Да, окей

Нил ловит его у автобуса спустя час, когда Эндрю курит десятую по счету сигарету подряд. Все уже сидят внутри, и он затылком чувствует на себе несколько пар глаз, пристально следящих за разворачивающимся диалогом. Нил выглядит уставшим и расстроенным, но все равно лучше, чем Кевин, который зашел в автобус полчаса назад и успел накидаться до соплей. — Мне казалось, что мы договорились? — Нил смотрит на него с грустным укором, в котором не считывается осуждение. Скорее, разочарование. — О чем? — Эндрю знает, более того, он точно логически понимает, что не имеет ни малейшего права обижаться. Или что-то такое. Но в такие моменты он не может контролировать эмоции: адреналин еще немного бурлит в крови, и ему хочется кричать, ругаться или и вовсе ударить Нила по лицу. За собственные — очень тайные — надежды, и как Нил их не оправдал. Это даже немного забавно: он вспоминает эти мемы, где девушки по одной фотке парня успевают распланировать всю их счастливую совместную жизнь вплоть до внуков за пару секунд. Но он не такой. Именно поэтому он не доверяет своим мыслям прямо сейчас, хочется закинуться таблетками, чтобы снова словить те легкость и эйфорию, которые точно возникнут от сочетания с алкоголем. — Что ты звонишь мне, если не чувствуешь себя в безопасности? — Нил напряженно смотрит на него, и Эндрю ощущает себя провинившимся школьником. — Не хотел нарушать вашу идиллию. Нил непонимающе смотрит на него. Переводит взгляд на автобус, где Кевин спит беспробудным сном и заливает слюнями окно. Переводит взгляд обратно на Эндрю. Нил хмурится еще сильнее. Он обхватывает себя руками и о чем-то лихорадочно думает. Наконец, трясет головой, словно сбрасывая остатки сна: — Я сейчас не очень понимаю, что происходит, но мне правда важно, чтобы вы с Кевином были в безопасности. И так как Кевин немного тупит, то я хотел бы попросить тебя звонить или писать мне, в любой момент, когда это будет нужно. Эндрю молчит и делает невообразимо длинную затяжку, от которой сразу же начинает кашлять. Нил забирает у него сигарету и на этот раз по-взрослому затягивается сам. — Боже, как ты это делаешь, — морщится он. — Эндрю, мы договорились? Нет. — Ты слишком занят. Он почти прикусывает себе язык. Но эти слова, полные обиды и разочарования, вырываются сами собой. Нил тяжело вздыхает. — Я бываю занят. Это не значит, что я не отвечу на твой звонок. Или не перезвоню. Ты можешь связаться со мной в любое время. Это понятно? Эндрю пожимает плечами. Он слышит, как Ники буквально пищит внутри автобуса, но Нил не обращает внимания. Он смотрит только на Эндрю. — Эндрю? — он не то чтобы давит, но Эндрю снова чувствует, что накосячил. Далее его сознание совершает великолепный твист, раскручивая маленькую, миллисекундную мысль до масштабов катастрофы, размером со вселенную. Нил больше не будет с ним общаться. Ему и так было это не особо интересно; скорее, такой жест доброй воли и плюсики в карму. Эндрю никогда не был ему интересен. Нил никогда не будет возиться с ним, как с Кевином. Да даже сейчас — это все больше похоже на то, как учитель отчитывает школьника. Он может только кивнуть в ответ, но Нил все еще выглядит разочарованным. Он открывает и закрывает рот, словно передумывая на ходу, кивает в ответ и бесшумно уходит. Эндрю чувствует, что все проебал.

***

Потому что Нил не пишет и не звонит, хотя по графику его следующая тренировка уже через пару дней. И он ее не отменял. И это давит на Эндрю. Он старается придерживаться такого банального и скучного распорядка дня, который помог бы сохранить остатки самообладания. Он ходит к Би. Он дерется с Рене. Он возит ребят в Эденс. Смотрит, как Кевин накидывается и переписывается с кем-то нон-стоп. Эндрю почти уверен, что он общается с Нилом. Да, окей. Нил может общаться с кем хочет. Они вообще друг другу чужие люди. Пф-ф. О чем он думал? Он почти не может смотреть на Кевина. Серьезно, он хочет просто выбросить его телефон. Когда Кевин, в ответ на очередное сообщение, начинает совершенно по-идиотски хихикать, Эндрю отбирает у него телефон и жестом указывает на танцпол. Кевин слишком пьян, чтобы осознавать явное нарушение своих границ, поэтому лишь послушно следует за Ники, который увлекает его в танец. Эндрю кладет телефон на стол. Он вибрирует почти не переставая. Эндрю хочет его выбросить. Он дает себе еще три вибрации на раздумье. Виски в его стакане заканчивается быстрее. Он переворачивает телефон. “Кевин” “Кевин” “Кев” “Если ты не ответишь на мой звонок, я вызову группу захвата” “Напиши кодовое слово” “Я почти вызвал их” Нил звонит. Эндрю отвечает на звонок. — Он на танцполе. Жив и здоров, — он старается говорить как можно более отрешенно, но почти уверен, что Нил считает нотки бешенства в его голосе. — О, привет, Эндрю. Рад тебя слышать, — Нил нисколечко не расстроен и даже не обеспокоен. Да, блять, конечно. Рад он. Наверняка, он хотел услышать своего любимого Кевина. Эндрю молчит и думает просто сбросить вызов. — У тебя все в порядке? — Нил говорит искренне, так словно ему действительно есть дело. Да, блять, конечно. — Да, — сухо бросает Эндрю. — Кевин перезвонит тебе, когда закончит флиртовать с очередным поклонником. Он сбрасывает. И хочет ущипнуть или ударить самого себя. Потому что последняя фраза вырвалась настолько неконтролируемо, что это почти стыдно. Точнее, ему и должно быть стыдно. Потому что он просто хотел сделать Нилу больно. Немного. Совсем чуть-чуть. Чтобы тот понял, насколько Кевину нет до него дела. В отличие от Эндрю. Эти собственные мысли приводят его в ужас. Он встает и почти бегом пробирается сквозь толпу — ему срочно нужна сигарета и срочно нужно на свежий воздух. Потому что он не узнает себя. Нет, Эндрю Миньярд не страдает всплесками странной и тупой ревности. Он не хочет делать больно людям, которые этого не заслуживают. Но маленький обиженный одинокий ребенок внутри него суперуверен, что Нил как раз таки это заслужил. Он старается дышать ровно, делать длинные затяжки, докуривая сигарету до конца. Когда в конце вечера все садятся в машину, Эндрю не может смотреть на Кевина. Который, кажется, вообще не понимает проблемы. Потому что продолжает переписываться, видимо, с Нилом, и опять тихонько хихикает. Эндрю почти тошнит. Он пытается подумать, что бы сказала Би. Например, что он имеет право на эмоции. Или что наш мозг играет с нами в игры. Или что Эндрю молодец, потому что позволил себе помечтать. Пусть даже и так недолго. Он закрывается в спальне, отказываясь смотреть с парнями какую-то тупую комедию, проводит несколько слишком горячих минут в душе, прежде чем замечает сообщение. “Надеюсь, вы хорошо провели время :)”

***

Он думает отменить тренировку. Думает заблокировать Нила и Кевина и уехать из страны. Думает об Аароне, которому точно нужны деньги на его тупую школу, и о том каким тупым он был, когда решил для себя, что поможет ему эти бабки найти. Все очень тупо. Эндрю не может уснуть третью ночь подряд, и уже никакие таблетки не помогают. Ему кажется, что все происходящее — сплошной бед-трип. Мысли не дают ему уснуть, подсовывая один кошмар за другим. Как только ему кажется, что он вот-вот погрузится в сон, тут же новый мираж всплывает у него перед глазами. Снова Дрейк, снова драка у бара, снова непонятные люди хватают Ники, снова Тильда раз за разом ударяет Аарона. Он сдается. Понимая, что сон точно не настигнет его сегодня, только не в душной комнате общежития, он укутывается в одеяло, берет с собой сигареты и зажигалку и идет на крышу встречать рассвет. И это достаточно неплохая идея: тут свежо, но еще не морозно, одеяло прекрасно справляется со своей функцией, особенно если завернуться в него полностью. Эндрю смотрит на еще спящий городок, чувствуя, как ему становится легче, но не настолько, чтобы выпустить из руки телефон. Он звонит Би. Эндрю уже мысленно проговаривает, что скажет ей — что не может спать, что он опять видит Дрейка в каждом втором мужчине в кампусе, что еще немного и его мозг расплавится. Би впервые не берет трубку. Ее можно понять. В такое время Эндрю бы и сам навряд ли ответил. Он сильнее укутывается в кокон, и, хотя его глаза уже слипаются, сон никак не идет. Он бездумно листает телефон, в поиске практически любого контакта, прежде чем замереть на последнем сообщении от Нила. Это так тупо. Просто невыносимо. На что он надеется? Что Нил возьмет трубку в почти пять часов утра? Пока его мозг пытается придумать более надежный план, руки автоматически отправляют смс. “Я не могу уснуть” Эндрю не хочет смотреть на телефон. Не хочет знать, прочитает ли Нил смс прямо сейчас. Или увидит это странное послание, когда проснется, как и все нормальные люди. Вместо этого Нил звонит.

***

Эндрю просыпается на диване в гостевой комнате Ваймака, и совсем не помнит, как сюда попал. Что странно. Он слышит приглушенный спор, который доносится из кухни. Он все еще завернут в одеяло. На часах почти два. — Зачем вам нужна медсестра и психолог, если вы не можете проследить даже за базовыми потребностями команды? — Нил почти рычит. — Потому что он нам ничего не сказал, — Ваймак оправдывается, но не очень убедительно. — Мы бы приняли меры. — Какие? — Нил все еще раздражен. — Дали бы ему еще пачку таблеток? Чтобы он совсем перестал понимать, что происходит? Эндрю начинает вспоминать. Его почти вырубило на крыше под треп Нила о том, как он съездил в очередную мутную страну, на этот раз где-то в Латинской Америке. Он курит сигарету одну за одной, когда видит, как знакомая машина въезжает на территорию кампуса. Он удивленно смотрит на телефон — они проговорили, если это можно назвать разговором, почти полтора часа. Видимо, Нилу пришлось забыть про свой пенсионерский стиль вождения, чтобы доехать так быстро. Эндрю моргает, и в следующую секунду Нил уже сидит перед ним, одетый почти в пижамный комплект — серые штаны и слишком большая толстовка. У него в руках кофе и круассан, которые он передает Эндрю. Тот не хочет есть, но запах ванили и клубники манит слишком сильно. Они молчат. Точнее, он почти уверен, что Нил что-то бубнит на фоне, но его мозг отказывается обрабатывать информацию. Нил не торопит его. Он смотрит, как Эндрю допивает кофе, прежде чем жестом предлагает ему подняться. Эндрю кивает. — Я не мог уснуть, — он чувствует, что ему нужно какое-то оправдание. Хотя, кажется, он не просил Нила приезжать. — Да, так бывает, — в его голосе нет даже намека на осуждение. — Кевин еще спит, — это и намек, и укор одновременно. — Да, не стоит его будить, — легко соглашается Нил, словно не видя проблемы. — Давай заедем к тренеру. Так Эндрю оказывается у Ваймака.

***

Он остается у него. Нил приносит Эндрю обед прямо на диван — что-то явно сбалансированное по КБЖУ, — подтыкает одеяло, в котором Эндрю проделал весь путь от крыши до дома тренера, включает какой-то тупой фильм и как-то странно, слегка наклоняясь в одну сторону, садится рядом. Если бы Эндрю чувствовал себя немного лучше, он бы оценил, насколько рядом. Но все, что он может, это очень медленно засовывать в себя еду, — Почему ты не можешь уснуть? — Нил спрашивает вскользь, словно хочет узнать прогноз погоды. Эндрю знает ответ, но не хочет произносить это вслух. — Мне снятся плохие вещи. — Вещи или люди? — Нил закидывает в рот попкорн, словно они ведут вежливый смолл-ток. — Иногда люди, иногда вещи, которые они делали, — Эндрю чувствует, как засыпает, и его голос больше походит на гудение. Он просыпается только на секунду, когда Нил выключает фильм и осторожно предлагает ему переместиться в кровать. — Я не смогу там уснуть. Нил только кивает. — Я посижу с тобой, пока ты спишь, окей? Он помогает ему собрать обратно свой кокон, слегка прихрамывая, открывает дверь в гостевую комнату, проверяет температуру и буквально садится на пол перед кроватью. Эндрю заваливается на нее без сил.

***

Он проспал всю ночь и, кажется, большую часть утра, потому что солнце уже совсем по-дневному бьет по глазам. Нила нет рядом, но он снова слышит приглушенный разговор и обрывистые фразы: — Таблетки необходимы… — Он и раньше мог не спать.. — Он пропустил две тренировки, — это уже явно Кевин, судя по его раздражению. — Кевин, просто помолчи, — Нил звучит грубо, очевидно сдерживая себя. Далее Нил читает целую тираду про зависимость от медикаментов, про важность сна и про то, какие они тут все долбоебы. Ваймак, Эбби и, внезапно, Би, пытаются робко возражать. Эндрю по кусочкам собирает себя, чтобы еще раз осознать, где он находится, почему он здесь и что ему делать дальше. Он медленно заходит в гостиную, где все одновременно замолкают. Нил взглядом заставляет их выйти. Всех. Даже Кевина, который на секунду пытался протестовать. — Что ты хочешь на завтрак? — Нил спрашивает почти ласково. Эндрю пожимает плечами. Он хочет быть нормальным. И, возможно, мороженого. Пожимает плечами еще раз. — Окей. Как насчет вафель с фруктами и мороженым? Эндрю морщится на фруктах, но остальная часть его устраивает. Нил кивает, указывая ему на душ. Только сейчас Эндрю замечает, что Нил уже не в странных спортивных штанах, а в нормальных джинсах и футболке. Кажется, что к нему возвращается сознание, потому что дышать рядом с Нилом опять становится тяжело. Он собирается, надевает свежий комплект одежды, который уже ждет его на кровати, проверяет в зеркале, насколько он похож на призрака — максимально — и выходит. Нил услужливо открывает ему дверь. Они молча едут за вафлями. Нил выбрал какое-то небольшое кафе в отдалении, в котором очевидно мало людей в будни. Эндрю не хочет ничего говорить. Нил не настаивает. Вместо этого он рассказывает какую-то чушь про экси, про маму Кевина, про самого Кевина, про Рико и Ичиро; на моменте, когда он начинает разбирать последний матч про лиги, Эндрю кажется, что он сейчас отключится. Он залипает во флаер, оставленный на столе. К ним приехал блядский цирк. — Хочешь сходить в цирк? — Нил все еще не удивляется ничему. Эндрю даже становится интересно, где находится эта черта. Что должно случиться, чтобы Нил удивился? Должен упасть метеорит? На улице пройти мамонт? Он не хочет в цирк. Он был там целых два раза в своей жизни, что можно считать удачей для не самого любимого приютского ребенка. Оба раза он прилежно отсиживал основную программу, чтобы потом еще по часу стоять у игровых автоматов и киосков с сахарной ватой, представляя себя одним из тех счастливчиков, у которых были карманные деньги. Он отрицательно качает головой. От мысли о сахарной вате почти тошнит. — Жаль. Я никогда не был в цирке. Блять. Он продолжает смотреть на флаер. Это странные муки выбора: если он откажется, то Нил отвезет его домой. Если он согласится, он получит еще пару часов вместе с мистером “Все окей”. Он протягивает Нилу флаер. Тот улыбается в ответ.

***

Это какой-то сложный цирк. Эндрю не нравится. Слишком красивые и слишком атлетичные люди бросают других, таких же атлетичных и красивых, вниз, через кольцо, через трамплины и трапеции. У них нет даже страховок. Эндрю не нравится. Зато ему нравится, что Нил купил ему сахарную вату, едва только он успел на нее посмотреть. Он купил ему ведро попкорна, хот-дог и, кажется, литр колы. Эндрю видел, как дети, которых родители решили именно в цирке ограничить от сладкого, смотрят на него с ненавистью. Именно поэтому он просто посмотрел на Нила еще раз, и вот, еще одно гигантское облако сахарной ваты у него в руках. В этом что-то есть. В принципе, Эндрю не так уж и ненавидит цирк. Ему нравится смотреть, как Нил хмурится, когда пытается рассчитать, успеют ли гимнасты поймать свою коллегу. Ему нравится, как Нил придвигается к нему ближе, на особо страшных моментах. Ему нравится, что Нил без обсуждения просто покупает ему новую колу, когда Эндрю случайно проливает свою на толстовку. И Нил настолько обыденно отдает ему свою куртку. Уже в холле Эндрю замирает напротив автоматов. Он может достать кошелек. У него есть деньги. Пусть не так много, но он точно может выделить пару долларов на то, чтобы попытаться прибить хомяка. Но он замирает, потому что ребенок внутри него не может себе этого позволить. Зачем ему эти хомяки сейчас? В девятнадцать? Нил молча протягивает ему горстку игровых жетонов. Он словно читает мысли, поэтому никогда даже не спрашивает. Почти полтора часа они стучат по хомякам. Эндрю готов признать, что это может быть весело и в девятнадцать. Он не замечает, как на 130-м по счету хомяке начинает смеяться, и это первый искренний смех за последние несколько лет.

***

Он не может подобрать слов, чтобы сказать Нилу “спасибо”. Не то чтобы сегодня он вообще хотя бы что-то ему сказал. Поэтому он просто кивает, когда Нил довозит его до дома, и машет на прощание уже у дверей башни. В холле в ожидании стоит почти вся команда. Ники успевает слегка присвистнуть, пока Аарон не тычет ему под ребро локтем. Ах да, блядская куртка. Он так ее и не снял. В принципе, даже удобно, что они почти одного размера. Эндрю больше всего на свете не хочет смотреть на лейбл, ожидая увидеть там какой-нибудь Balmain. Он запирается у себя в комнате, игнорируя всех вокруг. Единственный, кто оказывается настолько смелым, чтобы зайти, это Кевин. Он несколько минут смотрит на Эндрю, прежде чем начать свою извинительную речь: — Эндрю, я не знал, что все так плохо. Тот только фыркает. — И я не знал, что тебя что-то мучает. Эндрю вопросительно приподнимает бровь. — Эндрю, — начинает Кевин, осторожно подбирая слова. — Ты что-то рассказал Нилу. Потому что навряд ли он приехал бы только из-за твоих проблем со сном. И потому что я давно не видел его таким злым. Эндрю закрывает глаза. Он бы помнил. Его мозг может играть с ним в разные дикие игры, но что-то действительно важное он бы точно запомнил. Он молчит, и Кевин продолжает: — Он очень испугался, потому что решил, что ты хочешь спрыгнуть или что-то такое. Эндрю лишь пожимает плечами. — В смысле, он поймал тебя буквально на краю? За это дурацкое одеяло? И ты в ответ успел порезать его по бедру? Ох.

***

— Он тебя клеит. — Что? — Что? Он тебя клеит. — Ему девятнадцать. — Ты не такой старый. — Ты с ума сошел? — Давай проанализируем твои чувства? — Ичиро разваливается в кресле, достает переоцененную сигару и закуривает. Он предлагает Нилу стакан виски, но тот отказывается. — Что? — Нил, я понимаю, что тебя воспитали даже не волки, а тупой петух, но ты же хоть примерно понимаешь, как работают отношения? — Что? Какие отношения? — Нил становится максимально растерянным. Ему максимально некомфортно не просто от самой темы разговора, а от ощущения, что он чего-то не понимает. — Ты купил ему машину, — Ичиро начинает загибать пальцы. — Так, — Нил все еще не улавливает. — Ты отвез его в СПА, купил ему смартфон, кучу шмоток, зачем-то повел его в рестик, вы сходили в этот ебучий цирк, — у Ичиро уже закончились пальцы на правой руке, но он не намерен выпускать из рук сигару. — Нил, ты шугар дэдди. — Кто? — Нил морщится. Ему почти физически больно. Ичиро закатывает глаза и предлагает погуглить. Нил гуглит. Ему не нравится. Особенно фото молоденьких парней на коленях у своих явно не дедушек. Или милые барышни, дай Бог, закончившие школу, в совсем не двусмысленных позах. Далее он буквально читает описание из Википедии: “Sugar Daddy, а-ля сахарный папочка; так называют мужчин, которые часто поддерживают длительные, не обязательно чисто сексуальные отношения с преимущественно более молодыми партнершами или партнерами, получающими за это материальное вознаграждение”. Его глаза расширяются от ужаса. — Но подожди, — начинает Нил. Он пытается найти контраргументы, но чем больше читает, тем сложнее становится это сделать. — Не-е-ет, подожди! — он уже не может скрыть возмущения и ужаса. Ичиро хохочет, он уже забыл про сигару и теперь давится виски. — Он не может так думать? Да? — Нил вскакивает и начинает ходить по комнате из угла в угол. — Он не может, Ичиро?! Ичиро продолжает смеяться, и распаленное и залитое стыдом лицо Нила веселит его еще сильнее. — Я же не старый? Ичиро? Скажи мне? — Нил лихорадочно размахивает руками, не в силах остановиться. — Я не просил его посидеть у меня на коленках или еще что? Ичиро! Ты должен мне сказать! — Нил, мне очень жаль… — Нет, ты должен мне сказать, что это не так! Что это не так выглядит! — Нил почти переходит на писк. — Нет, подожди! Я же просто хотел помочь! Типа у чувака проблемы, у меня есть деньги, которые и так некуда тратить! Я не думал ни о чем таком! — Зачем ты повел его в ресторан? — Я хотел есть! — А в цирк? — Я люблю цирк! — А как ты думаешь, почему он согласился с тобой пойти? — Ичиро истерично хохочет, но пытается вернуть Нила к рациональному обсуждению. Нил останавливается. Он тяжело дышит, и его глаза все еще наполнены ужасом. — Потому что люди едят! Это нормально. И ходят в цирк? — он умоляюще смотрит на Ичиро. — Скажи, что люди просто так могут пойти в цирк? — Ты дал ему свою куртку, — Ичиро стонет и хихикает. Так себе поведение для криминального босса. — Потому что там было холодно? — Нил оседает на пол, прислонившись спиной к креслу. Он не готов сейчас видеть, как его лучший друг высмеивает его оплошность. Потому что теперь он видит, как это выглядит со стороны. Блять. Блять. Блять. Поиграл в экси.