Девушка из Бруклина

      Мне казалось, что за мной следят. Я никому не говорила. Даже сестре. Держала подозрения в тайне, прислушиваясь к голосам в коридоре, да заглушая навязчивые мысли любимой музыкой. Я смотрела сериал, влюбляясь в Педро все больше. Наслаждалась вкусной едой, что он приносил, а ночами крепко спала в мужских объятиях не вспоминая ни о чем! Однако, стоило лишь нам расстаться, на пару часов или на день, и все. Я не могла себе места найти! Скучала, считала минуты до встречи, ждала сообщения, и никогда не писала первой. Боялась стать ему обузой. Боялась быть назойливой «прилипалой», которой, что не дай — все мало. Да, мне было недостаточно. Всякий раз это чувство влюбленности возносило на вершину и укачивало там, среди безмятежности и радости прикасаться к нему, ощущать нежный взгляд или поцелуи. Близость и внимание Педро пьянили и буквально сводили с ума! Поэтому я и понятия не имела, как расстаться с ним на целых две недели?.. Как лишиться этого «спокойствия», что расползалось по венам вместе с кровью, напитывая теплом и радостью каждую жилку?.. — Давай, сделаем фото, — предложил Педро накануне своего отъезда.       С утра пораньше он объявил, что мы проведем этот день вместе. И я обрадовалась как ребенок, предвкушая незабываемое время наедине. Не думала и вспоминать о Кевине, и, тем более, заводить об этом разговор. Я позабыла о советах психотерапевта, растворяясь в сладостных мгновениях. Попросту забила, ощущая себя женщиной, буквально выигравшей эту жизнь. — И мне даже будет позволено обнять тебя? — Я не больно ткнула пальчиком в мужской бок, и он, вздрогнув, едва не выронил телефон. — Хей, mi belleza, не начинай.       Педро боялся щекотки, ну а я всякий раз пользовалась этим, чтобы «поиграть», пошутить немного и повеселиться. Мы дурачились как дети! Танцевали на кухне, целовались, и были просто счастливы в этом «камерном» затворническом мире двух людей, спрятавшихся от общества. — Давай, иди сюда! — Педро притянул за талию, стиснув руки в замок. — Бери телефон и фотографируй. У тебя в любом случае выйдет лучше, я для таких штук староват. — Неправда! — отчеканила я, прижавшись спиной к его груди и сделав несколько милых и домашних снимков. А следом, чмокнув в щеку, тихонько прошептала нараспев: — «Ты трахал меня так хорошо, что я едва не сказала, что люблю тебя». — Ну да, ну да, — посмеялся Педро, хлопнув по ягодицам, да так сильно, что я подпрыгнула, обернувшись. — «Свет моей жизни, огонь моих бедер, будь паинькой, сделай то, о чем попрошу», — не унималась я, подмигнув и показав язык. — Будем общаться на языке жестов или песен? — Педро хмыкнул, подхватив телефон, и улыбнулся, разглядывая снимки. — Вот этот хороший, последний, где ты целуешь меня в щеку. — Так по дружески… — протянула я, увлекая Педро за собой на диван. — Я буду скучать.       Да, слова сами вырвались из горла, как и много раз до этого. В его обществе все выглядело сказочным. — Я тоже, mi corazón, но время вышло. Я обязан вернуться в Канаду для первых приготовлений к съемкам. — Он смотрел с явным сожалением, но не был серьезен. Бодро улыбался, обнимая за талию. — Сегодня будет отличный день, м-м? Проведем его вместе. А там… Там я не буду мешаться. Допишешь картину. И не заметишь, как вернусь. — Замечу, — честно ответила я, прикрыла глаза и опустив голову на его плечо, вытянувшись на диване, — всегда замечаю. Ты любишь кофе, очень крепкий кофе, и никогда не пьешь молоко. Встаешь за полчаса до выхода, никогда не задерживаешься долго в душе, чаще ходишь туда вечером, чем утром. Ты любишь Prince и The Clash, слушаешь Лану, когда принимаешь душ или очень горячую ванну. Ты никогда не отвечаешь на смс-ки и голосовые, только почта или Ватсап. Я пробовала пару раз, ага. Ты любишь прикасаться, для тебя важен контакт. Еще, ты очень мягкий и уютный. И забавный. Весельчак, который очень любит обниматься. И это далеко не все, mi papi. — Ты следишь за мной, — выпалил Педро, рассмеявшись, — но, да, все правда, иначе бы мы не проводили время вместе, да? — Угу… — Я расплылась в улыбке. — Кстати, я тоже много знаю о тебе, Иза. — И что же?..       Я приподнялась и воодушевленно уставилась на Педро, в то время, как он заговорил: — Ты знаешь, что я не люблю, когда меня называют «папочкой», но все равно называешь, значит, ты упрямая и любишь делать то, что хочешь. А я люблю целеустремленных женщин. Ты талантливый художник. Спишь до обеда и бормочешь во сне. Ты ранимая и недоверчивая. Тоже любишь обниматься, но больше целоваться. Любишь мои волосы и мою седую бороду вот здесь, — он потер пальцем по своей щеке. — Вечно прячешь полотенце, когда я в душе, чтобы лишний раз поглазеть на не самую лучшую форму, — я закатила глаза, молчаливо согласившись, — которой я займусь по возвращении в Канаду, так что можешь сразу же избавиться от полотенец, ведь через две недели усердных тренировок, я подтяну свои бока. Они нам больше не понадобятся.       Я попыталась возразить, но Педро не позволил, отрицательно качнув головой. — Ты любишь закат, я тоже. Ты чистишь зубы мятной пастой, я тоже. Ты любишь молоко, я ненавижу. Пьешь слабый кофе, поэтому я завариваю сам. Ты любишь долгие ласки и быструю разрядку, — Педро погладил ладонью по бедру. — Любишь пасту и брокколи. Сыр и халапеньо. Я не в восторге от сыра, но перчик… — Педро осторожно прикусил кожицу на шее. — Перчики люблю! Ты слушаешь Лану чаще, чем Тейлор. Танцуешь перед зеркалом, когда я собираюсь и засыпаешь на правом боку. Только на правом. Я теперь, кстати, тоже. — Все, хватит, поняла, ты знаешь обо мне немного больше, чем «все»! — Я рассмеялась, позволив мужским губам прижаться ниже ключиц, там, где скрывались шрамы под одеждой. — И еще я знаю, что тебе пришлось нелегко, и ты будешь скучать. Я тоже. Но нам с тобой теперь точно есть куда вернуться, да? И с чем поработать, mi belleza. Обещай, что не забросишь сеансы с Александрой и, конечно же, будешь мне писать. Хочу знать все, что происходит в твоей жизни. — Хорошо, — пролепетала я, тронутая его словами, — хорошо, mi corazón. Я буду ждать тебя назад.

***

      Мы выбрались на улицу под вечер, когда на город опустились первые сумерки. Все как обычно, нас подхватил шофер на черном Вольво. Сначала села я, спустя минут пять — Педро. Мы отправились немного покататься по блестящему городу, посмотреть на Тайм-Сквер и верхний Манхэттен. А следом, оплатив еду на вынос, посидеть где-нибудь вдвоем. Педро предложил Центральный парк. Я согласилась. — Здесь довольно тихо по будням. Разве, что, кто-то бегает или гуляет с питомцем.       Мы вышли на тихую тропинку и, обнявшись, двинулись в глубь небольшого, но густого леса, засаженного свежими кустами. По пути я съела гамбургер и запила колой. Педро не отставал. — Ты скучаешь по Эдгару?       Я улыбнулась, смахнув кончиком пальца остатки соуса с его подбородка. — Еще спрашиваешь! Этот сорванец — моя любовь и отрада. Однажды, когда поедем в Калифорнию, я вас познакомлю. Он тебе понравится. Думаю, это будет взаимная любовь! — Кто присматривает за ним сейчас? — Я улыбнулась, подметив, что Педро строит планы. Это было хорошо, просто замечательно! — Младший брат Николас. Он детский невролог, живет в Лос-Анджелесе. Сам я не могу поверить, что тоже перебрался туда. Город хорош для пляжа и прогулок, но не для жизни. Вообще, я всегда любил Нью-Йорк, и переехал только, чтобы быть ближе к семье, но если бы мы встретились на полгода раньше, то наверняка остался бы в Нью-Йорке. — Но не в Бруклине, — я тихонько рассмеялась. — Представляю, что бы написали газеты, поймай папарацци на одной из наших улиц! «Педро Паскаль был замечен в грязном переулке между Вест-сансет и «Байн»!» — Почему же, Бруклин хорош. — Педро взмахнул руками, только что избавившись от пустого стаканчика, выбросив в урну. — Хотя бы тем, что там родилась ты. — А какой он, твой город в Чили? — Сантьяго?       Я кивнула, залюбовавшись тем, как Педро задумался, поправив очки на переносице. — Представь, на западе — Тихий океан, и солнце садится в воду. Ты бы оценила, mi belleza, а с севера на юг тянутся бесконечные Анды. Центр города окружен зеленеющими кварталами, а чуть дальше стоят стеклянные небоскребы. Они словно достают до неба, как в Нью-Йорке. А в Старом городе… — Педро словно углубился в воспоминания, не скрывая своего удовольствия. — В Старом городе «живут» исторические здания, а чуть южнее стоят несколько винодельней. Я бы свозил тебя туда, чтобы познакомить ближе с культурой своей родной страны. — Я нигде не была. Никогда. Дальше Нью-Йорка. — Даже в Вашингтоне? — Педро удивился, снова очутившись рядом и обняв за плечо. — Даже в Вашингтоне, — подтвердила я, вздохнув. — Не было ни времени, ни денег. Да и мама была занята немного другим. А когда ее не стало… Я занялась картинами. Писала портреты на улице за деньги, тут, неподалеку, а когда меня заметили и пригласили в галерею…       Неожиданно завибрировал телефон, и я, машинально сбросив неизвестный вызов, добавила: — Я стала работать там. Платила за ренту, пыталась выжить, так сказать. — Нет ничего зазорного в том, чтобы пытаться. Всякая работа хороша. Я сменил семнадцать заведений, прежде чем понял — обслуживать точно не мое, — подметил Педро, качнув головой. Мы уже скрылись среди деревьев и могли не беспокоиться, что, в столь поздний час, — часы пробили десять, — кто-нибудь заметит знаменитого актера в обществе никому неизвестной художницы. — Знаю, что твоя последняя картина была продана за хорошие деньги, поэтому, уверен, года не пройдет, как я услышу твое имя. И, да, мы посмотрим Америку. Для начала покажу тебе наш дом, belleza! А потом… — Он широко заулыбался, наклонился и хотел поцеловать, но очки съехали по гладкому носу и едва не свалились на землю. — Потом мы посмотрим мир. — Теперь я знаю, каким образом ты теряешь очки, — пошутила я, — часто целуешься на съемках? — Ага, с гримершами и телеведущими, пока никто не видит. Везде валяются мои очки! Подумать только!.. — Держи, — не скрывая улыбки, я протянула очки, которые бережно поймала кончиками пальцев.       А потом вновь ощутила назойливую вибрацию в кармане джинсов. — Опять звонит? — Педро выпрямился, подождал, пока я вытащу гаджет. — Кто это? — Неизвестный номер, — я равнодушно пожала плечами. — Давай, посмотрю. — Он выхватил телефон и, не позволив возразить, ответил на звонок. — Si?.. — Педро!..       Он выставил палец и прислушался. — Алло?..       Тишина. — Связь барахлит, наверное. — Не делай так больше! — воскликнула я и возвратила телефон, серьезно глянув исподлобья. — Хей, mi belleza, не злись, это была шутка.       Педро поднял руки над головой и посмотрел своим «щенячьим взглядом». Да, так я это назвала: полный преданности и раскаяния взгляд. — Извини, глупо вышло…       Он сказал что-то еще, но я, разблокировав экран, не расслышала ни слова. Сообщения. Два пришли час назад и одно только что. И все с того же номера… Неизвестного номера! Я сразу поняла: что-то не так. Почти никто не знал мой новый номер, за исключением пары знакомых, сестры и Педро. Некому было оставлять сообщения и звонить несколько раз! Так настойчиво и друг за другом!.. — Иза?.. — Минуту!       На этот раз я вытянула руку и попросила помолчать. Всего мгновения хватило, чтобы заглянуть в последнее сообщение и прочитать:       «Я всегда знал, что ты шлюха».       У меня перед глазами потемнело. И стало трудно дышать. Воздух и слюна будто заледенели и встали в горле, не позволяя нормально вздохнуть. Он нашел меня?! Узнал номер?! Как… Где?.. Каким образом?!       Наверное, я побелела от ужаса, потому что Педро заметил. Конечно, это было и не сложно, учитывая что я отошла назад, открывая вкладку за вкладкой.       «Ты забыла пароль от старой почты? Прячешься в четырех стенах, передвигаешься на цыпочках, боишься, что услышу или увижу?.. Я все знаю. О тебе и о нем. Я все слышу. Как ты поешь под свой старый проигрыватель и смеешься на диване. Я знаю, что ты трахаешься по ночам и пьешь вина Нового Света. Сколько бутылок?.. Двадцать три? Ровно столько раз ты отсосала старику его хуй?..»       Меня затошнило. Оказалось, что на старой почте, — пароль от которой я знала наизусть, но давно не заходила, — скопилось где-то сто с лишнем писем! И все от него! От Кевина! Там были мои старые откровенные фото, послания с угрозами!.. Ублюдок отправлял их с марта месяца! А я не знала. Я ничего не знала, потому что не читала!.. Наивная идиотка! — Иза, в чем дело? Что там? — Педро подошел и попытался заглянуть в телефон, но я не позволила. Отшатнулась, прижав гаджет к груди.       Внезапно мне стало так стыдно и страшно! За свое прошлое и за наше будущее!.. — Mi belleza… — Хватило и единого взгляда, чтобы расплакаться. Педро увидел. Уловил отчаяние в моих глазах. — Иза, что-то случилось? Скажи мне, ибо я не понимаю, в чем дело?..       «Сколько ты сейчас стоишь, Бель?..» — так и видела перед глазами это сообщение, мерзкое и унизительное. — Я… — только и вырвалось из горла. — Дай телефон, — Педро вытянул руку, и лицо его приобрело настолько серьезное выражение, что я, вздрогнув, протянула гаджет, немедля содрогнувшись в беззвучном плаче.       Это походило на сон. На очень дурной кошмарный сон. Кевин… Он все-таки следил за мной, за нами. Он знал о существовании Педро и, разумеется, видел нас вместе. Конечно же, я волновалась за себя, но больше всего, в ту самую минуту, как Педро забрал телефон, почему-то, за него. Не хотелось, чтобы вся эта история просочилась в сеть. Я не желала стать причиной краха вполне себе заслуженной карьеры!.. — Это… — Педро замолчал, внимательно листая и вчитываясь в сообщения. И чем ниже опускался взгляд, тем быстрее бегали его глаза, зрачки темнели, а на лице проступали хмурые морщины; появились и желваки на щеках. Педро злился. Впервые на моих глазах.       Он замолчал на минуту, не больше, а следом, встревожено взглянув на меня, настороженно спросил: — Это он, тот, кто звонил? — мужской голос огрубел, я никогда не слышала его таким низким и гортанным. — Иза, отвечай, это твой бывший парень? — Да, это Кевин… Он… — Ублюдок, это мне не надо объяснять.       Я шмыгнула носом, кивнув. — Из-за него ты мучаешься этими атаками? Поэтому бормочешь по ночам и никак не можешь успокоиться? Он тебя преследует? — Кажется… Я не видела всех этих сообщений, пока не получила эту смс-ку сейчас. Я понятия не имела, что он знает о тебе, о нас, что он слушает, что он смотрит… Я… Там всякое… Это было давно. Мне жаль. — Меня мало волнует, что там, mi belleza, — все тем же низким тоном подчеркнул Педро. — Меня волнуешь ты. — Он шагнул вперед и обнял за плечи, стиснув телефон в кулаке. — Рассказывай, в чем дело? — Он вернулся несколько недель назад, когда мы с тобой еще не были вместе. Запрет на приближение снят. Прошло два года. Я-то, дура, думала, он позабыл, но нет! Он… — Я запнулась, прижавшись к Педро, едва вздохнув. — Он сказал, что не оставит в покое. Но эти две недели все было тихо. Я подумала, опять, что он увлекся кем-то другим, но, нет. Нет!!! Все это время он следил и писал эти мерзкие письма… — Почему ты не сказала? Почему не поделилась раньше? — Не хотела вешать на тебя все это. Не хотела, чтобы ты подумал, будто я «проблемная», понимаешь? — Нет, — Педро качнул головой, приподняв мое лицо за подбородок, — не понимаю, mi belleza, потому что ты не можешь быть проблемой. — Могу! Еще как, он тебя видел. — Какая разница, сомневаюсь, что этот ублюдок вообще знает, кто я. Для него я бородатый старикан. Там же так написано? — Он приподнял брови, попытался пошутить. И я улыбнулась сквозь слезы. — Девочка моя, не надо плакать. Не случилось ничего такого, что нельзя решить или исправить. — Кевин не в себе, Педро. Он меня… Эти шрамы. Он может… — Эй, посмотри на меня, ну же. — Я подняла взгляд и оторопела, разглядев в мужских глазах уверенность и нежность. — Он ни черта не может. Ну, кроме грязных сообщений. Ничего не случится. Я сфотографирую номер и почту. Я решу этот вопрос.       Вот так просто?.. Просто возьмет и решит? С Кевином?.. Нет, уж я-то знала, это невозможно. — Педро, все, что мне поможет — это запрет судом. Но у меня нет доказательств… — Есть сообщения, это ли не повод? — Он не грозит расправой, а эти фото… Нет, я скорее сама его подстерегу в подворотне, чем позволю кому-то смотреть… — Интимные фото? — Он снова стал серьезным. — Твои? — Да… К тому же, — стыд подступил к горлу, и глаза вновь заслезились, — к тому же я не хочу, чтобы это видел ты. Отдай телефон, пожалуйста.       Помолчав немного, Педро послушно вернул гаджет, сперва, как и обещал, сфотографировав номер. Знала я, что раз решил, он не отступит, однако не хотела связываться с Кевином. Никогда.       Больше никогда. — Так, дай подумать минутку…       Педро запрокинул голову, но из объятий не выпустил. Наоборот, придвинулся плотнее, глубоко вздохнув. И я увидела, как пульсирует жилка на его сильной шее. Почувствовала, как грохочет в груди его сердце. О, милый Педро!.. Он нервничал. Это было заметно. Улыбался, но с волнением. И не считал меня обузой… Выходит, Александра все-таки была права, мне стоило довериться и убедиться — мы справимся. Мы вместе. Мы пара. — Что ты делаешь?       Педро набрал чей-то номер и прижал палец ко рту, призвав не болтать. Я подчинилась. Обняла за шею, постепенно успокоившись. — Buenas noches, querida hermana! — то, как Педро говорил на испанском отличалось и тембром, и интонацией от английской речи. Я затаила дыхание, прислушиваясь. — No puedo explicar lo que pasó de inmediato, pero necesito tu ayuda. Las llaves del Apartamento por un par de días. ¿Me lo prestas?       Похоже, он не хотел, чтобы я слушала, иначе бы сказал на английском. — Si! Ты в городе?.. Тогда жди в гости, — Педро глянул сверху вниз и подмигнул, вскользь улыбнувшись, — Lo explicaré todo en un mensaje, lo escribiré pronto, no puedo hablar. Te quiero, hasta luego. — К кому ты поедешь в гости? — выпалила я, в непонимании уставившись на него. — С кем ты говорил? — Не я, а мы, mi corazón. — Педро спрятал телефон и, улыбнувшись, как ни в чем не бывало, поцеловал в лоб. — Пошли, нужно заехать к тебе на квартиру. — Не понимаю, что ты задумал? — Я поспешила за ним, крепко держась за горячую ладонь. — Ты не останешься в этой квартире, mi belleza. Я не уеду, никуда, пока не удостоверюсь в твоей безопасности. — И где же мне жить? Постой, Педро, объясни, что ты будешь делать? — Ты соберешь самое необходимое и мы отправимся в гости к моей сестре. — Что? — Я опешила, затормозив и потянув за руку. — Педро, я не могу. Ты ведешь себя импульсивно, как человек горячей крови, но… — Иза, у меня самолет в десять тридцать утра завтра, а нам еще нужно добраться до верхнего Манхеттена. Давай поспешим. — Ты… — Я вздохнула, растерянно пожав плечами. — Ты действительно хочешь, чтобы я поехала с тобой? К твоей сестре? И осталась там на ночь? — Пока не решено с этим… С этим ублюдком, ты в эту квартиру не вернешься, — заявил Педро голосом, не терпящим возражений, а следом добавил, уже мягким и привычным тоном: — Ты будешь в безопасности, слышишь? Я все решу. И это не обсуждается. Запомнила? — Но как ты решишь вопрос с Кевином?.. — Это больше не твоя забота, mi belleza, — чмокнув в щеку, Педро вышел на тропу и, не выпуская моих пальцев из своей руки, повел прямиком к железным воротам.