Ваня Царёв и молодильное яблоко

Подготовка к Новому году шла полным ходом. В окнах избушек горели разноцветными огоньками ёлочные гирлянды. Посреди главной поляны установили высоченную ёлку. По территории то и дело ходили ряженые, распевая колядки. Даже Ягильда Яриловна украсила ёлочку возле своей избушки пузырьками с разноцветными зельями. Сегодня Варя пришла к целительнице на последнюю процедуру. — Спасибо, Ягильда Яриловна, — поблагодарила Варя, облегчённо разглядывая зажившие ноги. — Из спасиба шубы не сошьёшь, — усмехнулась колдунья. — Василису мне приведи. Снадобье ей принимать пора. — Ягильда Яриловна, — несмело начала Варя, — велите слово молвить… — Спрашивай, — неохотно разрешила Ягильда. — А почему к Василисе память не возвращается? Она уж так долго снадобья принимает, а всё Кощеевым замком грезит. — Ишь ты, умная какая выискалась! — рассердилась Ягильда. — Али ты, девица, в снадобьях моих сомневаешься? — Нет, что Вы! — пискнула Варя. — Мыслимое ли дело, заклятье самого великого Кощея Бессмертного снять! Тут время да терпение надобны. Это тебе не мышкой по углам шуршать, да не белкой по ветвям скакать! Искусно ударив по самому больному, Ягильда Яриловна вытолкала несчастную Варю за дверь. ***** Проводив заплаканную Варвару до избушки и передав её в руки заботливых подруг, Иван Дураков отправился к себе. В избушке мальчиков царила предновогодняя суета. Ваня с Емелей выворачивали шубы наизнанку, готовясь принять участие в очередном шествии ряженых. С помощью своей щуки Емеля добыл настоящие козлиные рога и уже предвкушал победу в конкурсе костюмов. Берендей Горохович обещал победителю приз — карманное яблочко-по-блюдечку. Емеля отчаянно скучал по оставшемуся в обычном мире телевизору и надеялся выиграть волшебное блюдечко, показывающее картинки, чтобы скрасить свой досуг. Игра в снежки, катание с горки, верховая езда — всё, чем развлекались другие мальчишки, требовало чересчур много усилий и было противно ленивой Емелиной натуре. Добрыня же ничуть не горел желанием нарядиться в козлиную шубу. Он, наоборот, достал праздничную рубашку и, неумело приглаживая шевелюру, стоял перед зеркалом. Завтра вечером, прямо во время новогоднего пира богатырь намеревался признаться Алёнке в нежных чувствах и наконец-то оправдаться за историю с Марфой. — Не сутулься! — поучал друга Липунюшка. — Смотри ей прямо в глаза да не вздумай конфузиться! ***** В избушке Марфы тоже готовились к новогоднему пиру. «Глазки» скупили кучу украшений у предприимчивого Алёши и теперь щеголяли друг перед дружкой новыми гребнями, бусами и брошками. Марфа хмурила брови, о чём-то усиленно размышляя. — Девоньки, — сказала она наконец, — не могу я в толк взять, что это Добрыньки давно под нашими окошками не видать. Али захворал? — Что ты, Марфушенька, — выпучила свой единственный глаз Одноглазка, — уж не влюбилась ли? — В Добрыньку-то? — захохотала Марфа. — Да сдался он мне, дубина стоеросовая! Надобно мне Ванюшку моего ненаглядного ревновать заставить. А как же он ревновать станет, ежели Добрыня ко мне не ходит боле? — Так девчонки сказывали… — несмело вступила в разговор Двуглазка. — Что? — встрепенулась Марфа. — Сказывали, он теперича по Алёнке сохнет! — Что-о? — вытаращила глаза Марфа. — Брешут твои девчонки! На что ему эта крыса тощая, белобрысая? Ты на меня посмотри — красавица, кровь с молоком! — Твоя правда, душенька! — закивали Глазки. — А ну, Триглазка, раскинь карты, погадай на Добрыньку! Триглазка с готовностью принялась за гадание, и вскоре, запинаясь, сообщила: — Не изволь гневаться, Марфушенька, другая у него на сердце! Видать, правду девчонки говорят. Марфа, рассвирепев, опрокинула стол, карты разлетелись по избушке. В гневе она выскочила во двор и наткнулась на ряженых. — Двери отворите И нас одарите Пирогом, калачом… — заголосили Медведь и Козёл, выделывая замысловатые кренделя ногами перед носом опешившей Марфы. Однако она быстро пришла в себя и, уперев руки в боки, заорала: — Калачей вам? Пирогов? А пинков да тумаков не хотите? Медведь с Козлом поспешно ретировались от греха подальше, а Марфа задумчиво посмотрела им вслед. В её светлую головушку пришла прекрасная мысль. — А ну, девоньки, — с порога закричала она подружкам, — достаньте-ка мне к вечеру три волоса козлиных! — А из коровьего хвоста не подойдут? — робко спросила Двуглазка, вспомнив о корове сводной сестры. — Сбрендила? — свирепо уставилась на неё Марфа. Двуглазка испуганно попятилась и спряталась за спинами сестёр. — Сказано — козлиные волосы надобны! И не мешкайте! А я зелье варить стану. ***** И вот настал праздничный день. Мороз Иванович прибыл в школу уже ранним утром. Данила Мастер и Добрыня помогали старику распрягать коней, девочки окружили его плотным кольцом. — Здравствуйте, девицы, тепло ли вам, милые? — ласково приветствовал Мороз Иванович девочек. — Тепло, Мороз Иванович, тепло, батюшка! — хором отвечали те. — И Настенька здесь! — старик погладил зарумянившуюся Настю по голове. — Помощница моя, рукодельница. А где ж сестра твоя, Марфа? — Мороз Иванович оглядел стайку девчушек. — Захворала она, батюшка! — пропищали Одноглазка, Двуглазка и Триглазка. — Простудилась намедни. — Вот те раз! — воскликнул Мороз Иванович. — Это всё оттого, что ленится, лишний раз рукой-ногой пошевелить не желает, да ещё и в три платка пуховых кутается. Девочки рассмеялись. Старик попал в самую точку. Марфа однако была совершенно здорова. Она нарочно притворилась больной, чтобы не попадаться на глаза Морозу Ивановичу. Марфа побаивалась, что старик припомнит ей при всех, как она нагрубила ему прошлой зимой, да ещё и показала себя полной неумехой у него в гостях. А ну как старикан и в это раз подарит ей огромную сосульку? Становиться посмешищем для всей школы Марфе совершенно не улыбалось. Поэтому она закрыла ставни и улеглась в постель, придвинув к себе столик с едой. Перспектива пропустить пир, конечно, огорчала Марфу, но главное, что девочки клятвенно обещали исполнить её секретное поручение. Предвкушая, какая заварушка выйдет по её милости на пиру, Марфа довольно потирала руки. — Уж ты у меня, Добрынюшка, попляшешь, — вполголоса бубнила она, уплетая блины с икрой. — Будешь знать, как Марфу бросать! А уж как Алёнка-то поплачет, ой слезами-то обольётся, дурочка деревенская! Марфа прикрыла глаза, наслаждаясь воображаемой картиной посрамления недругов. Так она и уснула с недожёванным блином во рту. Во сне Марфа увидела себя Царевной Лягушкой. Она как раз ловко поймала выпущенную Ваней Царёвым стрелу и скромно ожидала, когда же он прибежит её целовать. Марфа попыталась даже заранее подготовиться и вытянуть губы трубочкой, но этому помешал оставшийся во рту изрядный кусок блина. Из-за этой неприятности чудесный сон прервался, Марфа досадливо перевернулась на другой бок и громко захрапела. ***** Между тем обитатели школы «Тридесятое Царство» во главе с Морозом Ивановичем веселились вовсю. Учителя вместе с ребятами лепили снежную крепость, катались с горки и даже устроили забег на самоходных санях, которые Данила Мастер довёл-таки до ума. Стемнело. На большой ёлке зажглись огни, а празднование переместилось во дворец Берендея Гороховича, где уже ждал пир на весь мир. Нагулявшиеся, раскрасневшиеся от мороза ребятишки накинулись на угощение. Ваня с удивлением заметил, что Василиса, отведав жареного лебедя, кидает косточки себе в рукав. Чуть погодя, девочка плеснула в другой рукав остатки морса. «Вероятно, — подумал мальчик, — пребывание в замке Кощея активировало Васькину генетическую память». Ваня был не единственным, кто заметил Василисины манипуляции. Глазки переглянулись и захихикали. Вскоре Мороз Иванович объявил, что желает послушать пение и полюбоваться плясками. При этом он красноречиво похлопал по мешку, набитому подарками. Лель тут же вызвался быть первым и весьма приятным голосом исполнил «Соловей мой, соловей». Мороз Иванович одобрительно захлопал в ладоши и одарил мальчика кафтаном, расшитым золотом. — Лель, ты — душечка! Мы любим тебя! — восторженно завопили Глазки. Следующей на середину зала вышла или, вернее сказать, величаво выплыла Василиса. Куда только девались её резкие, угловатые движения? Гусли-самогуды заиграли что-то медленное и печальное, Василиса поплыла по кругу, еле заметно перебирая ногами под длинным сарафаном, и вдруг… махнула правым рукавом. Откуда ни возьмись, посреди зала появилось большое озеро. Зрители ахнули. А Василиса, словно не замечая всеобщего восторга, махнула левым рукавом. Из рукава вылетели три прекрасных лебедя и приземлились на импровизированное озеро. Зрители зааплодировали. Глазки поспешно стали запихивать в рукава объедки и лить недопитый морс. — Мы, мы следующие! — запищали они, подпрыгивая от нетерпения. — Что ж, милости просим! — ободряюще улыбнулся Мороз Иванович. Уже зная, что последует за этим, Ваня поспешно оттащил Ивана с Варей подальше от выступающих. Остальные оказались не столь предусмотрительными. Марфины подружки пошли плясать, и вскоре зрители с визгом отпрянули, попав под фонтан клюквенного морса. Глазки приняли эти визги за изъявления восторга и разудало взмахнули левыми рукавами. Во все стороны весело разлетелись яблочные огрызки, птичьи косточки и недоеденные куски пирога. Первым засмеялся Берендей Горохович. За ним захохотали и остальные. Глазки смущённо огляделись по сторонам и густо покраснели. — Ну, девицы, потешили так потешили! — всё ещё смеясь и извлекая из белой бороды куриную косточку сказал Мороз Иванович. — Давно я так не веселился! Глазки с тревогой ощупали полученные в подарок серебряные заколки с бриллиантиками, опасаясь, как бы они не растаяли у них в руках, как когда-то Марфина награда за лень. Но, видно, сегодня Мороз Иванович пребывал в хорошем расположении духа и не стал наказывать незадачливых плясуний. Выступления продолжались. Несмеяна, горестно воздевая очи к небу, прочла трагические стихи собственного сочинения. Ваня сбил стрелой яблоко с головы пляшущего Ивана. Емеля, неожиданно для всех, показал фокусы. Бормоча себе под нос: «По щучьему велению, по моему хотению…», он заставил топор нарубить дров, а дрова сложиться аккуратной горочкой. Ну, а уж когда по его велению заплясали вёдра, восторгу зрителей не было предела. Старания юного фокусника не пропали даром. От Мороза Ивановича Емеля получил желанное яблочко-по-блюдечку. Добрыня рассеянно поигрывал гирями, готовясь к своему выходу. Сегодня ему предстояло объясниться с Алёнкой. — Да смотри не тяни, — шипел ему в ухо сидящий у него на плече Липунюшка, — после представления тотчас же иди, понял? Тут на середину зала вышла Алёнка с подружками. Гусли-самогуды заиграли плясовую. Взмахнув платком, девочка нечаянно бросила взгляд на Добрыню. Богатырь немедленно уронил гирю на ногу и завопил от боли. — Ш-ш-ш, тихо! — зашикали на него со всех сторон. Добрыня покраснел, как варёный рак, и больше не осмелился взглянуть на пляшущих девчонок. Но вот выступления закончились, и мешок Мороза Ивановича опустел. Хитро улыбаясь в белые усы, старик подозвал к себе вконец смущённых Одноглазку, Двуглазку и Триглазку и велел передать Марфе подарок — банку малинового варенья и набор «Юная рукодельница», чтоб не было скучно хворать. Ребята разбрелись по залу, болтая и показывая друг другу подарки. Алёнка подошла к столу с напитками. После пляски ей захотелось холодного квасу. Тут же крутились и вездесущие Глазки. Добрыня, решив, что момент настал, приблизился к Алёнке и встал перед ней, как вкопанный. Ладони богатыря вспотели, язык прилип к гортани. — Ну, давай же, олух! — громко зашептал Липунюшка и дёрнул друга за ухо. — Начинай уже: «Люблю, жить без тебя не могу…». — А-алёнка… — прохрипел Добрыня. Алёнка несмело подняла на него огромные синие глаза. Добрыня поперхнулся приготовленными словами и схватил со стола первую попавшуюся чарку с питьём. Алёнка поглядела на чарку, и её и без того огромные глаза расширились от ужаса. Недоброе предчувствие охватило девочку. Чарка была сделана в форме козлиного копытца. — Не пей, Добрынюшка, — прошептала Алёнка, бледнея. Но было поздно. Добрыня залпом осушил чарку и тут же, на глазах у всей школы обернулся серым козлёнком. ***** Педсовет в учительском тереме проходил в тревожной атмосфере. Самовар остывал, но никто даже не притронулся к чаю. — Уважаемые коллеги, — откашлявшись, начал Берендей Горохович, — похоже, что пребывание в нашей школе становится небезопасным для учеников. Учителя взволнованно переглянулись. — Да, — продолжал директор, тяжело вздохнув. — Варвара Краса потеряла часть своих уникальных способностей… — Девочка ужасно переживает! — вставила Марья Искусница. — Василиса по-прежнему находится под властью Кощеевых чар. Кстати, Ягильда Яриловна, как продвигается лечение? — Ну, Василиса регулярно принимает снадобья, — проскрипела Ягильда. — Что-то не видать толку от Ваших снадобий, — заметил Данила Мастер. — Али ты, касатик, думаешь, с Кощеевым заклятьем сладить легко? — недобро сверкнула глазами преподавательница травознания. — Кощей-то Бессмертный — величайший колдун! — Помилуйте, Ягильда Яриловна, да Вы что ж, восхищаетесь душегубцем-то этим? — вскипел Данила Мастер. — Ну, восхищаюсь — не восхищаюсь, а силу его уважаю. Колдовать — это тебе не топором махать, — прошипела Ягильда. — В самом деле, Данила Васильич, успокойся, — примиряюще сказал Берендей Горохович. — Многоуважаемая Ягильда Яриловна просто трезво оценивает силы противника. Тем не менее, Ягильда Яриловна, умоляю Вас приложить максимум усилий, ведь если мы вернём Василису в таком состоянии в мир обычных людей, последствия могут быть непредсказуемыми. Так, и самое важное, — Берендей обвёл взглядом присутствующих и вновь вздохнул, — нам необходимо решить, как помочь бедному мальчику Добрыне. — Да, и как можно скорее, — заволновалась Ягуня Яриловна, — ведь если мальчик останется козлёнком до весны — я боюсь и представить, что будет с моей чудесной капустной плантацией. И это именно тогда, когда я заказала у купца Матвея Алексеича, отца нашего Алёши, семена заморской капусты — и брюссельской, и китайской! Я планировала опробовать на ней заклинание: «Капуста, капуста, уродись густо!», а теперь… — Да как Вы можете! — гневно перебил Ягуню Илья Муромец. — Как Вы можете думать о капусте, когда мой любимый ученик, мой лучший кулачный боец пребывает в шкуре козла! — А тебе, Илюшенька, лишь бы кулаками помахать, — презрительно фыркнула Ягуня. — Только о своих кулачных боях и беспокоишься! — Тише, тише, коллеги! — возвысил голос директор. — Спорами да ссорами делу не поможешь. Есть ли у кого-нибудь идеи, как вернуть мальчику человеческий облик? Ягильда Яриловна, может быть, Вы… — Не от всякого заклятья снадобья помогают, — проворчала Ягильда, — а помогали бы, так и смерти б на Земле не было. — Может, живая вода поможет? — встрепенулась Марья Искусница. — Милая моя Марья Афанасьевна, — вздохнул Берендей Горохович, — Вы, должно быть, забыли, что фонтаны с живой и мёртвой водой можно найти лишь в саду Кощея Бессмертного, а сад этот ушёл под землю в тот же миг, как Ваня сломал иглу. — Да, — вспыхнула Марья Искусница, — я просто забыла от волнения! Тут взяла слово печальная Яга Яриловна, до сих пор не поднимавшая глаз от толстенной пыльной книги, лежавшей перед ней на столе. — Есть одно средство, — промолвила Яга, и все с надеждой обернулись к ней, — но, боюсь, это почти невозможно! — Говорите, Яга Яриловна, — подбодрил Ягу директор, — что бы это ни было, мы постараемся… — Да не зависит тут ничто от нашего старания, дорогой мой Берендей Горохович! — в отчаянии простонала Яга Яриловна. — В книге сказано, что к мальчику вернётся человеческое обличье, только если какая-нибудь девица полюбит его в образе козлёнка и во всеуслышание в этом признается! По учительской пронёсся стон ужаса, а затем воцарилось тягостное молчание, которое не осмелился нарушить даже живущий за печкой сверчок.