Диалоги

***

«Я прошу тебя пройти По жизни рядом со мной − Быть моим вторым «я» И лучшим земным спутником». − Шарлотта Бронте

***

Пока я репетирую, череп оказывается отличной аудиторией. Это важные слова, самые важные в моей жизни, и я хочу, чтобы они были идеальными. Всё это оказывается сложнее, чем ожидалось. Но потом я мысленно встряхиваю себя. В конце концов, я гений и должен быть в состоянии победить это. (Примечание для себя: Возможно, сейчас самое время немного обуздать моё природное высокомерие. Иногда Джона это забавляет. Иногда он раздражается. Ни та, ни другая реакция − это не то, на что я надеюсь сегодня вечером.) Итак, я начинаю снова. (Я занимаюсь этим уже некоторое время.) − Джон, я подготовил список из тридцати семи причин, по которым я считаю, что наше нынешнее соглашение должно быть оформлено официально. Может быть, это звучит слишком... слишком похоже на меня? Правда в том, что Джон Ватсон − романтик, а я − нет. Но он уже должен был это знать. Тем не менее, мне приходит в голову мысль, что в последнее время мои слова и поведение вполне могли навести его на мысль, что я тайно питаю романтические наклонности. Конечно, ничто не может быть дальше от истины. То, что я сказал и сделал, не имеет ничего общего с теми сентиментальными атрибутами, которые общество связывает с романтикой. Это просто то, как я реагирую на Джона Ватсона. Я почти думаю, что это какой-то первобытный инстинкт, против которого я беспомощен. Но это тоже звучит неправильно. Это тот выбор, который я сделал. − Джон, я смирился с тем, что больше не хочу жить без тебя. Ты действительно моё сердце, так же, как... Нет, возможно, сейчас не время вспоминать об этом конкретном воспоминании. Этот конкретный кошмар. − Джон, я обожаю тебя и хочу, чтобы весь мир знал об этом. Серьёзно? Если я действительно скажу ему это, Джон проверит меня на лихорадку. Или наркотики. И он был бы совершенно прав, поступив так.. Хотя следует сказать, что это мнение абсолютно верно. Он, должно быть, уже знает это. Разве он не должен? Но, возможно, и нет, потому что иногда он бывает идиотом. Незаменимый идиот. Мой собственный очень важный идиот. Если бы это не казалось тошнотворно сентиментальным, можно было бы указать, что я тоже иногда бываю идиотом. Идиот Джона Ватсона. Череп насмехается надо мной, и не без причины. Предполагается, что я гений в этих отношениях, и всё же я, кажется, потерял способность связно связывать простые слова. − Джон, я бы хотел, чтобы всё остальное человечество знало, что ты мой. Особенно все те женщины, которые смотрят на тебя, флиртуют с тобой и хотят... ну, неважно. Теперь надо мной смеётся кусок кости. И это вполне оправданно. Возможно, мне следует посоветовать Джону бежать в другую сторону как можно быстрее, пока моя глупость не стала для него болезненно очевидной. Он никогда не убежит от меня. − Джон, женись на мне, чтобы все знали, что я принадлежу тебе. Ах, да, это самое главное. Не то, чтобы Джон принадлежал мне, а то, что кто-то, особенно такой замечательный, как Джон Ватсон, хочет меня. Хочет меня достаточно, чтобы заявить на меня права и удержать меня, и... Ладно, не берите в голову. Я действительно начинаю понимать, почему Джон может быть введен в заблуждение, думая, что я стал романтиком. Он всегда склонен думать обо мне только самое лучшее. Почти всегда. Мне нужно вернуться к логическому мышлению. − Очевидно, что брак имел бы финансовый смысл. Ты всё равно так хорошо справляешься со всеми этими скучными вещами, и это сделало бы это официальным. Джон практичен, так что он это оценит. К сожалению, череп начинает выглядеть скучающим. Ох, ох... − Не забывай обо всей этой медицинской истории. Помнишь, в прошлом месяце ты неудачно упал? Что на самом деле было совсем не моей виной, как бы тебе это ни казалось в то время. Мы оказались в отделении неотложной помощи, и меня не пустили в палату. Конечно, это не помогло ситуации, когда ты сказал: «Отвали от меня, Шерлок». Если мы поженимся, им придётся впустить меня. И ты действительно хотел, чтобы я был там, ты сказал это гораздо позже. Что ещё? У черепа нет никаких предположений. Я правильно сделал, что заменил его Джоном. Я снова смотрю на список. − Мне пришло в голову, что ты не знаешь о трастовом фонде. Что ж, один из них мой. Майкрофт скоро вернёт мне контроль, и тогда, если случится худшее, деньги будут у тебя. Ну, не самое худшее, потому что это было бы что-то, что случилось бы с тобой. Что-то, что оставило меня одного на этой планете. Вторым худшим было бы то, что мне пришлось бы оставить тебя по-настоящему. Если бы это произошло, у тебя должны были быть все мои деньги. Я, вероятно, льщу себя надеждой, что ты найдёшь простые деньги, даже значительную сумму, холодным утешением перед лицом моей смерти. Хотя я знаю, что если бы я высказал это убеждение вслух, ты бы рассердился и обиделся. Ты бы попросил меня вспомнить, что произошло, когда я спрыгнул со здания. Ты скорбел и скорбел. Ты снова хромал. Ты плакал на моей могиле. На самом деле я не сомневаюсь в твоих чувствах. Честно говоря, я подозреваю, что ты швырнул бы деньги Майкрофту в лицо. В переносном смысле. И зная моего Джона, возможно, даже буквально. − В моем списке всё ещё есть несколько пунктов, но, возможно, мне следует просто перейти к самому важному. Я хочу чтобы мы поженились, Джон, просто потому, что я хочу этого. Мне нужно, чтобы мы поженились. И это не романтика. Это научный факт. Теперь череп улыбается мне. Внизу дверь открывается, затем снова закрывается, и я слышу твои приближающиеся шаги. Очевидно, это был долгий и тяжёлый день в клинике. Ты явно устал. Разве сейчас не подходящее время для того, что я хочу сказать? Возможно, мне следует подождать до более подходящего момента. Но потом наша дверь открывается, и ты входишь. В улыбке, которую ты сразу же адресуешь мне, совсем нет усталости. Вместо этого есть то, что даже Шерлок Холмс (не романтический идиот) может распознать как чистое счастье. Могу ли я даже сказать «радость»? Никто никогда не был так рад видеть меня, как ты. Каждый день. − Шерлок, − говоришь ты, и в этот момент я знаю, что сейчас самое подходящее время для того, что я хочу тебе сказать. − Джон, − говорю я. − Я люблю тебя. Ты женишься на мне?