Да, окей

— Эндрю, я умоляю тебя, веди себя прилично, — Ники в который раз произносит эту фразу. Как будто у Эндрю совсем нет представления об этикете. Он фыркает; Кевин, привычно сидящий на переднем сиденье, протягивает ему таблетки. Эндрю закидывается сразу двумя. Сегодня ему нужно не просто внешнее спокойствие и привычное безразличие, ему нужен настоящий фейерверк. Искра. Немного безумия, чтобы сохранить свой собственный рассудок. Он надеется, что Лютер привычно прочитает им лекцию, как плохо быть геями. Эндрю, спасибо целым двум причинам для радости, весело рассмеется ему в лицо. Ники расстроится. Кевин и Аарон в принципе здесь для фона. Им остается ехать еще полчаса, и чем ближе они к дому, тем сильнее Эндрю бодрится. Боже, всего один “семейный” ужин. Он может это пережить — он и не через такое прошел. И почему он вообще нервничал? Пф-ф, теперь ему даже немного смешно от самого себя. Он мельком проверяет телефон: Нил ничего не писал, но это нормально. В прошлый раз они переписывались позавчера, когда Нил кое-как нашел в себе силы разлепить глаза и пожелать Эндрю спокойной ночи. Не то чтобы они часто так делали. Нет, это было в новинку, но, если честно, достаточно приятно. Эндрю знает, что империя Морияма сейчас в состоянии серьезной междоусобной войны: из-за того, что Ичиро отверг предложенную ему невесту и формально сбежал, все старейшины давят на Нила, который одновременно должен давать им отпор и чем-то там управлять, пока Ичиро попивает маргариту где-то в Мексике.

***

Эндрю становится тревожно, как только он выходит из машины. Какое-то тянущее, почти болезненное чувство разливается глубоко внутри. Он оглядывается. Улица пустынна. Нет ни одного подозрительного автомобиля или мужчины в слишком широком плаще. Он делает несколько вдохов и выдохов. На улице все еще никого. На всякий случай проверяет телефон — ни одного сообщения, ни одного пропущенного. Ни одной срочной новости о произошедшей катастрофе. Было вообще странно предполагать, что Эндрю каким-то шестым чувством узнает, если с Нилом случится что-то нехорошее. Остальные уже заходят в дом, а Эндрю все еще не может прийти в себя. Это даже не совсем состояние тревоги — скорее, пустоты, как будто он что-то упустил, и этого больше не вернуть. Хочется свернуться клубочком и плакать. Он снова делает глубокий вдох и выдыхает на четыре: как его учила Би. “Мысленно рисуем квадрат. Выдыхаем на каждый угол”. Он прижимает палец к сонной артерии, кажется, она вот-вот взорвется. Он давит сильнее, надеясь, что так сможет успокоить пульс. Он готов сдаться — и просто поехать обратно. Но Эндрю уже взрослый мальчик. Он может справиться c еще даже не панической атакой. Тем более, когда слышит вскрик Ники изнутри дома. Это мгновенно меняет его внутреннее состояние — рефлекс защищать близких сильнее инстинкта самосохранения. В прихожей — никого, в гостиной — никого. Он молниеносно следует на кухню, чтобы обнаружить там слишком странную компанию. — …если сам Папа любит геев, то почему не должен я? Я что, лучше Папы? — Лютер восторженно обводит взглядом всех присутствующих. Которых явно больше, чем планировалось. Эндрю не может протиснуться вперед, путь загорожен Кевином, который странно стекает по стенке. — …и важно оставаться семьей, потому что семья — это не всегда же общая кровь, это — дарить любовь… Он все-таки проползает вперед, оказываясь перед Кевином, чтобы наконец сориентироваться на местности. Эндрю чувствует, как его трогают за руку. Ему не нужно поворачиваться, чтобы понять, кого он увидит сбоку. — …именно поэтому мы сегодня в таком, кхм, расширенном составе! Чтобы для каждого из вас здесь был близкий человек. Эндрю все еще не может повернуться. Он просто не хочет. Ему нужно еще хотя бы пара прекрасных секунд в неведении. Вместо этого он смотрит на Кевина. Который выглядит еще хуже, чем он сам. Зато Ники в восторге от всего. Ну, почти. Аарон сжимает зубы. Для него здесь нет отдельного “близкого человека”. Хотя если бы Лютер воскресил Тильду, Эндрю бы не удивился. Он вообще уже ничему не удивляется. Эндрю чувствует, как кто-то (он точно знает, кто) берет его за локоть, второй рукой крепко сжимая его талию. Он пытается сделать вдох, он пытается закричать, но все, что чувствует — это смирение. Неважно, что произойдет. Это уже происходило. Неважно, что он скажет. Ему все равно никто не поверит. Та же крепкая рука помогает ему сесть за стол, с усилием впечатывая в стул и оставаясь недвижимой плитой на его бедре, не позволяющей ему сдвинуться с места. Эндрю оглядывается. Лютер ебанулся. Потому что он держит за руку парня с розовыми волосами, который с виду чуть старше Эндрю. Видимо, мальчик из хора. Мария старается изо всех сил оставаться приветливой, подавая на стол свое фирменное мясо, на которое всем наплевать. Аарон сидит на другом конце стола, явно не понимая, что ему делать. Ники пытается сдержать лицо, но моменты отвращения проскальзывают в его взгляде. Кевин сидит напротив Рико. Которого Лютер представил как сводного брата. Рука на бедре Эндрю принадлежит Дрейку. Кас сидит прямо напротив них. “Семейная идиллия”. Так можно назвать эту картину.

***

— Я так сильно по тебе скучала! Ты мог бы изредка присылать весточки! — Кас укоризненно качает головой, под одобряющий гул Лютера: — Это поколение совсем не уважает старших. Ты растишь их, вкладываешь в них душу, а они — никакой благодарности! — на эти словах его “парень” подносит к его рту ложку с соусом. — Да, некоторым не хватило воспитания, — Дрейк поворачивается к Эндрю и смотрит прямо на него, наклоняясь все ближе. Его рука продолжает удерживать Эндрю на месте. Эндрю может встать прямо сейчас. Ему так кажется. Теоретически. У него есть ноги, и он может встать. Примерно так же может встать Кевин, которого Рико пожирает глазами. Эндрю не сомневается в том, кто подкинул Лютеру эту чудесную идею. Он полностью блокирует свое сознание. Это дар и проклятие одновременно: ему может быть настолько похуй на все происходящее, что он просто не среагирует. Но, возможно, в этом и есть смысл. Потому что, кажется, он ничего не сможет сделать. — Ты и так был отличным старшим братом! — Кас умиленно смотрит на Дрейка. — Вы столько времени проводили вместе! — Да, а Эндрю еще хватило наглости распускать о тебе всякие слухи, — Лютер недовольно морщится, пока его “парень” подкладывает ему закуску. У Марии трясутся руки, когда она выносит новое блюдо — какой-то очередной никому не нужный салат — на подносе. — Эндрю, может быть, ты хотя бы сейчас мне скажешь? — Кас выглядит искренне расстроенной. — Что я сделала не так? Все эти годы я думала, как, что, что я как мать сделала не так? Дрейк вырос совсем не таким, как ты… Он заботливый, любящий, никогда не забывает обо мне. О, Эндрю очень сильно хочет ответить. Вместо этого он плотно сжимает губы, чтобы не блевануть, когда Дрейк наклоняется к нему ближе и говорит, касаясь ртом его щеки: — Мам, думаю, мне нужно было сильнее стараться. Эндрю сейчас отключится. Он буквально мечтает упасть сейчас в обморок. Ему нужно услышать голос Би, который прорывается откуда-то из подсознания: он ни в чем не виноват, в насилии всегда виноват насильник, ему должны были поверить, ему должны были поверить… — Дрейк меня изнасиловал. Ему должны были поверить. Кас устало потирает лоб рукой. Лютер краснеет от злости. Аарон сжимает скатерть и направляет нож в сторону Дрейка. Ники зажимает рот рукой и не пытается скрыть слезы. Мария довольно наливает себе еще вина. Рико не перестает смотреть на Кевина. — Все эти годы. Каждый его приезд. Ему должны были поверить. Кас смотрит на него с сочувствием. Лютер демонстративно отбрасывает салфетку. Аарон встает и направляется к Эндрю. Ники встает вслед за ним. Мария выпивает все залпом. Рико не перестает смотреть на Кевина. — Ох, я думал, ты перестал фантазировать, — Дрейк ласково ерошит ему волосы. Он крепко держит Эндрю за запястье. Лютер закатывает глаза: — Все уже давно забыли это маленькое недоразумение. Эндрю кажется, что его не существует. Что кого-то другого, какого-то другого маленького мальчика Дрейк сейчас ведет на второй этаж, отшвырнув Аарона и Ники, которым Лютер теперь преграждает путь. — Вам действительно лучше выяснить все наедине, — грустно произносит Кас. Эта сука все знала. Эндрю отказывается сопротивляться. Он закрывает глаза. Тело становится мягким и податливым. Он полностью отдается во власть рукам, которые кидают его на кровать. Шарят по его карманам. Стаскивают с него кофту. — О, у тебя 30 пропущенных звонков. Да ты популярен, — Дрейк хихикает, прежде чем отвесить Эндрю пощечину. Тот почти ничего не чувствует. Его вжимают в матрас, прежде чем Дрейк наваливается над ним, стягивая штаны, и Эндрю кажется, что он захлебывается своей кровью.

***

“911.Сос.Хелп” “Это Аарон.Лютер ебнулся” “ТутРико.Кеивн плох”

***

Боже, Нил же сразу сказал Ичиро, что его младший брат — тупой уебок. Это было понятно, прям, по первому взгляду. И то, что этот мелкий придурок выбрал себе Кевина целью номер один, — бесило еще больше. У него уходит примерно 3 минуты, чтобы найти нужный адрес, но он точно не успеет добраться туда сам за такой короткий срок — судя по 911, ситуация требует вмешательства типа прямо сейчас. Мысль о том, что он очень удачно оставил свой номер вообще всей команде, включая девушку Аарона, которую тот тщательно пытается скрыть от Эндрю, становится внезапным поводом для гордости. Как говорится, как знал. Группа захвата будет на месте через 7 минут. Он лично — через 37, даже на вертолете. Что в его случае остается самым быстрым вариантом. Именно поэтому Нил встает и буквально шлет нахуй всех участников сегодняшней встречи, которые пытаются его остановить. На всякий случай, он повторяет это еще на трех языках, пока поднимается на крышу. Группа захвата будет через 3 минуты. Вертолет прилетит через 2.

***

— Бля, только не глотай, ладно? Эндрю кивает. Он закрывает рот, но все еще не может выплюнуть субстанцию. Ему кажется, что его сейчас сначала стошнит, а потом вывернет наизнанку. Прям всего. Чьи-то руки осторожно нажимают на основание его челюсти, помогая развернуться лицом вниз, и поток мерзкой красной жидкости выливается наружу. Теперь его начинает по-настоящему тошнить. Он медленно поворачивает голову. Первое, на что натыкается взгляд Эндрю, пустые стеклянные глаза Дрейка, далее он замечает его приоткрытый рот и странную форму головы. Чьи-то руки укутывают Эндрю в плед. Чьи-то очень сильные руки, в красивой черной форме. Он наконец начинает различать силуэты. Словно из ниоткуда перед ним появляется Аарон, который создает вокруг них беззвучный пузырь. Аарон медленно стирает полотенцем кровь с его лица. Аарон надевает на него черную фирменную куртку. Аарон помогает ему обратно застегнуть штаны, пока люди в черной форме заворачивают то, что осталось от Дрейка, в плотные черные пакеты.

***

Эндрю не хочет идти вниз. Точнее, он пока не очень может двигаться. Но слыша крики Кевина и Ники с первого этажа, он, позволяя Аарону придержать себя за плечи, спускается. Лютер, его недобойфренд и Кас стоят на полу на коленях, положив руки за голову. Рико лежит лицом в пол. Мария сидит в кресле, попивая вино. Главный виновник сегодняшнего внезапного торжества одет в серый костюм, уже заляпанный красным, белую рубашку, полностью в крови; на нем несколько массивных перстней, которым, очевидно, потребуется чистка. Нил крайне собран. Зол и собран. Он выглядит как чертов хитман, хотя явно приехал сюда позже всех. Он надиктовывает сообщения на японском, затем переходит на английский, видимо, отдавая указания каким-то копам, потом диктует адрес Ваймаку. Это Эндрю понимает из нервного “Дэвид, блять”. Когда Нил наконец поднимает на него глаза, он на несколько секунд впадает в ступор, пытаясь оценить степень повреждения. Эндрю спускается вниз. Теперь он видит Ники, который сжимает в объятиях Кевина. Тот пытается дышать на 4 счета. Видимо, Би всех научила. Нил скрещивает руки на груди. Он делает медленный вдох, и Эндрю хихикает, потому что им всем срочно нужна терапия. Массовая. Вот прямо сейчас здесь должна появиться Би со своими тупыми вопросами: — Эндрю, как ты себя чувствуешь? — Лютер, как вы считаете, как ваши решения повлияли на исход сегодняшнего вечера? — Кас, давно ли вы так лицемерно обманываете саму себя? — Аарон, что ты испытываешь, понимая, что даже несмотря на Тильду, тебе повезло больше? — Кевин, как ты думаешь, ты сможешь дышать, если Рико уйдет из комнаты? — Дрейк, гипотетически, если бы ты сейчас был жив, что бы ты хотел сказать Эндрю? — Нил, когда вам надоест играть в спасителя всея Пальметто? Эндрю хихикает. Он не замечает, как его смех переходит почти в истеричное карканье, а по его лицу текут слезы. Он достает ножи. Ах-ха-аха, теперь он может это сделать. Но Нил уже рядом. Он протягивает свою ладонь, предлагая отдать их ему. Отдать то единственное, что держит сейчас Эндрю на плаву. Он хватает ртом воздух, как рыбка, вытащенная котом из аквариума. Ему пиздец, да? Он должен слушаться Нила, и тогда, может быть, Нил не уйдет. Он отдает ножи. Нил осторожно убирает их за пояс. Подходит ближе. Эндрю делает усилие, чтобы не отойти. Ох, он должен вести себя хорошо. Потому что теперь, когда Нил точно-точно узнает о его прошлом, будет сложно завлечь его тем, как круто он ловит мяч. Эндрю хочет сделать шаг вперед, правда, хочет, чтобы, как когда-то Кевин, упасть в объятия Нила и вот это все. Потешить его эго. Он делает еще полшага вперед. Но Нил вместо этого лишь вздыхает и что-то бормочет Аарону. Тот кивает, поправляет куртку на Эндрю, и выводит его из дома, где их уже ждет черный джип с очень представительными ребятами. Аарон предлагает ему легкое снотворное, которое находит в аптечке в машине. Эндрю, в принципе, все еще согласен на все.

***

Эндрю нравится Би. Искренне. Он считает, что из всех его терапевтов, она была именно тем, кто хотя бы пытался. Поэтому, с одной стороны, ему не нравится, как Нил на нее кричит. С другой стороны, он кричит не только на нее. Больше всего Эндрю не нравится, что Кевин не отлипает от Нила. Но это можно понять — у ребенка стресс. Эндрю в состоянии справиться со своим сам. Кевин — ранимый. Ему нужно надежное плечо. Мужское. Крепкое. Вот у Нила крепкое мужское плечо. Которым он дергает каждый раз, каждый раз, когда тычет в кого-то из настоящих взрослых пальцем. Эбби почти плачет, у Би дрожат руки, Ваймак держится за голову. Это правда очень-очень смешно. Они должны понять, насколько это смешно, и простить Эндрю его поведение. Потому что он лежит в гостиной Ваймака (Боже, он как будто живет тут) и хохочет. Нил странно реагирует на его смех. Наверное, Эндрю совсем разучился смеяться, потому что его смех вызывает у всех только сочувственные взгляды. Кевин, внезапно оказывающийся рядом, шипит на него: — Придурок, из-за этого тебя и закроют. Но Эндрю лишь смеется сильнее, так сильно, что те привычные маленькие движения ногой, которые он делает, когда пытается снять стресс, теперь больше походят на судороги. Он хочет встать или хотя бы приподняться над диваном, но не может. Нил садится рядом. Эндрю приподнимает ноги (как будто Нил без этого бы не уместился) и специально двигается ниже, чтобы ступнями упереться в Нила. Как говорится, крепкое мужское хотя бы бедро. После получения молчаливого согласия Нил осторожно придерживает его за щиколотки, помогая удержаться на месте. Он обращается к Эндрю, но смотрит прямо на Кевина. — Это был тяжелый день. Эндрю пинает его по бедру. — И твоя реакция — не совсем твоя. Наверное, бесполезно тебе говорить, что бóльшая часть — это таблетки. Кевин резко подходит ближе. Он встает прямо перед Нилом, нависая над ним. — Ты не посмеешь. У нас чемпионат, — он сжимает кулаки так сильно, что кажется, вот-вот из ушей пойдет пар. — Хуимпионат, Кевин. Я уже говорил тебе — мне насрать. Выиграешь в следующем году. Эндрю впечатлен такой высокой оценкой экси. В знак одобрения он гладит Нила пяткой. — Ты не заберешь его! — Кевин переходит на крик, на что Нил делает удивленное лицо. Эндрю четко считывает: алло, ты сейчас с кем разговариваешь? — Эндрю, мы посовещались и решили, что тебе будет лучше, если ты попробуешь отказаться от таблеток уже сейчас. Чем раньше, тем лучше, на самом деле, — Нил поправляет его носок, который так и норовит съебаться подальше из этого дома. — Но решение, конечно, только за тобой. Эндрю вздыхает. Он не хочет принимать решений. Поэтому молча показывает большим пальцем на Кевина. — О, я присмотрю за ним. Рико теперь точно-точно не будет проблемой. Для начала его сошлют в закрытый пансионат в Японии, с камерами на каждом шагу. Потом он женится на бывшей невесте Ичиро. Ей в районе 45, прекрасная женщина. Проблем с воспитанием точно не будет. — То есть Рико не вернется в сезон? — Кевин ошарашенно заламывает руки. Нил смотрит на Кевина так, как будто тот очень сильно болеет, потому что по собственной тупости ударился головой. Такая, смесь сочувствия, изумления и неверия в происходящее. Он не отвечает, наконец поворачиваясь к Эндрю. Тот на секунду задается вопросом, как он все-таки попал на этот диван и сколько здесь проспал. Потому что мешки под глазами Нила хранят в себе запасов дня на три. — Я поеду.

***

Эндрю ожидает закрытого пансиона, чего-то наподобие тюрьмы. Это действительно закрытый пансион, что-то наподобие тюрьмы. Но: его врач милейшая девушка, которая ловит каждое его слово (пока он сказал только одно), у него две личные медсестры, которые готовы в любой момент прийти на помощь (так у него появляется очень-очень мягкое одеяло, ему нравится), у него есть свой холодильник, заваленный фруктами, мороженым, снэками и жвачкой. — Я так бросал курить, — коротко поясняет Нил, осматривая комнату Эндрю. Эндрю сидит на кровати, морально готовясь к тридцати дням предстоящих страданий. Он думает написать последние указания Ники и Аарону и еще раз сказать Нилу, как важно присматривать за Кевином. Нил расхаживает туда-сюда, словно пытаясь найти недостатки перед покупкой. Эндрю знает, что его запас слов на сегодня точно ограничен. Поэтому, возможно, надо направить их на то, что действительно важно. — Я… — Эндрю все еще сложно произнести что-то подобное. Но он чувствует, что только за сегодня уже достаточно обязан Нилу, так что выдавливает слова из себя: — Я буду скучать. Нил хмурится, проверяя, как работают рулонные шторы. Туда-сюда. Полный блэкаут. — По кому? — он берется за окно. Кажется, ему важно, чтобы все функционировало. Эндрю нужно, чтобы функционировал Нил. — По тебе? — Я куда-то уезжаю? — Я остаюсь в клинике? — Да? Эта череда вопросов без ответов идеально характеризует их отношения. — И здесь запрещено навещать пациентов? — С хуя ли? Это очень хороший вопрос. Просто Эндрю видел на входе такую табличку. Запрещено навещать пациентов. Приходите через месяц забирать своих близких домой, живыми и почти невредимыми. — Так написано внизу? Нил открывает и закрывает шкаф. Ничего не скрипит. Полки есть. Вешалки есть. — Эндрю, я не хочу быть грубым, но я немного устал за последние пару дней. Эндрю кивает. Он тоже немного устал. — Буду краток: они могут что угодно написать где угодно. Если будет нужно, я выкуплю всю ебучую больницу. Эндрю кивает. Ему очень нравится злой Нил. Который сейчас проверяет, как течет вода из крана в ванной. Течет хорошо. — Я приеду завтра. Эндрю снова кивает. У него нет причин не верить Нилу.

***

И Нил приезжает. И завтра, и послезавтра. Он вкатывает буквально тележки с фруктами, потому что свято верит, что Эндрю так будет проще. И это помогает. Теперь, когда кожа начинает зудеть от невозможности закинуться таблеткой, он съедает банан. И неважно, как именно он его съедает. Когда в очередной раз он хочет провести любым острым предметом по своей коже, он закидывает в рот горсть винограда. Если это не помогает — он съедает пачку мороженого. Если это не помогает — он зовет медсестру. Милейшая доктор Ти проводит с ним долгие психотерапевтические сеансы. Каждый день он ходит на групповую сессию, где слушает, как люди избавляются от плохих привычек. Его таблетки — ничто, по сравнению с теми коктейлями, которые те описывают. Все пациенты и клиенты — неприлично богатые. Но никто не косится на него, понимая, что его привез Нил. Нил привозит ему книги, после того как Эндрю проблеял, что не любит электронные. Нил привозит в клинику парные пижамы для себя и для Эндрю, так как он устал надевать халат каждый раз, когда заходит внутрь. Теперь они оба гуляют по холлу в ярко оранжевых штанах и худи с наркоманскими желтыми жирафами на них. Эндрю хотел выкинуть пижаму сразу, как только увидел, но был так слаб после капельницы, а Нил так смеялся, что тот согласился ее надеть. Он почти не говорит, лишь жестами реагируя на рассказы Нила. Тот говорит о маме, о делах, о том, как Ичиро счастливо вернулся в Штаты, и теперь у Нила есть все время мира; как он хочет вернуться к тренировкам, но бегать ему тоже нравится; как дела у Ники, Аарона, Кевина… На Кевине Эндрю тычет в жирафа на плече у Нила. — Ох, Кевин. Ему явно не хватает внимания? Эндрю фыркает. — В любом случае, когда ты вернешься, я поговорю с ним. Эндрю останавливается. У него в голове возникает несколько вариантов: Нил отвергает Кевина, и Кевин прыгает с крыши, но с ним ничего не случается, потому что, ну, вы понимаете, очень длинные ноги. Нил отвергает Кевина, и тот решает утопить свою боль в алкоголе, но не может, потому что уже допил все запасы — и даже у Ваймака ничего не осталось. Нил отвергает Кевина, и Кевин решает, что теперь его судьба — спасти от одиночества самого безнадежного члена команды, и так как Сэт занят Элисон, то остается Аарон. Так Кевин начинает встречаться с Аароном. Нил тоже останавливается. Эндрю понимает, что это та ситуация, в которой надо заранее понимать, стоит ли ему начинать придумывать максимально тупой выкуп на свадьбу Аарона и Кевина. — Поговоришь о чем? Нил осторожно подносит руку к манжете Эндрю, на что тот приподнимает ее навстречу. Нил берет его за край ткани и слегка тянет вперед. Ему полезно ходить. — О том, что я наконец готов передать его — частично — отцу. Ну, ты знаешь, у людей есть отцы. Вот, я недавно нашел отца Кевина. Эндрю грустно. У него нет отца. Он тянет Нила за руку обратно к себе, замедляя их шаги. — Так будет лучше, — Нил пожимает плечами. — Не думаю, что я с моим образом жизни был примером для подражания или что-то такое. Значит ли это, что теперь, когда Нил точно порешал вопросики с Рико, теперь еще и с отцом Кевина, поводов для приезда в Пальметто у него будет примерно в два раза меньше? Эндрю снова не чувствует себя в безопасности. Как будто что-то засосало под ложечкой, как будто внутри него, куда-то в живот, влили целую порцию незамерзайки. Но Нил не хочет останавливаться. Вместо этого он проводит его к окну северной части двора клиники, где Эндрю никогда не был. Нил указывает на маленький корт: — О, помнишь, ты спрашивал меня про гольф? Хочешь сыграть? Мини-гольф для мини Эндрю. Лучше, чем наворачивать круги по холлу.