Don't let me love you
28 апреля 2023 г., 15:02
Убегать от проблемы — не решение, и Чанбин это прекрасно понимал, но иного выхода он сейчас просто не видел.
Пока в голове стоял глухой шум, пока внутри было темно и вязко, как будто кто-то выключил свет и запер его одного в этой комнате, он выбрал самое простое — не разбираться, не ломать, не спрашивать. Ждать.
Пока он сам не соберется с мыслями, пока не найдет нужные слова. Или… пока Хёнджин не сделает шаг ему навстречу. Потому что, если честно, больше всего Чанбин боялся одного — услышать, что это конец для них.
Он судорожно цеплялся за любую возможность объяснить происходящее иначе. Даже ночью, уже под утро, он листал статьи, какие-то форумы, чужие истории, статистику. Там было написано, что однополые пары действительно чаще сталкиваются с изменами. Что почти каждый четвертый мужчина хотя бы раз в жизни изменял своему партнеру.
Чанбин цеплялся за это как за спасательный круг.
Не конец. Не обязательно конец. Можно пережить. Можно справиться. Можно… простить? Мысль об этом отозвалась тупой болью где-то под ребрами.
Он не был идеальным мужем и никогда не пытался делать вид, что является таковым. Иногда был слишком холодным, иногда — слишком погруженным в работу, иногда — просто уставшим. Но он старался по-настоящему, изо всех сил, закрывая глаза на мелочи, сглаживая углы, уступая там, где раньше бы не стал.
Чанбин верил в их «потом». В дом, о котором они говорили. В спокойную жизнь рядом с родителями. В собаку, о которой Хёнджин мечтал вслух. В ребенка, которого они когда-нибудь решатся привести в эту жизнь.
И вдруг, как будто впервые, ему стало страшно задать самому себе простой вопрос: А Хёнджин этого хотел? Или просто соглашался? Кивал, улыбался, подыгрывал, потому что так было проще, чем спорить?
Может быть, он мечтал совсем о другом, о жизни без привязки, без обязательств, о постоянном движении, о людях, о свободе, в которой не нужно никому ничего обещать.
Чанбин не знал. И от этого незнания становилось только хуже. Он вообще слишком многого не знал о том, что происходит сейчас, о том, что чувствует его муж, о том, как они вообще пришли к этой точке.
Им следовало поговорить? Разобраться честно, без попыток сгладить? Попробовать сохранить это? Или… расстаться? Даже мысль об этом отозвалась внутри холодом.
До пятничной вечеринки оставался всего один день. Им нужно было появиться там вместе — так, как всегда: рядом, спокойно, уверенно, будто между ними ничего не изменилось.
И Чанбин не придумал ничего лучше, чем просто уйти. Он поднялся еще до рассвета, тихо, стараясь не издать ни звука. Быстро собрался, не включая свет, и покинул апартаменты прежде, чем Хван бы проснулся и посмотрел на него своими прекрасными… лживыми глазами.
---
Белоснежная рубашка с объемными рукавами и тонкими завязками на груди по всем канонам западноевропейской моды восемнадцатого века. Прямые брюки в пол с широким поясом, замшевые ботинки на каблуке. Образ сложился у Хёнджина еще в тот момент, когда он только узнал о предстоящем вечере. В таком наряде он мог бы сойти за вампира из романов Энн Райс или за наследного принца какого-нибудь вымышленного королевства. Но в зеркале на него смотрел не герой чужой истории. Там стоял загнанный в ловушку человек. Слишком живой, слишком растерянный, слишком… настоящий. Наивный парень, которому предстояло провести этот вечер между двумя мужчинами — мужем и любовником. Стоять рядом, улыбаться, говорить правильные слова, делать вид, что все под контролем. Снова врать. Им. Себе. Хёнджин сглотнул и отвел глаза от зеркала. В комнате стояла почти осязаемая тишина. Чанбин с самого утра почти не говорил — двигался по апартаментам спокойно, собранно, но будто отстраненно, глядя куда-то под ноги, как если бы боялся случайно встретиться взглядом. Из шкафа он вытянул черную атласную рубашку и узкие, слишком узкие для деловой встречи брюки. Рукава закатал до локтей вальяжно, почти вызывающе. Хёнджин невольно задержал на нем взгляд. Такого Бина он раньше не видел. — Ты решил подстроиться под вкус именинника? — мягко усмехнулся он, первым нарушив тишину, и потянулся к коробочке с украшениями. Длинная серебряная серьга почти до ключицы, пара колец. Привычные жесты, привычная маска. Чанбин подошел ближе и мельком, почти машинально заглянул через его плечо в отражение. Наугад вытащил из шкатулки золотой браслет — тот самый, что Хёнджин подарил ему на годовщину. Надел, с трудом застегивая. — Сегодня подписываем контракт, — сказал он без эмоций, как факт. Хёнджин обернулся. — Нам… не нужно купить подарок? Или что-то в этом роде? — голос прозвучал уже менее уверенно. Он оперся поясницей о стол, скользнул взглядом по фигуре мужа. Чанбин выглядел… просто потрясающе, непривычно дерзко, свежо. Даже опасно. Если Кристофер снова появится в черном, как любил, они оба будут однозначно эффектно смотреться на отчётных фото. — Ликси сказал, председатель ничего не примет, — бросил Со почти небрежно. Но взгляд его метнулся к Хвану, словно проверяя реакцию на очередное упоминание Ли. Хёнджин почти не дрогнул. — Ясно, — выдохнул он. Чанбин уже прошел мимо, в гостиную. Сборы были закончены, оставалось только вызвать машину. Хван растерянно проводил его спину, медленно повернулся обратно к столу и осторожно, почти бесшумно выдвинул ящик. Небольшой крафтовый пакет лежал там, где он его оставил. Хёнджин смотрел на него несколько секунд, будто пытался заставить себя передумать. Не брать. Выбросить. Сделать вид, что ничего и не было. Но пальцы уже сжали бумагу. Подарок перекочевал в сумку быстро, почти судорожно, и Джин тут же прижал ее к себе, словно кто-то мог это заметить. Послышался голос мужа. Как будто все было… нормально. Хван закрыл глаза на секунду, тяжело выдохнул, а потом развернулся и пошел к нему — навстречу вечеру, который уже невозможно было отменить.---
Едва ли Феликс в принципе когда-либо слышал о чувстве меры. Ладно еще размеры особняка и прилегающей территории — это как раз было вполне ожидаемо, особенно для приближенного к Бан Индастриз человека, — но масштаб организованного вечера откровенно поражал воображение. Словно они приехали не на день рождения одного человека, а как минимум на церемонию открытия Олимпийских игр или коронацию британского монарха. Неужели Кристоферу действительно устраивали подобное каждый год?.. Особняк сиял огнями уже с подъездной аллеи. Длинная вереница дорогих автомобилей медленно двигалась вдоль фонтана перед главным входом, а у распахнутых дверей гостей встречал персонал в идеально выглаженной форме. Изнутри доносились музыка, звон бокалов, приглушенный смех и гул десятков голосов, смешавшихся в единый вязкий шум богатства, статуса и чужой уверенности в завтрашнем дне. — Добро пожаловать! Проходите скорее, не стесняйтесь, — почти пропел Феликс, стоило только супругам переступить порог. Он появился буквально из ниоткуда — сияющий, взбудораженный, невозможно довольный собой и происходящим. Засуетился вокруг них мгновенно, словно лично ждал именно этого момента весь вечер. — Верхнюю одежду можете отдать персоналу. И, кстати, что будете пить? Шампанское, джин, ликер? Для Вас, Чанбин-ши, я специально заказал хороший виски, — заговорщически понизил голос Ли, прищурившись. Хёнджин невольно скользнул по нему взглядом. Лиловый оверсайз-костюм от Гуччи сидел на Феликсе вызывающе идеально. Под удлиненным пиджаком виднелся короткий белый топ, открывающий полоску живота, на шее поблескивала тонкая цепочка, а светлые локоны были уложены настолько тщательно, будто парень сам собирался сегодня попасть на обложку журнала. Конечно. Кто еще, если не этот мальчишка-кокетка, сумел бы выглядеть так, словно только что сошел с подиума и при этом чувствовал себя абсолютно естественно? — Спасибо за приглашение. И Вам не стоило так стараться ради нас, — вежливо улыбнулся Чанбин, передавая пальто подошедшему дворецкому. А после почти машинально потянулся обратно к Хёнджину и взял его за руку. Жест вышел привычным, почти автоматическим. Но Феликс проследил за этим с каким-то слишком уж внимательным интересом. Уголки его губ дрогнули в загадочной улыбке. — У Вас очень красивый дом, — подчеркнуто учтиво отозвался Джин, плавно переводя внимание на хозяина вечера. — Ах, спасибо большое. Особенно приятно слышать это именно от вас, Хёнджинни, — просиял Ли еще ярче. Он ловко перехватил с подноса проходящего мимо официанта два бокала с игристым и один почти насильно вложил в ладонь Хвана. Тот сопротивляться не стал. Если честно, к концу вечера ему, вероятно, понадобится минимум пять таких бокалов исключительно ради способности сохранять спокойное выражение лица. — Расскажите лучше о сегодняшнем протоколе, — вмешался Чанбин, явно оборвав Феликса на полумысли. Ему как раз принесли обещанный виски. Со коротко кивнул официанту в благодарность и жестом предложил пройти глубже в главный зал, где под потолком уже переливались хрустальные люстры. — Боже мой, какой еще протокол? — тихо рассмеялся Феликс. — Просто отдыхайте и наслаждайтесь вечером. Крис приедет к девяти, тогда все и начнется. Крис. С этим мягким придыханием, почти мурлыканьем. Хёнджин едва заметно прищурился, поднеся бокал к губам. Интересно. С каких пор личные секретари называют миллиардера-председателя вот так легко? И с каких пор у «обычного сотрудника компании» появляется особняк, больше напоминающий музей современного искусства, забитый антиквариатом стоимостью в несколько годовых зарплат среднего человека? — Хотите, проведу вам экскурсию? — продолжил тем временем Феликс, обернувшись уже исключительно к Хвану. — У меня правда есть, на что посмотреть. Тот медленно сделал глоток шампанского. — С удовольствием, — спокойно ответил Джин, хотя внутри уже неприятно искрило раздражением. Ему давно хотелось поговорить с этим «Ликси» без лишних свидетелей. Слишком много улыбок. Слишком много намеков. Слишком много информации в чужих глазах. — Без меня, извините, — мягко вмешался Чанбин. — Поговорю пока с ребятами из Управления. Он указал бокалом в сторону нескольких представителей Бан Индастриз у дальней лестницы и, прежде чем уйти, все же разжал пальцы, отпуская ладонь мужа. Всего на секунду Хёнджину показалось, что вместе с этим прикосновением между ними тоже что-то тихо разомкнулось. — Пройдем на второй этаж? — заинтригованно улыбнулся Феликс, медленно закусив нижнюю губу, и тут же развернулся, неспешно направившись к стеклянной лестнице, подсвеченной мягким янтарным светом. Хван тихо усмехнулся ему вслед. Перед тем как пойти за Ли, он все же скользнул взглядом по первому этажу. Повсюду дорогие ткани, золото в деталях, живые цветы, официанты с подносами, приглушенный джаз, тихий смех людей, привыкших к роскоши настолько, что перестали ее замечать. Все выглядело безупречно. И отчего-то совершенно бездушно. Допив шампанское до конца, Джин поставил пустой фужер на ближайший столик и последовал за австралийцем наверх. Они молчали почти десять минут. Феликс лениво потягивал алкоголь, устроившись на светлом диване у панорамного окна и закинув ногу на ногу. Хёнджин же изображал заинтересованность огромной абстрактной картиной на стене, явно стоившей целое состояние, сложив руки на груди и лишь изредка поглядывая по сторонам. На самом деле ни искусство, ни интерьер его сейчас совершенно не волновали. Он чувствовал чужой взгляд кожей. Липкий. Насмешливый. — Теперь я понимаю, почему к тебе такие мужчины буквально магнитом тянутся, — первым нарушил тишину Феликс. Сказал это почти ласково, с тихим смешком, опустив взгляд в свой бокал. Хёнджин медленно повернулся и фыркнул едва слышно. Как резко этот мальчишка отказался от вежливого тона. Надо же. — Какие именно? — спокойно уточнил он. — Такие, как Бинни? Джин подошел ближе и с нарочитой грацией присел на подлокотник дивана напротив, опершись рукой о мягкую обивку. Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. Между ними оставался всего метр, и этого было более чем достаточно, чтобы напряжение ощущалось почти физически. — Такие, как Кристофер, — довольно протянул Феликс, склонив голову набок. Он выглядел до невозможности расслабленным, даже слишком. Будто наслаждался этой беседой. Хван громко усмехнулся и отвёл взгляд к окнам. За стеклом темнела идеально ровная зеленая лужайка, настолько безупречная, что напоминала поле для гольфа из рекламы элитного клуба. — Что ты имеешь в виду? — все же спросил он спустя паузу. Феликс откинулся на спинку дивана и рассмеялся уже откровеннее, запрокинув голову назад. — Не строй из себя глупышку, Хёнджин-а, — протянул он почти мурлыкающе. — Мы давно поняли, что ты нас раскусил. Хван медленно повернул голову обратно. Уголок его губ дернулся. — Нас? — уточнил он мягко. — Мм, — Ли лениво покрутил бокал в пальцах. — Меня. Криса. Всю эту историю. Он выглядел так, будто говорил о каком-то забавном сериале, а не о чужом браке, который трещал по швам. — Тогда спрошу прямо, — Хёнджин слегка подался вперед. — Ты соблазняешь моего мужа по просьбе Кристофера? Феликс расплылся в совершенно невозможной улыбке. Той самой, от которой хотелось либо рассмеяться, либо ударить человека по лицу. — Может быть, — протянул он невинно. — А может, и нет. Взгляд его опустился к собственному маникюру, идеально блестящему под теплым светом люстры. — Ты ведь уже понял, что наш Крис любит игры, — добавил Ли чуть тише. — Особенно те, где ставки слишком высоки. Хёнджин прищурился. Нет, этот человек определенно получал удовольствие от происходящего. Идеальный помощник для такого же безумного, самоуверенного мужчины, как Бан. — Это не ответ, — раздраженно бросил Хван. Его бесило в Феликсе буквально все: манера растягивать слова, показательная расслабленность, эти бесконечные полуулыбки, за которыми скрывалось что-то откровенно хищное. — Ммм… А может, Чанбин мне и правда нравится? — задумчиво протянул Ли, постучав ноготком по собственному подбородку и подняв глаза к потолку. — Такой мужчина… Я бы, например, совсем не отказался узнать его поближе. Он тихо засмеялся. — Кто знает, вдруг у нас что-нибудь бы получилось? — продолжил Ли уже мягче, почти лениво. — К тому же… пока он был бы занят мной, едва ли заметил бы, чем на самом деле занимается его очаровательная жёнушка. Хван резко подался вперед. — Что ты себе позволяешь? — зашипел он сквозь зубы, больше не скрывая раздражения. Хёнджин одним движением пересел на диван рядом и сжал пальцами тонкое запястье Феликса. Тот все же дрогнул на секунду. Губы приоткрылись от неожиданности, взгляд стал растерянным, но почти сразу прежняя самодовольная усмешка вернулась на место. — Оу, — довольно выдохнул Ли, медленно прищурившись. — Вот теперь я узнаю того Хван Хёнджина, о котором мне стоооолько рассказывали. Он осторожно высвободил руку из чужой хватки и тут же, будто нарочно, положил ладонь на колено Хвана. — Только представь, как удобно все могло бы быть, — мурлыкнул Феликс. — Захочешь снова прыгнуть в койку Бана, просто напишешь мне. Я все организую. Прикрою твою красивую задницу в любое время суток. Улыбка стала шире. — А взамен… немного поиграю с твоим ненаглядным мужем. Разве плохая сделка? Хёнджин резко оттолкнул его руку. Ликс приподнял бровки и тихо хмыкнул. — Милый, я же просто хочу подружиться. Мы с тобой… так похожи. У нас куда больше общего, чем ты думаешь. Я понимаю тебя всецело и даже не виню в подобной… жадности. Любой на твоем месте поступил бы так. — Даже не смей больше ко мне прикасаться, — понизил голос до опасного Хван. Поднялся с дивана почти сразу, собираясь уйти, но не успел сделать и нескольких шагов, как за спиной раздался громкий смешок. — Тогда мне, наверное, придется рассказать Бинни, как весело ты проводишь время без него. Хёнджин замер. Феликс продолжал все тем же певучим тоном: — Ресторан на Кенсингтон-стрит. Гайд-парк. Сиднейская башня. Отель Кроун Тауэрс… Каждое место било точно в позвоночник. — Ах да, — будто между прочим вспомнил Ли. — Крис еще хотел свозить тебя на Фиджи на пару дней. Мне отменить бронь самолета? Или ты даже не догадывался, кто организовывал все ваши маленькие свидания? Хёнджин медленно сжал пальцы в кулак. — Господи, ты бы знал, как я задолбался, — продолжал тем временем Феликс уже с откровенным весельем. — Бутики, рестораны, машины, брони… Я три часа отсидел на этом чертовом мюзикле, потом еще полвечера слушал страдания твоего мужа в каком-то отвратительном баре, и все это ради того, чтобы вы с Кристофером смогли спокойно потрахаться. Он широко улыбнулся. Так светло, так невинно. Почти ангельски. Джин медленно развернулся. Каблук ботинка неприятно скрипнул по полу. — Что ты хочешь? — едва слышно спросил он, с усилием удерживая ровный голос. Ликс довольно прищурился, будто именно этого вопроса и ждал с самого начала. — Запиши мой номерок, — пропел он. — Будем дружить, Джин-а. Ли поднялся с дивана и неспешно подошел к нему. Настолько близко, что Хван почувствовал сладковатый запах его парфюма. — И пожалуйста… — Феликс мягко погладил его по щеке, словно ничего страшного сейчас не происходило. — Верни то высокомерное и стервозное выражение лица. Кристофер от него просто без ума.---
Присутствующие гости сдержанно захлопали, скорее из чувства долга и уважения к статусу происходящего, чем из искреннего восторга. Уже через несколько секунд внимание большинства вновь рассеялось между бокалами, сигаретами, дорогими украшениями и разговорами вполголоса. Минутою ранее Со Чанбин — полностью в черном, с каменным лицом и потемневшим взглядом — от имени отца подписал долгожданный контракт на передачу продукта Со Энтерпрайз холдингу Бан Индастриз. А двумя минутами раньше Кристофер Бан — в идеально белом костюме, ослепительно контрастирующем с траурным видом партнёра, — с фирменной голливудской улыбкой и ямочками на щеках торжественно объявил еще и о приобретении пятидесяти процентов акций компании семьи Со. Будто между прочим. Будто речь шла о покупке очередного ресторана или коллекционной машины. Шутка о «героическом путешествии Ли Минхо через четыре моря ради этой сделки» вызвала ожидаемый взрыв смеха среди приближенных Бана. Даже сам Минхо лениво усмехнулся, приподняв бокал в ответ. Хёнджину же стало физически не по себе. — Ты знал об этом?.. — осторожно, почти неслышно спросил он, склонившись к плечу мужа. Чанбин не шелохнулся. Казалось, он даже перестал дышать, продолжая смотреть куда-то в стену за спиной Кристофера, будто пытался прожечь в ней дыру взглядом. — Отец звонил, — холодно ответил Со спустя пару секунд. — Но я не взял трубку. И в этих словах было столько подавленной горечи, что у Хёнджина неприятно сжалось внутри. Господин Со годами обещал сыну место в совете директоров к тридцати. Говорил об этом как о чем-то заслуженном, практически неизбежном. А в итоге просто… Продал половину компании постороннему человеку. Чужаку. Человеку, которого Чанбин уже почти ненавидел. И хуже всего было то, что сам Кристофер сейчас выглядел абсолютно спокойным. Расслабленным. Красивым до невозможности. Стоял под теплым светом люстр так уверенно, словно весь мир действительно принадлежал ему по праву. — Наверное… этому есть объяснение, — тихо проговорил Хёнджин, почти виновато коснувшись ладонью плеча мужа. Стоило ли ему прямо сейчас подойти к Бану и спросить, какого черта тот творил? Зачем он продолжал унижать Чанбина раз за разом? Неужели ему действительно настолько нравилось ломать людей под себя? — Наверное, — сухо повторил Со. Только теперь он медленно повернул голову к Хвану, и от этого взгляда Джинни стало почти страшно. Никакой злости, никаких обвинений, только усталость и… что-то еще. Что-то слишком похожее на тихую обреченность. Чанбин медленно осмотрел лицо мужа, задержался взглядом на глазах, губах, серьге, выбившейся пряди волос, и будто бы вновь прокрутил в голове собственные мысли последних дней. «Наверное, всему есть объяснение». Даже измене. — Я хочу побыть один, — наконец тихо сказал Со. — Извини. Он аккуратно убрал чужую руку со своего плеча — слишком бережно для человека, которому, кажется, только что разбили сердце, — и направился к выходу из главного зала. Хёнджин так и остался стоять на месте, провожая Чанбина взглядом. Растерянного, подавленного, почти потерявшегося среди чужого праздника. И именно он, только он один заметил, как Кристофер неспешно сошел с небольшого постамента, поправил манжеты белоснежного пиджака и так же спокойно двинулся следом за Со, просунув руки в карманы брюк.---
— Чанбин! Уделите мне минуту? — окликнул Кристофер, спустившись следом за ним по ступеням на задний двор. Вечерний воздух здесь казался прохладнее. Легкий ветер колыхал темную гладь воды в фонтане, где-то в стороне звучал приглушенный смех гостей, а золотистая подсветка сада делала происходящее почти нереальным, слишком красивым для настолько неприятного разговора. Несколько человек поблизости все же обернулись на голос Бана, но, мгновенно узнав обоих мужчин, тактично отвели взгляды и вернулись к своим беседам. — Неподходящее время для рабочих вопросов, — коротко бросил Чанбин. Он остановился лишь из вежливости. Медленно развернулся к Кристоферу, хотя тот сейчас был последним человеком, которого Со хотел видеть рядом с собой. Белый костюм Бана в мягком свете двора выглядел почти издевательски безупречно. — Не согласен, — спокойно ответил Крис. — По-моему, время как раз идеальное. И этот тон… Слишком ровный, слишком честный. Совсем не похожий на привычного самодовольного Кристофера, который обожал провоцировать людей одной только улыбкой. Бан окинул Со внимательным взглядом с головы до ног, будто оценивая что-то про себя. На секунду задумчиво зажевал губу, расправил плечи шире и только потом продолжил: — У Бан Индастриз в следующем году открывается дочернее предприятие. Как Вам должность исполнительного директора? Переезд не потребуется. Офис будет в Сеуле. Чанбин нахмурился сильнее. Сцепил руки за спиной. Инстинктивно выпрямился почти так же, как стоящий напротив мужчина, будто между ними вновь начались переговоры, только теперь без свидетелей и без протокола. — Я не понимаю сути разговора, — холодно произнес Со. Кристофер едва заметно усмехнулся. — Я предлагаю вам работу, — уже резче ответил он. — Хорошо оплачиваемую работу и разовую выплату сверху. Триста миллионов вон. Этого достаточно? Чанбин неверяще посмотрел на него. Да кем этот человек его вообще считал? — Зачем? — почти по слогам спросил он. — Какая вам выгода? Вопрос прозвучал слишком резко, почти грубо. Но Бан будто ожидал именно такой реакции. — Мне? — он тихо хмыкнул, отвел взгляд в сторону сада и медленно провел языком по внутренней стороне щеки. Несколько секунд Кристофер молчал. А потом вновь посмотрел прямо в глаза Со с той самой привычной улыбкой, от которой у Чанбина уже начинало сводить челюсть. — Всего лишь хочу, чтобы вы, как говорится… mind your own bizzo. Бан произнес это почти лениво, будто между делом. — Хочу отблагодарить вас за проделанную работу и взять под свое крыло, — продолжил он уже спокойнее. — Это обеспечит вам и вашему супругу комфортную жизнь на ближайшие годы. Вряд ли господин Со-старший предложит что-то подобное раньше, чем отправится на тот свет. Чанбин резко дернул головой. Кристофер сразу поднял ладонь, останавливая его раньше, чем тот успел бы сорваться. — Нет-нет, не спешите злиться, — усмехнулся он. — И уж тем более не спешите отвечать. Вижу, вы сейчас сбиты с толку. Это нормально. Он сделал шаг ближе, всего один, но давление от его присутствия ощущалось почти физически. — Подумайте спокойно, Бин-а, — тише добавил Бан. — Передадите решение лично мне или через Ликси до конца вашего пребывания в Сиднее. Кристофер склонил голову набок, рассматривая мужчину напротив так внимательно, будто пытался увидеть что-то глубже привычной сдержанности. — Кто знает… — уголки его губ медленно дрогнули вверх. — Может быть, домой вы вернетесь уже крупной шишкой. После этого он развернулся первым, так и не попрощавшись, так и не дождавшись ответа. Белый силуэт спокойно направился обратно к стеклянным дверям особняка, пока Чанбин стоял неподвижно, стиснув челюсти так сильно, что заболели виски. — Ублюдок, — достаточно громко выдохнул Со ему вслед. И, судя по тому, как едва заметно дернулось плечо Кристофера перед тем, как он скрылся внутри, тот все-таки услышал.---
Хёнджин часто поступал неправильно — он и сам это прекрасно понимал. Но история с Кристофером… с самого начала была сплошной ошибкой. Нельзя было подпускать его ближе, отвечать на эти взгляды, на прикосновения, на бесконечные провокации. Ошибкой было позволить себе привыкнуть к чужому голосу, к сообщениям посреди ночи, к тому, как Бан смотрел на него так, будто в огромном шумном мире вокруг существовал только один человек. Ошибкой было целовать его. Спать с ним. Просыпаться с мыслями о нем раньше, чем о собственном муже. Произошедшее сегодня в особняке Ли лишь окончательно добило остатки здравого смысла. Все это уже давно вышло за пределы обычной интрижки — слишком много людей оказались втянуты, слишком многое теперь стояло на кону. Хёнджин предал Чанбина. Предал доверие человека, который столько лет любил его почти болезненно преданно. Более того — Хван, возможно, собственными руками разрушил и бизнес семьи Со, и карьеру мужа, и их будущее, которое они так долго строили вместе. И хуже всего было то, что исправить уже ничего нельзя. Он не смог назвать домом роскошные апартаменты в отеле Бана, но и мысль о возвращении в их настоящую квартиру с Со теперь вызывала внутри какое-то удушающее чувство вины. Словно он больше не имел права переступать ее порог. Хёнджин всегда презирал сожаления. Искренне считал, что жалеть о сделанном — удел слабых людей, не способных нести ответственность за собственные поступки. Но сейчас… Сейчас он, кажется, впервые по-настоящему ненавидел самого себя. Как же он ошибался в начале. Сидней не остался просто красивым приключением. Эти четыре недели теперь навсегда въелись ему под кожу запахом чужого парфюма, вкусом красного вина, огнями вечернего города и тяжелыми взглядами Кристофера Банa. И если бы Чанбин когда-нибудь узнал правду… Телефон в ладони завибрировал снова. Хёнджин опустил взгляд на экран. От кого: ? «Первая комната слева на втором этаже через пять минут.» «Детка?» «Джинни, я не люблю ждать.» «Мне лично за тобой спуститься?» Хван прикрыл глаза. Господи. Даже сейчас, стоило только увидеть эти сообщения, сердце предательски сбилось с ритма. Как будто тело давно сделало выбор раньше него самого. На самом деле, Хван и без того уже несколько минут стоял за указанной дверью. И то, как нервно мерил шагами комнату Бан по ту сторону, слышал предельно отчетливо даже сквозь музыку, смех и звон бокалов с первого этажа. Просто… боялся. Боялся, что вся его решимость вновь рассыплется в пыль при одном только взгляде на Кристофера. Замок тихо щёлкнул, поддавшись лёгкому касанию руки. Так же бесшумно Хёнджин проскользнул внутрь, прежде осмотрительно оглянувшись через плечо, не заметил ли кто его исчезновения. Комната оказалась одной из гостевых спален Ликса — полутемной, слишком дорогой, пахнущей древесиной, алкоголем и чужим парфюмом. Интересно… как часто председатель Бан оставался здесь на ночь? И скольких людей приводил в подобные комнаты прежде? — Почему так долго? Я безумно соскучился, — бархатный голос Криса накрыл его мгновенно тяжелой теплой волной. Именно этого Хёнджин и опасался больше всего. Не поцелуев, не прикосновений, не самого факта измены, а того, как безотказно действовали на него эти глаза, этот голос, эти руки. Он даже не успел ничего ответить, как Кристофер уже оказался рядом, коротко коснулся губами его виска, скользнул ладонью по шее, удерживая. От близости чужого тела кожу тут же покрыло предательскими мурашками. — Ты совсем ничего… не боишься, да? — глухо отозвался Джин, болезненно зажмурившись. Бан замер почти сразу и быстро понял, что-то было не так. Его не обняли в ответ, не потянулись навстречу, не улыбнулись привычно смущенно. Только напряжение. Только дрожь под пальцами. Кристофер медленно отстранился, внимательно всматриваясь в лицо напротив. Прихватил ладонями щеки Хвана, заставляя посмотреть на себя. — Боюсь, когда ты в таком состоянии, — уже тише и куда строже произнес он. — Что случилось? Со что-то тебе сказал? Тронул тебя? — Нет, — саркастично усмехнулся Хёнджин, хотя улыбка вышла слишком ломкой, почти жалкой. — Не он. Ты. На секунду в комнате повисла оглушающая тишина, даже музыка снизу будто стала дальше. Хван медленно провел ладонью по лацкану чужого пиджака, почти нежно, почти ласково, и тут же мягко оттолкнул Бана от себя. Судорожно вдохнул, а затем протянул небольшой запакованный сверток. — Откроешь? Я купил тебе кое-что на память. — Я думал, моим подарком был ты, — попытался усмехнуться Кристофер, хотя в голосе уже проступило раздраженное напряжение. Он нехотя выпустил Джина из рук и почти небрежно разорвал упаковочную бумагу. Но стоило только увидеть содержимое коробки, как улыбка тут же полностью исчезла. Минималистичный кожаный черный картхолдер в коробке с логотипом люксового бренда. И его собственная банковская карта внутри. Кристофер медленно поднял взгляд. — Ты ошибался, — натянуто улыбнулся Хёнджин. Слишком спокойно, слишком ровно для человека, у которого глаза уже блестели от непролитых слез. — Я был с тобой не потому, что хотел отплатить за твои подарки. Не потому, что ты снимал мне номера, покупал одежду или таскал за мной машины с водителями. Он сглотнул так тяжело, будто слова царапали горло изнутри. — Я был там, потому что хотел тебя. Сам. Понимаешь? Хотел узнать, какого это, быть рядом с таким мужчиной, как ты. Губы дрогнули в болезненной усмешке. — Забавно получилось, правда? Мой первый подарок тебе станет последним. Кристофер продолжал молчать. Только желваки заходили все сильнее и грудь стала вздыматься рвано при дыхании. — Не разбрасывайся больше своими кредитками направо и налево, ладно? — уже тише продолжил Джин. — Положи ее обратно. Убери во внутренний карман пиджака, поближе к сердцу. Или отдай своему драгоценному Ликси, не знаю, как тебе удобнее. Он наконец поднял взгляд, и вот теперь в нем была не только боль. Настоящая обида. — Но мне это не нужно. Меня нельзя купить, Кристофер. Нельзя запугать. Нельзя загнать в угол своими играми, связями и деньгами. И мои чувства тоже нельзя подделать, какими бы хитрыми схемами ты ни окружал меня все это время. Тишина стала почти невыносимой. — Жаль только, что ты так и не понял этого. Хван успел сделать лишь шаг назад, только один. Потому что в следующую секунду его с такой силой схватили за запястье, что боль прострелила до локтя. — Малыш, — голос Криса прозвучал уже откровенно хрипло, почти опасно. Одним резким движением он дернул Джина обратно к себе, вжав так тесно, будто физически не способен был допустить между ними хотя бы сантиметр расстояния. Хёнджин сдавленно выдохнул, когда его буквально смяли в этих объятиях. — Ты правда думаешь, что можешь вот так уйти? — уже громче рыкнул Бан ему почти в губы. — После всего этого? Он жадно вдохнул запах чужой кожи у щеки. — Думаешь, я отпущу тебя обратно к нему? К человеку, о котором ты вспоминаешь каждый раз, когда пытаешься сбежать от меня? Пальцы на теле Хвана сжались сильнее. — Я предупреждал тебя, детка, — процедил Кристофер сквозь зубы, тяжело дыша. — Я не даю второго шанса. Никогда. Так какого черта ты решил, что можешь сначала свести меня с ума… а потом просто исчезнуть? — Отпустишь. Крис, пожалуйста… мы должны прекратить все это, — уже почти сорвано прошептал Хёнджин, упершись ладонями в чужую грудь и пытаясь оттолкнуть мужчину сильнее. Бесполезно. Бан даже не сдвинулся с места. Только мышцы под тканью пиджака напряженно дрогнули от этого отчаянного сопротивления. А хуже всего было то, что тело самого Джина предавало его с каждой секундой все очевиднее. Рассудок панически требовал бежать, немедленно, пока еще возможно, а все внутри… рвалось обратно к Кристоферу. К его рукам, голосу, запаху. К этому разрушительному ощущению рядом с ним. — Я не хочу больше делать ему больно, — сдавленно продолжил Хван, зажмурившись. — Я люблю его. Господи, почему ты этого не понимаешь?.. На этих словах что-то в лице Бана дрогнуло, почти незаметно, но достаточно, чтобы стало по-настоящему страшно. — Джинни… — уже совсем тихо произнес Кристофер. Он медленно ослабил хватку ровно в тот момент, когда Хёнджин почти перестал вырываться. Будто почувствовал, что еще немного давления, и Хван окончательно сорвется. За дверью внезапно послышались чужие голоса и шаги. Джин мгновенно затих, инстинктивно сжавшись. Даже дыхание задержал, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре. Крис проследил за этим с какой-то болезненной внимательностью, а потом вновь посмотрел ему в глаза. — Посмотри на меня, детка. Хёнджин не хотел, правда не хотел, но все же поднял взгляд. Бан тут же мягко улыбнулся ему, почти нежно. Почти так, словно минуту назад не удерживал его силой. — Сейчас я тебя поцелую, — хрипло произнес он, опуская ладони на тонкую талию Хвана и ощутимо сжимая пальцами. — А потом ты еще раз повторишь мне все то, что сейчас сказал. Он приблизился вплотную, лоб ко лбу, склонил голову набок. Дыхание смешалось. — Сможешь?.. У Джина сбился вдох. Он был предупрежден заранее, ему дали шанс оттолкнуть, уйти, отвернуться. Но в ту секунду, когда Кристофер все же накрыл его губы своими, Хёнджин только бессильно закрыл глаза. И пропал. Поцелуй был не жадным — хуже. Медленным, уверенным, таким, каким целуют человека, которого уже считают своим. Бан прихватил его нижнюю губу, слегка прикусил, мазнул языком по верхней и скользнул глубже лениво, тягуче, без малейшей спешки. Будто прекрасно знал, как именно Хван реагирует на подобное. И тело действительно отозвалось настолько сильно, что Джин едва не застонал прямо ему в рот. Возбуждение прокатилось по позвоночнику оглушающей волной, ослабляя колени, путая мысли, стирая остатки решимости. Нет. Нет, нет, нет. Именно этого он и боялся. Рядом с Кристофером он переставал принадлежать самому себе. Хёнджин судорожно сжал пальцы на чужих плечах, а затем резко, почти остервенело укусил Бана. До металлического привкуса крови. Кристофер тихо выругался сквозь зубы и все же отстранился на долю секунды, машинально коснулся губ пальцами, ошарашенно уставившись на выступившую кровь. И этого Хвану хватило — он выскользнул из чужих рук почти бегом. Дернул дверь, выскочил в коридор, едва не сорвавшись на шаге, и только потом услышал позади оглушительный удар. Такой, будто Крис со всей силы впечатал что-то в стену. Послышалась английская ругань — резкая, рваная, совершенно потерявшая привычную ленивую мелодичность. Джин не обернулся. Не смог бы. Потому что если бы посмотрел еще хоть раз, вероятно, вернулся бы обратно. А Кристофер… Он остался в полутемной комнате один. Тяжело дышащий, с окровавленной губой, с бешено колотящимся сердцем и с желанием немедленно догнать этого чертового мальчишку. Он только через минуту сумел заставить себя сдвинуться с места. Потянулся за телефоном, разбитым после вспышки ярости, собираясь написать хоть что-нибудь — что угодно, лишь бы не позволить Хвану исчезнуть окончательно. Но взгляд вдруг зацепился за валяющийся у кровати картхолдер. Тот самый. После падения карта внутри слегка съехала в сторону, и из скрытого кармашка показался уголок маленькой записки. Кристофер машинально вытащил ее, развернул и замер, потому что аккуратным почерком Хёнджина там было выведено всего одно предложение: «Здравый смысл твердит мне бежать от тебя без оглядки, но мое сердце… так хочет довериться тебе»
