WHO DO U LOVE?

От кого: Хван Хёнджин «Не смейся, пожалуйста. Я соврал Чанбину, что ездил на встречу с командой местного глянца, чтобы обсудить варианты сотрудничества. Ты можешь как-то… помочь с этим? Мне нужен контакт какого-нибудь модельного скаута.»

От кого: ? «Ахах, прости, малыш, но ты меня и правда сейчас рассмешил. Hubby ведь даже не спросил название журнала, верно? :)»

От кого: Хван Хёнджин «Кристофер, пожалуйста, прекрати.»

От кого: ? «Окей. Не переживай, я что-нибудь организую. Vogue, Elle, Harper’s Bazaar? Хотя лично я голосую за GQ. С твоей фигурой и на весь разворот — тираж разлетится за сутки.»

От кого: Хван Хёнджин «Не преувеличивай. Я не настолько востребованная модель, чтобы никто не начал задавать вопросы.»

«И вообще… Ты слишком много тратишь на меня. Это приятно, не спорю, и я действительно благодарен тебе, но…»

«Мне нечем отплатить за подобные подарки.»

«Не нужно пытаться купить меня, ладно?»

      Сообщение долго висело непрочитанным. Потом появилось короткое «печатает…». Исчезло.

От кого: Хван Хёнджин

«Я серьезно сейчас. Мне и без того очень… паршиво из-за всего происходящего.»

«Мне очень хорошо с тобой, правда, но мы обязаны это скрывать. Все слишком сложно, понимаешь?..»

«Крис?..»

---

      Хёнджин тяжело вздохнул, попутно пытаясь размять затекшие от неудобной позы плечи, просунул телефон в задний карман брюк и как можно тише прокрался в ванную комнату.       Несмотря на то, что он успел принять душ ещё в том отеле, по-прежнему казалось, будто по нему всё было видно. Абсолютно все. Будто чужие прикосновения до сих пор отпечатками горели на коже. Будто губы оставались слишком припухшими, взгляд — слишком мутным, а движения — медленными и рассеянными после бессонной ночи.       Видимых глазу следов не было, даже легкая краснота на шее почти сошла, но Хёнджину все равно не нравилось собственное отражение. Стыдно было смотреть самому себе в глаза.       Он успел только открыть кран, ополоснуть лицо холодной водой и зачесать мокрыми пальцами волосы назад, когда незакрытая дверь ванной почти бесшумно приоткрылась. Чанбин выглянул из-за нее не сразу, сначала появилась ладонь на косяке, потом знакомый силуэт, и только после Хван поймал его взгляд в зеркале. Слишком внимательный для человека, который якобы только проснулся, значит, давно уже не спал. Лежал в темноте и слушал, как Джин ходил по гостиной.       — Когда ты вернулся? — без привычного пожелания доброго утра спросил Со, облокотившись плечом о дверной проем. Голос его звучал спокойно, и именно поэтому внутри что-то неприятно сжалось.       — Где-то около одиннадцати, — ответил Хван почти сразу, развернувшись к мужу, и приподнял бровь. — А ты?       Какая дурость… он зашел без пяти минут полночь, а сейчас, в половине десятого утра, всё еще был в той же одежде, что и прошлым вечером.       — В девять, — Чанбин пожал плечами.       На секунду между ними повисла тяжёлая тишина, наполненная чем-то недосказанным. Бин медленно скользнул взглядом по чужой одежде, по помятому вороту футболки, по темным кругам под глазами, и нахмурился сильнее. Джину внезапно стало почти физически некомфортно под этим взором.       — Ничего себе… долго же вы о работе болтали, — усмехнулся он первым, поспешно отвернувшись обратно к раковине.       Руки сами потянулись к баночкам с уходом — очищение, пилинг, крем. Привычная механическая рутина помогала не думать о том, как тяжело ощущалось чужое присутствие за спиной.       Чанбин молчал долго, а потом вдруг спросил совсем другое, проигнорировав колкость супруга:       — Помнишь нашу первую серьезную ссору?       Хёнджин замер с открытым тюбиком в руках. Медленно поднял взгляд на отражение мужа в зеркале.       — Ту, где ты отменил наше свидание ради поездки к бабушке, а я час торчал нарядный возле дома как идиот? — напряженно усмехнулся он, выключив воду.       Полотенце мягко прошлось по мокрым пальцам, только вот внутри почему-то становилось все холоднее.       Чанбин тоже едва заметно улыбнулся, но как-то слишком устало. Словно воспоминание, к которому он сейчас обратился, до сих пор неприятно царапало изнутри.       — Нет, — тихо поправил он. — Ту, после которой ты полночи плакал и умолял меня не бросать тебя.       Повисшая между ними тишина стала почти осязаемой.       Интересно, почему вся показательная бравада Хвана слетела с лица так быстро? Будто кто-то одним движением сорвал красивую маску, и под ней мгновенно проступили растерянность, тревога и какая-то совсем детская обида.       Джин моргнул. Раз. Второй. А потом поспешно отвел взгляд в сторону.       — Не припоминаю, — все же вздернул он подбородок выше, возвращая привычную защитную надменность в голос.       Он перенес вес на одну ногу, вторую отставил чуть в сторону и обвил себя руками, словно закрываясь. Мокрые после воды волосы прилипли к шее. Эта футболка… прикрывала ли она тот невзрачный след от чужих зубов на лопатке? Или же он уже исчез за ночь?..       — Жаль, — негромко отозвался Со. — Тогда ты заставил меня поклясться, что мы никогда не будем спать отдельно после ссор. Никогда не пустим конфликт в нашу постель.       Он говорил без обвинения, но Хёнджин додумал его сам.       — И ведь ты сам обещал, что никогда не нарушишь это правило, — добавил Бин уже тише.       После этого Со наконец оттолкнулся плечом от дверного косяка, взялся за ручку и будто между делом бросил:       — Переоденься. Я ухожу. Можешь лечь в спальне и еще поспать немного.       Он уже почти вышел, когда Хван резко шагнул следом и схватился за дверь с обратной стороны, останавливая.       — Куда ты? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Внутри вдруг неприятно кольнуло раздражением. Если Чанбин сейчас снова собирался к этому Ликси…       — Бан, очевидно, окончательно решил сделать из меня своего мальчика на побегушках, — хмыкнул Со с откровенным сарказмом. Он даже глаза закатил устало. — Меня вызывают в его офис. Нужно подготовить бумаги к подписанию контракта.       Хёнджин замер. Буквально почувствовал, как что-то резко ухнуло вниз внутри живота.       — Что?.. — почти беззвучно переспросил он.       — Сам в шоке, — криво усмехнулся Чанбин. — Не знаю, что у этого придурка опять случилось с настроением, но он наконец назначил дату.       Со говорил что-то еще — про Минхо, про переговоры, про отца, — но Хван уже почти не слышал. Потому что в голове вспыхнула только одна страшная мысль.       Неужели причина… в нем? В их вчерашней ночи? В том, что Кристофер получил желаемое?       — Это же… это же хорошо, — заставил себя выговорить Джин, судорожно сглотнув. Даже попытался улыбнуться. — Господин Со будет доволен.       — Да, — коротко усмехнулся Бин. — Отец будет в восторге от великодушного Кристофера Бана, который решил закрыть глаза на все наши проблемы и ошибки.       Он на секунду замолчал. А потом добавил уже совсем тихо:       — Но точно не от меня.       Чанбин развернулся и ушел собираться, а Джин так и остался стоять посреди ванной комнаты с холодными пальцами, дрожащими коленями и бешено колотящимся сердцем. Лишь когда шаги мужа окончательно стихли где-то в глубине номера, он медленно прислонился лбом к двери и прикрыл глаза.       Так кем он все-таки был во всей этой истории? Любовником? Предателем? Или всего лишь красивой валютой в сделке между двумя мужчинами, один из которых слишком сильно хотел его получить, а второй — слишком поздно начал бояться потерять?

---

      Это выглядело почти абсурдно. Стоило только мужу переступить порог апартаментов и отправиться явно против собственной воли разбираться с очередными рабочими проблемами, как на его месте тут же возник главный виновник всего происходящего. Причем с такой спокойной, самодовольной улыбкой, будто подозревать его хоть в чем-то было настоящим преступлением.       — Ты меня сегодня утром просто вывел из себя, — неодобрительно качнул головой Кристофер, опасно прищурившись. Впрочем, от телефона он так и не оторвался, лишь мельком скользнул взглядом по замершему Хвану, продолжая быстро печатать кому-то сообщения.       — Я… Не думаю, что тебе стоит приходить сюда, — почти шепотом ответил Джин, нервно закусив губу. Инстинктивно выглянул за чужое плечо в пустой коридор, будто ожидал увидеть там половину персонала отеля или, еще хуже, вернувшегося Со. — Нас могут увидеть.       — Да ты сегодня, видимо, решил проверить, где именно заканчивается мое терпение? — тихо усмехнулся Бан.       Он наконец убрал телефон в карман, резко схватил Хёнджина за локоть и без лишних церемоний утянул внутрь номера. Дверь за их спинами захлопнулась с таким громким звуком, что Джин невольно вздрогнул. Замок тоже провернулся, причём дважды.       Хван шумно вдохнул, чуть не поперхнувшись воздухом от неожиданности, и машинально отступил назад на шаг. Внимательно осмотрел мужчину перед собой — идеально уложенные волосы, темная рубашка, дорогие часы, чуть уставший взгляд. Кристофер выглядел так, будто только что вышел с совета директоров… и сразу приехал сюда.       Сам Бан между тем медленно выдохнул, огляделся по сторонам и уже гораздо спокойнее сменил тему, словно предыдущих секунд вовсе не было.       — Можешь быстро собраться? Ничего сложного, белая футболка, джинсы, без макияжа и укладки. Все остальное тебе сделают уже на площадке.       Он склонил голову набок, бегло облизнулся и с откровенным удовольствием обвел взглядом фигуру Хвана от босых ног до растрепанных после сна волос.       — На площадке?.. — непонимающе нахмурился Джин.       Тем не менее он всё же направился к спальне, чтобы отыскать нужные вещи. И, конечно же, совершенно не удивился, когда Кристофер пошел следом, не выпуская его из поля зрения ни на секунду. Тот вообще вел себя так, будто уже давно чувствовал себя здесь хозяином.       — На съемочной, — довольно пояснил Бан. — Я поднял пару звонков. Один фотограф давно хотел поработать с тобой и чуть ли не обиделся, что ему раньше этого не устроили.       Он бесцеремонно опустился на край незаправленной кровати, упершись руками в матрас позади себя, и лениво проследил взглядом за тем, как Хёнджин роется в вещах.       — Как ты вообще смог все организовать так быстро? — искренне растерялся Джинни, обернувшись через плечо.       До этого он сидел на корточках возле нижних полок шкафа, перебирая стопки денима, потому теперь смотрел на Кристофера снизу вверх с чуть приоткрытыми губами, растрепанными волосами и легкой складкой между бровей.       Бан откровенно завис. Громко сглотнул. Медленно прикрыл веки наполовину и только потом усмехнулся:       — Нет ничего невозможного, когда у тебя есть деньги.       Его голос стал ниже. Он коротко поманил Хвана пальцами ближе.       — Не хочешь сказать мне спасибо, детка?       — Эм… Спасибо? — тихо хихикнул Джин, прищурившись с такой очевидной иронией, что Бан едва заметно покачал головой. Но просьбу все же выполнил.       Медленно подполз ближе по мягкому ковру, устроился между чужих колен и уперся ладонями в бедра Кристофера, будто заранее предлагая себя для поцелуя.       Тот шумно выдохнул. Аккуратно убрал упавшую на лицо прядь волос за ухо Хвана, а потом куда крепче сжал пальцами его подбородок, заставляя поднять голову выше.       — Так не пойдет, — рассмеялся Бан и наклонился совсем близко. Настолько, что их губы разделяли буквально миллиметры. — Отблагодари меня как следует.       — Я думал, мы опаздываем, — расплылся в совершенно безумной улыбке Хёнджин.       Он нетерпеливо сглотнул, медленно облизнул губы и все-таки скользнул холодными пальцами к чужой ширинке, с наслаждением почувствовав, как напрягся Кристофер под тканью брюк.       Господи. Если бы только Чанбин умел вот так же терять голову от него, забывая про время, работу, обязательства и весь остальной мир.       — Подождут… Ах, точно, — хмыкнул Крис, с нескрываемым удовольствием проследив за тем, как Хёнджин устроился между его колен удобнее, чуть прогнувшись в пояснице, и осторожно коснулся губами его члена сквозь одежду.       Бан шумно выдохнул сквозь зубы. Сразу же запустил пальцы в чужие волосы и крепко прихватил за затылок так, чтобы удержать рядом, не позволить снова ускользнуть или смутиться. Хван ощутил, как чужой большой палец медленно погладил его у основания шеи, почти ласково, и от этого внутри стало еще тревожнее.       — Когда снова захочешь начать разговор о том, сколько я трачу на тебя, — размеренно проговорил Кристофер, не сводя с него тяжелого взгляда, — просто вспомни то, что я сейчас скажу.       Хёнджин замер. Даже дыхание задержал невольно. А Бан между тем продолжил так спокойно, будто речь шла о погоде или биржевых сводках:       — После сделки с Со Энтерпрайз я поднимусь в списке долларовых миллиардеров. И на пресс-конференции по этому поводу я собираюсь сделать одно важное заявление.       Он слегка наклонился вперед. Сжал пальцы в волосах Джина чуть крепче.       — И я хочу стоять там не один, — тише добавил Крис, внимательно наблюдая за реакцией напротив. — Хочу видеть рядом самого красивого человека, которого только могу представить. Хочу, чтобы именно ты шел со мной по красной дорожке.       Хёнджин все же резко, с усилием отстранился. Поднял на мужчину ошарашенный взгляд, растерянный, неверящий, почти испуганный. У него даже губы слегка приоткрылись, но ни одного слова так и не прозвучало.       Кристофер лишь лениво провел ладонью по его волосам назад, убирая растрепанные пряди со лба, и выдержал это совершенно уверенно. Будто уже давно все для себя решил.       — Ты… — только и выдохнул наконец Джин, окончательно потеряв мысль.       — Не отвлекайся, — негромко оборвал его Бан.       Улыбка исчезла с его лица, оставив после себя что-то куда более опасное, собственническое, почти болезненно серьезное. Он едва заметно кивнул вниз, приказывая вернуться к начатому, и Хёнджин вдруг слишком отчетливо понял одну простую вещь: Кристофер Бан не играл. Во всяком случае — теперь.

---

      Ким Сынмин, как уже давно стало очевидно, слишком хорошо знал негласные правила работы рядом с семьей Со. За годы службы он выучил все: когда стоит молчать, когда подыграть, а когда вовремя сделать вид, будто ничего не заметил.       Поэтому, узнав, что Чанбину срочно нужно ехать в главный офис Бан Индастриз, он почти автоматически прыгнул за руль и направился к апарт-отелю, намереваясь забрать Со лично и отвезти быстро и с комфортом.       Он уже вышел из лифта на седьмом этаже и машинально повернул голову вдоль длинного коридора, когда вдруг замер. Мужчина в тёмном костюме неспешно подошел к двери номера семьсот семь и коротко постучал костяшками пальцев. Даже со спины ошибиться было невозможно — слишком узнаваемая осанка, слишком уверенные движения, слишком дорогой силуэт.       Кристофер Бан.       Сынмин почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Он среагировал раньше, чем успел подумать, резко шагнул обратно в лифт и нажал первую попавшуюся кнопку. Двери начали закрываться, и ровно за секунду до того, как створки сомкнулись окончательно, Ким все же услышал тихий щелчок открывшегося замка напротив. А потом глухой хлопок двери.       Лифт медленно поехал вниз.       Только в холле первого этажа Сынмин смог нормально вдохнуть. Провел ладонью по лицу, достал телефон и, поколебавшись всего мгновение, открыл список недавних вызовов.       Чанбин ответил, как и всегда, после третьего гудка.       — А, мистер Со… То есть, Чанбин-хён, — неловко прочистил горло Ким, тут же поморщившись от собственной сбивчивости. — Ты уже уехал из отеля?       На том конце послышался шум бумаг.       — Минут двадцать назад. А что такое? — устало отозвался Бин. — Ты, кстати, приедешь сюда? Я сейчас сдохну от всей этой макулатуры.       Сынмин медленно двинулся к выходу из здания, придерживая телефон плечом.       В голове неприятно шумело. Сказать? Промолчать? Влезать в чужой брак было последним, чего ему хотелось. Но и закрыть глаза на происходящее теперь уже не получалось.       — Да, конечно, скоро буду, — все же ответил он. — Может, тебе кофе захватить? Или чего-нибудь… покрепче?       Ким попытался усмехнуться, но голос прозвучал слишком натянуто. Чанбин шумно выдохнул.       — Давай лучше вечером где-нибудь посидим после работы, — пробормотал он уже куда тише. — Мы с Джинни опять поругались.       На секунду повисло молчание. А потом Со неожиданно хрипло усмехнулся:       — Слушай… Сынмин, а давай сегодня просто вусмерть напьемся?

---

      Хёнджин всегда умел четко разделять работу и личную жизнь. На съемках он годами профессионально, идеально держал лицо. Но сейчас все привычные механизмы давали сбой, потому что в полумраке за пределами софтбоксов сидел Кристофер Бан.       Вальяжно закинув ногу на ногу, с ноутбуком на коленях и стаканом холодного американо рядом, он лениво просматривал отснятые кадры, негромко переговариваясь с фотографом и главным редактором. Иногда что-то коротко комментировал, иногда лишь приподнимал бровь или едва заметно усмехался, но вся площадка все равно будто подстраивалась под его настроение.       И хуже всего было то, что Крис практически не сводил взгляда с самого Хвана, даже сейчас, в момент работы. Лишь после, кажется, сотого щелчка затвора Бан наконец медленно кивнул фотографу, захлопнул крышку ноутбука и поднял глаза обратно на Джина.       От этого тяжелого, откровенно плотоядного взгляда у того мгновенно пересохло во рту. Хёнджин отчетливо увидел, как дернулся кадык на мощной шее мужчины, и сам тут же сбился на вдохе, закусив губу и поспешно отвернувшись, лишь бы не выдать слишком глупую улыбку.       Черт. Это уже становилось опасно.       — Просто безупречно! — оживленно воскликнул главный редактор, хлопнув в ладоши. — Хёнджин, не хотите подойти посмотреть? Думаю, мы уже определились с кадром для разворота.       — Да, конечно. Спасибо, — автоматически отозвался Джин.       Он едва не поклонился по старой привычке, но вовремя осекся и тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Кто-то из стаффа помог ему аккуратно слезть с громоздкой конструкции посреди павильона, на которой его снимали последние полчаса в расстегнутом кремовом тренче поверх почти прозрачного топа из новой весенней коллекции. Ноги немного подрагивали то ли от усталости. то ли вовсе не от нее.       Хван подошел ближе к большому монитору, возле которого уже столпились стилисты и фотографы. И, признаться честно, результат действительно оказался потрясающим. Свет, позы, ткань, выражение лица — все выглядело так дорого и кинематографично, что он сам на секунду завис, рассматривая кадры. Кажется… ему действительно снова нравилась эта профессия.       — Gorgeous, — прозвучало совсем рядом, низко и почти хрипло. Прежде чем Хёнджин успел среагировать, чужая ладонь уже легла на его поясницу. Топ слегка задрался во время съемки, оголив полоску смуглой кожи, и потому прикосновение показалось почти обжигающим.       Джин едва заметно вздрогнул.       Господи, вокруг было столько людей, а Кристофер все равно позволял себе подобное…       Медленно выпрямившись, Хван развернулся и практически столкнулся с Баном нос к носу. Слишком близко, слишком интимно для посторонних глаз. Крис смотрел на него сверху вниз с ленивой, почти самодовольной улыбкой, будто совершенно не замечал чужих взглядов вокруг. Его пальцы на пояснице Джина даже не дрогнули, наоборот, чуть сильнее притянули ближе к себе.       — Ты сейчас выглядишь просто неприлично сексуально, — тихо произнес Бан так, чтобы услышал только он один. И Хёнджин, к собственному ужасу, почувствовал, как сердце снова предательски сбилось с ритма.       — Боже, пожалуйста… — почти шёпотом взмолился он, бессильно зажмурившись.       Хван и сам уже не понимал, о чем именно просил. Перестать так смотреть на него? Перестать касаться? Перестать сводить с ума одним лишь ощущением сильной руки на талии? Или, наоборот, не останавливаться вовсе?..       Потому что хуже всего было даже не это. А то, насколько остро Джин ощущал собственную реакцию на каждое прикосновение Бана. На его запах. На близость. На то, как легко мужчина мог обвить рукой его почти целиком и удерживать рядом так, будто Хван идеально помещался в его объятиях.       — Мне нужно срочно вернуться в офис, — улыбнулся Кристофер, скользнув кончиком носа по чужой щеке. От этого почти невинного жеста по позвоночнику Джина снова прокатилась дрожь. — Скажу водителю отвезти тебя домой. Так что поцелуй меня и иди собираться, детка.       Последние слова прозвучали уже чуть строже, требовательнее. Будто Бан действительно ожидал, что Хёнджин сейчас послушно выполнит просьбу прямо посреди съемочной площадки.       — Не могу… Нельзя, — едва заметно помотал головой Хван, наконец заставив себя отступить на полшага. Он быстро оглянулся по сторонам.       Несколько человек совершенно точно наблюдали за ними украдкой — стилисты, ассистенты, кто-то из редакции. Кто-то делал вид, что занят телефоном. Кто-то слишком долго копался в ноутбуке.       Черт.       — Окей, — показательно тяжело вздохнул Кристофер, но выглядел при этом совершенно не расстроенным. Наоборот, до невозможности довольным.       Его ладони тягуче медленно скользнули вдоль бедер Хвана напоследок, прежде чем Бан все же выпустил его из объятий и отступил назад.       — Тогда увидимся в пятницу, — широко улыбнулся он. — И купи себе что-нибудь красивое, ладно? Не стесняйся.       Хёнджин непонимающе нахмурился. Проследил взглядом за тем, как Кристофер спокойно разворачивается к выходу, лениво поправляя часы на запястье. Уже почти уйдя, Бан вдруг обернулся через плечо и многозначительно посмотрел вниз, прямо на карман джинсов Джина. Подмигнул.       Только тогда Хван медленно коснулся ткани пальцами. Под ней отчетливо прощупывался тонкий пластиковый прямоугольник. Банковская карта.       Господи. Этот мужчина однажды точно сведет его с ума окончательно.

---

      Чанбин не хотел верить ни единому слову из услышанного.       Сынмин, должно быть, просто перебрал. Последний шот текилы явно оказался лишним, иначе Бин попросту не находил объяснения той откровенной чуши, что Ким осмелился произнести ему прямо в лицо.       — Я понимаю, как это звучит. Правда понимаю, — виновато поджал губы Сынмин, опустив взгляд в липкую поверхность барной стойки. — Но я должен был сказать тебе.       Благо, Со никогда не был вспыльчивым человеком. Другой на его месте, возможно, уже устроил бы скандал, перевернул стол, наговорил лишнего или вовсе полез в драку. Чанбин же лишь сидел неподвижно, крепко сжимая пальцами низкий стакан с остатками виски. Слишком крепко. До побелевших костяшек.       Сынмин, конечно, не сказал прямо, что видел именно Кристофера Бана. Не утверждал ничего наверняка. Но и его осторожное: «мне кажется, Хёнджин приводил какого-то мужчину в номер, пока тебя не было» — уже звучало отвратительно. Следовало подобрать другие слова. Или вовсе промолчать.       — И вот об этом ты хотел поговорить? — нахмурился Чанбин, все же повысив голос. — Господи, Сынмин… Что за хрень?       Он резко допил остатки алкоголя и тут же поморщился от обжигающей горечи. Закусил долькой лимона, небрежно вытер губы салфеткой и отвернулся к шумному залу бара, лишь бы не смотреть сейчас на Кима. Потому что стоило только встретиться с ним взглядом, и в голове вновь начинали вспыхивать мерзкие, неправильные мысли.       Нет.       Нет, это просто невозможно. Не с ними. Не с Хёнджином.       Наверняка, это был кто-то из персонала. Стилист, менеджер, курьер, да кто угодно. У всего наверняка имелось простое, нормальное объяснение, и задавать подобные вопросы собственному мужу было бы унизительно. Для них обоих.       Разве мог Хван после стольких лет отношений вот так просто…?       Чанбин резко выдохнул.       — Даже слышать больше ничего не хочу, — уже куда тише, но жестче произнес он спустя несколько секунд. — Забудь об этом. Понял?       Сынмин явно хотел добавить что-то еще, может, извиниться, может, попытаться объяснить свои мотивы, но Бин предупреждающе вскинул ладонь, мгновенно заставив его замолчать. А затем резко поднялся из-за стола, достал бумажник, бросил на стойку несколько крупных купюр, значительно больше нужного, и, даже не попрощавшись, направился к выходу.       Только оказавшись на прохладной ночной улице, Чанбин наконец понял, насколько тяжело было ему дышать. Мысли путались. Сердце билось слишком быстро. И хуже всего было то, что теперь он уже не мог перестать вспоминать все странности последних недель.       Слишком долгие «деловые встречи», слишком частые переписки, улыбки невпопад, опоздания, недоговоренности. Взгляды, которые Хёнджин начал отводить все чаще.       Господи.       А что, если Сынмин все-таки был прав?..

---

      То ли от накопившейся усталости, то ли от эмоционального переизбытка Хёнджин сам не заметил, как уснул. Вернувшись со съемки, он обнаружил, что Чанбин так и не приехал обратно в апартаменты. Потому спокойно принял ванну, смыл с себя тяжелый сценический макияж, высушил волосы, поужинал легким салатом и лишь после забрался в постель.       Бин был прав. Как бы больно и сложно ни становилось временами, нельзя было разрушать то, что они строили годами. Сегодня — сон порознь. Завтра — холодное молчание. Послезавтра — чужие квартиры, чужие жизни, развод.       Нет. Хёнджин всё еще не хотел этого. Совсем не хотел.       Перевернувшись на бок, он бессознательно уткнулся носом в подушку Чанбина и глубоко вдохнул знакомый запах, теплый, родной, успокаивающий. Где-то на самой границе сна мелькнула почти болезненная мысль: он, кажется, действительно успел соскучиться по мужу.       Чанбин вернулся примерно через полчаса. Поднялся в номер медленно, тяжело, с глухим шумом крови в висках и неприятным алкогольным теплом под кожей. После разговора с Сынмином он еще несколько часов просидел в другом баре, методично добивая вторую бутылку виски и игнорируя уже третий подряд звонок от отца.       Впервые за долгое время ему было абсолютно плевать. На работу. На сделки. На последствия. Даже привычные вечерние ритуалы — душ, чистка зубов, переодевание — казались бессмысленными. Он разделся прямо по дороге к спальне и замер в дверях, увидев Хёнджина.       Тот спал, крепко обняв его подушку обеими руками, чуть нахмурившись во сне, с растрепанными волосами и полуоткрытыми губами. Такой красивый и такой родной. У Чанбина внутри что-то сжалось в тугой узел.       Он даже слабо улыбнулся, почти обреченно и тихо подошел к кровати, стараясь не шуметь. Осторожно забрался под одеяло со своей стороны, уже собираясь привычно обнять мужа со спины, притянуть ближе…       Но в этот момент экран телефона Хвана на тумбочке рядом внезапно вспыхнул мягким светом. Бин машинально скользнул взглядом к нему.       Признаться честно, он никогда не делал подобного — не проверял чужие переписки, не лез, потому что доверял, считал это отвратительным. Потому что был уверен — между ними такого просто не может случиться.       Но сейчас…       От кого: ?       «Как же я, блять, хочу тебя сейчас, детка»       Чанбин медленно принял сидячее положение и осторожно, но звучно сглотнул. Тщательно проморгался, потер веки пальцами, выдохнул-вдохнул, но одно единственное сообщение в чате мессенджера так никуда и не исчезло.       В груди вдруг стало невыносимо пусто. Вероятно, были и другие переписки прежде? Вероятно, это длилось давно и… Сынмин все-таки оказался прав? Писали на корейском, значит, это мог быть кто угодно из Сеула. Может, именно поэтому Хёнджин так не хотел уезжать в Австралию? Может, именно отсюда росли все эти бесконечные ссоры, обиды, колкости, попытки оттолкнуть его?       Боже. Теперь многое начинало выглядеть иначе.       Чанбин повернул голову к спящему мужу лишь на мгновение. Тот даже не пошевелился, лежал всё такой же теплый, домашний, любимый. И от этого стало только хуже, гораздо хуже.       Бин осторожно положил телефон обратно на тумбочку и запустил пальцы в волосы, сжав их до болезненного натяжения. Он вдруг понял, что больше не может заставить себя даже прикоснуться к Хёнджину. Не сейчас. Не после этого.       Раньше объятия с ним казались самым естественным и правильным местом в мире. Теперь же внутри все сопротивлялось — страхом, ревностью, унижением. С трудом подавив судорожный вдох, Со лег обратно на подушку и уставился в потолок.       Ладонь так и не успела накрыть глаза. Первая слеза сама скользнула по виску и тут же впиталась в ткань наволочки. Чанбин даже не заметил этого сразу, он просто лежал неподвижно и пытался понять, что ему делать дальше.       Сделать вид, что ничего не произошло? Устроить скандал? Потребовать правду? Умолять остаться?       Господи… К такому он оказался совершенно не готов. Он никогда — ни разу за все эти годы — не допускал мысли, что Хёнджин способен разлюбить его вот так просто.