Девушка из Бруклина

      Внезапное появление любимого на выставке и пламенные объяснения, вперемешку с накатившим вдохновением, сделали свое дело. Я начала рисовать. Писала Голливудские холмы, пейзажи за окном, меркнувшее солнце среди ветвей пожелтевших деревьев… Я рисовала Педро на больших листах, делала наброски спящего Эдгара, и, все чаще, мысленно возвращалась к воспоминаниям о матери. — Вам нужно проработать эту травму, Иза, — мирно напомнила Александра, когда я, точно по расписанию, вновь сидела в уютном кресле, осторожно разминая салфетку. — Вам нужно высказать боль и обиду. Объяснить себе, что вы не виноваты в ее любовных неудачах. — А в смерти?.. — И в смерти, разумеется, тоже.       Я встревоженно насупилась, и, прочистив горло, негромко заговорила: — Отчим появился в нашей жизни сразу, как ушел отец. Точнее, это мама забрала нас и сбежала. Пока он пьяный спал на диване. Я была еще мелкой, не запомнила, а сестра… Она рассказывала. Помнила и об истериках матери, и о рукоприкладстве отца!.. Мы не долго пробыли одни. Мама просто не могла жить без мужчины. Каким бы он ни был. Знаете, это до сих пор терзает и заставляет вечно искать эти глупые подтверждения, по типу: «он же любит меня?..» Я очень докучаю своему мужчине, наверное, с этим… Это ужасно, когда ты знаешь, что тебя любят, но, все равно, стоит только отдалиться или вовремя не получить сообщение… И в голове навязчиво звучит вот эта мысль: «Я что-то сделала не так?..» И хочется извиняться. Иногда это мучает и доводит до абсурда! Когда мы рядом, пустота уходит, а когда расстаемся, снова возвращается!.. Душит меня. И, нет, вполне счастлива! Но это… Я не могу подавлять это ощущение вечно. — Поэтому вы здесь, чтобы выговориться и распрощаться с этим чувством. Я уже не в первый раз прошу вас простить себя. За все. Даже за то, в чем не виноваты. Нужно собрать, смести все эти эмоции и выбросить. Избавиться. Не от воспоминаний — это невозможно, а от давящего чувства. — Александра вздохнула. — Расскажите, как умерла ваша мать.       Триггер!.. Он сработал моментально. К глазам тотчас же подступили слезы, и салфетка превратилась в рваные клочья, разбросанные на коленях. Я собрала в кучку, подобно словам доктора и, сжав в кулаке, совсем тихо заговорила: — Отчим забил ее до смерти. Он… Я не видела тело. Сестра ездила в морг, но… Я подходила на панихиде, когда маму уже положили в гроб. Это… — Я обмахнула лицо ладошкой. — Это было страшно, потому что ее лицо словно заново вылепили. Губы, щеки, веки и ресницы… Они были нарисованы. Не принадлежали маме!.. Сара рассказывала, что опознала по татуировке на запястье: маленький ангелочек. Лицо… Оно было разнесено в месиво. Ничего. Даже хрящи носа были сломаны. И… Сара говорила, что видела зубы и челюсть… Я не могу себе представить. И хорошо, что там меня не было. Я бы… Я тогда бы точно наложила на себя руки!.. В те далекие времена я была слишком слабой. Да и сейчас, иногда, чувствую себя беззащитной. — Отчим понес наказание?.. — Да, он до сих пор сидит. Дали сорок лет. Но… Черт, всякий раз, возвращаясь к нашему последнему разговору, я… Я думаю, могла ли я спасти ее?.. Помочь?.. Забрать оттуда, когда все только становилось плохо?.. — Она этого хотела? Уйти от вашего отчима? — Нет. Она словно помешалась! Он бил — мама терпела. Она не могла уйти. — Значит, и вы бы не смогли ничего сделать. Вспомните себя, Иза. Вспомните, как вы были жертвой и страдали. Теперь, когда боль ушла и вы в «своем безопасном мире», окружены любовью и заботой, вы чувствуете разницу?.. Понимаете, что позиция жертвы изначально настраивает на заведомо провальный сценарий? — Да, — я уверенно кивнула, смахнув слезу, — да, теперь я вижу разницу между «любовью к человеку» и «любовью к себе». — Когда ваш партнер вступился за вас и дал отпор прошлому, что вы почувствовали?       Александра говорила четко. И смотрела прямо в глаза. Она видела меня насквозь и всегда уверенно втискивалась в душу. Перемешивала там все, а потом расставляла по местам. Задавала вопросы, благодаря которым я могла грамотно мыслить, постепенно избавляясь от призраков прошлого. — Почувствовала страх. Сначала это был дикий ужас!.. А потом, когда поняла, что он сделал это ради меня… Я испытала гордость и почувствовала себя в безопасности. — А сейчас представьте, что эта защита, который вы окружены, она всегда с вами. Не только, когда партнер рядом и может физически дать обидчикам отпор. Представьте, что эта «защита» это вы сами. Это ваше «поле», это ваши «личные границы». Вы можете обозначить их и, как только почувствуете: что-то идет не так, мысленно привести себя в чувство. Воспоминания не властны, когда у них нет «сил», когда им «неоткуда питаться». Страх, вот с чем вам нужно побороться. А потом признать, что, всякий раз, когда вы остаетесь в одиночку, вы можете справиться с этим самостоятельно. Для этого не всегда нужны объятия, Иза. Смахните груз. Постепенно, шажок за шажком, выбирайтесь из дома, вылезайте из вашего «кокона», потому что среди стен вы покроетесь пылью, не физически, а ментально. Вас засыпет пеплом давно сгоревшего прошлого.       Как точно подмечено!.. Да, умом-то я понимала, но вот сердцем… Сердцем я боялась отпустить… — Хорошо, этим и займусь уже сегодня, — тихо отозвалась я, схватив клочья и бросив в мусор. — Вы правы. Нужно избавляться от навязчивого и болезненного прошлого.

***

      Мы расстались с любовью и нежными поцелуями. Разошлись на целых две с половиной недели!.. Но я, окрыленная и счастливая, витала в облаках, писала картины, гуляла с Эдгаром и слала воздушные поцелуи Педро в сообщениях: то из Центрального парка, то из какой-нибудь кафешки, куда можно было заходить с питомцами. Я чувствовала себя «в любви». Я больше ничего не боялась. Скучала!.. Сильно! Но, точно и сам Педро, знала: пройдет время и мы встретимся. Увидимся на неделю. В ноябре. Поедем куда-нибудь подальше от вездесущих фанатов и папарацци!.. Отправимся туда, где нас не достанут!..       Постепенно, прислушиваясь к словам Александры, я начала вылезать из своей «берлоги», высовывать нос в «мир». Бегала по утрам в компании питомца. Гуляла по улицам центрального Нью-Йорка. Одна, с сестрой, или даже с Сарой!.. Мы обменялись номерами, но все никак не могли встретиться, пока, однажды я не написала. — Твои фото с собакой Педро появились в сети, — сообщила Сара за очередной утренней чашкой кофе.       Я не торопилась на работу. В галерее и без меня было не протолкнуться! На следующие утро, когда Педро внезапно вернулся, наши совместные фотографии у «лавандового портрета» разлетелись по сети и фан-аккаунтам! Ничего удивительного! Я заранее предвидела исход и предупредила любимого. Но ему было все равно!.. Спокойный и счастливый!.. Он провел со мной «доброе утро», а потом, расцеловав, уехал в аэропорт. Вернулся в Канаду. Ну а я осталась наедине со всеми этими постами и комментариями!       «Новая подружка Педро Паскаля», — кричали заголовки.       «Художница из Бруклина!..»       «Девушка из Бруклина нарисовала портрет Педро Паскаля. И он купил его за пятьдесят тысяч долларов!..»       Какая несусветная чушь!.. Я отдала бесплатно. Он будет висеть в нашей гостиной рядом с портретом мамы. Мы уже все обсудили!..       «Педро Паскаль посетил малоизвестную галерею в Бруклине»       «Как тебя туда занесло, Педро?» — прочитала я под фото в инстаграм. Да, он выложил его. Он сделал это!.. Сумасшедший!..       Еще и подписал: «Моя хорошая и старая подруга Изабель сделала мне вот такой подарок! Сердечно благодарю и призываю всех посетить выставку. Не пожалеете».       Вот же… И тут он распиарил мои рисовалки!.. Но, ведь, сработало!.. Мария написывала мне целый день! Восторженно делилась фотографиями заполненного до отвала вестибюля и переполненной галереи. Она радовалась, как младенец! Беззаботно и искренне, благодаря судьбу, что дала мне второй шанс и позволила выставить портрет Педро. Ну, конечно, все пришли ради него. А кто бы сомневался?.. Папочка всея интернета бросил клич. Попросил поддержать свою «давнюю подругу». Ну да, конечно! Мы были знакомы чуть больше трех месяцев!.. — Думаю, что это уже не имеет значения, раз уж Педро в открытую поделился нашим фото, — протянула я, попивая свой любимый латте с корицей. — В любом случае, там мы выглядим весьма по-приятельски. Никаких томных взглядов и крепких объятий. Я бы, глянь со стороны, и не подумала что у этих двоих роман. Да даже у вас с Педро совместные фотки куда более интимные, что ли!.. — Я всплеснула руками, рассмеявшись. — Но ты ходишь с его псом, и вы летали одним рейсом в Лос-Анджелес, к тому же… Фото у больницы, и… Да, все эти слухи о драке… — Сара широко улыбнулась. — Это далеко не мелочи, Иза. Ты не представляешь на что способны эти «фанаты». Они могут либо разорвать тебя в клочья, вытащить наружу все старое и плохо спрятанное белье, либо обласкать любовью и благословить на долгий и счастливый брак с Педро. — О, я уже прочувствовала это, когда мой профиль! Закрытый и без аватарки, нашли! Они каким-то образом вычислили, что это я! Посыпались запросы в друзья!.. У меня телефон вибрировал сутки!.. А потом я увидела сообщение в директ, где одна девушка спросила почему это я такая зазнавшаяся, что прячусь и даже закрыла аккаунт! Ты представляешь?.. Они перелопатили больше восьми миллионов подписчиков просто, чтобы найти меня!..       — Но теперь он открыт, и, напомни, сколько у тебя там сейчас подписчиков?.. — Сара сощурилась. — Двадцать три тысячи?.. — Уже двадцать пять, — растерянно поправила я, вздохнув и откинувшись в плетеном кресле, — они толпами идут в галерею. Постят мои фото с Эдгаром и обсуждают. Это… Мне это не по душе, но многим, кажется, на самом деле зашла моя последняя работа. Вот, — я открыла инстаграм и продемонстрировала свой автопортрет, — пять тысяч лайков за сутки. И вполне себе сносные комментарии. Они считают, что я пиарюсь за счет Педро, и намеренно появляюсь с ним. Появилась теория, что я «протеже», вроде как меня теперь «проталкивают» в свет. И все те фото… Ну, больница и так далее, что все это было постановочное. — Вот и славно! Расслабься. Пусть они болтают. А ты живи и наслаждайся, потому что тебя почти приняли в клуб. Будут звать подружкой Педрито!.. Спокойно сможете хотя бы кофе попить, как мы сейчас. Не нужно будет бояться и думать о соблюдении контракта. То, что происходит между вами за закрытыми дверьми, там и остается, пока не начнете целоваться на камеру. Но вы же у меня умные зайчата, да?.. — Сара приподняла брови.       И я рассмеялась. — Да, на такое мы точно не отважимся. Может, через года полтора… — О, вы уже строите планы? Расскажи, что говорит Педро?.. Он заговаривает о вашем будущем?..       Сара всегда относилась ко мне искренне. Мы понравились друг другу с первой встречи, так сказать — встали на одну волну. И я, постепенно, начала доверять лучшей подруге своего «парня». Инстинктивно чувствовала — она мне «подходит», это человек из моего «теста». — Спросил лишь буду ли я любить его седым и с тростью. Такой странный! Конечно же буду!.. А потом, — я смущенно опустила глаза в чашку, — потом он пообещал носить на руках до конца жизни. Не знаю, что это значит, но мне нравится… — О, это значит, что вы прошли проверку. И он уже не сомневается!.. А знакомство с родственниками? Как прошло?.. Педро не очень-то разговорчив, когда дело касается вас. Всегда отвечает односложно: «да, нет, люблю, моя Иза, моя девушка», но никогда сильно не откровенничает, разве что пару месяцев назад, перед концертом, когда позвонил и попросил проявить к тебе все мое тепло и радушие. — Все отлично, вроде бы, я понравилась!.. Вообще, кажется, я нравлюсь всем, кроме Люкс. Она еще присматривается. Особенно после стычки с… — Я запнулась на полуслове, но так и не смогла выговорить имя. — После неприятной ситуации с бывшим. Сама понимаешь… — Надеюсь эту мразь посадят!.. Как вспомню лицо Педро… — Сара поежилась и прикрыла глаза. — Мне было физически больно на него смотреть, но ты, моя милая, все сделала правильно. Хорошо, что Педро вступился и надавал тумаков этому ублюдку! Свое нужно защищать! Вообще, Педрито редко ввязывается в драки. На шутки и подколы в свой адрес не реагирует, или сводит все к нелепой шутке, но, когда затрагивают близких, это… — Сара изобразила взрыв. — Он за словом в карман не полезет. Всегда защищал меня в Твиттере. Всегда заступался и на людях. Педро достойный человек. Он… Он очень ранимый, но, в то же время, знает, как «спрятаться», и как зализать свои раны. — Юрист говорит, нужно время. Были запрошены документы и по моему старому делу. Следователь тянет. Говорят, они что-то проверяют. Что-то серьезное. — Может, он торгует наркотиками?.. — предположила Сара, нахмурившись. — Не знаю, но Педро следит за этим, — я вздохнула, — он поддерживает связь со своим юристом. Так легко, как в прошлый раз, К… Кевин не отделяется. — Забудь это имя, — Сара вытянула руку и погладила мою ладонь, — забудь и не вспоминай. Теперь у тебя есть не только заботливый «папочка», но и я. Раз уж вы с Педро решили — все серьезно. Я буду рядом. Ты всегда можешь позвонить. В любое время суток и что бы не случилось, я постараюсь помочь, слышишь?..       Сердце мое переполнилось искренней благодарностью. О, какой же он удивительный, этот мир!.. Вчера ты на затворах жизни, в одиночку борешься с панической атакой и прячешься от больного бывшего, а сегодня встречаешься с прекрасным мужчиной и живешь свою лучшую жизнь под его покровительством!.. Я и подумать не могла, что мне так повезет!.. — Спасибо, это очень важно. — Не вешай нос, — Сара повторила в точности слова Педро, — все будет хорошо. А на счет интернета и постов… Я уже однажды посоветовала не читать. Отключи уведомления. Ты не обязана быть для них «хорошей», впрочем, как и «плохой». Оставайся собой, но ментально сохраняй внутри спокойствие. Это твой мир. Это ваша жизнь. И только вам решать, что с ней делать!

***

      Я смотрела на стены. Провожала угасающее солнце на мансарде, испытывая радость и волнение. Одновременно. С бокалом вина. Белого сухого. Стояла и наблюдала за блеклыми бликами на черных цветастых обоях. Видела, как солнце ниспадет деревьям на плечи. Оно неспешно засыпает, и стены… Стены омывает ранняя тоска. Меланхоличная грусть по давно утерянному и непознанному. Этом мир… Он прекрасен хотя бы потому, что я могу стоять и провожать это небо… Смотреть, как рыжее солнце садится. Прикасаться пальцами к стенам, окрашенным яркими пятнами!.. Нет, рассвет бы в жизни не сравнился с этим чувством… Когда природа замирает. И мир опускается во мрак. Солнце тает в окне. Оно… Оно становится точкой на небе. Красное и одинокие. Мой друг. Мой спутник. Этот мир… Возможно, в моей жизни все сложилось бы куда проще, если бы не эта чрезмерная чувственность. Ко всему живому. К былым воспоминаниям, теплым и далеким… Теперь они, подобно снам. Так далеко… Словно этого со мной и не было!.. Все в этой жизни утекает. Все на свете. И только музыка. И только солнце, садящееся в эти окна. Они хранят воспоминания и гонят прочь, заставляя плакать. Эти верные спутники останутся со мной до самой старости. И когда я буду умирать, я буду видеть свет. Свет уходящего солнца. И буду слышать легкие ноты. Надеюсь, они унесут меня «домой».

«Michael Giacchino — Oceanic 815»

***

      «Ты же не поддаешься дурным мыслям, Иза?..» — спрашивала я себя. Каждый день. Когда смотрела в зеркало. И каждый вечер, когда ложилась спать. Нет, я не поддавалась. Я вспоминала, что не одна и, улыбаясь, встречала утро. Поднималась на мансарду. Садилась за работу. Писала кистью до обеда, иной раз забывая про еду!… Увлеченно наносила краску, легкими мазками подбираясь к пейзажу… Солнце в огне. Засыпающее солнце. Я желала видеть! Верить! Передать эту слабость и гордость! Это сладостное чувство одиночества, когда ты стоишь одна перед ним, смотришь и… Ты испытываешь сладостную грусть. Такую, что ни один поэт, ни один писатель передать не сможет!.. Людскому языку это было неподвластно!.. Разве, что, чувствам. Разве, что, любви?..       Телефон зазвонил. Я вздрогнула и обернулась. За окном уже темно!.. О, не может быть!..       Я схватила гаджет, бросила кисть в воду и, отбросив растрепанные волосы, — с утра, как встала, сразу поднялась наверх, и даже не причесалась!.. — наспех приняла вызов. — Привет!.. — выпалила вскользь, распознав любимое лицо. — Привет!.. Прости, я тут немного заработалась!..       Педро появился на экране, но связь немного барахлила. — Hola, mi corazon, — весело поздоровался он, — покажешь «похитителя» твоего времени?..       Я повернула камеру и продемонстрировала свой мольберт. — Вау!.. Солнце… Точно, я и забыл, что мы с ним с давних пор соревнуемся в своем «господстве» над твоими чувствами! — Педро рассмеялся, и я состроила рожицу. — Да, знаю, закаты нынче ранние!.. Как ты?.. Вижу, что мало спала. И не ела, да?..       Лицо Педро-Джоела стало серьезным. А эти седые усы и борода придавали еще больше «отцовской» строгости. Я даже выпрямилась, закусив губы. — Я выпила две чашки кофе! Все, как ты меня учил!.. — Иза, право, ну не Сару же мне к тебе посылать?.. Не маленькая девочка, позаботься о себе, м-м!..       Он выглядел серьезным. И я поняла — не время для шуток. Вздохнула, покорно кивнув, и, закрыв палетку, взяла телефон, медленно двинувшись вниз, прямиком на кухню. — Уже иду, пааааап!.. — Ага, — Педро усмехнулся, — как дела в инстаграм? Не слишком тебя достают? Вижу, там уже почти пятьдесят тысяч подписчиков, mi niña. Да и мой портрет в галерею ходят смотреть толпами. — Нет, все нормально, — я поставила телефон на стол, прислонила к чайнику и, прошмыгнув к холодильнику, вытащила готовый салат. — Это все… Это все выглядит, как будто ты меня пиаришь. Ну, знаешь, я читаю комментарии, иногда, и там… На твоей фан страничке, все активно обсуждают наши подставные фото. После выставки, все считают, что мы все подстроили. И это… — Я села за столом. — Это гениальный ход. — Агент работает, малышка. Ему за это платят. Наша жизнь должна оставаться нашей, да?.. — Да, — я улыбнулась. — Только не хочется думать, что никому на самом деле нет дела до моего творчества, а всему виной этот самый «пиар». — Глупости! — Педро отмахнулся, — ты и сама знаешь, что я думаю. Ты талантливый художник. Ты чувствуешь этот мир. Ты можешь сделать его лучше. И я это всячески поддерживаю.       Я с аппетитом проглотила кусочек курицы и салата, кивнув, и, запив бокалом свежего сока, прикрыла глаза. Боже, да!.. Он был прав! Я проголодалась! Не ела со вчерашнего дня!.. Вдохновение и желание писать творили со мной безумные вещи!.. — Осталось всего полторы недели, mi belleza, — напомнил Педро, и я выпрямилась, — мы тут поговорили с Оскаром и Сарой. Подумали, а не слетать ли нам в Испанию?.. Всем вместе, что скажешь?.. — О, правда?.. — Я оживилась, позабыв о картине наверху. — А куда?.. И как?.. У меня нет… — Да, об этом я позабочусь. На днях заедет Бен, он возьмет документы и выправит тебе заграничный паспорт, оформит визу. Тебе нужно будет только подписать доверенность и пару документов. Остальное на мне. Согласна?..       Я замерла, залюбовавшись мелкими морщинками на мужском лице. Он заботился обо мне даже по ту сторону экрана. Планировал наш отпуск. Боже, нет, эта жизнь просто не могла быть лучше!.. — Ты все продумал… Это так здорово. Испания. Я никогда не была в Испании. — Хочу показать тебе свои любимые места, если понравится, сможем летать туда так часто, как тебе захочется. — Ты… — Я вздохнула, отодвинув опустевшую тарелку. — Помнишь, мы смотрели «Пурпурный дождь», и ты заговорил о том, как история героя и его взаимоотношения с родителями повлияли на тебя?.. — Да… — протянул Педро, кивнув. Он сразу выпрямился, когда я упомянула об этом фильме. — Вчера ночью я пересмотрела. Писала и слушала. Поглядывала в экран, наверное, все больше ощущая и, одновременно, недоумевая. Ты… Эта параллель… Ты пронес ее в своем сердце через практически целую жизнь!.. И это… — Я схватила блокнот, пролистала страницы и показала то, что нарисовала поздней ночью. Нечто слишком личное, но… Мне захотелось сделать это!.. — Это то, что я хочу отдать тебе, когда ты приедешь. Если не понравится, я просто спрячу в закромах!.. — Это… — Он присмотрелся, быстро натянув очки. — Mi amor… — Он изменился в лице, приоткрыв глаза шире. — Ты нарисовала…       Я поступила слишком смело?.. Мне не надо было?.. Но этот фильм и песня, ранимость Педро и главного героя будто бы кричали: «Сделай это!» И я сделала. Нарисовала его маму. Так, как запомнила: с икрящейся улыбкой и светящимся взглядом. Будто на том фото на камине у Люкс. — Пришли мне фото, так не очень видно.       Я сделала, как он попросил. Сделала снимок. И, встревоженно вздохнув, отправила. Наверное, зря!.. Расстроила его?.. Однозначно, да, но не желала думать об этом. — Это… — снова протянул Педро, стащив очки и пристально рассмотрев рисунок. Я видела лишь половину лица, но и этого хватило, чтобы пелена затмила собой тусклые лампы. Я разглядела, как заслезились его глаза, невольно пожалев о поспешном решении. — Прости… — Это очень красиво, любовь моя, ты… — Педро глубоко вздохнул, и, отодвинув телефон, посмотрел на меня. — Да ты и так все знаешь, поэтому я лишь скажу, что — да, этот фильм дается мне с трудом, особенно песня, но я счастлив, что ты понимаешь. Ты все знаешь. Твоя душа — океан, и мне приятно, что я занимаю там особое место. А рисунок сохрани. Я заберу. Хочу, чтобы он был со мной.       Я лишь кивнула, застенчиво закрыв блокнот и отложив в сторону. На самом деле, этот фильм объяснил мне больше, чем сам Педро. Я сразу поняла, еще по мелодии — настроение меняется, оно ностальгирует и раскаивается, просит прощения сквозь строки, но потом… Потом взрывается и показывает отчаяние, страсть, вопли!.. А следом, будто солнце на закате, она «умирает» засыпает, тревожно жмется и взволновано бьется!.. Нести в себе утрату — всегда сложно. Уж я-то знала! Я понимала!.. Но, нам, людям творчества, это было бы в разы страшнее без музыки. Педро остро чувствовал и осознавал это. Он был человеком «солнца», не вечернего, а дневного. Тенью выступала я. Хотя, он всячески и отрицал, но это было так. Я перенимала его чувства, знала наперед, о чем он думает, и грустила вместе с ним. — Какой фильм заставляет тебя грустить, mi belleza? — неожиданно спросил Педро, задумчиво поглядывая в экран. — Что самое невероятное, красивое и мрачное ты можешь сопоставить с садящимся солнцем?.. — О… — Я призадумалась, хотя ответ пришел на ум довольно быстро. — Не могу сказать, что именно этот фильм вызывает во мне грусть, но глубиной своей мысли и не менее пронзительной атмосферой… Этот фильм впервые вызвал у меня весьма трепетные чувства к меланхоличной тоске. — Фрэнсис Форд Коппола?.. — Нет, Милен Фармер и «Джорджино». Он жутко недооценен. И ты, наверное, не слышал. — Нет… — протянул Педро, параллельно загуглив название. — Но посмотрю. — Помню, мне казалось, что этот фильм оставил на мне шрамы. Мистический рассказ о «тайных» демонах, томящихся в сердцах испуганных и злых людей, вперемешку с душераздирающей музыкой и игрой Милен. Думаю, эта женщина многому меня научила. И я бы не была собой сейчас, не поддайся этому влиянию очень много лет назад. Первые альбомы, впрочем, как и клипы… Мрачно-рыжая сладость. Шаткая грань между богом и дьяволом. Магическая женщина!.. Я стала писать портреты с нее. Помню, ты спрашивал однажды. Это был не парень «мечты». — Педро понятливо кивнул и погладил подбородок, внимательно вслушиваясь в рассказ. — Это был мой «идейный вдохновитель». С тех самых пор, я бережно храню ее образ в своем сердце, и, когда берусь за кисть, вспоминаю, напеваю какую-нибудь песенку. Она может быть веселой или мрачной. Но мне нравится эта легкая тоскливая печаль, иной раз скользящая на плечи. Это чувство не приносит боли. Оно напоминает о том, каким разносторонним и красивым бывает этот мир. — И это одна из причин, почему рядом с тобой мне стало интересно с самой первой встречи. Ты мыслишь иначе, смотришь чуть глубже, исследуешь мир своей палитрой. Тебе не нужна вся эта шумиха, и все эти сплетни, что теперь витают между нами. Мне нравится, что я могу позвонить и выговориться. Тебе, mi amor, без оглядки и страха быть «пойманным» в своих искренних чувствах. Обещаю, что, если станет грустно, мы всегда сможем помолчать вдвоем. Твоя "мрачная сторона" не менее прекрасна, belleza. Я понимаю. Знаю, как это бывает, когда тоска рождается, будто из воздуха. Это не плохо, малышка, нет. Ты мое солнце, и ты моя сладкая меланхолия. Взращенная талантливой "наставницей". И, клянусь, что мы еще ни раз приятно удивим друг друга за чашкой кофе или же бокалом вина, когда наша обычная болтовня, в очередной раз заведет куда-нибудь «подальше». И ты — хамелеон, откроешься мне с новой стороны. — Считаешь, у нас будет много времени на это?..       Я улыбнулась, наблюдая за любимым «по ту сторону». — Конечно, впереди еще целая жизнь.

***

      Мое настроение менялось, подобно дню и ночи; подобно картинам, что писала; подобно ласковым волнам, всего мгновение назад омывавшим ноги, а потом, приливом, унося в противоречивые и грозные воды океана.       Все было хорошо. Все было отлично!.. Но, иногда, когда я задумывалась: «Как же он все это время поспевал за мной», меня посещало легкое тревожное чувство: «И как скоро он устанет?..» За что бы мы не брались — было просто. Педро терпеливо ждал, пока я налюбуюсь закатом, делал все эти романтичные штучки.       Говорил и делал!..       Обычно я не воспринимала чужие слова всерьез, всегда делила надвое. Но, уже на следующий день, когда Бен привез доверенность и забрал документы в посольство, я растерянно развела руками. Педро сказал — Педро сделал.       Восторженное чувство!..       Я улыбалась. Мне не было страшно. Любовь и забота всякий раз сглаживали эти «острые» углы, которые я огибала. И небо над нами: чистое и светлое, почти не застилали грозовые тучи. Разве, что, иногда, когда я в расстроенных чувствах возвращалась с прогулки, замечая щелчки фотокамер. Все чаще и чаще!.. Мы с Педро ни чем себя не выдавали. Он работал в Канаде, я писала дома, иногда в галерее. Мы не встречались на людях. Мы не ходили за руку. И, когда он вернулся, даже не встретились в аэропорту. Хотя, я и могла бы, учитывая наши «партнерские» отношения.       «В этом мире нет ничего настоящего!.. — возмущалась одна из девушек в сети. — Почему люди делают это?.. Зачем продвигать кого-то за счет своей славы? Не понимаю. Лучше бы занялся своей жизнью».

      «Я, я прятала любовь к тебе ото всех,

Она была с первого взгляда;

Да, мы любили без причины.»

      Я включила музыку и, вздохнув, улеглась на диване в гостиной. Мне так не нравились все эти сплетни. Все эти слухи!.. Хотелось высказаться, заставить замолчать и остановиться! Но наши руки были связаны. Связаны подписью Педро в контракте. Конечно, я не думала, что прознай фанаты правду — многое изменится. Популярность не скакнет, но и не разлетится вдребезги!.. Педро собирал вокруг себя лишь замечательных людей. Притягивал своей харизмой. Разумеется, встречались и вполне неадекватные личности, но, в основной массе, мы могли рассчитывать на весомую поддержку. Если бы не контракт на десять миллионов долларов. И подпись. Нашу жизнь решал клочок бумаги и фамилия Педро в скромном уголке.       «Ты знала на что шла…»       Конечно же, знала, и добровольно заточила себя «в цепи», потому что, всякий раз, когда мы появлялись на людях, все происходило по привычному сценарию. Минимум контакта, максимум внимания другим. По сторонам. Исключением стало лишь наше мини путешествие в Лос-Анджелес.

«Ты сказал, что ничто в мире не помешает нам,

Но у меня было плохое предчувствие…

Люди стали сплетничать, испытывать нас,

Я знала, что никто в мире этого не выдержит,

И у меня было плохое предчувствие.»

      Оно, действительно, было, но я не желала слушать. Не желала ничего знать. Не желала думать о будущем. Я следовала советам Александры и Сары: жила свою лучшую жизнь.       «Представляете, окажется, что они давно женаты, живут на острове и там растят пятерых детей?..»       Да уж, такая себе теория… Я хмыкнула себе под нос. Снова зашла на страницу Педро в инстаграм и, полистав ленту, остановилась на нашем совместном снимке. «Три тысячи комментариев». Я долго не решалась читать. Следила за постами на странице фан-аккаунта, там и «обитала», но чтобы в его профиль… Взволнованно щелкнув на окошечко внизу, я открыла ящик Пандоры!..       «Красивая девушка! Красиво рисует. Хочу еще портреты с Педро. Как ее найти?..»       Это были старые комментарии. И мой инстаграм на тот момент еще закрыт.       «Мне тоже очень нравится! В какой именно галерее, Педро?..»       Приятные и милые отзывы. На некоторые из них он отреагировал!.. Поставил лайк. А, где-то, даже оставил комментарий!..       «Лавандовый цвет тебе к лицу, Педро! Очень талантливо написано!» — подметила одна из девушек с ником «Mi_Senorita». И он ответил: «В руках талантливого человека все становится красивым», собрав тысячу «сердечек».       Удивительно, как разнились комментарии. На странице Педро все было спокойно, но на других «площадках»… Словно люди не хотели высказаться прямо. Намеренно шли и оставляли не самые «лучшие» комментарии под постами в Twitter или чатились на всяких форумах и в подскастах, посвященных семье Бальмаседа Паскаль.       «Если и встречаются, это ненадолго».       «У Педро просто нет времени на всю эту ерунду, имею в виду «подставные фото», зачем пиарить никому неизвестную художницу, если все, что у нее есть, это лишь один его портрет. Не думаю, что к ней ломанутся толпами! Особенно теперь, когда она, — как раз таки и пользуясь положением, — постит фотки с Эдгаром на своем аккаунте, и пытается протащить свои «гениальные» картины. Нет в них ничего потрясающего. Как и в ней, кстати, тоже. Обычная девчонка из Бруклина, которой просто повезло. Не более!..»       Ну, что же — критика, тоже мотивирует нас подниматься выше и достигать иных высот!.. Я не боялась, когда люди отзывались о внешности или о не самом «спортивном» образе жизни, что я якобы вела, хотя ни разу и в глаза то не видели, как я бегаю с собакой по закрытому поселку. Каждое божье утро!... Ох, всё — ничего. И все эти россказни вполне можно стерпеть, но обвинения в «наживе» или тем, что пользуюсь своим положением!.. Я просто терпеть не могла, когда люди строили свои дурацкие теории, на вполне себе серьезных щах заявляя, будто бы я способна на подобное!..       «В наши времена иначе не пробиться, возможно, она одна из «непо-бейби», и богатенький папочка просто заплатил Педро. Кто откажется от легких денег?.. Не думаю, что он у нас такой уж дурачок, чтобы повестись на эту милую мордашку».       Я в голос рассмеялась, сделала скин и отправила Педро в сообщении, подписав: «Возможно, если ты удочеришь меня, они успокоятся».       Ответ пришел почти мгновенно.       «Хватит гуглить свое имя, belleza! Лучше-ка свари нам кофе. Я уже в аэропорту.»       Уже. В аэропорту!.. И тут я спохватилась. Поняла, что валяюсь в пижаме, растрепанная и… Читаю всякую чушь, вместо того, чтобы радоваться. Мой любимый вернулся… — My boyfriend's back and he's cooler than ever… — прошептала я в пустоту. — There's no more night, blue skies forever!..       Неужели дождались?..       Вспорхнув с дивана и галопом вылетев из гостиной, я оставила телефон внизу, пританцовывая и напевая себе под нос. Вершина мира. Я чувствовала себя особенной и неповторимой. Я любила этот мир, пока Педро был рядом и любил меня.

«Да, мы танцевали,

Мы знали, что наши руки связаны.

И у меня было плохое предчувствие.

Но мы танцевали…»