let me love

Рядом с Чимином всегда чуть теплее. Чонгук смотрит на светлые волосы, водопадом стекающие на подушку. Чимин маленький, хрупкий, но совсем не слабый. Он сильный и его мышцы, кажется, напряжены даже во сне. Чонгук чувствует, как Чимин гладит его руки. Наверное, чтобы я крепче спал, думает младший. Можно прижаться еще немного, нежно и аккуратно, как в дорамах уткнуться носом в изгиб мягкой шеи, и надеяться, что время остановится. Но утро наступает беспощадно быстро. Лучи прорываются даже сквозь плотные шторы. Чимин просыпается вовсе не из-за них, а из-за тяжелой ноги, перекинутой через его ноги, и не менее тяжелой руки, от которой и тесно в груди, и жарко, и слишком хорошо, чтобы избежать утреннего конфуза. Это вполне естественно. Вообще с Чимином подобное происходит регулярно, поэтому он не особо задумывается о чужом обнаженном теле на своей постели. Разве что только после того, как покидает кровать, и тут же чувствует неприятный холод. Маленькая шалость – убрать непослушные пряди с лица и провести кончиками пальцев по одной брови, не задевая колечко. Большая наглость – взглядом пройтись по дорожке родинок от лица до самых уязвимых мест. Тут же смутиться, поалеть. Встать и выбежать, как подросток. А под душем не думать ни о чем. Горячая вода больно бьет по коже, иронично помогая остудиться. Чонгук так вырос, немыслимо. Пугающе красив. Бедные фанатки, Чимин понимает каждую. - Хен-а… - доносится до Чимина сквозь шум воды и прозрачную дверцу душа. У раковины, лениво развалившись, стоит Чонгук. Белье больше не оттопыривается, и это наводит Чимина на мысли о том, как младший мог устранить проблему один, лежа в кровати, сонный, теплый. Он ведь только успокоился, а новые картинки, беспорядочно всплывающие в голове, снова всколыхнули тело. Некоторые были слишком желанны. Например, как Чонгук, еще не открыв глаза, рукой проходится по своей груди, животу, накрывает ладонью тонкую ткань трусов и сжимает бугор, вызывая у себя тихие стоны. Чимин выкручивает вентиль до упора, и его градом окатывает ледяная вода. Чонгук удивлено смотрит в сторону душа, а затем заботливо подносит полотенце. - Спасибо, - дрожащими губами говорит Чимин, быстро вытирается и уходит на кухню. Еще со времен трейни все хены привыкли заботиться о младшеньком. И хоть они не живут вместе, приготовить Чонгуку завтрак казалось естественным. Выложить омлет и овощи, нарезать фрукты и налить теплую воду в его любимую кружку с Тони Старком. Чонгук выходит из душа все еще в одних трусах, садится на пол у дивана и с неподдельным восторгом поглощает все, что видит на столе. Его не смущает ни прохладный утренний ветер, ни присутствие рядом другого человека. - Хен, тебе сегодня вечером должны привезти новую колонку в студию, - Чонгук ест и пытается разговаривать, что умиляет старшего. – Если не сможешь подключить, напиши мне. - Гуки, не надо было так тратиться, - Чимин сидит рядом, лениво перекладывая листы салата в тарелке. – Спасибо тебе, я потом пришлю тебе фотоотчет. - Договорились, - из прихожей доносится писк телефона, но Чонгук даже не думает проверять уведомление. – А лучше я сам к тебе зайду. - Ладно-ладно, давай ешь. Хосок скоро придет. Хосок приходит до того, как Чимин успевает убрать посуду. Чонгук отправляет его открывать дверь, а сам быстро моет тарелки и складывает в шкаф. Ну прям как у себя дома, успевает заметить Чимин и незаметно улыбается. Хоби почти силком выталкивает макнэ из дома, приговаривая, что он опять пропускает занятия по английскому, а сейчас это ему необходимо. Больше у них нет личного переводчика в лице Намджуна. На все зарубежные интервью и мероприятия приходится заучивать большие тексты. Чонгук пытается возражать, но уже через минуту оказывается по ту сторону двери. - Какой непослушный ребенок! – жалуется Хоби Чимину, но тот лишь забавляется, наблюдая за происходящим. Они проводят долгий и медленный день дома. Притворяясь обычными и нормальными. Притворяясь, что ничего не произошло, и их жизни, которые долгие годы были связаны, в одночасье не оказались лишены друг друга. Семь растерянных одиночеств, как назвал их Джин перед уходом в армию. Чимин вспоминает его колючую стрижку и представляет, как это будет смотреться на Хоби. Красиво и грустно. Чонгук звонит Чимину по видео связи, когда весь потный и красный выходит из зала. Он без умолку рассказывает, как прошел день, что планирует завтра, и между делом не просит, а ставит в известность, что собирается с Чимином в Нью-Йорк. - Стой, стой, Гуки, я не могу на этой неделе, - Чимин хватается за телефон обеими руками. – Я все еще работаю над альбом, ничего не успеваю. - Хееен, пожалуйста, - жалостливо тянет Чонгук, точно зная, на какие точки давить. - Ох, - Чимин мысленно перестраивает весь график. Звонок длится еще несколько минут, а положив трубку, Чимин натыкается на тяжелый взгляд Хоби. - И что ты делаешь? - Что? - Перестань ему во всем потакать, - наставляет старший. - Я не потакаю! – искренне возмущается Чимин. Тишина бьется о стены с громким звуком. Правда колит глаза, но Чимин жмурится сильнее. - Чимини, я знаю, что вам тяжелее всего, - Хоби аккуратно кладет руку на плечо Чимина и одобрительно гладит по спине. - Нам всем тяжело. - Когда вы поговорите с ним? - О чем? - Ты знаешь. Чимин не знает. Некоторые мысли так сильно его пугали, что он перестал об этом думать. Например, он не думает о том, как Чонгук каждый раз после выступлений бежит первым делом к нему и с тревогой оглядывает с ног до головы. - Хен, ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? Сыпятся всегда вопросы, и Чимин ластится от этой невинной заботы. А потом всегда восторженные комплименты «Ты отлично поработал! Хен, ты супер! Это было круто!» Вообще-то это обычное дело, Чимина часто хвалят, он правда очень старается для этого. Он помнит бедную девушку из стаффа, которая имела неосторожность похлопать его по плечу после выступления. Чонгук буквально всем телом отодвинул ее и встал возле Чимина неподвижной стеной. Его было не рассмешить весь оставшийся вечер. Чимин пытался, но бросил попытки и уже пошел переодеваться, чтобы скорее отправиться домой. Чонгук смотрел, как Чимин медленно переодевается, снимает шелковую рубашку и долго оглядывает комнату в поисках футболки. Чонгук снимает толстовку, затем футболку и подходит к парню. Он протягивает одежду. Они стоят так близко, что Чимин чувствует дыхание младшего. Затем прикосновение рук, почти невесомое, просто случайное столкновение. Но Чонгук удерживает чужую ладонь и нежно проводит по ней кончиками пальцев. Продолжает свое импровизированное путешествие до шеи, замирает, а через минуту приходит в себя и отскакивает, словно обжегшись кипятком. Чимин сглатывает, пытается унять дрожь. Натягивает быстро чужую футболку, на два размера больше и утопает в невидимых объятьях. - Поедешь со мной? – спрашивает Чонгук откуда-то из угла комнаты. - Мгм, - смущенно соглашается Чимин. Нет ничего страшного и странного в ревности. Они ведь знакомы вечность. Лишь бы Чимин больше не видел, как Чонгук кого-то целует. Он желает ему счастья, и не хочет быть эгоистом, как мамочки, которые всегда держат у юбки своих деток. Он не такой. Просто пусть он не делает этого при нем. Оставшись один, после того как Хоби ушел домой, Чимин вспоминает тот ужасный день. Дым и неон, музыка и тонущий в нем пьяный смех. Очередная награда, очередная победа, вкус ликования и сладких коктейлей. Стафф весь вечер украшал зал, готовил закуски, не сомневаясь, что бантан получат желанный трофей и им понадобится место, чтобы это отметить. Пригласили даже младших тхт, которые вели себя, как будто они подростки, сбежавшие из дома через окно на пижамную вечеринку. Хоби и Лин сидят у импровизированной барной стойкой и не отлипают друг от друга. Уже тогда Чимин думал, как они будут друг без друга, когда закончится контракт. Чонгук и Тэхен больше прыгали, чем танцевали, пока не упали без сил на пуфики. Чимин просто радовался и наслаждался, наблюдал за ребятами и слушал музыку. Среди блестящих конфетти чужие ярко розовые от помады губы, приближающиеся к щеке Чонгука показались нереальными, словно наваждение. Чимин протер глаза и даже привстал со своего насиженного места, чтобы подойти поближе. Танцоры ободряюще свистели, когда Чонгук в ответ потянулся к девушке, целясь слишком близко к чужим губам. Чимин даже не осознал, как плечом оттолкнул Чонгука, выбивая его из круга. Они оба удивились, каким ощутимо сильным оказался толчок. - Ты что творишь, мелкий? – шипит Чимин. Чонгук непонимающе смотрит на старшего и выходит за ним из шумного зала. - Хен, что случилось? – Чонгук растерян и немного напуган. Он обеспокоено смотрит на Чимина, который весь дымится от злости. - Ничего, - Чимин оглядывается в поисках причины, по которой так вспылил. – А вдруг кто-то сфоткает и сольет это? Что потом делать будем? Чонгук тушуется и опускает голову. - Ты прав, прости. - Тебе уже не 18, чтобы сосаться с девчонками на вечеринках, - продолжает наседать Чимин. Чонгук безропотно выслушивает все обвинения, мрачнея с каждым словом старшего, и самый первый отправляется домой. Чимин переживает, что перегнул палку, поэтому уже через пять минут после младшего направляется за ним. Чонгук открывает дверь перед Чимином с извинительным ужином и не может сдержать улыбку.