WHO DO U LOVE?

      На следующий день всё с самого утра пошло наперекосяк.       Хёнджин почему-то до последнего надеялся, что обстоятельства сами сложатся нужным образом, почти магически. Что у Чанбина внезапно появятся срочные дела, Сынмин позовёт его куда-нибудь, Джисон опять объявится с очередной «спонтанной» экскурсией по Сиднею, или хотя бы Ли Минхо выдернет Со по работе, дав Джину возможность спокойно собраться и незаметно исчезнуть из номера.       Все-таки это должно было стать их вторым свиданием с Кристофером. И одновременно — первым шагом, который уже сам Хван хотел сделать осознанно. Но судьба, видимо, решила поиздеваться над ним.       Сначала его зазвонивший телефон чуть не поднял Чанбин. Хёнджин в последний момент буквально выхватил айфон из-под его руки и только после этого окончательно решил переименовать контакт «Банчан» в какой-нибудь безобидный смайлик с красным вопросительным знаком.       А потом в дверь постучали, и, конечно же, открыть пошел именно Со. На пороге обнаружились несколько черных крафтовых пакетов с тисненым золотом логотипом бренда.       — А, это мое! — слишком быстро выпалил Джин, натянуто улыбнувшись и выглянув из-за плеча нахмурившегося мужа.       Буквально минутой ранее ему пришло короткое сообщение: «Надень это сегодня». А среагировать и отвлечь Бина он попросту не успел.       — Ты заказал доставку? — удивленно переспросил Чанбин, уже машинально заглянув внутрь одного из пакетов. — Погоди… Это Сен Лоран?       Пальцы Со скользнули по плотной темной ткани, зацепили металлическую брошь с логотипом, и Хёнджин мысленно чуть не застонал.       Прекрасно. Просто прекрасно. Особенно учитывая, что совсем недавно они уже устроили ему полноценный шопинг перед поездкой, и сам Джин уверял, что на ближайшие месяцы дорогих вещей ему точно хватит.       — Менеджер звонил, — выдал Хван первое пришедшее в голову объяснение, быстро забирая пакеты себе. — Один австралийский журнал хочет встретиться лично. Посмотреть меня, сделать снепы, обсудить возможную съемку… Нужно выглядеть лучше остальных, согласен?       Он сцепил пальцы за спиной, пряча покупки, и виновато закусил губу.       Господи. Нужно было срочно попросить Криса больше никогда так не делать. Фантазия у Хёнджина, конечно, работала прекрасно, но и Чанбин не был идиотом. Он верил только тем людям, которым действительно хотел верить. И пока что, к сожалению или к счастью, Хван в этот список всё еще входил.       — Я думал, ты взял перерыв в работе, — почесал затылок Бин, явно пытаясь сопоставить услышанное. После тяжело вздохнул, достал телефон и открыл карту города. — Где встреча-то? У меня вечером созвон в пять. Может, успеем съездить вместе?       У Джина внутри все неприятно ухнуло.       Нет.       Нет-нет-нет.       — Я хотел еще в салон заехать перед этим. На укладку, — максимально спокойно отмахнулся он, подходя ближе и мягко целуя мужа в щеку. — Съезжу один, не переживай.       А потом тут же добавил, не оставляя Чанбину времени подумать:       — Давай лучше вместе пообедаем в том итальянском кафе? В том самом, где тебе паста понравилась. А потом уже разъедемся по делам.       Со несколько секунд молчал и только потом расслабленно улыбнулся.       — Отличный план.       Он притянул Хвана ближе одной рукой, лениво обняв за талию, и кивнул в сторону спальни:       — Тогда собирайся скорее. Я голодный как волк.       — Двадцать минут, и я готов, — довольно хихикнул Джин.       Получилось. Хотя бы пока.       Он проследил взглядом за тем, как Чанбин завалился на диван перед телевизором, включив спортивный канал, и только после этого наконец скрылся в спальне.       Вообще-то, Хёнджин изначально не собирался снова надевать строгий черный костюм. Для свидания с Кристофером он выбрал совсем другое настроение — прогулку по Гайд-парку, смотровую площадку Сиднейской башни ближе к закату, пару бокалов вина с видом на вечерний город. Он даже заранее забронировал билеты.       Но стоило разложить содержимое пакетов на кровати, как Джин тихо, почти восхищенно выдохнул. Крис прислал полный комплект: пиджак, брюки, ремень, украшения, даже обувь. И всё выглядело настолько идеально подобранным именно под него, что у Хвана по спине прошелся легкий озноб. По самым скромным подсчетам стоимость подарка переваливала за семь тысяч долларов.       Псих. Абсолютный псих. И все же… Хёнджин не смог сдержать улыбки. Едва ли он теперь вообще сумел бы выйти из номера, не сделав хотя бы пару фотографий перед зеркалом специально для отправителя.       Пока Чанбин был отвлечен телевизором, Джин торопливо переоделся, поправил волосы, включил камеру телефона и замер напротив отражения на секунду, просто чтобы посмотреть на самого себя чужими глазами. И, честно говоря, понять Кристофера в этот момент стало опасно легко.

От кого: Хван Хёнджин [Пользователь прикрепил 2 фотографии] «Ну, вроде как… До скорой встречи?»

От кого: ? «un-fucking-believable» «Детка, все еще считаешь, нам следует идти в тот парк?»       Хёнджин невольно прыснул тихим смехом, опустившись на край кровати. Самооценка у Кристофера, конечно, была чудовищно высокой, но сейчас… сейчас Джин почти физически ощущал чужой взгляд на этих фотографиях. Долгий. Жадный. Почти болезненный. И это неожиданно кружило голову сильнее любого вина.

От кого: Хван Хёнджин «Скажи спасибо, что я не выбрал полумрак зала кинотеатра»

От кого: ? «Полумрак моей спальни был бы предпочтительнее ;)»

От кого: Хван Хёнджин «ты просто un-bearable»

      — Боже… — выдохнул Хёнджин себе под нос, закатив глаза и чувствуя, как щеки снова начинают гореть.       Невыносимый человек.       Три точки внизу экрана появились сразу же. И исчезли. Появились снова. Будто Кристофер впервые за долгое время действительно не знал, что ответить.

---

      За ланчем Со с Хваном неожиданно быстро исчерпали все безопасные темы для разговоров.       Они обсудили планы на следующие выходные, варианты поездок за город, разговор с родителями, грядущую годовщину свадьбы и даже прогноз погоды, будто оба отчаянно пытались удержаться на поверхности чего-то спокойного и привычного. Только вот любые упоминания работы Чанбина или внезапно насыщенной жизни самого Хёнджина они обходили с почти болезненной осторожностью.       В какой-то момент молчание стало уже неприлично долгим. Минут двадцать Бин бездумно мешал трубочкой свой безалкогольный глинтвейн, а Джин, кусая губы, смотрел в окно на шумную улицу Сиднея. И лишь тогда Со все-таки заговорил первым.       — Не хотел нагнетать раньше времени, но… есть вероятность, что мы не подпишем контракт до праздников, — тихо произнес он, наконец сделав несколько глотков напитка.       Хёнджин удивленно замер.       — Оу… Отец так сказал?       Он машинально потер пальцами шею, будто ворот пиджака вдруг стал тесным. Костюм сидел идеально безупречно, но Чанбин весь день смотрел на него как-то странно. Слишком внимательно. Словно пытался понять что-то, чего сам пока не мог сформулировать.       — Нет. Кристофер Бан и его ручные мышки, — с горькой усмешкой выдохнул Со.       Он поставил бокал чуть резче нужного, уперся локтями в стол и устало прикрыл глаза ладонями.       — Даже не знаю, что делать дальше… Может, отправить тебя домой в ноябре? Агентство и так уже недовольно твоим перерывом. Да и хотя бы один из нас должен быть с родителями на Новый год.       У Хвана внутри неприятно похолодело. Домой? Так скоро?       Он машинально бросил взгляд на лежащий рядом телефон экраном вниз, потом — за окно. Солнечный Сидней больше не казался чужим. Слишком многое теперь удерживало его здесь.       — Постой… Что? — растерянно переспросил Джин. — Я не хочу уезжать, Бинни. Я останусь с тобой до конца. Я же твой муж, вообще-то.       — Я знаю, — мягко улыбнулся Чанбин, наконец посмотрев на него. — Но я же вижу, как ты скучаешь по Чонину, по маме. По своим кафешкам, магазинам… по дому.       От этой спокойной заботы почему-то стало еще хуже. Хёнджин, признаться честно, даже не думал о том, когда именно им предстоит уезжать… И как вообще он планирует это сделать, если вдруг отношения с Крисом продолжат стремительно развиваться.       Можно ли было относиться к интрижке в Австралии, как к обыкновенному курортному роману?       — То есть ты предлагаешь мне теперь скучать еще и по тебе? — обиженно надул губы он, скомкав салфетку в руке. — Мы всегда ездили вместе. Что за бред вообще?       Со только тяжело вздохнул.       — Не знаю, любимый… Ли Минхо улетел в Сеул, посмотрим, поможет ли это. А сегодня еще встречусь с Феликсом, попробую понять, чего их председатель вообще добивается. Что ему нужно от этой сделки…       Хёнджин едва заметно вздрогнул и почти сразу запахнул пиджак плотнее на груди.       Что Бан хотел от сделки? Очевидный ответ лежал на поверхности — технологии, база данных, влияние, интеграция системы. Но… А вдруг нет? Вдруг всё это с самого начала было лишь удобным поводом?       — Значит, опять едешь к своему «Ликси»? — слишком быстро вырвалось у Джина, когда он осознал своё затяжное молчание. Он тут же мысленно выругался.       Тяжелый вздох супруга стал почти демонстративным.       — Не надо вздыхать, Чанбин. Это я должен вздыхать и закатывать глаза.       — Солнце… мы же уже обсуждали это. Не начинай снова, ладно? — Со устало потер веки пальцами, нарочито спокойно проговорив последние слова, а потом подозвал официанта за счетом.       Но Хёнджин уже окончательно испортил себе настроение собственными мыслями.       — Если бы не мои дела, я бы поехал с тобой, между прочим, — буркнул он, отвернувшись. — Мне уже даже интересно снова увидеть этого Феликса.       И только сказав это вслух, Джин окончательно понял, насколько абсурдна была ситуация, потому что Ли Феликс действительно знал слишком много. Слишком. Он видел их в холле отеля вместе с Баном. Видел, как Кристофер оставлял ему номер. Видел их взгляды. И, что пугало сильнее всего, наверняка всё понял еще тогда.       «Чёртов конопатый блонди», — раздраженно подумал Джин, закусив губу. Если кто-то и мог в один прекрасный момент невинной улыбкой разрушить его брак окончательно, то это был именно Ли Феликс.       — Тогда отменяй и поехали, — неожиданно резко отреагировал Чанбин, даже рукой всплеснув. — Мне ни к чему твое вечное недовольство и… эта странная ревность. Он просто хочет подружиться, понимаешь?       Слова прозвучали громче, чем следовало. И, кажется, искреннее, чем хотелось бы.       Хёнджин замер на секунду, а потом только медленно выдохнул сквозь зубы.       — Знаю я эту «дружбу», — почти шепотом бросил он, до боли прикусив губу.       Взгляд тут же опустился в экран айфона. Чат с Кристофером всё еще был открыт. Те самые сообщения, те самые слова, те самые три точки, которые, кажется, продолжали мигать даже в его голове.       Джин несколько секунд просто смотрел на экран, будто мог там найти хоть какой-то ответ, а потом резко закрыл приложение и с характерным щелчком заблокировал телефон.       Неправильно. Всё это было неправильно. И раздражало больше всего то, что он сам прекрасно это понимал.       Он сделал ставку не на того человека. Не с тем начал быть честным. Не туда полез. И если уж разбираться во всём этом, то следовало говорить не с Джисоном, который просто оказался между двух огней, а с Феликсом. С этим чёртовым Ли Феликсом. С его кокетливыми улыбками, «случайными» прикосновениями, слишком внимательными взглядами.       Это был либо личный интерес, либо… приказ. И оба варианта Хёнджину одинаково не нравились.       Попрощались супруги холодно и, можно даже сказать, отстранённо-напряженно. Поднялись из-за стола почти одновременно, но уже не вместе. Чанбин первым направился к выходу, даже не обернувшись, когда Хёнджин вдруг окликнул его.       — Бинни…       Со остановился. Джин подошел ближе, коротко обнял его — формально, почти по привычке, — и негромко добавил:       — Я возьму второе такси. Не жди меня.       И, не оставляя возможности ответить, отстранился, легко махнул рукой и развернулся на каблуках. Чанбин не стал его останавливать, только поджал губы сильнее, чем обычно, и резко толкнул дверь на выход. На улице его уже ждал подъехавший Uber.       Хёнджин же направился в сторону туалета, заперся внутри, упёрся ладонями в раковину и только тогда позволил себе резко выдохнуть. Он медленно открыл глаза, встретившись с собственным отражением.       — Возьми себя в руки, — тихо сказал сам себе.       Холодная вода, несколько быстрых движений: поправить макияж, заново нанести тинт на искусанные губы, провести пальцами по волосам. Пара распылений парфюма — с одной стороны шеи, с другой. Маска снова была на месте. Как будто ничего не происходило. Как будто он не собирался прямо сейчас снова переступить черту.       Только отсчитав несколько минут, Хван наконец вышел из ресторана. Он мельком взглянул на телефон. Судя по времени… Кристофер ждал его уже не меньше получаса.       В парке Джин нашел его у фонтана Арчибальда почти сразу, без подсказки, без звонка. Кристофер уже явно был там какое-то время — ходил по кругу, разговаривая по телефону, лениво жестикулируя свободной рукой и время от времени сканируя пространство за темными линзами очков. Он слишком сильно выделялся среди людей, и Хёнджин, увидев его, сам не заметил, как улыбнулся еще на подходе.       — Без вариантов, Джош. Пересчитай еще раз. В следующем отчете я хочу видеть динамику, понял? Давай, удачи, — Крис договорил, и в ту же секунду его взгляд нашел Джина. Искренняя улыбка появилась на лице мгновенно. Не та, что он показывал всем остальным.       Он даже телефон не убрал от уха, просто шагнул навстречу и потянулся обнять. Хёнджину пришлось с тихим смехом увернуться.       — Эй, эй, эй… мы же на улице, — прошептал он, закусив губу. — Нас могут увидеть.       Кристофер резко остановился и недовольно нахмурился. Секунда — и телефон исчез во внутреннем кармане пиджака. Очки тоже.       — И что? — хмыкнул он, уже без тени сомнения снова подавшись вперед. — Хочу и обнимаю. И что вообще за «эй»?       В этот раз не дал уйти, крепко обвив руками плечи зажмурившегося Хвана так, будто имел на это полное право. Со стороны это действительно могло выглядеть почти безобидно — просто встреча знакомых. Но внутри у Хёнджина что-то предательски дрогнуло.       — Прогуляемся? — первым отстранился он, стараясь вернуть себе контроль. Кивнул в сторону башни и сделал шаг вперед. — У нас билеты на шесть.       — У нас? — довольно усмехнулся Кристофер, неспешно направившись рядом. — Я выкупил смотровую с шести до восьми. Интересно, что именно тебе продали?       Хёнджин резко обернулся, но всё равно рассмеялся.       — Что?.. Боже, зачем?!       Он украдкой взглянул на Криса — тот, как всегда, выглядел идеально. Каждая деталь была выверена: укладка, пара колец, серьги, часы… и этот чёртов кожаный пиджак, который был настолько коротким, что стоило только представить, как он поднимает руки… Хёнджин тут же отвернулся.       — Поэтому у нас сегодня такой нарядный дресс-код? — тихо спросил он, смущённо глядя вперед.       — Не совсем, — с той самой странной улыбкой ответил Бан.       Он шел рядом, сцепив руки за спиной, будто специально держал дистанцию. Ровно до тех пор, пока мимо них не пронесся велосипедист. В одно короткое движение Кристофер перехватил Хвана за талию и уверенно притянул ближе к себе. Как будто это было естественно. Как будто он делал это уже сотни раз.       — Просто… — наклонился он немного, почти к самому уху, — у меня сегодня день рождения.       Хёнджин буквально остановился на месте.       — Что?.. — он резко повернулся к нему, приоткрыв губы.       Нет. Нет, это уже было нечестно. Это даже не провокация — это ловушка, и он в нее вошел сам, добровольно. Без сопротивления.       — Ты сейчас серьезно? — тихо выдохнул Джин, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. Он ненавидел приходить на дни рождения без подарка, ненавидел не быть готовым, ненавидел такие ситуации. И, что хуже всего, ненавидел, как сильно ему вдруг стало важно это.       Кристофер легонько кивнул, не скрывая своей улыбки.       — Черт… Я не знал, прости, — Хёнджин закусил губу, опустив взгляд, будто это могло хоть как-то скрыть внезапно накатившее разочарование. Мысли путались слишком быстро, слишком резко. — Я… дай мне пару минут. Я придумаю что-нибудь нормальное. Сейчас.       Он говорил торопливо, почти сбиваясь, уже мысленно перебирая варианты — ужин, подарок, любой жест, который выглядел бы… достойно. Не жалко. Не случайно.       — Не нагружай свою очаровательную голову, sweetie, — с мягким смешком перебил его Крис. Его рука на талии Хвана сжалась чуть крепче.       Только в этот момент Джин осознал, что его так и не отпустили. Ни на секунду. Они шли вместе, слишком близко, слишком… естественно для того, чем это не должно было быть.       Кристофер чуть повернул голову, внимательно всматриваясь в его лицо, задержался на губах, на глазах, на этом предательском румянце. Приблизился так опасно близко, что его вкрадчивый шёпот коснулся кожи.       — Ты и есть лучший подарок, который я когда-либо получал.       И этого оказалось достаточно. Сердце Хёнджина ударило сильнее, резче, не к месту.       — Боже… — он тихо выдохнул, не находя слов, и на секунду прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе самоконтроль. — Ты сейчас специально это делаешь?       Голос прозвучал слабее, чем хотелось, почти сдавленно. Он повернул голову, все-таки посмотрев на Криса в ответ прямо, в упор.       — Потому что если да… — Хван едва заметно облизнул губы, — то это нечестно. И ты прекрасно это знаешь, подлец.       Но чужую руку с талии он так и не убрал. И отстраниться тоже не попытался.       Кристофер усмехнулся почти на выдохе, будто это слово ему… понравилось.

---

      Ли Феликс не переставал удивлять Чанбина каждый раз, когда им доводилось видеться или разговаривать по телефону. Умело балансируя на границе допустимого, он позволял себе откровенный флирт, но тут же оборачивал его в шутку так легко, непринуждённо, будто ничего особенного и не произошло. Со в какой-то момент даже перестал испытывать неловкость рядом с ним, поймав себя на том, что начинает воспринимать это как… часть его обаяния.       Когда он приехал по указанному адресу ко времени встречи, то не сдержал тихого смешка — театр «Капитоль», мюзикл «Мулен Руж». В этом был весь Феликс. Сам он уже ждал у главного входа в объемном бежевом кардигане, с тщательно завитыми высветленными локонами. Парень выглядел почти воздушно-невесомым, и активно махал рукой, заметив Чанбина.       — И как же нам удастся поговорить здесь? — с притворным возмущением в шутку поинтересовался Бин, кивнув в сторону яркой афиши.       Феликс игриво прищурился, поморщил носик и склонил голову набок.       — Легко. В нашей VIP-ложе до начала, за бокалом шампанского в антракте… и в любом баре, который вы выберете после, Чанбин-ши, — он улыбнулся широко и благодарно кивнул, когда Со открыл перед ним дверь.       — Почему именно «Мулен Руж»? — хрипло усмехнулся Чанбин, поднимаясь следом по лестнице.       Он старался не смотреть, но всё равно замечал плавность шага, легкое покачивание бедер, уверенную, почти провокационную грацию. От этого почему-то становилось чуть… не по себе.       — Я его просто обожаю, — признался Ли почти шепотом, обернувшись через плечо и довольно закусив губу.       Дальше они шли молча, но это молчание не было неловким, скорее, насыщенным. Слишком внимательным.              Постановка оказалась действительно впечатляющей. Чанбин не считал себя ценителем мюзиклов, но здесь… все работало. Свет, музыка, актеры и тихие, почти интимные комментарии Феликса у самого уха.       К антракту он поймал себя на мысли, что расслабился. Даже слишком.       — Ммм… Потрясающий вкус. Вы, оказывается, разбираетесь в алкоголе, — промурлыкал Феликс, сделав небольшой глоток игристого.       Чанбин на секунду замер, затем неловко почесал затылок и отвел взгляд.       — Не сказал бы. Хёнджин за годы вместе научил, что стоит брать, а что нет, — ответил он тише, чем планировал.       Феликс улыбнулся медленно, с тем самым едва уловимым подтекстом.       — Ваш супруг, должно быть, многое успел попробовать, — протянул он и облизнул влажные губы, скользнув взглядом по пузырькам в бокале. — Я видел, он часто гуляет по городу. Ему понравилось здесь?       — Думаю, он ожидал худшего… — Чанбин слегка пожал плечами, задумчиво вращая бокал в пальцах. — Возможно, дело в стажере Хане. Но да… кажется, он проникся Сиднеем.       — Это неудивительно, — тихо отозвался Феликс.       Он поднял взгляд выше, задержавшись на линии воротника чужой рубашки. Прищурился. И едва заметно покачал головой, прошептав куда тише:       — Тут сложно не влюбиться… Совсем не похоже на Корею, верно?       Фраза повисла в воздухе.       — Не знаю. Я, скорее, привержен традиционным устоям и ценностям, как бы странно это ни звучало с учётом моей… ориентации. Я женился на нём, потому что был серьёзно настроен. Мы даже планируем ребёнка в ближайшие годы, — спокойно и уверенно ответил Бин, глядя прямо в глаза собеседнику.       Он сам не до конца понимал, зачем так чётко это обозначил. То ли расставить границы, то ли… проверить реакцию.       Феликс на мгновение замер, а потом широко улыбнулся, мягко закусив губу.       — Вау… Вы так мужественно это сказали, — тихо хихикнул он, поднимая бокал. — Я даже… немного завидую мистеру Хвану.       Он сделал длинный, почти демонстративный глоток, откинув голову назад и разорвав зрительный контакт. Чанбин шумно выдохнул и отвернулся.       — Кажется, мы совсем ушли от темы, — спустя паузу неловко усмехнулся он, когда в зале прозвучал сигнал о начале второго акта.       — Ах, точно, — тут же оживился Ликс. Его улыбка стала чуть хитрее. — Мистер Со, вы ведь помните, что я обещал организовать вам встречу с председателем… взамен на небольшое одолжение?       Они медленно направились обратно к своим местам. Между ними оставалось достаточно пространства, но Феликс вдруг едва заметно качнулся и коснулся пальцами руки Бина, будто случайно. Чанбин остановился на долю секунды, перевёл на него взгляд.       — Да… — нахмурился он. — Я могу чем-то помочь?       Они уже подошли к балкону. Со пропустил его вперёд и осторожно сел рядом, поправив чуть измявшуюся за день рубашку. Свет в зале погас, и всё остальное стало как будто… тише.       Чанбин не сразу, но ощутил, насколько близко к нему оказался Ликс. Тёплое дыхание коснулось мочки уха. Лёгкие завитки волос задели щёку. Пальцы скользнули по предплечью медленно, почти невесомо, остановившись в сгибе локтя. И только после этого раздался низкий, вкрадчивый шёпот.       — Я устраиваю закрытую вечеринку в своём особняке в эту пятницу, — мягко начал Феликс. — Только для руководителей и партнёров Бан Индастриз… потому что у Криса день рождения.       Короткая пауза.       — Я настаиваю, чтобы вы с мистером Хваном тоже пришли.       Пальцы чуть сильнее сжались.       — Я… очень хочу познакомиться с ним поближе. А у вас будет шанс поговорить с председателем.       Он выдохнул Со почти в шею.       — Ну, что скажете? Придёте?       Чанбин сдержанно выдохнул, стараясь не отстраниться раньше времени. На сцене грянули басы, вспыхнул свет, но здесь, в этой полутени ложи, всё ощущалось иначе. Он чуть повернул голову и наклонился ближе, почти зеркально повторяя положение Феликса.       — Конечно, мы будем, — ответил он негромко.       И добавил, уже у самого уха:       — Расскажете после мюзикла подробнее?

---

      Хёнджин совершенно не хотел думать о времени, о возвращении в апартаменты, о муже и о том, сколько уже сообщений могло скопиться на беззвучном телефоне рядом. Все это будто осталось где-то далеко внизу — за стеклянным куполом смотровой площадки, под медленно темнеющим небом Сиднея, среди бесконечного шума города, который отсюда казался почти ненастоящим.       Перед ним раскинулся лучший вид, который только можно было вообразить: гавань, утопающая в закатных огнях, темнеющая гладь воды, мерцающие окна высоток и тонкий силуэт Харбор-Бридж, будто вырезанный из золота на фоне угасающего солнца.       Хёнджин сидел боком на широком подоконнике панорамного окна, удерживая в пальцах бокал сладкого красного вина, и временами невольно ловил взглядом отражение в стекле. Свое. И чужое.       Позади него стоял Кристофер. Одной рукой он удерживал Хвана за поясницу, не позволяя даже на сантиметр отстраниться, второй неспешно, почти задумчиво гладил его острую коленку.       И если Джин всё еще пытался сосредоточиться на виде за окном, Бан был полностью поглощен совершенно другой картиной. Тем, как идеально Хёнджин смотрелся рядом с ним в мягком полумраке смотровой площадки. С растрепавшимися волосами. С чуть припухшими после поцелуев губами. С этой невозможной смесью нервозности и желания в глазах.       — Так красиво… — тихо выдохнул Хван с легкой улыбкой, оставив бокал рядом с потухшим экраном телефона.       Удивительно, но Чанбин так ни разу и не позвонил за все три часа их отсутствия. Эта мысль одновременно успокаивала и… разочаровывала.       — Ночью будет еще красивее, — едва слышно хмыкнул Кристофер.       Он устало прикрыл глаза и опустил подбородок на чужое плечо, глубоко вдохнув знакомый сладковатый запах парфюма.       Где-то внутри уже медленно закипало раздражение от одной лишь мысли, что совсем скоро Джин может выскользнуть из его рук и вернуться к Со, обратно в их тихую, правильную жизнь.       — Мы не можем остаться тут на ночь, Кристофер, — мягко рассмеялся Хёнджин, все же упершись ладонью ему в грудь и вынудив слегка отстраниться.       Он развернулся корпусом, так и не спрыгнув с подоконника, и внимательно посмотрел на мужчину перед собой. На его напряжённые плечи, на тёмный взгляд, на пальцы, что все еще лежали на его бедре так собственнически, будто отпускать Бан не собирался вовсе.       — Ты ведь забронировал площадку только до восьми, — уже спокойнее продолжил Джин. — Я не хочу портить вечер другим парам тоже.       Крис усмехнулся опасно довольно.       — Тогда можем поехать в мой номер, — он произнес это так легко, будто речь шла о чем-то совершенно естественном. Будто между ними уже давно не осталось никаких границ.       Кристофер ожидал привычной реакции — смущения, попытки перевести все в шутку, очередного побега от напряжения между ними. Но Хёнджин лишь шумно сглотнул и опустил взгляд вниз, раздумывая по-настоящему.       Это неожиданно выбило Бана из равновесия сильнее, чем мог бы любой отказ.       — Я… — Джин нервно прикусил нижнюю губу. — Я не хочу возвращаться туда.       Тихая пауза. А потом он поднял взгляд обратно, но уже прямо, стойко, почти упрямо.       — Есть еще варианты?       На секунду Кристофер действительно растерялся. Но Хван заметил это, и от осознания внутри что-то сладко сжалось. А потом Бан расплылся в широкой улыбке, прищурившись так довольно, что Джин сам невольно улыбнулся ему в ответ.       — Что твоей душе угодно, малыш, — низко засмеялся Крис. — Хилтон, Шангри-Ла, Фор Сизонс, Мариотт…       Он склонил голову набок и медленно провел ладонью по чужой ноге от коленки вверх, к внутренней стороне бедра, намеренно усиливая нажим лишь в самом конце, проверяя реакцию.       Хёнджин тут же рвано вдохнул. Его тело слишком честно отзывалось на прикосновения мелкой дрожью, и Кристофер чувствовал это почти физически. Это было слаще вина, слаще любого флирта до этого. Будто сама реальность наконец начала склоняться в его сторону.       — А что ближе всего? — едва слышно, так, чтобы этот шепот растворился где-то между ними двумя, спросил Хван, не сводя взгляда с лица напротив.       Внутри все медленно стягивалось в тугой болезненно-сладкий узел. Желание. Страх. Предвкушение. И эта сводящая с ума неизвестность — что будет дальше, насколько далеко он действительно готов зайти, и сумеет ли остановиться, если Кристофер вновь посмотрит на него так… будто уже давно решил все за них обоих.       — Patience, babe, — беззлобно хмыкнул Бан.       Он замер слишком близко, настолько, что Хёнджин чувствовал тепло его дыхания на собственных губах. Крис медленно скользнул взглядом ниже, задержался на приоткрытом рте младшего, и на секунду в его лице мелькнуло что-то опасное, почти голодное.       Жадный вдох. Будто он всерьез боролся с собой. И все же Кристофер заставил себя отступить на полшага. Только затем, чтобы тут же подхватить Хвана на руки и легко спустить с подоконника на пол.       — Крис! — несдержанно выдохнул Джин, тихо рассмеявшись от неожиданности.       Но возмущение мгновенно превратилось в новый смешок, когда ладонь Бана шлепнула его по ягодице звонко, нагло, почти по-хозяйски.       — Иди давай, — довольно протянул Кристофер.       Щеки Хёнджина тут же вспыхнули розовым. Он прикрыл губы пальцами, будто пытаясь скрыть улыбку, и все же послушно направился к выходу из смотровой площадки, чуть покачивая бедрами при ходьбе то ли специально, то ли уже просто не отдавая себе отчета. И прекрасно зная, что Бан смотрит. Смотрит неотрывно.       У лифтов Хван обернулся через плечо всего на секунду. Кристофер шел следом неторопливо, расслабленно засунув одну руку в карман брюк. И все равно в нем чувствовалось что-то хищное. Что-то от человека, который привык получать желаемое.       Когда двери лифта закрылись за ними обоими, Хёнджин вдруг ощутил, как резко стало тесно в замкнутом пространстве кабины. Крис нажал кнопку первого этажа, но почти сразу же повернулся к нему, упершись ладонью в металлическую стенку рядом с головой.       — Ты сейчас выглядишь просто потрясающе, детка.       Хван тут же отвел взгляд, закусив губу, и тихо фыркнул себе под нос:       — Неправда.       Бан совсем немного шагнул ближе, но от этого движения сердце все равно предательски дрогнуло где-то под ребрами.       — Подожди немного, — почти шепотом протянул Кристофер, склонившись к самому уху младшего. — И я докажу тебе, что это так.       И, в общем-то, было уже совершенно не важно, оказался бы это «Хилтон», «Мариотт» или «Хаятт». Хёнджин не планировал оценивать дороговизну интерьера, мягкость ковров или уровень сервиса. Он даже не обратил внимания на панорамные окна, темное дерево мебели и приглушенный янтарный свет люкса.       Его вообще сейчас мало что волновало, кроме мужчины напротив. Кроме того, как Кристофер смотрел на него с момента, как двери номера захлопнулись за их спинами.       Ключ-карты с глухим стуком полетели на ближайшую тумбу, а уже в следующую секунду Бан буквально впечатал Хвана в стену, жадно вцепившись пальцами в его бока и затянув в новый глубокий, горячий, почти злой от нетерпения поцелуй.       У Джина сразу же сбилось дыхание.       — Дай мне хотя бы пять минут на душ, — приглушенно рассмеялся он прямо в чужие губы, обвивая руками шею.       — К черту душ, — самодовольно хмыкнул Кристофер, едва оторвавшись от его рта. — Пять минут? Смерти моей хочешь?       И тут же вновь прижался губами ниже, к линии челюсти, к шее, оставляя влажные поцелуи, от которых по коже Хвана моментально побежали мурашки. Джин запрокинул голову назад, шумно выдохнув. Пальцы Бана уже скользнули под полы пиджака, уверенно вытягивая футболку из-под ремня брюк. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи.       — Кто еще говорил мне о терпении?.. — не удержал тихого смешка Хёнджин, прикрыв глаза от удовольствия.       Он сам потянулся навстречу, помогая избавиться от одежды. Пиджак слетел на пол, за ним с громким звоном посыпалось содержимое карманов — телефон, карта, ключи. Но ни один из них даже не обернулся на шум.       Хван дрожащими пальцами уже пытался расстегнуть пуговицы на пиджаке Криса. Их было всего две, но руки слушались плохо, слишком сильно билось сердце, слишком близко стоял к нему этот мужчина.       — Мне простительно… — хрипло выдохнул Бан, стряхивая жакет с плеч.       Он вновь прижался губами к шее младшего медленно, жадно, почти кусая, спускаясь ниже к ключице. А потом резко остановился. Схватился пальцами за пряжку ремня Хвана и медленно потянул ее на себя, заставляя того шумно сглотнуть.       Лишь после Кристофер поднял взгляд на уровень чужих глаз.       — Я тебя больше двух лет хотел.       Хёнджин замер на секунду, а потом нервно, почти недоверчиво усмехнулся, пытаясь перевести дыхание.       — Боже… — он облизнул припухшие губы и тихо выдохнул в попытке собрать себя обратно в единое целое. — А я тебя… больше двух недель?..       Крис низко, довольно рассмеялся.       — Нужно было сразу сказать, детка.       Он боднул своим носом чужой, а затем вновь поцеловал глубоко, медленно, заставляя Хвана инстинктивно податься ближе и вцепиться пальцами в его плечи. Кристофер еще не знал, как именно Хёнджин звучит на пике удовольствия, но даже эти тихие, сбитые вздохи и короткие стоны уже сводили его с ума.       Изначально он не хотел быть настолько жадным, не хотел торопиться. Не хотел случайно напугать своей несдержанностью, слишком грубыми прикосновениями или тем, насколько сильно ему хотелось этого парня.       Но Хёнджин сам плавился в его руках. Так красиво закатывал глаза от настойчивых прикосновений в самых чувствительных местах, выгибался навстречу, так же нетерпеливо целовал, так отчаянно цеплялся пальцами за его одежду, стягивая, будто боялся, что Крис исчезнет.       И когда Джинни сам взял его за руку, потянув вглубь номера, к огромному белоснежному дивану в центре гостиной, у Бана внутри окончательно сорвало последние остатки самообладания.       Перед Хёнджином невозможно было устоять. Ему невозможно было отказать. И Кристофер внезапно понял одну крайне опасную вещь: он хотел не просто заполучить его. Он хотел стать тем, кого Хван уже никогда не сможет забыть.       — Постой, пост… пожа-луйста… Ах, Крис, — окончательно сорвался Джин на протяжный стон, тут же вцепившись пальцами в волосы мужчины, бесповоротно испортив идеальную укладку.       Все произошло слишком быстро. Меньше секунды прошло после того, как Бан толкнул его спиной в мягкие подушки дивана, рывком стянул брюки вместе с бельем чуть ниже и, не сводя потемневшего взгляда с его лица, медленно провел языком по внутренней стороне бедра — горячо, с нажимом, будто заранее наслаждался чужой дрожью. А затем сразу накрыл губами влажную головку, прихватывая так жадно, что у Хвана перед глазами буквально вспыхнуло.       Чанбин почти никогда… Никогда не делал подобного. То ли не любил, то ли стеснялся, то ли просто считал это чем-то необязательным. Со всегда был осторожным, внимательным, правильным даже в сексе.       И Хёнджин, кажется, за долгие годы действительно успел забыть, насколько невыносимо хорошо может быть от такой откровенной, почти бесстыдной ласки. Как тело реагирует раньше разума. Как удовольствие прокатывается по позвоночнику электрическим разрядом до самых кончиков пальцев. Как сбивается дыхание, стоит только почувствовать чужой язык снова.       Кристофер не торопился, и именно это сводило с ума сильнее всего. Он будто изучал его, проверял, насколько громко Хван может стонать, прежде чем сорвется окончательно, насколько сильно выгнется под ним, насколько долго сможет выдержать этот зрительный контакт сверху вниз.       А потом Бан вдруг резко взял глубже. Хёнджин подавился воздухом, сжав пальцы в темных кудрях так сильно, что наверняка сделал больно.       — Боже… — сорвалось у него почти жалобно.       Крис только довольно хмыкнул куда-то прямо в кожу, одной рукой крепче удерживая чужое бедро на месте. От влажных, оглушающе откровенных звуков у Джина уже шумело в голове. Слюна вперемешку со смазкой стекала между ног, пачкая дорогую обивку дивана, но кого это вообще сейчас волновало? Точно не Кристофера.       Он выглядел слишком довольным, слишком увлеченным, слишком красивым для человека, который буквально несколько часов назад вел деловые переговоры по телефону и выглядел как собранный до невозможности председатель крупной корпорации.       Сейчас же Бан был совершенно другим.       — Нет… пожалуйста… — продолжил невнятно бормотать Хван, уже сам не понимая, о чем именно просит.       Остановиться? Или наоборот не останавливаться ни за что?       Кристофер все же оторвался с влажным, громким звуком, медленно провел языком по собственным губам и тыльной стороной ладони вытер подбородок. Он приподнялся на локте, другой рукой продолжая ритмично двигать по всей длине, и только после посмотрел вверх, прямо в совершенно потерянное лицо Джина. Будто действительно смог бы прекратить это сейчас, попроси его Хёнджин всерьез.       — Нет? — хрипло переспросил Бан, чуть склонив голову набок. — Уверен?       Хван шумно сглотнул, до боли закусил губу и, не выдержав чужого взгляда, прикрыл глаза ладонью. Лишь бы не видеть то, насколько возбуждающе выглядел сам Кристофер сейчас с припухшими губами, потемневшими глазами и сбитым дыханием. Не видеть, как уверенно и собственнически он держал его бедра. Не видеть, насколько естественно между ними все это происходило, будто они давно уже перешли черту задолго до сегодняшнего вечера.       — Я уже ни в чем не уверен… — честно сознался Хёнджин, сорвавшись почти на жалобный шепот.       И это, пожалуй, пугало сильнее всего, потому что даже сейчас — в момент, когда его буквально плавило от чужих прикосновений, — в голове все равно вспыхивал образ Чанбина. Мысли о том, насколько это неправильно, насколько чудовищно это предательство.       Но вместе с тем где-то глубоко внутри, под всем этим страхом, стыдом и паникой, жила еще одна тихая, почти невозможная мысль, что возвращаться обратно он уже не хотел.       — Kitten… Что я тебе говорил? — улыбнулся вновь Крис, нависнув сверху и упершись руками по обеим сторонам от головы Хёнджина.       Он наклонился так близко, что между ними почти не осталось воздуха. Жар чужого тела, опасный и опьяняющий, ощущался теперь каждой клеткой. Кристофер будто намеренно притирался сильнее, позволяя почувствовать свое нетерпение, свою жадность, свое желание обладать им целиком хотя бы на этот вечер.       — Ты сейчас здесь. Со мной, — прошептал Бан прямо в губы перед новым медленным, глубоким, почти мучительным в своей откровенности поцелуем. — Насладись моментом, не думая о том, что будет после.       Хёнджин лишь едва заметно кивнул, прежде чем с усилием зажмуриться и прикусить чужую губу не сильно, скорее жадно, смакуя реакцию. Крис тихо усмехнулся ему прямо в рот, и от этого звука по позвоночнику вновь прокатилась волна мурашек.       Он словно был воплощением всего запретного. Всего того, что Хван прежде позволял себе лишь в фантазиях. Кристофер не спрашивал разрешения быть опасным, просто становился таким рядом с ним, и хуже всего было то, что Хёнджину это нравилось. Безумно нравилось.       — Как думаешь… — хрипло выдохнул Бан, сжав ладонью его бедро так, что наверняка останутся следы, — мне стоит подготовить тебя, или я могу… взять тебя прямо так?       Джин шумно сглотнул. Тяжелый взгляд Криса буквально прожигал насквозь. От него невозможно было спрятаться, оставалось только тонуть все глубже.       Рука Бана скользнула между их телами, чтобы расстегнуть пуговицу и ширинку брюк. Хван не сдержал рваного глубокого вздоха, бросив беглый взгляд вниз и легонько толкнувшись навстречу чужому возбуждению.       — Возьми меня так, как всегда мечтал, — опустив мягко ладонь на щеку Бана, размеренно и удивительно твердо произнес Джин, сам поражаясь собственной смелости.       На секунду Кристофер замер. А затем расплылся в улыбке медленно, почти неверяще.       — Ты хоть понимаешь, что творишь со мной?       Хёнджин не ответил. Только потянулся вперед сам, запустил пальцы в темные волосы на затылке и притянул мужчину обратно к себе, целуя уже совершенно иначе, требовательно и голодно, будто тоже перестал видеть границы.       И Кристофер сорвался. Рывком перевернул его на живот, подминая под себя, прижал к дивану, заставив Хвана сбито вдохнуть, провел ладонью вдоль бока, с явным наслаждением ощущая, как тот дрожит под ним.       — Невероятный… — бархатным шепотом выдохнул Бан ему в шею. — Совершенно безрассудный.       Он прикусил тонкий хрящик уха, тут же успокаивая место поцелуем, и Хёнджин невольно выгнулся навстречу, потеряв остатки самообладания.       — Jesus Christ… — почти беззвучно усмехнулся Крис себе под нос, на секунду прикрыв глаза. — Ты даже не представляешь, как ахренительно сейчас выглядишь.       Ладонь Бана медленно скользнула ниже по позвоночнику, с нажимом огладила поясницу, заставляя Хвана прогнуться еще сильнее. Тот вздрогнул всем телом от ощущения собственной уязвимости перед этим человеком. От того, насколько откровенно Кристофер им любовался, будто Хёнджин был чем-то совершенно драгоценным, долгожданным и наконец оказавшимся в его руках.       — Крис… — сорвался у Джина тихий выдох, когда мужчина наклонился ниже и прижался губами к его плечу почти нежно. Контраст между этим прикосновением и тяжелой ладонью на бедре сводил с ума.       — Мм? — отозвался Бан хрипло, скользнув носом вдоль шеи к уху. Его голос уже звучал сорванно, с заметным напряжением.       Хван хотел ответить хоть что-то правильное и осмысленное. Но вместо этого только беспомощно прикрыл глаза, почувствовав, как чужие пальцы снова уверенно прошлись по талии, подхватили у тазобедренной косточки и потянули на себя, вынуждая призывно выпятить ягодицы.       Кристофер лишь на необходимый минимум приспустил собственные штаны и высвободил истекающий смазкой увесистый член. Хёнджин задрожал уже только от этого слишком интимного контакта чужой плоти к нежной коже внутренней стороны его бедра.       Боже, они ведь даже забыли подумать о необходимой защите и…       Мысль вспыхнула в голове Хёнджина слишком поздно, тревожно, почти отрезвляюще, но растворилась так же быстро, стоило только Кристоферу вновь прижаться к нему теснее. Эта близость кружила голову куда сильнее вина, куда сильнее здравого смысла.       Все происходящее ощущалось нереальным, будто кто-то другой сейчас задыхался от чужих поцелуев, дрожал от прикосновений и позволял так бесстыдно собой любоваться. Будто кто-то другой через пару часов будет смывать с кожи чужой запах, сидя в ванной гостиничного номера, а потом вернется к мужу, не смея стыдливо поднять глаза.       — Интересно… заметит ли он, что здесь что-то не так? — Кристофер с тихой усмешкой нарушил собственное обещание никогда не упоминать Со.       В голосе его звучало нечто опасное, не ревность даже, а болезненное любопытство. Будто сама мысль о Чанбине рядом с Хёнджином одновременно раздражала его и странным образом заводила.       Джин шумно сглотнул. Крис небрежным жестом скользнул языком по своим пальцам, обильно смачивая, а после с нажимом провел ими по сжимающимся мышцам сфинктера.       — Достаточно того, что мы с тобой знаем об этом, — тихо ответил Хван, прикрыв глаза.       Он старательно цеплялся за ощущения, лишь бы не думать о доме, о кольце на пальце, о том, насколько далеко всё уже зашло. Горло сдавило комом.       Хёнджин подался навстречу почти интуитивно, уперся ладонями в подлокотник дивана и сжал его так сильно, что побелели костяшки. Дыхание дрожало. Все тело было натянуто, как струна, между страхом, стыдом и совершенно невозможным желанием остаться в этом моменте подольше.       Он развёл ноги шире, чуть согнув в коленях и приподняв бедра.       — Мне нравится, как ты говоришь «мы», — почти ласково произнес Бан. Прежде чем с хриплым вздохом толкнулся в него, проникая на пару сантиметров.       Он перенес опору на руки и сильнее придавил собой, будто психологически и физически довлея над затаившим дыхание Хёнджином. Выждал не больше минуты, позволив привыкнуть к зудящему, болезненному ощущению натяжения — в первые мгновения оно было максимально ярким и дискомфортным.       — Не бойся, — выдохнул Кристофер ему в затылок, а после размашисто качнул бедрами и погрузился ровно настолько, сколько Джин смог принять, прежде чем импульсивно сжался. — Здесь тебя никто не услышит.       От его голоса по телу вновь прокатилась крупная дрожь. Хёнджин зажмурился, пытаясь выровнять дыхание, но безуспешно — слишком близко, слишком горячо, слишком правильно ощущался сейчас этот человек рядом. Он сам не заметил, как сам подался навстречу еще сильнее, будто окончательно перестав сопротивляться собственным желаниям.       Крис тихо усмехнулся этому движению. А затем с долей трепета обвил одной рукой шею Хвана, терпеливо огладил подушечками пальцев мокрые губы, подбородок, линию челюсти и невесомо поцеловал в самый уголок рта, почти нежно, совершенно не сочетаясь с тем, как крепко сжималась его ладонь на бедре. Контраст был невыносимым.       Хёнджину казалось, что его буквально разрывает между двумя версиями Бана — властной, жадной, опасной… и той, что смотрела сейчас так, будто боялась спугнуть. Он все же повернул голову, чтобы встретиться с Кристофером взглядом, и на секунду дыхание сбилось окончательно. Тёмные глаза напротив казались почти чёрными в приглушенном свете номера. Настолько дикими, что стало физически трудно выдерживать этот зрительный контакт.       Хван всё же прикрыл глаза и, заведя руку назад, вцепился в пояс чужих брюк. Пальцы заметно дрогнули. Он сам потянул Бана на себя отчаянно, импульсивно, словно окончательно признавая собственное поражение. Позволил войти до упора, плотно вжавшись, и сорвался на первый по-настоящему громкий стон, выгнувшись в его руках.       После этого пути назад действительно будто не осталось.       Ни к спокойствию.       Ни к прежней жизни.       Ни к самому себе.

---

      Даже в половине двенадцатого город все еще не спал. Несмотря на будний день, бары и рестораны были полны людей, за стеклом мелькали яркие вывески, вспышки смеха, звон бокалов. По тротуарам неторопливо тянулись шумные компании, кто-то курил у входов, кто-то ловил такси, кто-то целовался прямо под неоновыми огнями, будто ночь только начиналась.       Хёнджин смотрел на всё это через окно автомобиля и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему потерянным. Не опустошенным даже. Хуже. Будто внутри него что-то надломилось окончательно.       Он, конечно же, не мог влюбиться за один вечер, за одну ночь в чужой постели. Это было бы смешно, слишком по-юношески глупо. Но и разлюбить Чанбина так быстро он тоже не мог. Не после стольких лет, не после дома, который они строили вместе буквально по кусочкам. Не после всех кризисов, переездов, бессонных ночей, разговоров, привычек, совместных завтраков и бесконечного «мы».       И именно это сводило Хвана с ума сильнее всего, потому что теперь внутри возле сердца словно действительно поселились двое. Один — теплый, знакомый, надежный. Другой — опасный, жадный, невозможный. И оба тянули его к себе с одинаковой силой.       Чанбин так и не позвонил ему за всё время, что они были порознь, и, наверное, Хёнджин должен был расстроиться. Но вместо этого ощутил лишь болезненное облегчение.       Он бы не выдержал сейчас врать ему по телефону. Не смог бы спокойным голосом объяснить, почему «деловая встреча» затянулась почти до ночи. Почему он оказался на другом конце Сиднея. Почему губы до сих пор горели от чужих поцелуев, а глаза саднило от усталости и подступающих слез.       И куда, черт возьми, делся новый ремень.              Когда Хёнджин вошел в апартаменты, внутри было тихо. Лишь приглушенный свет ночного города пробивался сквозь щели между шторами, расчерчивая пол длинными полосами. В спальне Чанбин лежал под одеялом почти с головой — то ли действительно спал, то ли, как и сам Хван несколькими днями ранее, просто делал вид.       От одного этого зрелища внутри неприятно сжалось.       Хван осторожно прикрыл дверь обратно, будто боялся разбудить не мужа, а собственную совесть. Медленно стянул неудобные ботинки, поморщившись от боли в уставших ногах, снял помятый пиджак и на секунду замер, уловив на ткани остаточный запах чужого парфюма.       Кристофер. Даже сейчас.       Он поспешно отвел взгляд, словно сам испугался того, насколько сильно это отозвалось внутри. Разряженный телефон лег на журнальный столик с глухим щелчком. В спальню Джин так и не вошел, не смог, вместо этого ушел в гостиную и почти рухнул на узкую софу, подтянув колени к груди и уставившись в темный потолок.       Только вот сон не приходил. Стоило лишь закрыть глаза, и перед ним снова возникал Кристофер. Его тихий хриплый смех, внимательный взгляд, тяжелые ладони на талии. То, как он произносил «kitten» будто что-то сокровенное.       Хван резко зажмурился сильнее и накрыл глаза ладонью.       Господи.       Во что он вообще ввязался?..