела от него избавиться… — Иза, вы обмолвились, что это чувство сопровождало вас до недавнего времени. Сейчас — это проблема? — Да, потому что, боюсь, оно может вернуться, если… — Я скомкала салфетку в руках, вытащив из кармана. — Господи, это так долго рассказывать… — Сеанс длится один час, Иза, — напомнила Александра ровным тоном, — вам нечего опасаться. Все, что сказано в стенах этого кабинета остается тайной. — В общем… Пять лет назад я познакомилась с одним парнем. В те времена я активно писала и выставляла картины в Галерее Петерсона, это неподалеку от Бруклина. — Я глубоко вздохнула, испытав то самое въедливое чувство, тоненькими ростками пробившееся откуда-то изнутри прямиком в районе грудной клетки. — Его зовут Кевин.       Боже, от единой мысли и воспоминания мне снова стало так не по себе!.. Педро оказался прав, я ничего не проработала! Не избавилась от страшного прошлого. — Мы встречались чуть больше двух лет. Он играл в местной группе, был гитаристом, много пил и принимал вещества… Знаете, наверное, стоит уточнить, что я очень влюбчивая личность. Если нравится парень — бросаюсь в омут с головой. Сразу, понимаете? — Доктор молчаливо кивнула, отметив что-то на листе. — Стоит лишь кому-то проявить знаки внимания, достаточные для того, чтобы впечатлить, я влюблюсь. И… На первых порах я была счастлива с Кевином. Он водил на свои концерты, восхищался моими картинами, он любил меня!.. Казалось, что сильно любил. А я не могла думать больше ни о чем, кроме него. Слушала, как он наслаждается любовью фанаток, видела в обществе других женщин. Ревновала, взрывалась, мы ссорились и мирились в постели. И эти качели… Кевин мог пропасть на неделю, не отвечать на звонки и не писать, а потом, как ни в чем не бывало, появлялся на пороге и задаривал вниманием. И так на протяжении года. Я копалась в себе, думала, со мной что-то не так. Пыталась понравиться, вернуть эту любовь. Я делала все, чтобы он остался. Я умоляла остаться со мной. А он… Он дарил крупицу счастья, пускал пыль в глаза, а потом вновь пропадал! Спал с другими. Наверное, я думала, сделала что-то плохое, что его обидело, поэтому он игнорирует звонки, но потом… Потом Кевин впервые ударил меня. Разбил губу. Я поверить не могла… — Вполне ожидаемо к горлу подкатил комок. Пришлось глотнуть воды. — Но простила, ведь он любит меня и всего лишь приревновал…       «Я была жертвой в этих отношениях. Продолжала оставаться ею и сейчас». — Вы отыскали в партнере безграничную любовь? Это чувство заставляло вас находиться рядом с ним?.. — Думаю, да. Я… Я с детства выдумала этот образ. Да и сейчас считаю, что… Что люди, встретившись и понравившись друг другу, должны дарить свою любовь, но не отнимать, не забирать чувства партнера. — Что вы подразумеваете под словом «забирать»? — Я не могу объяснить… Кевин, он не раз унижал меня, поднимал руку… Дошло до того, что он… Он ударил меня острой вилкой, дважды. Благо, не ножом, который успела выхватить. — Я ткнула пальцем чуть ниже груди, и слезы выступили на глазах.       Рассказывать о пережитых ранах вновь, и правда, было болезненно. — Кровь, крики… Я не помню, как позвонила сестре, и как мы приехали в больницу, но это ощущение ужаса… Я испытываю его и сейчас. — Почему? — Потому что боюсь, что повторю судьбу матери. Она умерла. Отчим убил ее. Он был… Кевин будто его копия. Я всю жизнь боялась столкнуться с насилием, а сама не заметила, как попала в созависимые и нездоровые отношения!.. Мама не выбралась, но я смогла. — Правда? — Александра выпрямилась. — Разве это можно назвать «выбралась»? — Я… Я не знаю, как это объяснить, но после курса нейролептиков, мне удалось подавить тревогу, избавиться от панических атак. Я снова начала писать, но… Кевин вернулся. Он пришел ко мне, стал барабанить в дверь, сказал, что это не конец, и я… Мне снова стало страшно. Я понимаю, что нельзя игнорировать проблему. Нельзя закрывать глаза. Поэтому пришла сюда, к вам, за помощью. Минуло два года, запрет на приближение к моему дому снят. А для того, чтобы получить новый, я обязана предоставить доказательства, но что я скажу?.. И жить в вечном страхе, что он вернется… — Но вы сказали: «До недавнего времени мучались ежедневно». А сейчас, Иза? Сейчас вы нашли решение? Когда приходит этот страх? — Сейчас… Я встретила мужчину. Хорошего мужчину. Но, опираясь на былой опыт, мне страшно представить, чем может обернуться наш союз в будущем. Понимаете? Я влюбчивая. И рядом с ним не вспоминаю о дурном, но стоит расстаться, на время, — например, на день, — и, время от времени, когда слышу шаги в коридоре за дверью, или мужской голос на лестнице, я вздрагиваю. Мерещится, что бывший следит за мной. И чувство тревоги возвращается. Потом я обнимаю своего мужчину и… Это проходит. У меня такое чувство, будто я схожу с ума от любви, вспыхнувшей как спичка между нами всего две недели назад!.. Ведь, это не нормально, правда?.. — Я вопрошающе посмотрела на Александру, будто бы она знала ответ. — Разве возможно поверить в то, что он влюбился в меня с первого взгляда?.. Я имею в виду… — Но вы, судя по всему, влюбились? — Да, у меня это произошло спонтанно и за пару дней, потому что он… Он очень внимательный, взрослый, старше на пятнадцать лет!.. Он знает, чего хочет. С ним я чувствую себя в безопасности и ощущаю безграничную защиту. Он источает ее. Это… Мои страхи как рукой снимает, когда мы рядом. — Вас смущает разница в возрасте? — Нет, меня смущает то, что он готов назвать меня своей женщиной спустя какие-то две недели. — Вы ищите безграничную любовь с раннего детства, Иза, — подытожила доктор, приподняв уголки губ в ненавязчивой улыбке. — Я выскажусь на этот счет? — Конечно. — Исходя из вашего эмоционально рассказа, я могу сделать несколько выводов. Во-первых, вы росли без отца, или, что вполне объяснимо наличием отчима, он рано ушел из вашей жизни. Мать строила свою личную жизнь, а вы пытались заслужить любовь. Пытались так сильно, что перенимали все повадки матери, а когда она скончалась, перенесли ее чувства полностью на свой пример. Ваши отношения с Кевином ни что иное, как поиски той самой безграничной и всепоглощающей любви, которую недополучили в детстве; поиск идеала. Но существуют ли такие чувства на самом деле?.. Можно ли любить другого человека не навредив себе?.. В чем проявляется любовь для вас сейчас, Иза? — В поддержке и внимании. Я поняла это примерно полгода назад, когда пропила курс препаратов. Но… Я не знаю, как избавиться от сомнений и страхов. Что делать с Кевином. Как мне справиться со всем этим. — А что говорит ваш новый партнер? Сомневаюсь, что его устраивают ваши страхи и сомнения. — Я ничего не говорила о том, что Кевин вернулся. Не хочу обсуждать это, когда… Когда нам так хорошо месте. — Вы тащите на своих плечах непосильную ношу старых ран и обид. Возможно, стоит поделиться этим? Попросить помощи у партнера? Сбросить груз и ощутить себя свободной? Вы думали об этом? — Переложить собственные страхи на чужие плечи? Нет, — я мотнула головой, — да и зачем это. Ничего не изменится. Кевин не исчезнет. А мы… Мы с этим мужчиной вместе всего несколько недель. Не думаю, что могу забивать его голову ерундой. — Ерундой? Все, что касается вас, Иза, всегда должно стоять на первом месте. Сначала вы, потом родители и дети, и только там, следом, появляются мужчины. — Поймите, мои проблемы — это мои проблемы. Я не уверена, что эти новые отношения вообще продлятся еще месяц. Так не бывает. Наверное, я попросту идеализирую его. Снова возвожу на пьедестал обожания. И делаю это зря. Он замечательный хороший человек, но… — Возможно, ваш партнер тоже идеализирует вас? — Александра внимательно посмотрела на меня. — Возможно, он, точно как и вы, пустился в омут с головой, как только вы встретились?.. Скажите, Иза, вы допускали подобную мысль? Или, всего на всего, ищите подвох во всем, что видите? Перетаскиваете старое одеяло на чистую и белоснежную постель?       Отличный вопрос, над которым стоило подумать. — Нет, я не думаю, что он похож на Кевина. Нет, они совершенно разные, взять даже разницу в возрасте или отношение к жизни. — Почему же, по вашему, этот мужчина не может влюбиться? Почему вы слепо верите в безграничную любовь, но заведомо лишаете его этого же права? — Потому что… — Я смахнула слезу со щеки. — Потому что думаю, меня невозможно любить. Потому что считаю, придет время, и он не вернется. Потому что слишком долго была одна и боялась кого-то к себе подпустить, а когда это случилось, и мужчина посмотрел на меня с любовью, не смогла довериться. До конца — нет. — Я бы посоветовала вам решить проблему с Кевином. В первую очередь необходимо закрыть старый гештальт. Поговорите с новым партнером. Не нужно рассматривать ваше доверие, как сброс ненужного балласта на чужие плечи. Это не так. Достаточно просто решить проблему вместе, чтобы сделать шаг навстречу лучшей жизни. — Сказать ему о возвращении Кевина?.. — Я вздохнула, заметив, что порвала салфетку в клочья. — Да, лучше всего не откладывать и поговорить. Высказать свои опасения. И сразу станет ясно — что вас ждет: совместное будущее или очередное бегство в поисках безграничной отцовской любви. — Иногда мне кажется, что от него исходит это чувство… Что он, и правда, может испытывать и излучать любовь, может подарить мне заботу и взять под свою «опеку». Рядом с ним всегда тепло и уютно. Он напоминает теплый свитер, надеть который означает почувствовать себя в безопасности. Глупое сравнение, но… — Нет, Иза, опрометчиво сбегать от проблемы, что вы и делаете, скрывая возвращение старого любовника. А ваши чувства к новому партнеру — это спасение. Люди встречаются. Одни отношения не похожи на другие. Кому-то требуются месяцы, чтобы влюбиться, а кому-то достаточно и пары дней. — Мне страшно, вдруг он передумает?.. Вдруг, поймет, что я не «то», что ему нужно? Влюбленность пройдет, и я вновь останусь одна. — Доверие не прорастет на ровном месте. Поговорите с ним, объясните ситуацию, посмотрите на реакцию, и станет легче. — Даже если он не вернется, когда узнает о том, что меня преследует бывший парень? К чему ему такая ноша на двадцатый день знакомства?.. — А вы скажите, и узнаете: сделали верный выбор, когда впустили его в свою жизнь, или нет.       «Верный выбор или нет…»       Мы договорились о новой встрече, и я вышла из кабинета. Вышла опустошенной. В прежние времена, походы к психотерапевту заключались лишь в одном: избавиться от пагубной зависимости, выбросить Кевина из головы и сердца, оставить прошлое позади и начать новую жизнь. А теперь… Теперь я боялась вновь обжечься, ведь это пламя… Чувства возносили в небо. Могли и со всей дури уронить на землю!.. — Как прошло? — взволнованно спросил Педро, все это время терпеливо выжидая на заднем сидении автомобиля. — Ты плакала?       Должно быть, он заметил раскрасневшиеся веки, поймал смятение в моих глазах. Александра посоветовала признаться. Взять и рассказать, спросить совета. Но что это решит? Что изменит? Педро подключит свои связи?.. Возьмет надо мной и без того явное покровительство?.. Мы были вместе. Нам было хорошо. Очень хорошо вдвоем… — Пришлось немного покопаться в себе, — сдавленно ответила я, испытав прилив безграничного спокойствия, стоило лишь сильным мужским рукам заключить в объятия, а щеке прижаться к уютному плечу. — Я рядом, все будет хорошо, mi corazón, — нежный заботливый голос обласкал незримым теплом, — посмотри на меня.       Мне не хотелось отдаляться, отрывать голову от любимого плеча, но… — Я рядом, — повторил Педро, погладив большим пальцем по щеке и губам, — мы с этим справимся, да? — Тебе это нужно? То есть… — я сглотнула. — Тебе, правда, это важно? Чтобы я справилась с этим? — У меня есть свои планы на тебя, belleza, — вполне себе серьезно ответил Педро, и карие глаза, такие нежные и чистые, заставили поверить; вновь вернули к свету, задушив сомнения. — Доверься мне, я не подведу.       Он повторил это уже в третий раз за последние две недели. Заботливо погладил по лицу и шее, возвратил «домой», привел в чувство. Мне следовало расцеловать этого мужчину, выразить свою преданность и благодарность, но вместо этого, я лишь теснее прижалась к нему, обвила ручками крепкую шею и, уткнувшись носом в клетчатую рубашку, зажмурилась, почти беззвучно прошептав: — Я знаю, Педро. Я знаю.