Чёртов конкурс

«Школьная жизнь наполнена яркими красками, за которыми, пожалуй, скрывается настоящий адреналин. Обо всей той жестокости, издевательствах и буллинге, никогда не говорится, когда ученики поступают в первый класс. Всё самое интересное будет ждать их впереди. И если кто-то слабый попробует выступить против кого-то, кто сильней и властней того в несколько раз, то с тех пор слабейшему откроется дорога в несчастный ад. Там ему не ждать пощады, не ждать того, чего он хотел бы услышать в своих фантазиях; игры в этом аду проходят по правилам сильнейших. Слабые не имеют права на мнение, не смеют заикаться о хорошем отношении со стороны остальных. Они могут лишь молчать. И ничего, кроме молчания, не должно распространяться на других. Никто не должен знать о том, что на самом деле представляют собой взаимоотношения между подростками. А я, на самом деле, та же слабая, которая лишь прикрывается за спиной сильнейшей. Я не умею относиться ко всем тепло. Я не умею дружить, не умею любить. Общаются со мной, наверное, только ради жалости. Без своей компании я бы давно пропала. Никто бы никогда не полюбил меня, как это стараюсь делать я. Но, получая оскорбления и ненависть в свою сторону, предпочитаю стоять в стороне и наблюдать, как к моему обожанию прилипает одна очень вредоносная подстилка. Или же я слишком сильно ревную, что всё заметное кажется мне размытым и неправдивым. За это я и получаю ненависть». ***

      В школу я не пошла. Впервые за одиннадцать лет непрекращающейся учёбы решила прогулять занятия. Сегодня я впервые нагрубила учительнице Ли, потому что она потребовала прийти на свой спецкурс по английскому. Нахамила Сон Чеён из-за того, что она обиделась на моё нежелание постоянно говорить о Мине, потому что я устала выслушивать её слёзы сожаления и разочарования. А в группе класса без госпожи Ли я наконец-то настрочила длинное сообщение прицепившейся ко мне снова Им Наён. Просила её прекратить общие насмешки, иначе мне придётся обратиться к директору. Репейник! С момента «моего» признания в записочке Наён не отлипает от меня ни на секунду. Я не могу даже в класс спокойно зайти, а уже получаю сотню оскорблений и измывательств! Ведёт она себя ещё хуже, чем Момо. Мне кажется, что за всё время нашей вражды Хираи ни разу не задирала меня настолько часто, как это за две недели делает Наён. Странно, ведь поначалу Им не имела ко мне никаких претензий. Мы были врозь и понарошку… А теперь же, когда кто-то такой же плохой додумался до низкой записочки, она обижает меня.       Я устроила себе маленький выходной. Завтра будет ужасная контрольная по английскому языку, но я решила и не готовиться к ней. Проигнорировала приглашение классной руководительницы исправить отметку и получить новые знания об этом невозможном предмете. Зачем мне знать английский, если он мне нигде не пригодится? Я, вообще-то, музыкантом стать хочу. Пианисткой! Буду за деньги играть красивые произведения, возможно даже сочиню их сама, медленно набирать аудиторию и становиться популярной! Людям, изучающим музыку, пишущим её самостоятельно, ни за что бы не понадобился иностранный язык. Хотя, конечно, раньше я немного углублённо изучала японский язык. Но и эти иероглифы бы ни за что не пригодились пианисту.       Сейчас можно облегчённо выдохнуть. Я молча лежу на диване с закрытыми глазами, даже не включив телевизор (обычно я более спокойна, когда рядом со мной кто-то говорит), и наслаждаюсь своей тишиной. В последнее время школьная жизнь даётся мне тяжело, поэтому отдых мне срочно необходим. Надеюсь, мама и папа о моих прогулах не узнают. А дело в том, что я не смогла нормально отдохнуть на каникулах, когда ко мне каждый день бегали подружки. Ещё и Цзыюй потом заявилась! Я уже вела мысленный счёт времени до следующего их прихода. Так и пропустила всё наслаждение. Мало того, что следующие, летние, будут ещё не скоро. Да и чего там ожидать? За месяц каникул тоже может произойти что-то особенно впечатляющее, например, те же записочки. Зная Момо и её свиту, они могут сочинить ещё что-нибудь, так же незаметно подбросить в сумку листок какой-нибудь другой однокласснице, а потом прикрыться и навешать мне после занятий. Нет, ну я непременно должна узнать своего предателя!       Я, вообще, немало задумывалась над этим. Подозревать можно кого угодно, но мне, почему-то, казалось, что Хираи здесь ни при чём. Если вспомнить нашу последнюю драку, то Момо говорила, что она бы не занималась такой фигнёй. И это заставляет меня верить, что её вины здесь серьёзно нет. К тому же, теперь она относится к учёбе не так сладко и добро, если просиживает уроки в кафе под предлогом плохого самочувствия, чтобы я действительно могла надумать на неё. Она теперь даже в люди не выходит. Сегодня, вроде бы, снова не пошла в школу. Написала в общую классную группу: «Приношу свои извинения, что не оправдала, учительница Ли, ваши ожидания, но сегодня я действительно чувствую себя подбито» ― и вышла из сети на целый день. И где её носит ― можно только предполагать. Может быть, она тоже залегла дома, в уютную тёплую кровать, и так же, как и я, раздумывает над бумажкой. Или над словами Чеён.       Когда я, заплаканная и вымотанная, добежала до больницы, из которой выписалась Ю Чонён, и она встретила меня весьма по-доброму, я подумала, что она может быть как-то причастна к подставе. В тот день мы чуть не поссорились, не испортили взаимоотношения между собой, когда я наговорила Ю много глупостей, мол, мне кажется, что виновата именно ты. Чонён тогда недовольно фыркнула. Но своей заботой и теплом внушила мне обратное: она ни при чём. Ещё и обиделась потом из-за того, что я вообще могла так плохо отозваться о ней. А что мне ещё оставалось делать? Сейчас я могу обвинять кого угодно, пока обидчик сам не решит выйти из тени.       За весь сегодняшний день Сон Чеён мне так и не написала. Видимо, сильно надулась. Но обиды подруги меня не так сильно волновали ― сейчас моя голова была забита мыслями о Моморин и предстоящем конкурсе.       В школу я не пошла, зато решила провести тихое время за усердной учёбой полного стихотворения. Драма была написана почерком учительницы Ким, с закорючками и плавными линиями, и иногда разбираться во всех ею написанных слогах было тяжело. Поэтому я просто нашла этот отрывок в Интернете и распечатала оттуда. Сначала я выразительно прочитала первый краткий пролог, затем уже по хорошей памяти запомнила звучание некоторых слогов и принялась двигаться дальше. Эта драма была знакома мне ещё с детства, когда родители заставляли меня читать в свободное время, и малую его часть я мало-помалу запомнила. Теперь эти строки повторялись в голове. Первую часть я запомнила легко, по второй плавно пробежалась глазами и перешла к сложной, третьей части. Учительница Ким говорила, что, когда она давала эту драму другим ученикам, всем им было проблематично выучить последний третий переход. И я бы согласилась ― когда я прочитала его, рифма мне сразу не понравилась. Грубая, не сочетающаяся с привычной мне в первой и второй главах, какая-то неуклюжая, вызывающая только отрицательные эмоции. Если бы выразительно читала всему классу, я бы, скорее всего, расплакалась…       Учила с маленькими перерывами, когда перекусывала шоколадным пудингом или отвечала одноклассникам на сообщения с просьбой помочь. Пока я прогуливала, у класса была лабораторная работа по физике. Конечно, наблюдение линейных спектров кажется для них сложным, ведь они большую часть занятий провели за наблюдением площадки рядом со школой.       Особенно мне строчила Джихё:       ― «Дахён-а, ну помоги ты! Я ведь вообще без тебя не справлюсь. А я признаюсь классу, если ты скинешь мне ответы. Ты же умная, Тофу! Дай задания, пожалуйста!»       Джихё пообещала оплатить мне запечённую курицу с грибами из уличной забегаловки, поэтому я без колебаний согласилась. Пак любит торговаться ― ты мне это, я тебе то ―, но обещания свои всегда сдерживает. Но не со мной. Зная об этом, я продолжаю наивно соглашаться и верить. Ну а чего мне делать? Я не отупею, а она не поумнеет. Я ничего не потеряю, а Пак лишится последних способностей здраво мыслить. Буду хоть так помогать дурочке; всё-таки списывать ― это тоже труд. Отправила я Пак два линейных листа, где расписала стандартное оформление шаблона для лабораторных работ, сделала соответствующий рисунок и объяснила ход работы, используя формулы. Одноклассница, конечно, ничего не сообразила, но надумала отправить мне сообщение благодарности и обещания скорейшей курицы.       Честно говоря, назвать Пак Джихё глупой и невежливой нельзя. Так как она знакома с Наён, а Наён с Момо, а Момо никогда не выбирает для себя плохой круг общения, то Джихё может показаться высокомерной, как и её такая же компания. С другой стороны, на Джихё можно положиться. Если же она не в состоянии помочь кому-либо, вмешиваться в чужие дела не будет ― скорее пройдет мимо и постарается не зацикливаться на остальных. Это Пак со мной только не ладит: обзывается и кидается бумажками.       Одиножды она покрошила мой новый розово-голубой ластик и, пока я выходила из классного кабинета с девчонками, сложила огрызки в тетрадный листок… Когда же я вернулась на урок, она специально села сзади меня и кидалась «катышками», попадая в волосы или в спину, весело хихикая со своими подружками. Повернувшись к ней, я поинтересовалась, но Джихё сохранила спокойное выражение лица, мол, не я вовсе. И эта издёвка продолжалась до конца учебного дня. А когда же я открыла пенал и обратила внимание на отсутствие симпотного ластика, а потом взглянула на загрязнённый кабинет, поняла, что моя стирательная резинка испорчена.       Джихё, на деле, сделала для меня много гадостей. Пользуясь силой Момо и её величайшими способностями, она ловко выкручивается из проблем со мной, понимая, что, если вдруг чего-нибудь случится, попросит помощи у старшей. Ластится ко мне она исключительно тогда, когда на носу сложная контрольная или проверочная работа. Не нравятся ей ни естественные, ни гуманитарные науки. Её вообще учёба не завлекает. Пак говорила, что увлекается занятиями вокалом и поёт на протяжении десяти лет. С начальной школы она занималась вокалом профессионально, но после ушла с кружка, перейдя в среднюю школу, и начала заниматься любительским пением. Я слышала, как красиво поёт Джихё. Она даже состоит в культовом секторе в нашем классе (отвечает за программу школьных сценок или хора). Говорит, что не интересуется учёбой вовсе и собирается стать певицей. Здесь я её поддерживаю. Хотя, конечно, лучше неспособной к обучению дурочке было уйти именно после девятого класса, чтобы не создавать лишних проблем ни себе, ни другим.       Когда я была чуть помладше, я дружила с Джихё. Она поначалу даже тусовалась в нашей маленькой компании: Чеён и Мина, я и она. Но такое деление никого не устроило, и потом Джихё ушла к Момо. Там встретила Наён. И до сих пор тусуется с ней. Насколько мне известно от сплетен параллельных классов, между ними что-то происходит. Очевидно, что Пак Джихё клеится к Им, которая никогда не смотрит на неё в более открытом плане. И цветочки ей подарит в любой момент, хотя знает, что это не способ выразить уважение, то у школы подкараулит и позовёт в кафе за свой счёт… Много чего можно добавить о несчастной симпатии Джихё. Зато Наён даже и не принимает её приглашения потусить в каком-нибудь закрытом баре с алкогольным коктейлем. Им дружит с Цзыюй.       В нашем классе Цзыюй занимает высокие позиции во всём. Если посмотреть на неё со стороны педагогов и преподавателей или вообще первых встречных, то она покажется наиболее ответственной, чем я. В отличие от меня, Цзыюй замешана во всех происшествиях, касаемых не драк и публичных скандалов, а в планах на ближайшие развлечения и спецкурсы. Её не раз забирали с уроков замещать школьную комиссию или заниматься общественной работой, потому что Цзыюй очень вежливая, что и требуется от её работы. Но несмотря на такую порядочность, Чжоу называет себя интровертом. Как и Минари, Цзыюй любит себя и проводить свободное время одна. Любит спокойную атмосферу, нежели шум и крики, которые издаю я. «Уж не знаю, о чём ты говоришь, Тофу, ― заявила однажды Чжоу, ―, но я бы лучше заперлась в собственной комнате и перечитала все свои старые книжки, чем находиться в суетной обстановке, как это делаешь ты». И на загадки Им Наён Цзыюй вообще не реагирует. Когда та подходит к ней с просьбой, например, помочь с домашней работой, Чжоу либо культурно отшивает её, либо хамит и избегает. А когда Наён пересаживается за её парту, Цзыюй молча собирает свои вещи и уходит за свободный стол. Не любит, когда с ней кто-то такой сидит.       Цзыюй тоже раньше состояла в нашей крошечной компании. Так же была немногословна, молчалива, тиха. Заставить её поддерживать с нами диалог было проблематично. Она бегала за нами словно привидение, которое впервые вышло на свет и познаёт всю красоту этого мира. Скучное и спокойное привидение, пока мы сами не растрясали её на слова. Зато сейчас она ― одна из тех, кто может мне помочь. Цзыюй не отвернулась от меня, как Наён и Джихё. С ней мы очень хорошо дружим: помогаем друг другу, частенько обедаем в столовке, когда не прибегает Им Наён, изредка гуляем втроём. Цзыюй предпочитает больше слушать, чем говорить. Да и это нам с Чеён, настоящим болтушкам, никак не мешает.       Детство у Цзыюй было плохое. Подробностей она не говорила, но частенько упоминала свою резко негативную ненависть ко взрослым напиткам и прочим средствам для «расслабления». Я знаю, что детство и подростковые годы Цзыюй жила одна, самостоятельно и без родителей. А уже в четырнадцать лет заработала свои первые личные деньги, которые сразу потратила на вещи личной гигиены и более школьную форму. Школу она часто пропускала по личным обстоятельствам; но легко было догадаться, что это были проблемы, связанные с финансами и отсутствием необходимых принадлежностей. В девятом классе Цзыюй почти исключили, если бы не умоляющая до слёз её мама. Она плакалась, умоляла дать последний шанс Чжоу на перевоспитание; однако пропусков меньше не стало. Кажется, тяжёлая самостоятельная жизнь с раннего возраста сильно травмировала Цзыюй. Когда мы были намного моложе и впервые встретились в четвёртом классе, она была разговорчивой и очень дружелюбной. Сейчас же Цзыюй похожа на бессловесного меланхолика. Ещё и отношения с родителями сильно повлияли на мирный характер девушки. Видно, как ожесточилась Чжоу. Даже школьное хулиганьё предпочитает лишний раз её избегать, зная, что эта онемелая девчонка способна дать довольно крепкий отпор.       Цзыюй никому не доверяет. Наён, пытающаяся привлечь её любыми способами, получая отказ, фыркала и уходила к подружкам, жалуясь на хладнокровие одноклассницы. Но от всех задних сплетен Чжоу ни горячо ни холодно. И с нами она болтает осторожно, сильно близко к себе не подпускает. Ну нет, конечно же с ней можно побаловаться, но следует учесть, что за личные границы Цзыюй заходить лучше не стоит.       Когда мы гуляли, я не планировала задавать вопросы о её влюблённости в кого-либо, но ловкая Чеён же подумала иначе и ехидно поинтересовалась: «Есть ли, Йода, тот человек, который тебе нравится? Например, им бы могла быть Им Наён, твоя любимая прилипала и тупица». Тогда Цзыюй ответила, что не думает, будто её привлекают девушки, особенно такие, как Наён, продажные и подлые. «Я никогда ранее не состояла в отношениях, ни с кем не встречалась, поэтому не могу объяснить своё понятие слова «любовь», но думаю, что это и к лучшему», ― объяснилась Чжоу, неловко заикаясь. Чеён же сомнительно хмыкнула и посмотрела на меня, бросая полный подозрительного обмана и неправды взгляд, который я, очевидно, поняла. Может, у Цзыюй есть кто-то, к кому она могла бы испытывать высшие чувства, но она хочет оставить это в секрете, известном только себе. И мы с Чен-Чен её осуждать не стали ― захочет, обобщит обо всём сама.       А вот Чеён, наверное, среди всего класса самая везучая на романтику. Сейчас мы в одиннадцатом классе, а Чен-Чен собирается начать новые отношения. С кем ― не знаю. Не сообщает мне Сон. Сообщила только то, что начало двенадцатой истории любви будет для неё точно удачной, с хорошим концом и букетом уличных ромашек. Когда её одиннадцатая сказка завершилась, оборвалась на самом интересном и интимном для обоих лиц месте, Чеён вынесла окончательный вердикт ― парни её привлекают менее сильно, чем девушки. Она жаловалась, что мужскому полу нужно внимание и всё только самое запрещённое, а на взаимность между парой они у неё не отвечали. Никто из бывших любимых Чеён не рассчитывал на развитие отношений. А подруга моя ― девушка неглупая ― тоже умеет крутиться. Вот она и выкрутилась: сама каждого бросила, ещё и в школьную комиссию по делам несовершеннолетних обратилась. Умеет же!

*** «Позвольте мне уйти, пожалуйста. Я сделаю всё, лишь бы вы позволили мне уйти отсюда. Больше всего я хочу сбежать именно от вас. Но сначала позвольте мне уйти». ***

      ― «А ты в курсе, что Чонён сегодня сломала парту? Она на неё так прикольно села и шлёпнулась, что бедняжка не выдержала и напополам треснула, ― задыхалась Чеён. ― Ну и что ты думаешь? Чонён снова в больницу увезли, на неделю! Ха-ха-ха!»       ― «И чего смешного? ― недоумевала я. ― Ей ведь больно!»       ― «Это она так видео свои с Саной снимала! Представляешь, а Минатозаки этот позор в группу школы выложила! Ха-ха-ха! Лучшая подружка ― Минатозаки Сана! Ух! Ха-ха-ха! Я тебе позже отправлю, обсмеёшься!»       Чеён тараторила о Мине. Собралась к ней в Америку отъезжать втайне от родителей. И она бы действительно уехала, если бы я не вразумила, что это совсем не безопасно. Я слышала, как Чен-Чен подвыпила. Для смелости. Детально описывала мне все свои любовные связи и плакалась, как же ей дорога Мёуи. Зато пока хохотала над болеющей Ю Чонён, досмеялась и довольная сбросила трубку. Пожелала мне доброго вечера и пообещала принять ещё пару рюмок алкоголя, чтобы на завтрашний день её точно разнесло…       Когда уже стемнело, и на часах пробило час ночи, в дверь раздался противный звонок. Видимо, ни вечер, ни ночь сегодня хорошими не будут. Обув мягкие тапочки с котятками, я вышла из комнаты и побежала к двери. Даже не побеспокоилась о том, кого ко мне принесла судьба глубокой тёмной ночью…       Открыв дверь, я остолбенела. Не в состоянии двигать руками замерла на месте, таращась на позднего гостя. Та усмехнулась, поправила светлые локоны и понимающе кивнула.       ― Ты что здесь делаешь?