Ваня Царёв и молодильное яблоко

Долго ли, коротко ли, в «Тридесятое Царство» пришла весна. Растаял снег, и повсюду весело выглядывали подснежники. На Молочной реке начался ледоход. Теперь целые глыбы мороженого можно было запросто поймать, стоя на вязком кисельном берегу. Время шло. Ребята и учителя уже привыкли к рассказам Василисы и почти верили, что она действительно выросла в Кощеевом замке. Даже Ваня Царёв порою ловил себя на том, что думает о Ваське, как о Кощеевой внучке. Однажды ночью Ване не спалось, светила полная луна, и мальчик решил прогуляться в лес, проведать своего приятеля Серого Волка. Проходя мимо избушки девочек, Ваня увидел, как Василиса выходит на крыльцо. Оглядевшись вокруг и не заметив стоящего за кустом Ваню, Василиса хлопнула в ладоши и вполголоса позвала: — Мамки-няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Приготовьте мне уроки к утру, да чтоб аккуратно и без ошибок! — Ёлки-палки, — ужаснулся Ваня. — Да как же я с ней домой-то теперь вернусь? Как она в обычной школе учиться сможет? И если Василиса быстро привыкла к вольной жизни с волшебными способностями, то Варваре пришлось приспосабливаться к жизни обычной девочки. Она уже почти не плакала и старалась не вспоминать, как когда-то могла весёлой белочкой скакать по веткам или шустрой рыбкой резвиться в пруду. Иван Дураков изо всех сил старался не дать Варе загрустить, то катая её на Сивке-Бурке, то устраивая вылазки за подснежниками. Он даже смастерил под руководством Данилы Васильича балалайку и выучился играть на ней, лишь бы подруга была весела и довольна. Что же касается Добрыни, ребята быстро привыкли к тому, что вместе с ними в школе учится козлёнок. Липунюшка сидел на спине козлёнка так же, как прежде на плече у Добрыни, он даже выучился вполне сносно понимать его блеяние и переводил его остальным. — Что ж неясного-то, Данила Васильич? — сердился Липунюшка. — Покажите ещё раз, куда эту доску-то прилаживать! Добрынюшка приметить не успел. Чай, ему из-за спин ребячьих не шибко видно! Сам Добрыня, казалось, не особенно страдал от своего ужасного положения, ведь теперь Алёнка неотлучно была с ним, ласково гладила, обнимала за шею и даже позволяла входить в девчачью избушку вместе с Липунюшкой. Пока Липунюшка, как обычно, веселил девчонок, козлёнок устраивался у ног обожаемой Алёнки и млел от счастья. ***** В один из погожих весенних дней Берендей Горохович и Яга Яриловна собрали всех ребят на большой поляне. — Что ж, добры молодцы и красны девицы, — торжественно начал директор. Ученики мигом перестали галдеть, — не за горами конец учебного года. Настала пора показать всё то, чему вы научились за этот непростой год. Мы с Ягой Яриловной приготовили задание, которое потребует от вас напряжения всех ваших умственных, душевных и физических сил. Сегодня вам предстоит отправиться в нелёгкий, а возможно, и полный опасностей путь — пойти «Туда, не знаю куда» и принести «То, не знаю что». Ребята вновь загалдели, в изумлении переглядываясь друг с другом. — Результаты этого путешествия повлияют на вашу итоговую оценку, — продолжил Берендей. — А сейчас наша уважаемая Яга Яриловна разделит вас на команды по четыре человека. — Можно мы будем вместе? — запищали Глазки. — И мы! — забеспокоились Даша с Машей. — Я думаю, — улыбнулся Берендей Горохович, — Яга Яриловна и сама знает, как составить команды наилучшим образом. Да, и ещё: все, справившиеся с заданием, получат высший балл, но команду, которая первой принесёт нам «То, не знаю что», ждёт ещё и весьма приятная награда. Услышав такое, мальчишки и девчонки заметно приободрились, а Яга Яриловна вышла вперёд, развернула берестяной свиток и принялась зачитывать списки команд: — Первая команда: Марфа, Одноглазка, Двуглазка и Триглазка. Глазки радостно завизжали, но Двуглазка тут же с надеждой спросила: — А можно и Лелюшку к нам? — Дура! — зашипела на неё Марфа. — Как есть дура! Сказано — по четыре, а нас-то четверо и есть, аль считать не обучена? Да на кой нам нюня этот сдался? Лель облегчённо вздохнул, осознав, что самая большая опасность уже миновала. Ему, в общем-то, было теперь всё равно, кто будет в его команде. — Вторая команда, — продолжала Яга Яриловна, пряча улыбку, — Лель, Несмеяна, Алёша — купеческий сын и Владимир Красно Солнышко. Несмеяна закатила глаза и хмуро побрела к мальчикам. — Яга Яриловна, — обиженно загудел Вован, — а можно нам Машу вместо Несмеяны? Несмеяна закатила глаза ещё выше, а покрасневшая до корней волос Маша задорно крикнула: — Ишь, чего захотел! — Хороша Маша, да не ваша! — поддержала подругу боевая, розовощёкая Даша. Вован обиженно засопел. — Третья команда: Алёна, Настя, Липунюшка и… — Яга вздохнула, — Добрыня. — Ме-э-э! — радостно заблеял козлёнок Добрыня и с верным Липунюшкой на спине радостно потрусил к девочкам. Четвёртую команду составили Ваня со своими друзьями Иваном и Варей, а также Емеля. «Лучше бы, конечно, Василиса!» — подумал Ваня, хотя и против Емели тоже ничего не имел. Парень тот был невредный, только патологически ленивый. Василиса же оказалась в пятой команде вместе с Хаврошечкой, Дашей и Машей. Она обернулась к Ване с Иваном и, сощурившись, заявила: — Готовьтесь, чуваки! Сделаем вас, как младенцев! Даже после потери памяти, в совершенстве овладев напевной и поэтичной манерой сказочной речи, Васька ухитрилась не забыть школьный жаргон, чем безмерно удивляла Ваню. Впрочем, это же Васька, уж удивлять и шокировать она всегда умела! — Во время путешествия вы можете использовать все свои способности, применять ум, хитрость и смекалку. Можете также прибегать к помощи волшебных животных, хотя во время учёбы это не дозволялось. Хаврошечка, Иван и Емеля облегчённо вздохнули. — Также вы можете при выполнении задания пользоваться любыми волшебными предметами, если таковые у вас имеются. — А заморские можно? — поднял руку Алёша. — Любые, — повторила Яга Яриловна. — Каждая команда получит от меня волшебный клубочек, указывающий дорогу. А теперь, добры молодцы и красны девицы, в путь! И помните: ваша главная сила — это доброе сердце! Берегите своих товарищей. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. При этих словах Яги Алёша скептически хмыкнул и похлопал по карману, проверяя, на месте ли его туго набитый кошелёк. ***** Долго не мешкая, ребята собрали всё самое необходимое в дорогу и выстроились командами на лесной опушке, положив перед собой волшебные клубочки. К удивлению ребят, все клубочки покатились в одном направлении, так что командам пришлось идти вместе. — Ой, подруженьки, — засомневалась вдруг Триглазка, — странно всё это. Клубочек в одну сторону бежит, а третий глаз мне совсем другую дороженьку показывает. — Может ты, сестрица, не выспалась? — предположила Одноглазка. Сама она всегда плохо спала без Хаврошечкиной колыбельной. — А и верно, девоньки! — поддержала вдруг Марфа Триглазку. — Нам ли, умницам да красавицам, вместе со всеми, как стадо баранов, идти? Веди, Триглазка! И команда, отстав от остальных, направилась в противоположную сторону. Триглазка уверенно вела подруг вглубь леса, пока они не уткнулись в большой трухлявый пень. — Здесь, — сказала Триглазка. — Что здесь? — не поняла Марфа. — «То, не знаю что», — напомнили Глазки. — И где оно? — Марфа начала терять терпение. — Не знаем, — растерянно пожали плечами девочки. Вдруг, откуда ни возьмись, на пеньке появился маленький старичок с длинной седой бородой и большой дорожной сумой на плече. — Здравствуйте, красны девицы! — поприветствовал девочек незнакомец. — А тебе чего надо? — напустилась на старичка Марфа. — Тебя ещё недоставало! Проваливай отсюда, старый хрыч! — Ай-я-яй, как неучтиво! — старичок с укором покачал головой. — Ничему тебя, видать, Марфушенька, жизнь не учит! А я-то для вас подарочек приготовил. Самое что ни на есть «То, не знаю что»! Но теперь уж и не знаю, отдавать али нет? — Отдай, дедушка, миленький, пожа-а-алуйста! — заканючили Глазки. — Ну уж ладно. Так и быть. Вижу, девицы вы учтивые. Не чета Марфе. Глазки заулыбались. Марфа сурово набычилась. — Это, девицы, — молвил старичок, снимая суму с плеча, — вещь непростая, волшебная. Сума-дай-ума называется. Помогает она людям ума набраться. Стоит лишь сказать: «Сума-дай-ума»… Старичок ещё не успел договорить, как Марфа грубо выхватила у него суму и произнесла волшебные слова. Тотчас же из сумы выскочили два дюжих молодца с дубинками и погнались за Марфой. — Помогите! — завопила Марфа. — Эй, дед, а ну, убирай поживее этих проклятущих! Убирай, тебе говорю! Пошли, пошли прочь! Помоги-ите! — Дедушка, сделайте что-нибудь! Дедушка, миленький, ведь они её сейчас поколотят! — взмолились Глазки. — Э, нет, — усмехнулся старичок, — я такой невеже да грубиянке помогать не стану. Пусть-ка проучат её хорошенько! — Де-ед! — снова завопила Марфа. — Дедушка, прости, я больше не буду! — Так-то лучше, — кивнул старичок и приказал: — Двое, в суму! Молодцы тут же послушно залезли назад в суму вместе с дубинками. Опасливо приблизилась запыхавшаяся Марфа. Глазки кинулись обнимать свою незадачливую подругу. — Ну вот, — сказал старичок, вручая девочкам суму, — теперь вы знаете, как вызвать двоих из сумы и как заставить их залезть в неё обратно. Ваше задание выполнено, и вы можете возвращаться в школу. — Спасибо, дедушка! — хором сказали Глазки и подтолкнули Марфу. — Спасибо! — буркнула Марфа. — То-то же! — улыбнулся старичок и исчез, словно его и не бывало. ***** У других команд дела шли не столь успешно, как у наших красоток. Докатившись до развилки, клубочки повели ребят по четырём разным тропинкам. Дело шло к вечеру, но ни одной команде не удалось найти ничего, что хотя бы отдалённо напоминало «То, не знаю что». Меньше всех устала команда Вани Царёва, так как верный Сивка-Бурка по очереди вёз ребят. А когда они устроили привал, Емеля что-то пошептал себе под нос, и перед друзьями появилась настоящая скатерть-самобранка. — Ого! — восхитились ребята. — Так ты всё же поймал щуку? — на ухо спросил у Емели Ваня. Емеля загадочно улыбнулся в ответ. ***** Команда Василисы взяла с собой Хаврошечкину корову, и флегматичное добросовестное животное исправно снабжало их пирогами и блинами. — Мы так, Хаврошечка, совсем растолстеем с твоей коровой, — заметила Василиса, уплетая очередную плюшку. — Ну, тебе, Василисушка, это уж точно не грозит! — рассмеялись подруги. — Ну да, — согласилась Василиса, — в нашем роду склонных к полноте нету. Вот взять хоть деда… — и Василиса пустилась в воспоминания о Кощее. ***** Команде Алёнки и вовсе не требовалось волшебства, чтобы устроить себе обед. Шустрый Липунюшка наловил рыбы, разжёг костёр, а Настя с Алёнкой сварили уху и насобирали ягод. Для Добрыни-козлика вокруг было предостаточно сочной травки. А вот команда Вована ещё утром съела восточные сладости, припасённые Алёшей, и теперь у всех жалобно урчало в животе. Ни изнеженный Лель, ни избалованный Вован, ни вечно погружённая в свои печальные думы Несмеяна не взяли с собой в дорогу ни кусочка хлеба. Набитый монетами кошелёк Алёши тоже никак не мог пригодиться в дремучем лесу. — Ой, как есть хочется! — пожаловался Лель. — А ещё я утомился и стёр ноги. Алёшенька, а мы не можем полететь на твоём чудесном ковре-самолёте? — Ещё чего! — возмутился Алёша, прижав к себе скатанную в рулон драгоценную ношу. — Ковёр-то, небось, не казённый. За него большие деньги плачены, нечего его зазря топтать! Да и к тому же, ежели мы на ковре полетим, как мы с высоты клубок-то разглядим? Лель тяжело вздохнул и понуро поплёлся вперёд. Вдруг Вован насторожился: — Эй, пацаны, тихо! Я слышу какие-то странные звуки. Вот оттуда, — он раздвинул кусты. — Эге, да там же на поляне гуси! Сейчас я их поймаю — и мы зажарим их на костре. — А как же мы их зажарим? — удивлённо спросил Лель. — Да как, — пожал плечами Вован, — шеи свернём, да и зажарим! Лель побледнел и по своему обыкновению осел в обмороке. А Вован начал подкрадываться к птицам. Он старался двигаться максимально тихо, но тут под его ногами хрустнула веточка. Гуси всполошились, загоготали, окружили Вована, угрожающе хлопая крыльями. Не успел горе-охотник опомниться, как гуси подхватили его и на глазах у изумлённых товарищей поднялись высоко над лесом, унося его, вопящего во всю глотку, на своих крыльях. — Кажется, когда я падал в обморок, то ударился головой, — захныкал пришедший в себя Лель. — Мне почудилось, будто гуси унесли Владимира. — Тебе не почудилось, — уточнил Алёша. — Алёшенька, давай догоним их на твоём ковре-самолёте, — предложил Лель. — Ещё чего, ковёр зазря трепать! — возмутился прижимистый купеческий сын. — Да что с ним сделается, с Владимиром-то? Покатается и вернётся. А мы покамест задание выполним, награду получим, да на троих разделим. Чай, это лучше, чем на четверых-то делить? Лель с сомнением покачал головой. Несмотря на изнеженность и капризный нрав, сердце у него было доброе. — Да и волосы твои растреплются, ежели мы на ковре полетим. Ветер-то знаешь, как обдувать будет! — для верности добавил хитрый Алёша. Лель в ужасе схватился за голову. Убедившись, что волосы по-прежнему уложены идеально, он совершенно успокоился и забыл о Воване. — Какая горькая судьба — сгинуть во цвете лет, унесённым в небытие коварными птицами! — печально прошептала Несмеяна, и команда в составе трёх человек двинулась дальше за волшебным клубком. ***** — Марфушенька, сестрицы, — поторопила Двуглазка, — поспешим в школу, уж больно охота поскорее награду получить! — Погоди, — осадила её Марфа, — успеем в школу. Другое у меня на уме. — Что же, Марфушенька? — Надобно нам с помощью глаза третьего и остальные вещи отыскать, пока эти олухи за своими клубками бегают. Вот они от досады-то полопаются, когда мы пять наград получим! — А ну как поколотят они нас, Марфушенька? — нерешительно возразила осторожная Одноглазка. — У Василисы кулаки крепкие, а Машка с Дашкою и в волосы вцепиться могут. — А у Хаврошки корова, ой, бодливая! — добавила Двуглазка. Триглазка молчала, польщённая доверием Марфы. — Дуры вы, дуры и есть! — рассердилась Марфа. — А сума-дай-ума нам на что? Да пусть кто хошь к нам сунуться посмеет — молодцы из сумы его живо уму-разуму научат! Веди, Триглазка! И девицы поспешили дальше. Третий глаз не подвёл и на этот раз. Вскоре подружки добрались до толстенного неохватного дуба, на котором сидела маленькая белочка. Она принялась стрекотать, привлекая внимание девчонок. — Экая тварь противная, — проворчала Марфа, заметив зверька. — Ну чисто Варька наша! Ишь, докучная, вот я тебе! — Марфа схватила шишку, намереваясь запустить ею в белку. — Погоди, Марфушенька, — остановила её Триглазка, — может, эта белочка нам место заветное показать хочет? Помнишь, как ты старичка того обидела, а потом еле ноги от молодцев из сумы унесла? — Это я-то еле ноги унесла? — возмутилась Марфа. — Да эти дурные сами от меня в суму попрятались! Однако шишку Марфа бросила на землю, и девочки осторожно приблизились к белочке. Пушистая озорница перебежала на другую сторону дуба и зацокала. И тут девицы заметили дупло. — А ну-ка, Одноглазка, погляди, что там! — Боязно, Марфушенька! Не ровён час, там пчёлы дикие! Марфа досадливо плюнула, встала на цыпочки и сунула руку в дупло. Опасливо пошарила рукой и нащупала что-то мягкое. В дупле оказалась шапка. — Шапка? — озадаченно пробормотала Марфа и раздосадованно погрозила белке кулаком. — Ну и на кой нам эта шапка, тварь ты неразумная? Только время даром потеряли! Марфа хотела было закинуть шапку в кусты, но девочки запросили: — Примерь, Марфуша! Примерь, душенька! Марфа с неохотой натянула шапку, и девочки в испуге закричали. — Чего орёте, дуры ненормальные? — проворчала Марфа. — Ты где, Марфушенька? — заголосили Глазки. — Вы чего, блаженные? С ума рехнулись? — изумилась Марфа. — Здесь я, перед вами! Она сердито сдёрнула шапку с головы, и подруги с облегчением вздохнули. Внезапно Триглазку осенило: — Подруженьки, милые, да ведь это шапка-невидимка! Мы нашли второе «То, не знаю что»! Девицы заплясали от радости и, весело визжа, принялись по очереди мерить шапку. — Хватит! — наконец скомандовала Марфа. — Далее пойдём. Нечего тут скакать, время терять. Триглазка не без сожаления вернула шапку Марфе и сосредоточилась. К счастью, сегодня третий глаз был в ударе, и вскоре девицы, подгоняемые приятной мыслью о пяти наградах, выдвинулись в путь. Лесная тропинка вывела их на маленькую полянку, посреди которой на пеньке сидела сухонькая, сгорбленная старушонка. — Здравствуйте, бабушка! — кинулись к старушке Глазки. Марфа тоже приблизилась и состроила гримасу, которая, по её мнению, должна была означать вежливую улыбку. — И вам не хворать, — ответствовала старушка. — А есть ли у Вас, бабушка, какие-нибудь волшебные вещи? — как можно более учтиво поинтересовалась Двуглазка. — Есть, да не про вашу честь, — сухо ответила старушонка. — Велено Василисе отдать да подругам её. — Так ведь я и есть Василиса! — неожиданно выступила вперёд Марфа. — А я, бабушка, Хаврошечка, — пискнула Двуглазка и пихнула сестриц в бок. — А мы — Маша и Даша, подруги Василисины, — хором представились те. — Ну да, Василиса, — неверяще покачала головой старушка, — Василиса — девица не простая, чудеса творить умеет, а ты с виду девица обычная. — Как это обычная? — вскинулась Марфа. — Я ещё какие чудеса творить умею! Вот, глядите! — и она, нацепив шапку-невидимку, исчезла на глазах у изумлённой старушки. — А я петь умею, — гордо заявила Двуглазка, войдя в образ Хаврошечки. — Спи, глазок, спи другой! Одноглазка моментально задремала и непременно хлопнулась бы на траву, если бы её не поддержала Триглазка. — Ну хорошо, — старушка, всё ещё немного колеблясь, протянула Марфе небольшой ларец. — Это ларец непростой, — объяснила она, — ежели надобно вам работу какую срочно справить — дворец построить либо мост через реку перекинуть, скажите только: «Двое Из Ларца Одинаковых С Лица», и тотчас явятся два молодца, да всё точно в срок исполнят. — Два молодца? — опасливо уточнила Марфа. — А дубинками они не дерутся? — Нет, — засмеялась старушонка — они парни смирные да работящие. — Спасибо, бабушка! — хором поблагодарили Глазки. — Пойдём, Василисушка! — потянули они за рукав Марфу. — Пойдём скорее, а то мне ещё пирожки для медведя стряпать! — для верности добавила трёхглазая Лжемаша. — Ох и умная же ты, Марфушенька, — восхитилась Двуглазка, когда девочки отошли подальше от полянки. — Как ты ловко Василисой-то назваться придумала! Марфа надулась от гордости, прижимая к себе ларец, но всё же снисходительно похвалила подруг: — Ладно уж, девоньки, вы тоже не дуры, быстро нашлись, что сказать. Ну теперь, ежели мы до вечера остальные вещи не отыщем, можем и в лесу заночевать. Двое Из Ларца мигом для нас дворец выстроят.