Ошейник из слов

      Прохладно. Прохладные оковы на ноге и руках, прохладная стена за спиной и прохладный пол под ним дарили главе Не невероятное блаженство. Очередной пыткой было бы положить его на лежанку из сена, так как она не дала бы ему ощутить холод камней, но Не Минцзюэ претила сама мысль о том, что он получает даже кроху удовольствия в своем положении. Эта мысль приносила больше боли, нежели физические пытки. Особенно, после того, что… сделал Вэнь Жохань. Эта мысль тяжестью ложилась на грудь, мешая дышать не хуже чем сломанные ребра. Эта мысль перемалывала его внутренности в труху. Он никак не мог позволить себе радоваться выдавшейся передышке, но сил что-либо изменить у него не было.       Время шло. Давящая непрекращающаяся боль в локтях и коленях не давала ему ни о чем думать, постепенно гася его желание разорвать вэньского пса на кусочки, попробовать встать на ноги, придумать, как выбраться на волю, бороться, утолить голод и жажду. Эта мерзкая боль постепенно отодвинула на задний план, переломы рёбер, ожоги, следы от кнута, ненависть к себе. Она не была острой или нестерпимой, как удар клинка, но она была постоянной и неизменной. Она подчиняла, выматывала.       Глава Не долго лежал в той же позе, в которой его бросили тюремщики. Сгорбившись и слегка поджав под себя ноги. Весь в крови, грязи и мужском семени. Опустошённый. Энергия ци привычно не билась о каналы словно море в шторм, побуждая метаться подобно тигру в клетке — после соития с Вэнь Жоханем не осталось ничего. Надолго запечатанные каналы были верным путем к искажению ци, но заклятие, сковавшее золотое ядро не даст восполнить её недостаток, а значит не вызовет закономерную страшную смерть. Вэньский пес продумал всё.       Камера, в которой его заперли была небольшой. Не Минцзюэ едва мог выпрямиться лежа. Темный каменный мешок без окон с прочной окованной дверью, которую он смог разглядеть через резь в привыкших к тьме глазах, когда слуги заносили еду. Ведра под помои не предполагалось. Когда сил терпеть не осталось, пришлось справить нужду в угол. Ему больших усилий стоило сесть и потом встать на колени. В полный рост он вставать пока не решался, даже опираясь на стены. Потом… Потом он сделает попытку напасть на тюремщика, что приносит еду. Раз у него есть ключ от дверей, то может быть есть и от оков. Длины цепи на ноге хватало разве что на перемещение по камере, и если от неё не избавиться, уйдет он не далеко. Но попытку сделать стоило — в любом случае на одного вэньского пса станет меньше, что уже хорошо. Потом… Когда боль в суставах немного утихнет…       Глава Не не привык проявлять к себе снисхождение и жалость, поэтому вместо того, чтобы свернуться калачиком и не тревожить ранения, сел на колени в позу для медитации, хоть сейчас со скованным заклятием золотым ядром и не мог войти в неё. Боль в потревоженных суставах загудела с новой силой, но, сжав зубы, Не Минцзюэ не проронил ни звука.       Точно он сказать не мог, но скорее всего слуги заносили еду один раз в день, и после определённого времени забирали. К пище глава Не не притрагивался. С одной стороны это было недальновидно — без еды он ослабнет ещё больше, с другой с Вэнь Жоханя станется подсыпать туда всё, что угодно, кроме разве, что смертельных ядов. Глава Вэнь, был из тех людей, что любили, наслаждаясь собственным триумфом, смотреть своим врагам в глаза до последнего их вздоха. Тем не менее, он был великолепным знатоком разнообразных отрав и главе Не не хотелось снова испытывать его мастерство на себе.       От света заслезились глаза. Прикрыв их рукой Не Минцзюэ постарался рассмотреть человеческую фигуру в дверном проёме и вернуться в сидячее положение. Видимо он не заметил как уснул и упал. Коридор был довольно хорошо освещён и смотреть в него было физически больно, после примерно четырех дней в абсолютной темноте. Слуги, что приносили еду, обычно старались поскорее скрыться и закрыть дверь, справедливо боясь того, что он набросится на них. Этот же человек стоял, выпрямившись в полный рост, и не собирался трусливо убегать. Наоборот он плавно входит в комнату и встает напротив главы Не. Тот замечает в его руках поднос с мисками и пиалами чая. Пряный запах специй заставляет желудок болезненно сжаться в голодной судороге. — Помниться, вы дали слово не убивать себя, глава Не. Не держите свое же обещание? — легко спрашивает Вэнь Жохань, присаживаясь прямо в своем царственном ханьфу на пол у порога и ставя между ними поднос. — Неужели нет благородства и чести в этом мире? — Не суди других по себе. — прохрипел Не Минцзюэ. От мучавшей его жажды, сухой язык еле ворочался во рту. Выдерживать на себе спокойный взгляд своего главного тюремщика и не прикрывать свою наготу все сложнее с каждым ударом сердца. Он не хотел доставлять ему удовольствие, показывая свое стеснение. — Тогда почему же ты не ешь, Не Минцзюэ? — с долей сухого интереса возражает глава Вэнь, и получив в ответ лишь хмурый взгляд изподлобья, светло усмехается и палочками вылавливает из миски кружочек варёной моркови, съедая его сам. — Еда не отравлена, видишь? — убеждает Вэнь Жохань, протягивая главе Не вторую пару палочек и миску, из которой только что ел сам.       Не Минцзюэ смотрит на его доброжелательное лицо и думает о том, что есть тысяча и один способ заклинателю подобной силы, как глава Вэнь, обезопасить себя от яда. Не Минцзюэ смотрит в лицо человека, чьего сына он убил, не видит в нем ни капли ненависти и чувствует как по спине пробегают мурашки. Не Минцзюэ… берёт дрожащими от боли в локтях руками миску и палочки, начиная послушно есть, потому что он совершенно не представляет, что будет дальше. Потому, что ему не хочется видеть, что скрывается за этой доброжелательной маской, и лучше он умрет от яда. Вэнь Жохань довольно хмыкает и присоединяется к трапезе. Время от времени он поглядывает на главу Не и тот, в миг неосознанно напрягаясь, становится более неряшливым. Руки его начинают трястись чуть сильнее, взгляд хмурых глаз утыкается в миску, овощи падают из захвата палочек, разбрызгивая бульон. Глава Вэнь находит это забавным. Интересно, насколько приятно будет ощущение от лопающейся под ногтем склеры и стекающего по пальцам водянистого вещества этих прекрасных карих глаз? Вэнь Жохань мысленно одергивает себя от этой затеи. Эти глаза мальчишке ещё пригодятся. Он просто обязан кое-что увидеть сам.       Доев суп, Не Минцзюэ в два глотка выпивает чай и замирает, уставившись пустым взглядом на колени Вэнь Жоханя. Тот не торопится и кажется не испытывает никакого дискомфорта, будто бы каждый день делит трапезу с пленниками.       Отставив чашку, глава Вэнь вынимает из рукава грубый кожаный ошейник с вязью заклинательских печатей и цепью, струящейся за ним. Протягивает Не Минцзюэ. Его брови на мгновение поднимаются в удивлении. Он бросает короткий оценивающий взгляд на Вэнь Жоханя. Он, что хочет, чтобы Чифэн-Цзюнь сам на себя надел его?.. Будто бы прочитав его мысли, глава Вэнь покровительственно кивает.       Не Минцзюэ медленно протягивает руку на встречу, но в последний момент хватает главу Вэнь за запястье и тянет на себя, пытаясь заключить в захват и задушить того цепью, которой скованы его руки. Вэнь Жохань вырывается и они катятся по полу в короткой схватке. Посуда бьётся, острые осколки впиваются в кожу главы Не, но он в иступленной ярости не замечает этого. Потасовка заканчивается тем, что Вэню удается прижать его коленом меж лопаток к полу и задрать голову, ухватившись за длинные спутанные волосы. Не Минцзюэ рычит от бессильной ярости и боли в ногах, долгое время находившихся без движения. Ошейник в миг оказывается на его шее и затягивается до тех пор пока глава Не не перестает вырываться и начитает хрипеть, после чего ослабляется. Кожаная полоса плотно обхватывает шею, но не мешает дыханию. — Понравились ощущения, Не Минцзюэ? — властно спрашивает глава Вэнь и не дожидаясь ответа, сообщает. — Я сделал этот ошейник специально для тебя. Он будет затягиваться каждый раз, когда ты будешь пытаться напасть на меня или кого-то из моего клана. — Чтоб ты вечно горел в пекле, Вэнь Жохань… — отзывается глава Не. — Знал, что тебе понравится. — удовлетворенно заявляет его мучитель, поднимаясь на ноги. — Пойдем.       Оковы с ноги спадают сами собой. Вэнь Жохань выходит из камеры и нетерпеливо тянет за поводок. Понимая, что Верховному заклинателю ничего не стоит протащить его по полу, Не Минцзюэ с трудом встаёт на четвереньки и делает шаг к нему, пытаясь подняться в вертикальное положение по косяку. Ноги не слушаются его, подгибаясь. Глава Вэнь вновь с силой дергает цепь и он падает на пол, отшибая плечо и тревожа сломанные ребра. Чифэн-Цзюнь натужно стонет сквозь зубы. — Ты ведёшь себя, как строптивое зверье, значит и ходить будешь как зверь. Научишься вести себя по человечески, и тогда я может быть позволю тебе выглядеть как все нормальные люди.       Вэнь Жохань проводит его через весь Дворец Солнца и Пламени на четвереньках, намеренно не давая встать на ноги. Глава Не не отрывает глаз от его пяток в богатых сапогах, но краем зрения все равно замечает других людей. Он хочет оглохнуть, чтобы не слышать их мерзкие шопотки. Он чувствует на себе каждый их взгляд, словно бесстыдные прикосновения абсолютно по всему телу, оставляющие грязные масляные следы. Он хочет скрыться от них всех. Он хочет провалиться под землю.       Наконец, поднявшись по лестнице, они вошли в залитую солнцем комнату. Не Минцзюэ пока понятия не имеет, что в ней, потому что не может оторвать взгляд от ног главы Вэнь. Ему казалось, что если он сделает это, если он мельком уловит чей-то взгляд, обращенный на него, то задохнётся от стыда на месте. — Я знал, что ты можешь вести себя хорошо, когда захочешь, Не Минцзюэ. — слышит он покровительственный голос Жоханя, пропитанный ядовитым одобрением. — Ты заслужил маленькую милость.       Глава Не чувствует, что его настойчиво, но не резко, тянут вперёд. Он послушно подходит ближе и в его поле зрения попадает деревянная бочка для омовений. — Поднимайся, залезай. — безразлично командует его мучитель. Не Минцзюэ всё же поднимает опасливый взгляд: сначала на бортик бадьи, потом на Вэнь Жоханя. Тот кажется спокойным и отстранённым. Неужели он всё же даст ему встать на ноги?.. Всё ещё поглядывая на Вэня, он тяжело встаёт, опираясь на бортик, после чего настороженно трогает воду. Та оказывается приятной теплой температуры. Держась за края, Не Минцзюэ забирается в воду и, прикрыв себя руками, замирает, сверля взглядом Верховного заклинателя. Многочисленные раны начинает неприятно щипать от воды. — Чего не хочешь об меня руки марать? Не стоит больше? — грубо интересуется он, желая хоть как-то воспротивиться этой ситуации. — Не сегодня. — задумчиво отвечает Жохань, доставая впившийся во время драки осколок миски из его плеча. Он тихо заходит ему за спину и вынимает ещё парочку осколков. Глава Не морщится от боли. Струйки крови стекают по коже, капая в воду. Вэнь проводит рукой по его спутанным волосам и кладет свои теплые ладони ему на плечи, легонько сжимая. Не Минцзюэ оборачивается, желая увидеть его лицо, но в миг хватка на плечах усиливается. Длинные ногти впиваются в кожу. Глава Не еле успевает ухватиться за бортики бочки, когда его начинают топить. Разбрызгивая воду во все стороны и яростно мыча, он сопротивляться, но с заблокированным самосовершенствованием ничего не может противопоставить крепкой хватке. Вэнь Жохань нависает над ним и сквозь воду, Не Минцзюэ видит его искаженное гневом и ненавистью лицо. Он хватает его за руки, пытаясь вывернуться, хватается за бортики пытаясь подняться, но все без толку. Он начинает задыхаться.       Хватка ослабевает так же внезапно, как и появилась. Не Минцзюэ выныривает, с жадностью вдыхая ртом воздух. — Сам помоешься или мне позвать слуг, чтоб помогли тебе? — миролюбиво интересуется глава Вэнь. Лицо его снова спокойно, будто та гримаса злости лишь привиделась пленнику. — Сам справлюсь, безумец. — отвечает он, тяжело дыша. — Одежда за ширмой. — сообщает Жохань и, отстегнув поводок от ошейника, уходит из комнаты. Не Минцзюэ слышит звук закрывающегося замка и против воли облегченно выдыхает.