Баллады о борьбе

       Рабастан постоянно думал над тем разговором, который состоялся между ним и Джессикой после Святочного бала. Сказать по правде, неожиданный всплеск эмоций мисс Лафингтон удивил его. За сдержанностью Джессики всегда угадывался крутой характер, и вот он наконец-то раскрылся.        Джессика нехорошо напоминала Беллатрикс. Напоминала надменной гордостью, манией чистой крови и какой-то особенной отчаянностью, с которой идут до конца. А нехорошо, потому что эти качества привели Беллатрикс в Азкабан, а позже — в могилу. Женщины такого склада всегда вызывали у Рабастана уважение и восхищение, но чертовски жалко было видеть их крах. Как бы хотелось защитить Джессику от этого!        Тот год выдался сложным: Салазар участвовал в Турнире Трех Волшебников, на него совершалось покушение за покушением, неуправляемый Долохов вел свою игру, Люциусу не было никакого доверия… А Рабастан ходил и думал о Джессике и всём том, что она ему наговорила.        Рабастан убеждал себя в том, что воспринимать её увлечение серьезно не следует, но он стал ловить себя на том, что теперь даже чувствует себя как-то иначе. Увереннее, что ли? Было приятно знать, что он ещё может быть симпатичен кому-то.        Лестрейндж и раньше-то всегда выделял Джесс из числа других учеников, а теперь невольно ловил ее взгляд, когда, как он считал, удачно шутил или рассказывал что-нибудь захватывающее. Еще нетерпеливее ждал уроков у четвертного курса. Невольно выглядывал Джессику в Большом зале. На душе при этом было волнительно и приятно. И Рабастан не заметил, как сам начал включаться эмоционально.        Впервые он осознал это накануне второго испытания Турнира трех волшебников, когда от Хогвартса он, как бывший аврор Долиш, должен был проконтролировать безопасность учеников в Запретном лесу. От сути испытания он пришел в ужас. — Видимо, безопасность учеников в этом замке никого не волнует, — ворчливо сказал он МакГонагалл, когда та изложила, как будет проходить испытание. — Не говорите глупости, Долиш, — устало одернула директриса. — Все под контролем судейской коллегии, и волшебные твари, задействованные в испытании, подготовлены соответствующим образом. От вас требуется лишь проследить за тем, чтобы ученики Хогвартса были сопровождены на место испытания и приведены в нужное состояние. С профессором Хогвартса им будет спокойнее. Вы ведь ещё не забыли навыки аврора?        Рабастан согласился. В самом деле, лучше уж это будет он, чем дряхлый Слагхорн или кретин Лонгботтом. Правильную личину он выбрал для преподавания в Хогвартсе, считаться бывшим аврором всегда было очень кстати.        Джессику и остальных должны были проводить в Запретный лес на рассвете. До этого они ожидали в Больничном крыле, где каждому из них предложили выпить зелье, дарующее спокойствие нервов, и отдохнуть. Эстель-Амарейнт, очень заботливо относящаяся к самое себе, сразу же выпила зелье и преспокойно спала, как и младший брат Брэнстоун. Салливан, решившая обойтись без зелья, сначала долго лежала на койке без сна, глядя на Джессику, а потом все же заснула. Сама Джесс, принципиально отказавшаяся от средства, притупляющего способность мыслить, сидела на койке, обхватив колени, и смотрела в окно. Вид из Больничного крыла был разнообразнее, чем из подземелий Слизерина. Виднелся и Запретный лес, в который ей предстояло отправиться уже очень скоро.        Когда Джесс услышала шаги за дверью, она решила, что за ними уже пришли.        Слизеринка пригладила волосы и села ровнее. В целом Джессика не боялась, но некоторое рациональное волнение присутствовало. Тем не менее, когда она увидела на пороге профессора Долиша, девочка испытала облегчение и радость. Приложив палец к губам, она бесшумно слезла с койки и выскользнула за дверь к Долишу. — Зачем вы пришли? Это же вызовет вопросы, — прошептала Джессика. — Распоряжение МакГонагалл. Все-таки немного беспокоится о вашей безопасности, — негромко проговорил Лестрейндж. — Ты точно хочешь в этом участвовать? — Все сошлись во мнении, что Салазар больше никого спасать не станет, — пожав плечами, заметила Джесс. — Пришлось согласиться, чтобы добавить ему очков.        Рабастан заглянул в приоткрытую дверь и, увидев Салливан, напрягся. — Не думала, что наш Принц может выбрать не тебя? — прямо спросил Лестрейндж. — Думала, — спокойно ответила Джессика, прикрывая дверь. — Не должен. — Если до начала испытания ты передумаешь, не стесняйся сказать об этом, — серьезно проговорил Рабастан. — Это же просто испытание. К тому же, если кто-то хочет напасть на Салазара в Запретном лесу, я должна быть рядом.        Рабастан с гордостью и тоской посмотрел на Лафингтон. Такая маленькая и бесстрашная. Салазару повезло иметь такого… друга? Сказать по правде, видя Темного Принца всегда и везде с Джессикой Лафингтон, Рабастан не верил, что они лишь друзья. — Я буду держать происходящее под контролем, — пообещал Рабастан. — Я знаю, — спокойно отозвалась Джессика, и вдруг лукаво улыбнулась. — Всё-таки вы обо мне беспокоитесь.        Рабастан хмыкнул, несколько уязвленный тем, что его подловили. — Ну, конечно же, — все же признал он.        Из Больничного крыла донесся скрип койки, и Джессика, опять приложив палец к губам, поспешила вернуться в палату. Рабастан тяжело вздохнул и посмотрел в окно: небо начинало розоветь. Уже скоро.        По пути в Запретный лес им не удалось обмолвиться и парой слов наедине. Рядом волочились остальные ученики — заспанные, но взволнованные. Рабастан, чувствуя некоторую ответственность за них, подбадривал детей, как умел: — Ну что, кому кошмары снились? — Мне снилось, что акромантулы не стали отдавать меня обратно, — тоненьким голоском заявил брат Брэнстоун. — Да ладно, далеко они тебя не смогут утащить, — успокоил Рабастан пухлого мальчика. — Скажите, профессор, все ведь под контролем? — спросила Эстель-Амарейнт. — Теоретически, если мой чемпион не сможет меня спасти, кто именно будет отвечать за то, чтобы вытащить меня из Запретного леса? — Не слишком ты доверяешь Добреву, — заметил Рабастан. — Но не переживай — на каждой плавучей трибуне будут дежурить авроры. — Но кто именно отвечает за нашу эвакуацию при необходимости? — настойчиво спросила девушка. — Всегда лучше, когда назначают ответственного. Это надежнее. — Члены комиссии отвечают за меры безопасности во время испытания, — заметила Изабель Салливан, избавив Рабастана от необходимости что-то придумывать. — Почему-то не сильно это утешает, — вздохнув, заметила мисс Мелифлуа. — Изабель, а ты Монморанси доверяешь? — Я и сама могу за себя постоять при необходимости, — надменно заявила Изабель. — Нас введут в состояние транса, поэтому это будет затруднительно, — проговорила Джессика. — Не так ли, профессор? — Да, — согласился Рабастан, и тут же торопливо добавил: — Но это для вашей же безопасности!        Когда они все вошли в Запретный лес, разговоров стало меньше. Теперь все боязливо озирались по сторонам, напряженно соображая, что же их ждёт теперь. Когда из-за кустов с треском выбрался Хагрид, ученики невольно отпрянули к Долишу. — А вот и вы, я уж это, начал маленько беспокоиться, что заблудились, — в своей обычной невнятной манере заявил здоровяк. — Идемте, все уже готово. — Почему никто не сказал, что профессор Хагрид готовил все к испытанию? — шепотом прокричала Эстель-Амарейнт. — Это не нравится мне все больше! Джессика, почему ты молчишь? Ты будешь участвовать? — Да, буду, — спокойно отозвалась Джесс, пробираясь через бурелом вслед за Хагридом. — Почему ты всегда такая спокойная? — простонала Мелифлуа. — Я просто давно не жду от Хогвартса ничего хорошего, — мрачно заметила Джесс.        Они вышли на поляну, сплошь и рядом затянутую паутиной. К этому моменту брат Брэнстоун уже был готов разрыдаться от ужаса, Эстель-Амарейнт была близка к нервическому припадку, а Салливан достала волшебную палочку. Джессика же ощущала спокойствие, удивляющее даже её саму. Рядом был Рабастан, и она не боялась ничего. Даже когда они увидели огромного паука, которого Хагрид представил как Мосаг, Джессика лишь холодно подумала, что если этому монстру взбредет в голову сожрать кого-то из них, первым будет Брэнстоун. А, пока его будут доедать, авроры спасут остальных.        У Долиша не дрогнула рука, когда он заклинанием отрубал по очереди учеников Хогвартса. Едва он погружал очередного в сон, как паучиха под руководством Хагрида заворачивала своего пленника в паутину и поднимала над землей. Джессика наблюдала за этим с такой отстраненностью, словно самой ей не предстояло через мгновение стать такой же куколкой. — Готовы, мисс Лафингтон? — спросил Рабастан, когда осталась одна Джессика. — Да, профессор, — уверенно заявила Джесс.        Они задержали взгляд друг на друге. Рабастан ощущал все нарастающее волнение. Джессика, чувствующая это, все сильнее радовалась.        Пусть мы будем вместе, если я пройду через это испытание без страха, — загадала она.        Рабастан направил палочку на Джессику, но медлил. Было что-то противоестественное в том, чтобы заколдовать её. — Остолбеней, — произнес Рабастан, и внутри у него все сжалось.        Джесс стала падать, и Лестрейндж машинально придержал её одной рукой. Такая легкая и беззащитная. И должна оказаться в лапах этой твари! — Поосторожнее, — велел Рабастан, обращаясь то ли к Хагриду, то ли к паучихе.        Когда громадный акромантул закутывал Джесс в свою паутину, Рабастану стоило огромных усилий не использовать волшебную палочку вновь. Внутри у него все переворачивалось, и, уходя, Рабастан оглянулся не менее десятка раз.        Во время испытания, когда чемпионы скрылись в лесу, Рабастан места себе не находил. В голову лезло столько всевозможных мыслей, что Рабастану показалось, будто он сходит с ума. Он стоял на трибуне, перевесившись через край, и зорко наблюдал за пауком. Время, которое понадобилось Салазару, чтобы отыскать «сокровище», показалось Рабастану вечностью. Только когда Темный Принц вместе с Джессикой вышли из Запретного леса целыми и невредимыми, Лестрейндж смог вздохнуть свободно.        А потом, видя Джессику у трибуны судей вместе с Салазаром, испытывал такое облегчение и радость, что самому сделалось страшно. Рабастан улыбался вместе со всеми, хлопал чемпионам, а сам цепенел от ужаса — за Джессику Лафингтон он переживал едва ли не больше, чем за Салазара. Она была не просто не безразлична. Она была дорога.        Не менее явственно это почувствовалось, когда на Салазара было совершено очередное нападение. Первым делом у Рабастана на предплечье вспыхнула Темная Метка, пронзив руку сильным жжением. Он сразу же понял, что что-то случилось, и испугался не только за Салазара, но и за Джессику, которая должна была быть рядом с Темным Принцемч        Не дожидаясь, пока плохие новости дойдут до него сами, Рабастан ринулся в подземелья Слизерина. То, что он там увидел, повергло старого Пожирателя в шок: гостиная была буквально разворочена каким-то мощным проклятьем. Слизеринцы, все всклокоченные, в ушибах и царапинах слонялись по помещению, отыскивая свои вещи и наводя какой-никакой порядок. Заприметив Августу Рэйнолс, Рабастан поспешил к ней и, взяв девочку за плечи, спросил: — Что случилось? Где Салазар Блэк?        Рэйнолс, надо отдать ей должное, хотя и казалась взволнованной, по своему обыкновению беспрекословно подчиняться авторитету профессоров, ответила быстро и четко, как бы желая выслужиться: — Это все Блэк. Он кинул посылку в камин, и она взорвалась. Некоторые пострадали, Блэк и сам в Больничном крыле. — А Лафингтон? — вырвалось у Рабастана. — Там же, но она неплохо держится. А вот Забини сильнее всех досталось, — отрапортовала Рэйнолс. — Десять очков Слизерину за вашу собранность, мисс Рэйнолс, — бросил Рабастан через плечо, уже выбегая из гостиной.        До Больничного крыла он добрался с неправдоподобной для его лет прытью. Казалось бы, за те годы, что Салазар уже пробыл в Хогвартсе, чего только не случалось. Но Рабастан не мог вспомнить, чтобы также волновался. Испуг за Салазара и Джессику был одинаково сильным, и это в который раз потрясло Лестрейнджа.        Только увидев Темного Принца и Джиссику в Больном крыле, Рабастан ощутил, как его отпускает. Оба на первый взгляд выглядели неплохо. — Всё нормально, — предупредил Тёмный Принц его вопросы. — Пара царапин.        Рабастан видел, что спина его Принца в крови, но опыт позволил ему мгновенно определить, что это не представляет никакой опасности для здоровья. И правда — царапины. — Да, хорошо, — отрывисто произнес Рабастан, задыхаясь после забега по Хогвартсу. — Джессика, ты цела?        Он только надеялся, что его голос звучит не слишком испуганно. Рабастан заметил некоторую напряженность в лице девочки, и догадался, что у нее что-то болит. Взгляд испуганно шарил по всей хрупкой фигурке мисс Лафингтон. — Что-то с ногой, — пожаловалась Джессика.        С ним она могла позволить себе быть слабой. Джессика ощутила боль в щиколотке и усталость, лишь когда в дверях появился профессор Долиш. До этого она была в состоянии аффекта, была сосредоточена на Салазаре. Теперь же нога ныла все сильнее, и Джесс подозревала легкое растяжение и недоумевала, как она добралась до Больничного крыла на своих двоих, да ещё умудрялась заботиться о Салазаре.        Джессика не возражала, когда Рабастан, забыв о своей конспирации и необходимости казаться почти немощным, легко поднял её и усадил на свободную койку рядом с Салазаром. Ощупал щиколотку бережно, но с предельным вниманием. — Всё в порядке, просто ушиб, — облегченно сообщил он, задержав худенькую ногу в своих больших теплых руках.        Рабастан смотрел на Джессику с таким болезненным испугом, что у нее внутри все сжалось от нежности и любви. Джесс не шевелилась, чтобы Рабастан не опомнился и не убрал руки с её щиколотки. Девочка кожей ощущала, что это очень важный, практически интимный момент — когда он обнаружил такое волнение за нее, а она — не побоялась показать свою слабость и уязвимость. — Слава Мерлину, — выдохнул Лестрейндж, поднимаясь. — Я чуть с ума не сошел, когда увидел, в каком состоянии гостиная. — Главное, что никто сильно не пострадал, — ответила Джесс.        Потом в Больничное крыло набились МакГонагалл, Слагхорн и ещё кое-кто со Слизерина, а Салазар в присущей ему самоуверенной манере заявил, что его в этой школе хотят убить, и он требует немедленно вызвать Люциуса Малфоя. Поднялась некоторая суматоха, МакГонагалл и Слагхорн вдвоем пытались успокоить Салазара, но не тут то было — слизеринец упрямо гнул свою линию.        Рабастан на всякий случай оставался рядом, для вида справляясь о самочувствии пострадавших, обмениваясь мнениями с профессорами и Помфри. Только когда в школу прибыл Малфой, и Слагхорн проводил Салазара в свой кабинет для беседы с крестным, Рабастан позволил себе оставить Темного Принца. К тому моменту примочка мадам Помфри исцелила щиколотку Джессики окончательно, и они оба — слизеринка и Пожиратель Смерти покинули Больничное крыло, никем не остановленные и толком не замеченные.        Они шли по ночному коридору, оба оправляясь от пережитого шока и время от времени поглядывая в сторону друг друга. Рабастану очень не хотелось отпускать от себя Джессику, хотелось побыть с ней подольше, насладиться чувством облегчения. Джесс тоже не спешила в подземелья Слизерина. Она чувствовала, что что-то в отношении Лестрейнджа к ней переменилось и подсознательно хотела закрепить успех. — Чаю? — предложил Лестрейндж. — Да, профессор, это не помешает. Я все равно не смогу сейчас заснуть, — ответила Джесс, ощущая волнительный трепет в груди.        В комнате Рабастана Джессика уже ощущала себя привычно, по-хозяйски. Она деловито направила волшебную палочку на кресло, где были навешаны рубашки и мантии профессора, и одежда, повинуясь магии, сложилась в ровную стопку. Джессика устроилась на освободившемся месте, а Рабастан в это время уже заваривал чай. — Добавлю лимонную мелиссу. Разжился у Помфри. Старуха уверена, что эта трава снимает стресс.        От внимательных глаз Джессики не укрылось то, как Рабастан суетливо и взволнованно заваривает чай. Его руки немного подрагивали, и Джесс, пружинисто поднявшись из кресла, сжала ручку чайника. — Я помогу, — заявила она тоном, не терпящим возражений.        Лестрейндж немного стушевался, поняв, как заметно его волнение, и усилием воли заставил себя выдохнуть и сколько-нибудь успокоиться. — Монтикора меня раздери, ну и перенервничал же я! Старею, наверно. Раньше так не распускался, — наигранно бодро проговорил Рабастан. — Салазар активировал метку, да? — спросила Джессика, разливая чай по чашкам.        Вместо ответа Рабастан закатал рукав на левом предплечье. Хотя он и был под личиной Долиша, а в том месте, где должна была быть Темная Метка, кожа покраснела и припухла. Был заметен проступающий черный контур. — Скорее она появилась на мгновение и практически сразу исчезла, — сказал Рабастан. — Это больно? — с любопытством спросила Джесс, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть предплечье Лестрейнджа. — Скорее горячо. И отрадно, — тихо проговорил Рабастан, неотрывно глядя на свою руку. — Многое бы я отдал, чтобы Метка на моей руке ожила вновь… — Мистер Лестрейндж, но ведь только Темный Лорд мог активировать Метку, не так ли? — Я был в этом уверен. Но Салазар уже не в первый раз случайно активирует Темную Метку, когда попадает в опасность, — пожав плечами, проговорил Рабастан. — У вас есть объяснение для этого? — пытливо поинтересовалась Джессика. — Владеть Темной Меткой может только Темный Лорд, — уверенно проговорил Рабастан. — Это не нечто вроде парселтанга или цвета глаз, по наследству не передается. Я думаю, что Милорд сделал что-то, чтобы защитить Салазара. И, когда Лорд пал от руки Поттера, часть его магии перешла к Салазару. Это моё объяснение. И это же ключ к возвращению Темного Лорда. — Вы верите в то, что Темный Лорд может вернуться? — задала Джессика очередной вопрос. — Он уже вернулся однажды, — просто ответил Рабастан. — И вернется вновь. Салазар должен это сделать — вернуть его. — Каким он был? Отец Салазара?        Вопросы рвались один за другим. Тусклый свет нескольких свечей, ароматный чай и пережитое волнение способствовали откровенности. Джессика вернулась в свое кресло, а Рабастан по привычке расхаживал по комнате. Прислонившись к подоконнику, он некоторое время думал, прежде чем ответить. — Темный Лорд был великим. Настолько выдающимся человеком и волшебником, что до сих пор я вижу мир через призму его постулатов, которые он вложил в мою голову. — Салазар и правда так похож на Темного Лорда?        Рабастан сделал жест, означавший, что большего сходства и представить сложно. — У него тот же характер — целеустремленный и упорный, те же лидерские качества, умение влиять на людей. Но вместе с тем живость и страстность Беллатрикс, конечно же. — Поэтому они хотят убить его, — с горечью проговорила Джессика. — До тех пор, пока Салазар не стал абсолютно непобедим и не вернул своего отца заодно. Они ни перед чем не остановятся. — К сожалению, похоже на то, — со вздохом протянул Рабастан. — Подумать страшно, что могло случится сегодня… Я допустил оплошность, подвел Темного Лорда, позволив Салазару оказаться в опасности… — Не вините себя, — поспешила сказать Джессика. — Салазар, кстати, тоже считает себя виновным в том, что подставил под удар всех нас. Но виноват только отправитель письма. И он должен быть наказан.        Тон Джессики, холодный и решительный, отдавал некоторой кровожадностью. А её глаза сделались металлическими, жесткими. Рабастан невольно залюбовался. И правда, напоминает Беллатрикс временами. Может, и к лучшему. Именно такие волшебники, как Беллатрикс и Родольфус, были тем самым молотом, который поражал врагов чистой крови и который привел Темного Лорда к власти когда-то.