Девушка из Бруклина

      Пятница. Семнадцатое ноября. Утро. Хмурое дождливое утро. Оно будто бы намекало, заранее настраивало на не самый радужный лад!.. Я открыла глаза и закрыла. Уткнулась лицом в подушку, ненавидя эту жизнь!.. Тем утром, да, я искренне ненавидела утро, ненавидела себя и все на свете!.. Кроме Педро. Его любила. Потянулась и прижалась носом к шее, не желая вылезать. Суд. Заседание начнется в 14:00. На часах половина девятого. Нам не обязательно было вставать. Вообще не обязательно!.. — Доброе утро… — протянул Педро, привстав на локтях, но я повалила назад. Улеглась сверху и отрицательно замотала головой. — Нет!.. Злое, не доброе утро!.. — Иза, надо вставать… — Он снова попытался сесть, но я опять уронила на подушки и поцеловала в грудь. — Пожалуйста, еще пол часа!.. А, лучше, просто не поедем, а?..       Я знала, что придется выступить в суде. Знала, что мне зададут не самые приятные вопросы. Знала, что дело все перелапатили. Они узнали всю правду!.. Все, что Кевин сделал со мной… И сегодня… Возможно, это будет один из самых неприятных и ужасных дней в моей жизни!.. Кому понравится, когда упоминают прошлое?.. Особенно настолько плохое прошлое. Мое прошлое… — Мы подписали повестки, любимая. Так или иначе придется… — Знаю-знаю… — Я перевернулась на бок и зарылась в одеяло с головой. — Эй, belleza… — Педро нырнул следом и расцеловал мои плечи. — Мы справимся вместе. Обещаю, ты не останешься одна. — Разве, что под присягой… — Это продлится недолго, какой смысл тебя мучить?       «О, если бы ты только знал, какие грязные подробности могут всплыть наружу!..» Я сглотнула, подавив тревожную судорогу и, вздохнув, прошептала: — Скорее бы этот день закончился! Я клянусь, что вычеркну из жизни все семнадцатые ноября на свете!.. — Хочешь, будем сразу перескакивать на восемнадцатое?.. — серьезно предложил Педро, и я, высунув нос из-под оделяла, удивлено вытянула лицо. — Как это? — Восемнадцатое ноября, часть один. А потом восемнадцатое ноября, часть два. Что скажешь?.. Начнем сразу с 2024 года! Всего-то и надо вытерпеть какие-то… — Он глянул на часы. — Пятнадцать часов до восемнадцатого ноября, малышка.       И правда… Я даже улыбнулась, погладив мужскую щеку, поводила по мягкой бороде… — Ты такой замечательный… Всего пятнадцать часов…       Поддержка. Педро вновь подставил свое сильное «плечо», выдумал эту небылицу про два восемнадцатых числа, только бы я улыбнулась… Ну что за человек!.. Солнце, радуга, теплый летний дождь… Вот, чем он мне казался. — Поднимайся, — Педро лишь улыбнулся в ответ и, присев, тоже глубоко вздохнул, — вставай, любимая. Нам нужно подготовиться. Скоро Мелисса приедет. Думаю, нам есть, что обсудить.

***

      Я сидела в автомобиле, у окна. Педро рядом. Разоделись во все черное: я в классической юбке до колена и в пиджаке. Он тоже: в классических штанах и белой рубашке. Красивый: волосы причесаны, запонки на месте!.. Педро вытянул руку, взял мою ладонь и переплел наши пальцы. Он улыбнулся, мимолетно подмигнул и, вздохнув, медленно выпустил воздух. Волновался. Особенно после разговора с Мелиссой. Она сидела спереди, рядом с Беном. Иногда поглядывала на нас в зеркало заднего вида, и была предельно серьезной. — Я ознакомилась с вашим делом, Изабель, — припомнила я слова юриста, уставившись в окно, — от начала до конца. У нас нет времени на детали, но… Там присутствуют весьма пикантные подробности. Это ваша последняя ссора с Кевином Спенсером. Фотографии.       Педро не спрашивал. Он только слушал. Однако, на лице его ютились тени. Он чувствовал — дело не чисто. И был прав. — Да, знаю… — Я облизала губы, опустив растерянный взгляд. — Подумала, что вы должны быть подготовлены к не самым приятным вопросам. В любом случае, я буду рядом. Буду следить и слушать. Выдвину возражения, если потребуется, но в зале суда будет решаться судьба человека, виновного в страшном преступлении. И, по всем правилам, ему тоже полагается защита. — Защищать убийцу? — Педро хмыкнул. — И допрашивать невиновную женщину?.. Как прозаично. В этом мире нужно многое менять, но, в первую очередь, отношение к жертвам насилия. — Он рассердился. Я поняла по желвакам на щеках. — Зачем говорить о ней, когда дело в нем?.. — Не забывайте, что в заседании рассматривается сразу два дела: твой иск, Педро, он касается вас с Изабель. А обвинение в убийстве, касается Изабель куда больше, чем в первом случае. Здесь она выступает прямым свидетелем жестокости подсудимого. Придется вспомнить и подтвердить не самые приятные моменты. Изабель, вы готовы?.. — Да, — безоговорочно вымолвила я, вскинув подбородок, — я готова ко всему. Давайте соберемся и покончим с этим. Я… Я хочу, чтобы этот день закончился. И, если потребуется, скажу все, что нужно. Я… Я готова. Поедем?..       И мы сделали это. Сели в автомобиль, отправились в путь. Рука об руку, как единое целое. Двигались медленно. Дороги были переполнены. Простояли в пробке на мосту примерно минут тридцать. И за все время не перекинулись ни словом. Иногда смотрели, обменивались тревожными взглядами, но не говорили. Совсем. Я не могла. У меня не было сил!.. Казалось, что вот-вот случится нечто ужасное!.. И, чем ближе мы подъезжали, тем сильнее колотилось сердце!.. Издали показалась высокая конусообразная крыша, потом и колонны здания суда!.. И люди… Толпа людей!.. Репортеры!.. Камеры, микрофоны!.. Я в ужасе глянула на Педро, а он, погладив по руке, быстро обратился к Бену: — Ты пойдешь с нами!.. — Телохранитель кивнул. — Мелисса?.. — Идите молча. Ни слова. Никаких комментариев. Нам это не нужно!.. — Господи… — Я прикрыла глаза, когда мы остановились, и люди… Они, будто безумные стервятники, с микрофонами и видео камерами, приблизились к машине. Окружили в кольцо!.. — Я не могу!.. Что это за безумие такое!.. — Эй, смотри на меня!.. — Педро обхватил пальцами за щеку, повернул лицом к себе. — Бен пойдет справа, я слева. Иди, ни на что не реагируй и смотри себе под ноги, ладно?..       Я кивнула. Прикрыла глаза, когда услышала голоса. Десятки громких голосов!.. Это были репортеры. Со всех сторон!.. Вспышки фотокамер, видео запись!.. Я почувствовала себя героиней какой-то неправдоподобной драмы!.. И снова захотелось спрятаться, укрыться одеялом и ничего не видеть! Не слышать!..       Бен открыл дверцу и вышел. Голоса усилились. — Пора, малышка, давай, — Педро взял за руку.       И мы вышли. Попали в самое пекло!.. Охваченная паникой и тихим ужасом, я прижалась плечом к груди возлюбленного. Пошла, плотно глядя вниз!.. Ни шагу в сторону. Видела Мелиссу спереди, Бен двигался справа, прикрывая рукой, а Педро крепко обнимал за плечо и шел по левую сторону. — Скажите, чего вы ждете от суда?! — кричала какая-то женщина совсем близко, прямо за спиной!.. — Вы пострадали от убийцы, Изабель?! Правда, что он издевался над вами?! Скажите!..       Рука на плече дрогнула. Педро обнимал крепко и двигался быстро. Я тоже. Шла не поднимая глаз, почти зажмурившись. — Без комментариев! — сказал он, выставив руку и оттолкнув одного из репортеров. — Педро! Педро! Скажите, вы избили обвиняемого в убийстве Джессики Миллер?.. Вы замешаны в этом деле?! Какова ваша роль?! — Я сказал, без комментариев! — едва не рявкнул Педро, отвернувшись и склонив голову к моим волосам.       Дрогнув, я обняла его покрепче, стиснула в ладони рубашку, напомнив, что мы вместе. И мы справимся. — Педро Паскаль! Как вы прокомментируете приостановленные съемки второго сезона сериала?! — Педро, вы помолвлены?..       О, это раздавалось по всюду, как заезженная кинопленка!.. У меня голова пошла кругом!.. С трудом, но мы добрались до ступеней. Бегом вбежали наверх. Бен распахнул дверь, запустил нас внутрь и, наконец, крики смолкли. Остались позади. Судебное заседание было закрытым. Хвала богу, прессу не пустили в здание!.. — Ты как?.. — Педро первым делом обнял за плечи и заглянул мне в лицо. Испуганный и встревоженный. — Порядок?.. — Да… Я… О боже, что это было?.. — Сейчас все внимание приковано к вам, — подметила Мелисса, сбросив сумку и вытащив папку с документами и моим досье. — Сохраняйте спокойствие. Нам еще присутствовать на заседании. — Я в порядке, правда!.. — Хочешь воды?.. — Педро огляделся в поисках кулера. — Нет, — я сглотнула, и по сию минуту стискивая белоснежную рубашку в кулаке, — ничего не нужно.       Огромный холл встретил нас эхом голосов. Повсюду сновали люди в костюмах: солидные и занятые. Им не было дело до нас. Они и по сторонам-то не смотрели!.. Хорошо. Это очень хорошо, потому что я немного успокоилась. Прижимаясь к Педро, ощутила, как дыхание восстанавливается и силы постепенно возвращаются. Это лишь начало!.. Даже не конец!.. — Идем за мной. — Мелисса поманила ладошкой, и мы пошли следом.       Длинный коридор. Мрачный и безрадостный. Вокруг серые стены и куча дверей по правую сторону. Мы двигались рядом. Бен сзади. Остался в здании, чтобы, через несколько часов, безопасно вывести к машине. Я была благодарна. Тяжело дыша, двигалась рядом с Педро, ни в какую не желая отдаляться и выпускать из объятий. Безопасное пространство, когда между нами нет и миллиметра; когда мои пальцы впиваются в его рубашку; когда его руки лежат на моем плече или талии. И мы вместе. Иначе я себе и не представляла!.. — Присядьте, — велела Мелисса, когда мы подошли к большим широким створчатым дверям. — Начнем через тридцать минут. Пока отдышитесь. Я пойду, посмотрю, привели ли обвиняемого.       «О, нет!.. Я и позабыла, что Кевин будет в зале…» — Ничего не бойся, belleza. И не смотри на него, хорошо? Это не обязательно. Ты — свидетель. Ты не на скамье подсудимых. — Ты будешь любить меня, если услышишь что-нибудь плохое?.. — тихонько спросила я, прерывисто вздохнув. — Я буду любить тебя, чтобы они там не сказали, потому что это все осталось в прошлом. Больше трех лет прошло, любимая. Мне важно только то, что между нами. — Хорошо. — Я кивнула и притихла. Уронила голову ему на плечо и закрыла глаза.       Минуты тянулись подобно не часам, а мучительно долгим суткам!.. Мы сидели молча. Снова не разговаривали. Пока, наконец, не появились Сара и Стив. Заметив родные лица, я вскочила и заключила сестру в объятия. Сморгнула слезы, тяжело дыша. — Вы пришли!.. — Конечно! — Сара погладила по спине, кивнула Педро.       И я увидела, как Стив пожал его ладонь. Все мы были немного напуганы и растерянны. Не знали, чего ждать. Часы медленно отсчитывали секунды. Оставалось минут десять, может, меньше, когда мимо нас прошел судья: высокий мужчина средних лет. Мелисса, к тому моменту уже возвратившаяся в коридор, поздоровалась и жестом поманила за собой.       Вот он! Момент «икс» настал!.. Мы прошли в зал. Просторный и молчаливый. Трибуны впереди, на стенах старые картины и флаг США, а по краям, прямо перед местом судьи, два стола. Один — для прокурора и для нас. А второй… Я почувствовала, как тело невольно дернулось. Издали заметила бритую голову… Мужчина в оранжевой тюремной робе… Это был Кевин. Закованный в цепи, он сидел и не двигался. В то время, как мы медленно шли, и рука Педро теснее сжималась на талии, бывший любовник не шелохнулся. Он не обернулся. Ни чем себя не выдал. Невозмутимый подлец!.. Убийца и мучитель!.. У меня колени подкосились, когда, в какую-то долю секунды, он мельком дернул головой, и наши глаза встретились!.. Ад и дьявольское пламя!.. Вот, что я увидела!.. Веселье и предупреждение!.. Кевин будто бы беззвучно прошептал, подмигнув: «Ты никуда не денешься от меня. Если не наяву, то во снах, в кошмарах, я тебя настигну! И убью, уничтожу, как Джессику!..»       Я дернула плечами, отвернулась и, обхватив любимого обеими руками, медленно опустилась на скамью. Мелисса села рядом, по правую сторону. Педро по левую. Стив и Сара расположились на скамье за спиной. Все вместе. Все рядом. Я не осталась в одиночестве. Я была не одна!.. — Скоро начнем, — тихо сообщила Мелисса, и я увидела прокурора. Он поздоровался с нашей защитницей, сел за стол, где лежало досье на мое имя. Я сразу узнала это старое фото… С побоями и ссадинами.       «О, это будут тяжелые несколько часов!..» — промелькнуло в голове. И предчувствия не обманули. Ведь все началось за здравие, но, казалось, что закончится за упокой!..

***

      Я сидела на скамье и ковыряла пальцы. От волнения сердце мое готово было выпрыгнуть из груди!.. Я буквально ощущала, как оно бешено колотится, разрывается за ребрами. О, эта тяжесть в солнечном сплетении! О, эта тягостная тревога!.. Люди. В зале появилось слишком много незнакомых людей. Я оборачивалась. Смотрела… Откуда они взялись? Зачем они пришли? И как были связаны с Кевином?.. Со мной, с Педро?.. С Джессикой?.. Я увидела заплаканную женщину, усевшуюся неподалеку, рядом с прокурором. И без объяснений догадалась — это мать. Наверняка, это была мама несчастной Джессики. На какую-то долю секунды, мы столкнулись взглядом, и меня передернуло. Господи, сколько боли и невысказанного отчаяния промелькнуло в этих широко распахнутых замученных глазах!.. Каково же это? Потерять единственную дочь?.. Наверное, так же больно, как и мать. И я могла понять. Я остро чувствовала эту муку.       Прокурор выступил со вступительной речью. Поднялся и заговорил: четко и с расстановкой, ни то, что я, когда, примерно года три назад, в кабинетике поменьше, судья вынесла запрет на приближение в письменной форме. Не было свидетелей, не было подсудимого. Я лишь предоставила доказательства. Принесла справки, фотографии, письменные показания лечащего врача.. Ну, и, конечно, явилась вся в ссадинах и шрамах. Я не сидела на скамье, не слушала обвинение. Я просто пришла, взяла запрет и отнесла решение в полицию. Никакой прессы, никакого длительного разбирательства!.. Они даже Кевина найти не смогли. Запахло жареным, и он скрылся. Спрятался «зализывать раны», так он это называл! Хотя, из нас двоих, со шрамами осталась только я!.. — Уважаемый суд! Уважаемые участники процесса! Сегодня мы присутствуем на рассмотрении сразу двух уголовных дел в отношении подсудимого Кевина Уайта Спенсера, 15.03.1985 года рождения. Он обвиняется по двум пунктам Федерального УК штат Нью-Йорк: Это убийство первой степени, с последующим надругательством над телом. А также в умышленном причинении вреда, нанесении побоев средней степени тяжести и угрозах убийством. Оба преступления были совершены мистером Спенсером в наркотическом и алкогольном опьянении. Самые постыдные поступки в человеческой жизни совершаются в измененном состоянии. И нет им оправдания, особенно когда поступок – не проступок, а преступление. Убийство, совершенное подсудимым в состоянии наркотического опьянения не поддается разумному объяснению. Совершенное с особой жестокостью, оно не только характеризует личность Кевина Спенсера, но и обличает его сущность. Подсудимый ни раз был замечен в пьяных потасовках. Он врывался на частную собственность, грозил убийством, поднимал руку на женщину. Несколько лет назад в отношении подсудимого возбуждалось уголовное дело, закрытое по примирению сторон…       Я поежилась, когда упомянули обо мне, и опустила глаза на колени, опасаясь, что они заметят. Поймают этот взгляд!.. «… закрытое по примирению сторон». Да, так оно и было!.. Хотя теперь в это было сложно поверить!.. Стыдно даже задуматься, какой идиоткой я была, влюбившись в абьюзера, который, лишь терзал без остановки!..       Колени снова затряслись, и Педро, по сию минуту крепко обнимавший за плечо, теснее притянул к себе, погладил пальцами по пиджаку, не проронив ни слова. Все мы сидели и помалкивали. Слушали обвинение. — Как следует из материалов дела: «Номер 1879 от 06.09.2023 года, подсудимый Кевин Уайт Спенсер ворвался в квартиру по адресу: «Бруклин. Дорога Кортелиу, здание 569, апартаменты 80», в 21:30 по местному времени. Он разбил зеркало. Схватил кусок стекла. Нанес телесные повреждения мистеру Хосе Педро Бальмаседа Паскаль, сегодня выступающему в качестве истца и заявителя, а также мистеру Стивену Броули, который явился в суд и выступает в качестве свидетеля. Прошу, ваша честь, выслушать показания со стороны обвинения. Зачитать права и обязанности сторон, выслушать под присягой показания истца и свидетеля. Прежде чем мы перейдем к насильственному и душераздирающему делу об убийстве. — Принято! — Судья ударил молоточком.       Процесс начался. Я увидела, как Мелисса поднялась со скамьи. Она выпрямилась, вышла и, оттянув рукава пиджака, вызвала Педро на трибуну. У меня сердце будто бы остановилось!.. А он.. Педро был невозмутим. Актер и мастер своего таланта. Встал и вышел. Спокойно, без лишних эмоций. Просто подошел к трибуне, занял свое место и, вздохнув, опустил руки вниз. Я почувствовала холодок в том месте, где тела наши, вот, еще мгновение назад, соприкасались. И, беззвучно шмыгнув носом, невольно посмотрела на Кевина. Он сидел развалившись на скамье, с этой напыщенной улыбкой, словно бы не сожалея. Ни о чем не задумываясь!.. Да, ему и было нечего терять! Разве, что, свободу!.. Но… Боже, не было и толики раскаяния!.. Я и представить себе не могла, что окажусь напротив этого ублюдка!.. Что вскоре сяду там, на место Педро!.. О, мои руки налились тяжестью, как и все тело!.. Вчера был такой хороший день!.. А сегодня опустился мрак. Ад!.. Я снова запаниковала. Глубоко дыша, попыталась избавиться от нахлынувшей тревоги, но это въедливое чувство… Оно впилось прямо в шрамы! И кожа запылала под одеждой.       Сестра… Она опустила руку на мое плечо. Почти невесомо и неощутимо. И я, поежившись, сглотнула, когда прокурор, призвав говорить правду и принести клятву, выпрямился и медленно встал. Боже… У меня все чувства собрались в один клубок промеж ребер, и колкие мурашки пробежались по рукам. «Должны ли мы делать это?..» Педро встал, опустил одну руку на библию, вторую поднял вверх, и поклялся. Спокойно и не веруя в бога. Ему это ничего не стоило. Впрочем, как и никому из нас, учитывая болезненное прошлое и до сих пор кровоточащие раны. Чего стоила вера, когда богу было наплевать на нас с самого начала?.. — Мистер Бальмаседа Паскаль, вы находились по адресу: «Бруклин. Дорога Кортелиу, здание 569, апартаменты 80», в 21:30 по местному времени 06.09.2023 года? — Да, — уверенно ответил он, опустившись в кресло. — Вам знаком подсудимый?       Педро пришлось посмотреть. Он сделал это мельком, не выразив совершенно никаких эмоций. И кивнул. — Да. — Скажите, Кевин Спенсер угрожал вам убийством? Он нанес эти побои? — Прокурор взял фото со стола и, приблизившись к судье, опустил на трибуну, предварительно показав истцу. — Да, верно. — Расскажите, как это произошло.       Ни паузы. Ни сомнений. Ни хрипоты в голосе. Педро излагал свои мысли грамотно и с расстановкой. О, я бы точно не смогла так!.. И не смогу. Я все испорчу!..       Глаза заслезились. Ведь, он подготовился, а я — нет. — Мы: я и моя девушка, Изабель Демуа, приехали навестить родственников. Ужинали, когда подсудимый Кевин Спенсер пришел. — Он вломился в квартиру? — Да. — И сразу нанес побои? — Нет. — Что произошло? — Кевин Спенсер преследовал Изабель Демуа. Он явился туда, потому что знал — мы находимся там. — Вы открыли дверь?       Прокурор смотрел на Педро. Глаза в глаза. Зрительный контакт. Они как будто стояли одни посреди коридора, бегло общаясь, и без запинки выдавали текст. — Нет, это сделал парень Сары — сестры Изабель. — Что случилось потом? — Кевин Спенсер пригрозил Изабель убийством. Мы подрались. — Ваш телохранитель вызвал полицию? — Да, он помог усмирить подсудимого. — И на этом дело закончилось? — Да.       Прокурор кивнул, глянул на судью и, повернувшись к противоположной трибуне, осторожно опустился на скамью. Я поняла — настал черед ответчика. Его слово представлял адвокат, выделенный государством. Так сказала Мелисса. Она не сомневалась, что убийце найдут своего защитника. Обычная практика. Страшная и несправедливая практика!.. «Вину Спенсера еще нужно доказать! — припомнила я слова юриста. — Обосновать, показать и доказать!.. Нельзя просто собрать доказательства и бросить на стол судьи. Это слушание точно станет первым, но не последним. Потребуются недели, или, даже, месяцы на изучение материалов, и столько же на внесение решения. Разве, что, прокурор выскажет желание помочь пострадавшей стороне и лично подготовит письменное пояснение, где изложит все детали: кратко, емко и по пунктам. Но я бы не рассчитывала на это. Будем работать с тем, что есть».       Невысокий светловолосый мужчина поднялся со своего места, застегнул пуговицу на пиджаке и, выскользнув вперед, задал свой первый вопрос: — Вы говорите, что мистер Спенсер вломился на частную собственность, потому что преследовал вашу девушку Изабель Демуа, верно? — Да. — Педро кивнул. — Зачем ему это делать спустя три года, да еще и ввиду запретительного ордера, вынесенного судьей? — Ваша честь, протестую, истец не может знать мотивы, что преследовал ответчик. — Мелисса вытянула руку и добавила: — Истец может лишь предполагать. — Принято. Мистер Браун переформулируйте вопрос, иначе он не будет внесен в протокол судебного заседания.       Вздохнув, адвокат потер пальцы, а следом громко заговорил: — Мистер Бальмаседа Паскаль, уточните, по какой причине, по вашему мнению, мой подзащитный ворвался в апартаменты номер 80 вечером 06.09.2023 года? — Подсудимый намеревался вытащить Изабель Демуа из квартиры и побеседовать с ней. — Почему же вы не позволили им поговорить? — Потому что Кевин Спенсер угрожал Изабель. Он делал это ранее, при мне, неоднократно. — Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела распечатки сообщений, что обвиняемый присылал свидетелю по делу — мисс Изабель Терезе Демуа! — Мелисса подошла к трибуне и протянула несколько листов. — Эти наглядные доказательства подтверждают не только слова истца, но и его благие намерения защитить свидетеля от посягательств на ее жизнь и здоровье.       Судья внимательно осмотрел документы и кивнул. — Принято. А мистер Браун продолжал: — Считаете ли, что побои и раны, которые вы нанесли моему подзащитному в момент драки, доставили мистеру Спенсеру меньше неудобств, чем вам? Считаете ли вы уместным заявлять иск и требовать возмещение морального вреда, в то время, как сломали моему подзащитному два пальца на правой руке, разбили нос и вывернули правое предплечье?..       Я прерывисто вздохнула. Боже!.. Казалось, будто это судят нас! Ни в чем неповинных и законопослушных граждан страны!.. А Кевин… Убийца и мучитель! Он сидел себе спокойно. Слушал и молчаливо посмеивался!.. Уму непостижимо! — Ваша честь, это наводящие вопросы. Они не уместны в виду неопровержимых доказательств и двух объединенных уголовных дел. Подсудимый мог не только причинить вред истцу. Он вполне мог осуществить свои угрозы и совершить убийство. Есть показания свидетелей-очевидцев драки. Это мистер Стивен Броули Доусон и мисс Сара Тереза Демуа. Мистер Броули так же пострадал от рук Кевина Спенсера. Сегодня он в зале, и чуть позже мы заявив ходатайство о вызове свидетеля. — Принято, мисс Керлайл, но мне хотелось бы услышать ответ на вопрос. Мистер Бальмаседа Паскаль, вы нанесли подсудимому все эти травмы? — Да. — Педро сглотнул.       Я увидела, как кадык дернулся. И руки вспотели сильнее. Пришлось вытирать о жесткую ткань юбки. — Вы сделали это намеренно? — Нет. Я сделал это в ходе потасовки, потому что Кевин Спенсер, угрожая нам расправой, пытался схватить и нанести увечья Изабель Демуа. Я стоял между ними. Я сделал это, чтобы усмирить чрезмерный пыл ответчика.       Педро бросил мимолетный взгляд на своего «недруга» и, облизав губы, добавил: — Я сделал то, что посчитал правильным. — На этом всё, ваша честь!.. — Адвокат со стороны подсудимого вернулся на место. — У меня остался один вопрос к истцу, — заявила Мелисса, выпрямившись. — Слушаем, мисс Керлайл, — судья благосклонно кивнул. — Мистер Бальмаседа Паскаль, считаете ли вы, что подсудимый, — в случае, если бы вы не заявили в полицию и не потребовали ареста; в случае, если бы он сбежал или скрылся, — считаете ли вы, что Кевин Спенсер мог вернуться и воплотить свои угрозы в жизнь?.. — Да, — твердо выпалил Педро, сохраняя львиное спокойствие, — да, подсудимый мог сделать то же, что и сотворил с несчастной Джессикой Миллер.

***

      Первый час заседания я почти не двигалась. Когда Педро вернулся и сел рядом, сразу же почувствовала, как дрожат его руки. Внешне — спокойный и невозмутимый, но там, внутри… Допросы под присягой и судьей!.. Еще бы! Кому бы они дались с легкостью?.. Разве, что, Кевину. Сидел и радовался. Чему?.. Убийству несчастной девушки? Или же словам Педро?.. — У вас есть возражения, мистер Спенсер? — строго спросил судья, глянув на него исподлобья. — Нет, ваша честь, — выпрямившись на скамье, ответил Кевин, и улыбка на мгновение оставила заросшее лицо.       Да, он был побрит налысо, и впервые в жизни отпустил бороду. Но, что более вероятно, сделал это не по своему желанию. Кевин терпеть не мог волосы на теле и лице. Однажды силком затащил в душ и заставил начисто выбрить лобок!.. Он не терпел это, как выражался: «Блядское ощущение грязи. Ты девушка, ты женщина! У тебя не должно быть волос на теле! Не будь свиньей!..»       Ублюдок!.. Вспоминая теперь, я понять не могла, как вытерпела это!.. Как не сошла с ума!.. Ослепленная «грязной игрой» считала эти издевательства любовью!.. — Объявляем перерыв! — сообщил судья, и мы все встали. — Один час. Продолжим с допроса главного свидетеля обвинения.       «С меня».       Мелисса разъяснила, что говорить. Попросила вести себя сдержанно и отстраненно от прошлого. Что бы там не вспоминали… Что бы там не говорили. Вести себя сдержанно?.. Да у меня тряслись колени на скамье!.. Что будет, когда сяду под присягу?.. — Пойдем, надо проветрить голову. — Педро схватил за руку, кивнул Мелиссе.       И мы, втроем, поспешили к высоким створчатым дверям. Он держал крепко, сжимал пальцы сильнее, чем с утра, когда мы лишь сели в автомобиль и отправились в эту «неизвестность». Педро нервничал. Я знала. Ему не обязательно было говорить или демонстрировать это. Язык тела — все, что было нужно. И морщинки на лбу и переносице. Они всегда появлялись, когда он волновался.       Мы вышли в коридор, отошли подальше. В сторону и, наконец, обнявшись, почти одновременно выдохнули. — Как ты?.. — тихонько спросила я, погладив пальчиками по щекам. — Нормально, ерунда. — Он улыбнулся и обмахнул лицо рукой. — Этот уебок… Не смотри, когда будешь там. Не смотри на этого ублюдка. — Не буду! — в сердцах выпалила я, закивав. — И… — Педро снова глубоко вздохнул, потом поцеловал в лоб и снова обнял. — И ничего не бойся. Дольше ждешь, чем тебя спрашивают. Дольше зачитывают эту идиотскую клятву!..       Вокруг сновали люди. Кто с кофе, кто с едой, кто с папками и бумагой… Они обсуждали ход дела. Повылезали из зала, разбрелись кто-куда; говорили по телефону, между собой… Шумные и громкие!.. Мне хотелось спрятаться. Посидеть где-нибудь в уголке, дождаться очереди… И вернуться домой. Почему так долго?.. Зачем нам час на обед?! — Молодец! — похвалила Мелисса, приблизившись к нам и радостно улыбнувшись. — Хорошо пошло! Только этот приставучий «дед»… С ним могут быть проблемы, Изабель. — Она серьезно посмотрела на меня. — Сходите, перекусите, здесь ждать нечего, только внимание к себе лишнее привлечете. Встречаемся… Встречаемся через сорок пять минут. И… — Мелисса снова вздохнула. — И никаких телефонов. Пока не закончим. Не надо отвлекаться. — Не будем.       Мы не стали покидать здание. Посидели вдвоем подальше от любопытных глаз, в самом дальнем углу местного кафетерия. Я выпила любимый латте с корицей. Педро пару порций эспрессо. Есть не хотелось. Меня только подташнивало!.. Мутило от волнения. Однажды, когда Кевин вернулся пьяным, да и принял несколько таблеток в догонку… Я так сильно переволновалась, что меня стошнило в туалете!..       «О, нет… Нет, нет!..»       Солоноватый противный привкус во рту!.. Я побыстрей открыла воду и попила мелкими глотками. — Как же меня бесит, что ты вынуждена нервничать из-за этого ублюдка!.. — Педро отбросил волосы мне за плечо и погладил по затылку. — Хотелось бы мне сказать: что это ерунда, но, нет, не могу, малышка. Надо потерпеть. — Знаю. — Я не хотела разговаривать. Только лишь ускорить это чертово время, плетущееся, будто черепаха!..       Прикрыла глаза. Вспомнила, как допросили Сару, потом Стива. Им задали всего два или три вопроса, в завершении попросив резюмировать и подтвердить слова Педро. Они безоговорочно согласились. Потом… Потом настал черед еще двоих свидетелей: врача, который снимал побои и накладывал швы, и полицейского, допрашивавшего нас на улице, у скорой помощи.       Первая половина слушания пролетела всего за два часа, прежде чем нас отпустили на обед. На бесконечно долгий обед!.. Я стояла, ходила туда-сюда вблизи окон; выглядывала на улицу: видела репортеров и просто любопытных людей, сновавших тут и там. Они пытались выведать подробности у всякого, кто выходил из здания. Но мало кто останавливался. Никому не было дела до журналистов. Оно и к лучшему!.. — Ты готова? — мягко спросил Педро, когда часы медленно подошли к пяти часам по полудню. — Да… — почти решительно отозвалась я, но голос… Он все-таки дрогнул.       Сколько бы раз я не репетировала эту речь. И сколько бы раз не повторяла: «Ты проходишь как свидетель, ничего плохого не случится!..» Каждый божий раз тревожное чувство иглами пронзало кожу, будто бы растягивало шрамы и доставляло видимую боль!.. Я не могла ждать. Не могла мучиться еще больше!.. Кевин должен сесть в тюрьму до конца своей жизни. Он обязан получить по заслугам! За все, что сделал с Джессикой. За все, что сделал со мной!..       С этими мыслями я и вернулась в зал. Села на свое место. Глянула на сестру, совсем мельком, вскользь, но и этого хватило, чтобы ощутить поддержку. Мы все были рядом. Они пришли со мной. Моя семья. И Педро. Он погладил по ладошке, стиснул пальцами и, опустив себе на колено, выпрямился.       Судья вернулся.       Пришлось встать. Но обратно на скамью я уже не села. — Мисс Изабель Тереза Демуа вызывается в качестве главного свидетеля по делу об убийстве Джессики Миллер.

***

      Кровь отлила от лица. Я точно знала — выгляжу, как простыня!.. Болезненно бледная и растерянная. «Главное, не смотреть. Главное не глядеть на него! Представь, что его тут нет. Мучителя нет! И все, что он сделал — это было в прошлой жизни. Теперь ты счастлива. Ты в порядке. Ты излечилась. О тебе позаботятся. Тебя примут любой. Все хорошо!..»       Самовнушение. Говорят, работает?.. Ни черта!       Я медленно вышла вперед, миновала прокурора и Мелиссу. Смотрела себе под ноги, лишь единожды глянув на судью, когда подходила к трибуне. Встала у кресла. Осмотрела зал с противоположной стороны. Тишина!.. Увидела сестру и Стива. Увидела Педро… А потом, вздохнув, и прокурора. Он подошел с библией.       «Господи…» — Искренне и честно заявляю, что показания, которые я дам, будут правдой, только правдой и ничем иным, кроме правды.       Я повторила текст, попыталась говорить спокойно и выдержано, но голос все равно дрожал. Положила руку на библию. Сказала слово в слово и, опустившись в кресло, стиснула пальцами сидение. Все эти люди… Все они смотрели на меня. Все слушали меня. О, нет, находиться в эпицентре урагана, быть центром внимания, — это точно не мое!.. — Ваше полное имя: Изабель Тереза Демуа? — громко спросил прокурор, возвышаясь поблизости. — Да. — Ваша дата рождения: 05.12.1989 год? — Да. — Вы знакомы с подсудимым? — Да.       Я только и повторяла это слово. Сидела, смотрела на мужчину с папкой в руках, почти не моргала. И дышала-то с трудом! Что уж говорить… — Вы состояли в отношениях с подсудимым? — Да. — Из материалов дела, что у меня в руках, вы, мисс Демуа, проживали с Кевином Спенсером полтора года. Это так? — Да, это так. — Вы знали о его отношениях с Джессикой Миллер? — Да, знала.       Пальцы вспотели!.. На ладошках выступил пот. Но это было лишь начало. Чертово начало этой пытки!.. — Это она, — на большом плазменном экране появилось фото девушки, красивой и радостной. Она улыбалась. Глаза светились!.. И волосы. Да, у нее тоже были рыжие волосы. — Вы виделись лично? — Нет. — Никогда? — Ни единого раза.       Я отвечала честно. На все вопросы. Во лжи просто не было смысла. Старалась не смотреть на скамью подсудимых. Но точно знала, чувствовала. Кевин наблюдает. Он, блять, смотрит за мной!.. — Хорошо, мисс Демуа, уточните, три года назад, когда вы подали иск в суд о вынесении решения на судебный запрет, у подсудимого на тот момент уже был роман с мисс Миллер? — Я… Я знаю только, что они сошлись сразу, как судом было вынесено решение. — В материалах дела указано, что вы подали заявление в больнице. Что случилось?..       Они все знали, но требовали повторить, проговорить вслух!.. Мне ничего не оставалось, как ответить. — Кевин Спенсер нанес мне увечья. В больнице, после беседы с психологом, я была вынуждена написать заявление. — Тогда вы уже знали, что подсудимый способен на жестокость? Как бы вы его охарактеризовали? — … Грубым, жестоким и самолюбивым человеком.       Послышался сдавленный смешок. О, я узнала этот «писк»!.. Кевин всегда издавал похожий звук, когда раздражался. Сначала смеялся, усмехался, а потом бил наотмашь. — Мистер Спенсер!.. — судья звонко ударил молотком, и я вздрогнула, прикрыв глаза. — Второе замечание, и вы будете удалены из зала, без возможности на последнее слово.       Краем глаза я увидела, как он поднял руки, — услышала, как заклацали цепи, — и применительно заткнулся. Хотя, лучше бы, нет! Лучше бы его увели!.. Может быть, тогда, я бы почувствовал себя чуточку лучше!.. — Считаете, что подсудимый способен на убийство? — Да. — Ваша честь, у меня на этом всё. Прошу записать показания в протокол и приобщить к материалам дела, как весомое доказательство. — Принято! Я подумала: «Это конец?.. Меня отпустят?..»       Но, нет. Это был лишь прокурор. И только самое начало!.. — Мисс Демуа!.. — Адвокат подсудимого вскочил на ноги и подошел к трибуне. Встал там, где, всего мгновение назад, стоял прокурор. Посмотрел на меня непроницаемым взглядом. Наверняка подметил, как я тряслась, потому что, уже через секунду, начал: — Вы обронили, что были вынуждены написать заявление на мистера Спенсера в больнице. Это значит, что изначально вы не собирались этого делать? — Я была не в себе тем вечером. — Собирались или нет? — Собиралась. — Посмотрите, это подписано вашей рукой?.. — Браун сунул бумажку. И я похолодела. Да, это был отвод. Написанный моей собственной рукой. — Да. — Ваша честь, прошу приложить к материалам дела, мисс Демуа лично забрала заявление о привлечении моего подзащитного к ответственности спустя буквально несколько недель, как написала заявление в полицию. Полагаю, что, будучи запуганной и подавленной, находясь под давлением, мисс Демуа слишком сильно хотела вернуться к своему «мучителю», что опровергает факт угрозы убийством. — Протестую! — Мелисса поднялась из-за стола и подошла к трибунам. — Мисс Демуа была эмоционально зависима от этих отношений. Она являлась жертвой. И не отдавала отчет своим действиям. Свидетели ранее подтвердили слова мистера Бальмаседа Паскаль. Кевин Спенсер намеренно вторгся в чужую собственность и, под угрозой расправы, пытался добиться от свидетеля взаимности. Тогда он уже знал, что сделал с Джессикой Миллер. Ваша честь, — Мелисса выпрямилась и посмотрела на меня, — я ознакомлена с делом мисс Демуа. И хотела бы задать несколько вопросов, вместе с мистером Брауном. — Протест принят. Разрешаю.       Мне стало чуточку спокойнее. Я доверяла Мелиссе, но когда она заговорила вновь и стала задавать наводящие вопросы… Холодок пробежался по спине и волосы медленно встали дыбом. — Мисс Демуа, в показаниях по вашему делу указано, что повреждения были не только внешними, но и внутренними. Это правда?       Я вспыхнула. Почувствовала, как воспоминания обрушились на разум, подобно горячим каплям, прямо на голову!.. И так спонтанно!.. Мелисса предупреждала, что, в случае нужды, лучше выступит сама. Задаст вопросы лично. Но такие?.. Разве я должна была отвечать на это?.. — Да. — Это фото тела Джессики Миллер, — адвокат выхватила пульт и продемонстрировала всему залу окровавленное тело, точнее часть: голову и лицо. Волосы спутанные, все в крови… На лице колотые раны. Глаза закрыты, губы — тоже. Она лежала и… Это было, словно дежавю!.. — А это… — Картинка поменялась. И появилась я. Фото из больницы, на которое я не могла смотреть без ощутимой боли!.. — Это фото мисс Демуа. Сразу после госпитализации три года назад. Свидетель находилась в шоковом состоянии. Могла подать и отозвать заявление. Но, прошу, обратите внимание на внешнее сходство погибшей и мисс Демуа. На лицо прослеживается след. Маниакальное состояние подсудимого.       Послышался шепот. Мать девушки всхлипнула и разрыдалась. И мне стало так страшно!.. Так… Так жаль ее! Очень!.. Потому что я могла… Если бы я только не отозвала это заявление… Что, если бы Джессика была сейчас жива?.. О, это чувство вины. Оно взвилось внутри меня, подобно молниям на небе в Лос-Анджелесе!.. — Мисс Демуа, — в допрос снова вступил мистер Браун, — вы могли бы прокомментировать ваше внешнее сходство с Джессикой Миллер.       Я не ответила. Я не знала, что сказать!.. — Мисс Демуа видит потерпевшую впервые, — указала Мелисса, повернувшись к адвокату. — Согласен, — поддержал судья, — мисс Демуа, расскажите, что случилось три года назад. Почему вы разорвали отношения с подсудимым? — Мне…       Я растерянно посмотрела на Мелиссу, а она, медленно наклонившись, почти неслышно прошептала, притворившись, что поправляет туфлю. — Говорите все, они читали дело. Это нужно для обвинения. За этим вы здесь.       Я услышала, вздохнула и, облизав губы, тихонько заговорила: — Я была дома. На квартире, где мы прожили полтора года…       Перед глазами, невольно, всплывали страшные воспоминания… Я видела их, помнила до мелочей!.. Смотрела будто бы со стороны!.. Вот, я сижу на диване, поджав ноги… Мне страшно. Думаю, что будет, когда скажу Кевину: мы расстаемся!.. Саре уже позвонила. Она тоже едет. Вместе со Стивом. На всякий случай. Я понимаю, Кевин взбесится!.. А если будет под веществами…       Я уже собрала вещи. Сидела и кусала ногти, объела всю кожу вокруг больших пальцев!.. Болезненно поморщилась, оторвав заусенец. Снова. Руки никогда не заживали, потому что, каждый божий день, я либо обгрызала ногти, либо сдирала до крови!.. Боялась! Боже милостивый! Я очень боялась!.. И молилась, только бы сестра успела вовремя добраться!.. — Почему вы не вышли сами? Не ушли, когда было время? — донесся голос издали. Это была Мелисса. Она задавала вопросы, я отвечала, но мысленно плутала в тяжелых воспоминаниях. Видела все наяву!.. Словно это случилось вчера.        Кевин запирал на ключ. Он всегда так делал. Контролировал. Сначала это казалось милым. Он прикрывался заботой, а сам… Сам только и делал, что трахал всех подряд и шырялся.       Шаги в коридоре. Я услышала. Замерла. Да, точно!.. Уловила звяканье за дверью. Кевин доставал ключи. Я изнутри похолодела. Вспомнила, как накануне он сначала расцеловал меня, обласкал комплиментами, а вечером… Вечером я снова получила по лицу. Расстаться с манипулятором невозможно!.. Пока он не найдет другую жертву. Кевин не отстанет, пока, либо не убьет меня, либо не сойдет с ума по «новой» жертве. — Бель! — послышалось из шумного коридора. Дверь открылась. — Бель, мать твою! Иди сюда!       Мне пришлось встать. Дрожа от страха, но уверенная в принятом решении, я обхватила себя руками и прошла на зов. — Какого хуя ты там делаешь? Пиво купила?!       Он снова был пьян. И, возможно, накачан… Я заглянула в глаза, поймала мутный взгляд и расширенные зрачки!.. Точно. Кевин принимал сегодня. Снова. Как всегда. Я смотрела на него и не понимала, за что полюбила… Что разглядела в этом придурке?! Что со мной не так?! Почему терпела?! Почему не смогла вовремя уйти?.. Сразу же, как он ударил в самый первый раз?.. — Ты запер дверь…       Он лишь взмахнул рукой, а я сразу вздрогнула и инстинктивно прикрыла лицо руками. Боялась, что останутся отметины и я не смогу пойти в парк писать картины. Не смогу ничего заработать, потому что у побитой девицы никто и ничего… — Похуй, пошли.       Он взял за руку и потащил в комнату. Схватил за больное запястье, которое уже едва не вывернул вчера. Я вскрикнула и попыталась вырваться. — Нет, я… — Что? — Он повернулся. — Я…       Понадобилось время. Несколько секунд, чтобы решиться. — Я ухожу от тебя. Мы расстаёмся!.. — голос надломился и осип.       Поверить не могла, что сказала это!.. Глянула на дверь. Она не была закрыта. Хорошо!.. Телефон в кармане, последняя наличка — тоже. Я могу уйти! Уйти прямо сейчас!..       Плевать на вещи. На все плевать!.. У меня сердце заколотилось в груди! Бешено и неистово! Адреналин выплеснулся в кровь!.. И я была уверена, что справлюсь. Пока… Пока не увидела ошалевший, почти звериный, взгляд!.. Нет, люди так не смотрят! Даже звери!.. Даже самые дикие и опасные звери!.. И сердце замерло. Пропустило несколько ударов, потому что надо мной метались гром и молнии!.. Кевин замахнулся и ударил. Наотмашь. Больно. Перед глазами потемнело. Комната замерцала… Я очутилась на полу, почувствовала, как тащат куда-то!.. Голова больно ударилась о дверной косяк, но я, вновь ощутив привкус крови во рту, попыталась бороться!.. — Как долго это продолжалось, мисс Демуа? — вновь спросила Мелисса, а я, заглядывая внутрь себя, прерывисто выпустила воздух.       Это длилось мучительно долго!.. Потолок над головой, мерцание лампы!.. Я закричала, лягнула Кевина в живот, не рассчитала силу!.. Послышался яростный вопль. И удары. Они посыпались сверху, подобно ледяным комьям с крыши!.. Я не успела закрыть лицо. Я ничего не успела! Да и не смогла бы, потому что… Потому что он был выше и сильнее! — Сучка, думаешь, не знаю, что ты спишь со всеми подряд?! — прошипел он, придушив за горло, на ходу снимая штаны.       Мы валялись на кухне. Прямо у стола. Я увидела открытый шкаф, подумала: «Убью сама. Убью и сяду, но больше не позволю!..»       Ударила коленом в пах. Увернулась, вскочила и, проигнорировав угрозы, вытащила нож. Выставила руку, и только тогда увидела кровь… На руках, на футболке!.. Вскользь глянула в зеркало… Нос вздулся, губа разбита, а под глазом… Рана. Неглубокая, но кровавая!.. — Ты не сделаешь этого, — Кевин в голос рассмеялся, но я угрожающее оскалилась и, попятившись к двери, попыталась ударить.       Не вышло. Я не умела драться!.. Я не знала приемов и никак не могла себя защитить!.. Этим он и воспользовался. Выхватил нож. Повалил на пол. По пути мы уронили ящик со столовыми приборами. — Хватит! Хватит! — заорала я, забив руками по его лицу. Попала костяшками по щекам и носу. — Помогите!!!       Никто не пришел. Никто… Да и некому. Сестра была в пути. Стивен тоже. Я осталась один на один с мучителем в самый страшный вечер в своей жизни!.. Он попытался прислонить острие к моей шее, но не смог. Я увернулась, выбила нож. «Дзинь!..» Металлическая рукоять отскочила. Послышался звон и треск!.. Кевин уселся сверху, разодрал на мне майку, и, схватив первое, что попалось — вилку, со всей дури ударил прямо в грудь. Я завизжала. И кровь… Она брызнула в стороны, разлетелась каплями мне на руки, на лицо!.. Ему на щеки и пальцы…       В свете старой лампы, это нечеловеческое лицо приобрело еще более зловещее выражение. Я поняла, что умру. Поняла, что он убьет меня!.. А потом удар. Уже чуть ниже. И еще один!.. Я обезумела от боли и ужаса, попыталась перевернуться, но мне не позволили!.. Получила по щекам!.. Поняла, что с меня стаскивают джинсы, рвут белье, раздвигают мои ноги!..       «Боже…» Я… Я не могла дышать. Чувствовала боль. Везде!.. Повсюду!.. Перемазанная в собственной крови, орала, как полоумная, пока он… Пока он придушив за шею, навалился сверху и… — Подсудимый изнасиловал вас, мисс Демуа? — осторожно спросила Мелисса. И я бегло кивнула. Очнулась на мгновение. Но не увидела ничего. Только пелену перед глазами. Пелену из слез. — Сколько раз?.. — Дважды.        Кевин сделал это дважды. Один раз сам, без презерватива, но не кончил. Он не смог. Одурманенный веществами, рассвирепел еще больше!.. Пока я пыталась прикрыться и, подогнув колени поползла к двери, он нашел что-то… Теперь я не могла вспомнить… Скалку? Бутылку?.. Что это было?.. Я ползла, оставляя кровавые разводы на плитке. Ползла и рыдала, потому что… Потому что понимала — мне конец. Мне… — Куда собралась? — Он схватил за горло, повернул лицом вниз, и… — Боже, хватит!.. — жалобно вымолвила я, всхлипнув. — Что ты…       Глаза распахнулась от сильной боли внизу живота. Я инстинктивно дернулась, попыталась свести ноги, но не смогла!.. Я НИЧЕГО не смогла! Разве что выть! Орать и выть! Кусать губы!.. Если я все это заслужила… Если… — Нравится, когда тебя ебут, сука?.. — Он наклонился ниже и прошептал на самое ухо. — Однажды я убью тебя, потому что никому нет до тебя дела. Ты никому не нужна. Никто за тобой не придет. Никто. Никогда. Не придет.       У меня ничего не осталось. Ни сил. Ни слез. Ни криков. Только пустота. Я лежала на полу лицом вниз. Вся в крови. Кевин встал. А этот предмет… Мне пришлось подняться и вытащить «это». Я сделала на автомате. Увидела кровь на бедрах, разорванную одежду… И алые отпечатки на полу… Было много крови… Очень много крови… А потом… — Мисс Демуа, что случилось потом?..       Я тряхнула головой, медленно выскальзывая из воспоминаний. — Потом послышались сирены. Приехала Сара. И Стив… Он держал Кевина с каким-то парнем. Держал, пока полиция не увезла. — А вы? — Поморгав немного, я увидела лицо Мелиссы. Распознала солнце, проскользнувшее сквозь окно. И поняла: я все еще в суде. Сижу на трибуне под присягой. И рассказываю, как жестоко меня изнасиловали… — Меня увезли на скорой. — Сколько швов наложили?.. Я имею в виду ВСЕ ваши раны, мисс Демуа. — Восемнадцать. — И только шесть на груди?.. — Да.       Мелисса вздохнула, посмотрела на судью и, кивнув, резюмировала: — Ваша честь. В материалах дела имеются фотографии, сделанные подсудимым во время и после насильственных действий сексуального характера в отношении главного свидетеля. По этическим причинам мы не можем «это» показать. Но вы ознакомитесь лично, чтобы убедиться: мистеру Кевину Спенсеру ничего не стоило убить человека. — Принято. Мисс Демуа, на этом… — Ваша честь! — адвокат обвиняемого встал на ноги и попросил себе слово. — Могу я задать последние несколько вопросов свидетелю? — Да, разумеется.       Я плохо видела. Все еще была в слезах, окутанная старыми, казалось, давно позабытыми и пережитыми чувствами. Сидела и, дрожа, молилась, мысленно просила об одном: уже уйти оттуда!.. Убежать. Спрятаться. Подальше от стыда. Подальше от всех этих взглядов… — Мисс Демуа, вы осознаете, что лично забрали заявление из полиции, когда могли привлечь моего подзащитного к ответственности еще три года назад? — Да. — Я кивнула.       Это была правда. — Почему вы забрали заявление? — Он подошел ближе, опустил руки в карманы и посмотрел прямо на меня. — Вы предположили, что запрет на приближение остановит вашего мучителя? — Нет, я надеялась на это. — Что вы узнали, мисс Демуа? — Узнала, что у подсудимого появилась девушка. — Это была Джессика Миллер? — Да.       Я поняла к чему он клонит и, вскинув подбородок, заглянула прямо в глаза. — Вы забрали заявление, потому что пожалели своего насильника?..       Вопрос заставил губы дрогнуть. Что я могла сказать?.. Я ничего не могла. Ничего. — Скажите, мисс Демуа, вы опровергаете тот факт, что намеренно позволили мистеру Спенсеру остаться на свободе, когда узнали, что он переключил свое внимание на другую женщину?.. Вы согласны с тем, что могли предотвратить страшную трагедию, если бы, не поддавшись чувствам, довели дело до конца?.. — Протестую, ваша честь! — Мелисса, не скрывая возмущения, всплеснула руками и громко опустила папку на стол. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мотивы мисс Демуа. Мы здесь, чтобы доказать вину подсудимого и осудить по всей строгости закона! Это возмутительно, мистер Браун!..       Она вышла к трибунам. — Согласен, — судья незамедлительно отреагировал, — это к делу не относится. Прошу исключить последние два вопроса из протокола записи суда. Мисс Демуа, вы можете вернуться на скамью. Первое слушание закончено. Стороны выступили. Свидетели допрошены. Суду нужно время на изучение материалов дела. О дате и времени заключительного слушания всем участникам суда и сторонам процесса секретарь сообщит дополнительно.       Я привстала. Почувствовала, как ноги затекли!.. Услышала громкий стук молоточка. А потом… Я просто пошла. Выпрямившись и смахнув влагу со щек. Постепенно зал наполнился голосами. Люди засуетились. Появился конвой. Они пришли за Кевином. И, вот, мы, почти лицом к лицу, столкнулись взглядом. Я встала, как вкопанная. Но не испугалась. Не испытала ничего, кроме безразличия. Не было ни страха, ни ужаса. Больше нет. Внезапно, пережив весь этот ужас вновь, там, в закромах памяти, я осознала, что была слепа. Не видела ничего, дальше собственного носа!.. Без чувств и эмоций, без сожаления и наигранной слабости. Я прошла мимо. Отвернулась. Не стала ничего говорить. Слова были не нужны, ведь, все и так давно было сказано. И сделано… Все было кончено. Но не для меня. Лучшая жизнь только начиналась. — Belleza…       Педро. Он возник передо мной с протянутыми руками и слезами на щеках. Бледный и подавленный, он ринулся навстречу и обнял. Там, посреди зала, почти у трибун. Мы остановились. Замерли на мгновение. Я услышала, как бешено колотится его сердце!.. Почувствовала напряжение в руках… Он дрогнул и прижался мокрой щекой к моим волосам. — Все хорошо, — ласково прошептала я, отчетливо ощутив отчаянную, почти пламенную, защиту и, одновременно, слабость. — Мне.. Мне жаль, что… — Педро не договорил, голос его дрогнул. Послышался лишь шепот: — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но, если бы мог… Я бы свернул его чертову шею, клянусь!.. — Тише… — Я прикрыла веки, прильнула губами к влажной щеке, нежно поглаживая по волосам.       Никогда. Никогда не видела его таким сильным и, одновременно, слабым. Чувственным!.. Никогда. И, осознавая, что ему пришлось выслушать, стояла и обнимала. Крепко-крепко!.. Пока голоса вокруг не стихли, и широкие плечи не успокоились. Все закончилось. Семнадцатому ноября настал конец!.. — Моя любовь… Бейся во мне, — нежно прошептала я, обхватив любимое лицо руками и заглянув в грустные, но такие проникновенные родные карие глаза. — Посмотри, на что ты способен… Я оправилась. Я цела. Я… Я здорова. И буду с тобой… Буду. — Будешь, потому что, я скорее брошу все и увезу тебя в Лос-Анджелес, сделаю своей женой, позабыв про все на свете, чем проведу хоть один день в одиночестве. Без тебя. — Педро улыбнулся, но тени все еще метались на щеках, а в глазах стояли слезы. — Люблю тебя, девочка моя.       Боже… Это все, что было нужно. Потому что теперь… Теперь я была сильна. Я была здорова!.. Я была исцелена этой спасительной любовью. Этой близостью!.. Он отдал мне все. Все, что было нужно. И я… Я была дома. Везде и всегда — там, где есть «мы».

«Моя любовь!..

Бейся во мне…

Я буду с тобой.»