Любил.Люблю.Любим.

Мистер Саске медленно шёл к дому мисс Харуно, стараясь как можно дальше оттянуть момент их встречи. Иногда он думал, что было бы просто чудесно сунуть руку или ногу между прутьями забора и вывернуть так, чтобы сломать их, но затем понял всю тщетность такого занятия. Сломанная конечность не заставит брата и мисс Сакуру отступиться от намерений. Саске осознал, что попал в эту западню сам, по своему собственному допущению, он испугался последствий. Струсил! С душой, полной горечи и печали, он ступил в дом семьи Харуно. Время, проведённое там, для Саске прошло как в бреду. Мимо него скользили наряды всего семейства и богатое убранство дома, но он ничего не замечал. Его старались раззадорить угощениями и большой библиотекой, но он не выразил ни одной сносной эмоции. Единственным чувством, которое он выказывал без малейшего смущения, было презрение. Приятное лицо его исказилось, как будто он зашёл в отхожее место третьесортного паба. Промямлив просьбу взять в жены мисс Харуно и вяло пожав руку главе семьи, Саске прошёл в столовую. По случаю помолвки Харуно решили выпить, чтобы ещё больше укрепить связь молодых. — Мистер Саске, что же вы не пьёте? — удивилась миссис Харуно. — Не лезет в горло, — ответил он. Мистер Итачи пнул Саске под столом. — Прекрасное шампанское, я бы не отказался ещё от бокала. — Можешь забрать моё. — Саске подвинул свой бокал брату. — Извините. Он встал из-за стола и пошёл за пальто, и мисс Харуно побежала за ним в след. — Мистер Саске, куда же вы? — Мисс Харуно, что вам ещё от меня нужно? Она встала у парадной двери и во все глаза смотрела на Учиху. — Я хочу, чтобы вы остались. Саске усмехнулся. — А вам всё мало, верно? Когда же вы, наконец, насытитесь? — Что вы такое говорите? Вы же сами пришли просить моей руки, я не заставляла вас делать это! — О, святая безгрешность. — Саске навис над Сакурой. — Мы с вами прекрасно знаем, кто рассказал моему брату обо мне и мистере Наруто. Вы не пожелали смириться с действительностью и решили продавить окружающее вас пространство, попутно ломая судьбы людей. — Я сделала это из любви к вам, — шептала Сакура. — Я люблю вас с детства, мистер Саске, и заслужила быть с вами. Она заметила, как блестят его глаза, и вспомнила этот холодный и острый взгляд на портрете в доме Учих. Сакура никогда не думала, что она может столкнуться с такой ненавистью. Она испугалась и захотела убежать, но Саске подошёл к ней ещё ближе, и она вжалась в стену. — Вы не заслужили ничего, кроме моего отвращения. Грош цена этому вашему признанию. Надеюсь, после свадьбы разразится очередная война, и мне не придется находиться с вами рядом. — Мистер Учиха, — голос Сакуры дрожал. — Если вы откажетесь от свадьбы, я расскажу всё о вас и мистере Узумаки родителям. Она охнула и отшатнулась от двери, когда Саске, не говоря ни слова, схватил цилиндр и выбежал на улицу.

* * *

Желание упасть на землю и медленно превращаться в перегной вместе с листвой и травой довлело над Саске. Душу разрывали муки совести и страх. Как же невыносимо больно признавать, что этот любимый деревенщина может умереть и после смерти унизительно болтаться на столбе в назидание беспечным горожанам. Саске говорил себе, что он должен разорвать эту связь ради самого Наруто, но сердце было не способно отказаться от неё. Учиха бродил по своему парку и вдруг горько усмехнулся, когда обнаружил себя у прогнившего моста на озере. Он лёг на доски и погрузился в приятные, но такие болезненные воспоминания. Он вернулся в поместье поздним вечером. Желая избавить себя от очередного скандала, он решил не искушать судьбу и пройти сразу в свою спальню, чтобы не наткнуться на брата. Саске бросился на кровать и накрылся одеялом полностью. Когда Итачи заглянул к нему, он уже почти спал. — Саске… — Он погладил то место, где предположительно должно было быть плечо брата. — Нам нужно поехать в Лондон. — Зачем? — голос доносился из-под одеяла. — Нужно разобраться с финансами. — При чём же здесь я? — Я не оставлю тебя здесь, — сказал мягко Итачи. — Ты прости меня, Саске, если бы я не навязал тебе мистера Узумаки, то ничего бы не произошло. — Итачи? — Да. — Уйди и оставь меня в покое. Саске свернулся клубком и сильнее укутался в одеяло.

* * *

Мистер Саске и мистер Итачи прибыли в Лондон осенним пасмурным утром. Город показал своё отношение к Учихам, когда сразу несколько карет окатили их грязью с ног до головы. Саске также отзывался о городе уничижительно, он терпеть не мог тесноту, пыль и нищих Лондона. Суета и толпы народа так сильно нервировали Саске, что всё пребывание он провёл с роднёй в их Кенсингтонском доме. Единственной отдушиной были письма мистера Узумаки. Учиха не смог сдержаться и написал первый. Он сообщил о своём отъезде, только и всего. Формальный тон письма должен был дать понять мистеру Наруто, что романтического интереса у Саске нет, но этот болван был неутомим. Он присылал стихотворения, со всей тщательностью переписанные из сборников: «В такую бездну страх я зашвырнул, Что не боюсь гадюк, сплетённых вместе, И до меня едва доходит гул Лукавой клеветы и лживой лести. Я слышу сердце друга моего, А всё кругом беззвучно и мертво». Это, судя по всему, должно было придать Саске сил бороться с запретами брата. Учиха читал и перечитывал стихи, водил пальцами по строчкам, чтобы запомнить этот сильнейший нажим на перо. Он отвечал кратко и часто не касался вопросов, которые задавал мистер Наруто, но и прекратить это не мог. Он бережно сохранял эту тонкую нить между ними, страшась в один миг потерять всё. Учиха получал письма и в один момент начал подозревать, что Узумаки посещает библиотеку чаще обычного, и, похоже, помешался на поэзии. В особенно тоскливый день Саске получил следующее послание: «Хотя и духи адские порой Облечься могут лживой белизной, — Но верная примета не обманет: От тех власы, от этих плоть восстанет. Моим рукам-скитальцам дай патент Обследовать весь этот континент». Учиха был вне себя от волнения и смущения. Боже, зачем он только решился на это всё! Но вот так нахально и явно никто и никогда не намекал Саске на приватное свидание, никто не слал таких развратных стихов Джона Донна. Однако Учиха спустился с небес на землю, когда обнаружил в письме засушенную сирень. О, этот символ первой любви полоснул по самому сердцу. Наруто любит и надеется, в то время как Саске не хватает храбрости во всём ему признаться и завершить общение. Ночами он прижимал сирень к груди и тихо плакал под покровом темноты, чтобы никто из домочадцев не видел его в таком состоянии. Именно это хрупкое растение поставило точку в переписке. Саске решил больше не писать Узумаки и не читать его письма. — Нет, не такой должна быть первая любовь. Мистер Наруто, как же мне жаль, — думал Саске, садясь в карету и уезжая прочь из осточертевшего Лондона.

* * *

Середина ноября оказалась непредсказуемой. Холодный пронизывающий ветер в одночасье сменялся проливными дождями. Солнце и тепло стали редкими гостями в краях английских селений, жизнь растений поникла, умолкла и являла собой печальное зрелище. Иногда ночью становилось так холодно, что на утро лужи покрывались коркой тонкого хрупкого льда. Прислуге приходилось вставать раньше, чтобы чистить камины и снова их затапливать. К чайникам теперь относились почтительнее, чем летом, постоянно поддерживая в них подходящую для чаепития температуру. Узумаки сидел на кухне и наблюдал, как мисс Шизуне колдует над заварником. Здесь он нашёл свой собственный оазис благоденствия, островок тепла и спокойствия среди непогоды и суеты. Он смотрел, как настаивается чай, как чайник курится паром. Мисс Шизуне переворачивала гренки на сковороде с особым проворством и умением, и Наруто удивлялся: неужели эта женщина обладает мастерством в любом деле? За окном на верёвках трепыхались простыни, и прислуге приходилось бороться со стихией, чтобы поймать бельё, которое так и рвалось сначала из рук, а после из корзины. Узумаки уже представлял, с каким удовольствием он ляжет на чистые простыни и почувствует свежесть осеннего ветра каждым участком кожи. — Мистер Наруто, пройдите в столовую, я вам принесу чай. — Мисс Шизуне грела чашки над паром. — А где вы будете пить чай? — Я попью здесь. — Тогда и я попью здесь с вами. — Он делал вид, что не замечает её удивления. — Мисс Сэнджу будет недовольна. — Шизуне сняла тёплые чашки. — Она опять уехала хлопотать о моей горемычной судьбе, так что не увидит этого маленького бунта. — Она желает вам лучшей участи. — Да, она устроила меня в Оксфорд, хоть я и не учился в Харроу или в другом приличном месте. — Узумаки слушал, как ветчина шипит на сковородке. — Только я не уверен, что у меня есть способности к обучению. — Мистер Наруто, вы — спасение мисс Сэнджу. Благодаря вам она забывает о своих пороках и горестях. — О пороках мне известно, но горести её мне неведомы. — Она похоронила брата и своего жениха, моего дядю. Узумаки замер и устыдился своего незнания. Ни разу он не задумался о причинах появления бессчётных бутылок на столе возле мисс Цунадэ, этих спутников непрожитого горя. Мисс Шизуне сняла с огня гренки и ветчину. Отрезая сыр большими ломтями, она успокоительно улыбнулась Наруто. — Не переживайте, вы и не должны это знать, только будьте к ней терпимее. Узумаки кивнул. Наконец-то заварился чай. После небольшого спора, что наливать в чашку сначала — чай или молоко, на кухне воцарилась тишина, только звон посуды и завывание ветра нарушали покой дома. — Мисс Шизуне, могу я задать вопрос? — Узумаки грел руки горячей чашкой. — Да, если затем вы ответите на мой. — Хорошо. Скажите, почему вы пошли в служанки, если вы близки с мисс Сэнджу? — Чтобы помогать ей. Она не может позволить себе большой штат прислуги, а я не могу сидеть у неё на шее и проводить дни в праздности, хочу приносить ей пользу. — Вы очень великодушны, я восхищаюсь вами. Мисс Шизуне скромно улыбнулась и поставила чашку на блюдце. — Теперь моя очередь, верно? — О, конечно. — Мистер Наруто, расскажите, что происходит у вас в жизни? Я замечаю, что вы задумчивы и молчаливы, даже служанки заметили, что теперь вас не слышно. Узумаки отодвинул тарелку и опустил взгляд. Он задумался, как объяснить всё, как рассказать о том, что гложет и разъедает его душу. Он ещё раз посмотрел на Шизуне и, набрав в лёгкие воздуха, решился поделиться наболевшим. — Я сблизился с одним джентльменом. — С мистером Учихой? — Д-да, с ним. — Наруто покраснел. — Мы провели некоторое время вместе, а сейчас он уехал, и я не нахожу себе места. — Но он же вам пишет, разве нет? — Пишет, но… — Сухо? — Да, именно. Вы это верно подметили. Он пишет сухо. — Наруто щёлкнул пальцами. — Вернее, писал. Теперь он и вовсе не отвечает. — Может быть, он занят, или его письма могут прочитать посторонние, поэтому он осторожен? — Может, но всё равно хорошего мало. Я надеялся на искренность и отсутствие тайн, а теперь вынужден разгадывать шарады. — Мистер Узумаки, не рубите с плеча. Дождитесь, когда мистер Учиха вернётся, и спросите у него всё лично. Наруто вздохнул и продолжил смотреть в окно. Как вовремя сняли бельё. Забарабанили редкие капли по карнизу, казавшиеся ударами молота в тихой и тёплой кухне. Шум всё возрастал и накатывал, и вскоре стена дождя обрушилась на землю. Узумаки наблюдал, как вода наполняет забытые кем-то тазы на заднем дворе, топит убранные грядки и размывает тропинку в парк. Он чувствовал, что после последнего свидания что-то произошло в семье Учиха, иначе зачем уезжать в Лондон так поспешно? Неужели мистер Итачи прячет мистера Саске? Наруто твёрдо решил это выяснить и отправиться в Лондон, чтобы найти Учиху во что бы то ни стало. Мисс Шизуне убирала со стола, когда принесли письмо от мистера Сая. Налив ещё по кружке чая, они с Наруто уселись поближе и принялись читать. «Дорогой мистер Наруто. Приглашаем вас на праздничный ужин, чтобы разделить наше счастье от приближающейся свадьбы. Не стесняйтесь, приходите. Кстати, мистер Учиха также рвёт подметки и жаждет встретиться со старыми друзьями. На веки ваш, мистер Сай». Наруто совсем сник, прочитав письмо. — Что такое, мистер Узумаки? — Шизуне заглядывала ему в глаза. Он боролся с желанием закричать и разорвать этот клочок бумаги. — Мистер Учиха мне не писал, что вернулся. — Он бросил письмо в печь и, уронив голову на грудь, побрёл в спальню.