Седьмой отряд, или Война — не женское дело

Мысли о Фоне не давали Лидии покоя. Она часто прокручивала в памяти наблюдения за ним. Он во всем был идеален. Весь материал, преподаваемый в академии, запоминал практически с первого прочтения. Был физически силен и ловок, несмотря на субтильное телосложение. А та страшная рана, что образовалась, когда он схватился за раскаленные петли цепей прикованных к стенам гомункулов, чтобы освободить их, и вырвал с корнем из стены. Ей казалось, что ожоги должны были быть достаточно серьёзные. Но через пару дней от них не осталось и следа. Сомнения, тревога поселились в сердце девушки. Туман сомнений, словно ядовитый плющ, оплетал ее сердце, душил ростки надежды. Тревога, подобно хищной птице, когтями впивалась в сознание, не давая ни на секунду забыть о странных, необъяснимых ощущениях, будоражащих воображение. В голове пульсировала мысль, казавшаяся абсурдной, чудовищной: он… не человек. Образ, который еще вчера был примером прилежания, теперь казался зловеще-идеальным, чересчур правильным, лишенным естественной человеческой шероховатости. Каждое движение, каждая фраза, проанализированные под микроскопом подозрения складывались в пугающую мозаику. В улыбке, такой обезоруживающе теплой, теперь мерещился холодный расчет, в глазах, завораживающих своей глубиной, – бездонная пустота, в словах, полных поддержки, глубинного смысла, – тщательно выверенная программа или заложенный кем-то приказ. Неужели он гомункул, искусственно созданное существо, клон, как считали окружающие, лишенный души, как и её старший брат? Неужели кто-то, как и они, скрыл историю его появления на свет? Эта мысль, словно ледяная игла, пронзала ее насквозь, заставляя содрогаться от ужаса. Откуда взялась эта параноидальная идея? Возможно, она себя слишком накручивает? Но рациональный ум отказывался принимать то, что творилось в ее сердце. Интуиция, этот шепот подсознания, не успокаивался, кричал о лжи, о подмене. С каждой минутой, с каждым взглядом, брошенным в его сторону, тревога возрастала. Сердце бешено колотилось, словно пойманная птица, рвущаяся на свободу. Что делать? Как узнать правду? И самое главное, готова ли она к ней? Тем временем Эндрю активно обхаживал юную герцогиню Амалию Мансфельд. Задаривает её подарками и цветами настолько, что её казарма вся была заставлена цветочными корзинами. Амалия, хоть и воспитанница женской военной академии, с достоинством принимала его знаки внимания, стараясь сохранить подобающую аристократке сдержанность. — Не казарма а оранжерея, — ворчала Анна. Амалии только и оставалось что краснеть и извиняться. Он присылал ей шелковые шарфы тончайшей работы, с вышитыми гербами Мансфельдов, и шкатулки с изысканными узорами и отделкой, переливающимися всеми цветами радуги. Каждый вечер под окнами её казармы звучали серенады, исполняемые самим Кристофферсоном. Эндрю с настойчивостью наблюдал за окном, надеясь хоть на мимолетный взгляд её лица. Это окончательно выводило Анну Крейц из себя, ведь певец из аристократа был посредственный. — А ну заткнись! — нередко кричала из открытого окна сержант отделения разведывательно-диверсионной группы. Амалия выходила из казармы к своему горе-ухажеру и просила его не шуметь в ночное время, и после долгих увещеваний и слащавых комплиментов соглашалась на недолгую прогулку. В академии шептались за спиной Амалии, завидуя и восхищаясь одновременно. Ведь Эндрю был известен своим дурным нравом и заносчивостью. Он заявлял, что только она достойна его внимания, подчеркивая её безупречное происхождение и аристократическую стать. — Какие другие барышни могут сравниться с герцогиней Мансфельд? — говорил он, надменно вскидывая бровь. — Лишь она способна оценить мой блеск и величие. Однако, несмотря на всю роскошь и настойчивость ухажера, Амалия оставалась неприступной крепостью. В ее глазах мелькала тень сомнения, словно она видела за показной пышностью нечто, что заставляло ее колебаться и вести себя отстранённо. В один из дней всех сержантов собрала в своем кабинете Элеонора Вагенкнехт. — Через десять дней у нас будет проходить «Зарница» в районе Лесного Форта, находящегося в смешанном лесу недалеко от академии. Вы получите карты с местностью проведения военных действий. Все команды будут разделены на два лагеря: атакующий и защитный, путём жеребьевки. Советую разработать стратегию и начать усиленную подготовку. Это касается в первую очередь тех отделений, в рядах которых есть гости нашей академии. Обеспечьте их полную осведомленность и готовность к выполнению поставленных задач. Сегодня вечером вы узнаете результаты жеребьевки, которая будет проходить здесь с вашим непосредственным участием, — говорила лейтенант, сидя за длинным столом. — А что это за «Зарница»? — спросил Крудап, когда Лидия объявила новость при общем собрании в их казарме. — Разве у вас такое не проводится? — удивилась Мария. Тот отрицательно покачал головой. — Мы проходим практику на военных объектах: заставах, танковых частях, подводных лодках, — пояснил Фефу. Мария сочувственно вздохнула, ведь парни не понаслышке знали о бедственном положении военной структуры острова. — «Зарница» — это игра-симуляция военных действий. Игра призвана развить командный дух, формировать ответственность, планирование действий и действовать в условиях незнакомой обстановки, выявить уровень военно-строевой, огневой, тактической и медицинской подготовки, ориентированию на местности. Все отряды будут поделены на атакующие и защитные. Объект находится далеко в ближайшем лесу. Вооружение: холостые патроны, наполненные краской разного цвета. И в зависимости от места попадания будет определяться, жив игрок или выбыл. Мы должны совместно с остальными отрядами разработать план совместных действий. Победа одной из фракций настанет в следующих случаях: пленение лидеров групп вражеской фракции, убийство большинства солдат вражеской фракции, взятие флага с форта или предотвращения этого действия. На всё про всё у нас три дня. Управимся раньше — не придется ночевать в лесу, — объясняла Лидия. — Краска плохо отмывается, — шепнула Энджи Крудапу. — И к кому нас причислили? — поинтересовался Фон. — Пока не ясно. Узнаю сегодня вечером, — ответила Лилия. Вечером после жеребьевки на первом этаже вывесили списки групп. Несмотря на позднее время, около стенда собралась целая толпа курсанток. Защитники: Мотострелковая группа (1 курс) №14, Группа армейской авиации(1 курс) №12, Разведывательно-диверсионная группа(2 курс) №6, Пехотная группа (2 курс) №16, Отряд броневой защиты(3 курс) №13, Группа особого назначения (медики, снабженцы) (3 курс) №11, Инженерная группа (инженеры, хим.радио.био.защита, укрепления),(4 курс) №1, Группа спец назначения (связь, информационная разведка)(4 курс) №4. Командующая фракцией: Элеонора Вагенкнехт Атакующие: Снайперы и марксманы (1 курс) №7, Артиллерийская группа (1 курс) №9, Штурмовая группа (2 курс) №8, Военно-морская группа (2 курс) №10, Противовоздушная оборона (3 курс) №5, Сапёры (3 курс) №15, Тактическая разведка (4 курс) №2, Воздушно-десантная группа (4 курс) №3. Командующая фракцией: Одри Карлайл — Мы нападающие, — взволнованно произнесла Элиза, протискиваясь сквозь толпу девушек, собравшихся около стенда с объявлениями. — Ага. И группа Анны Крейц в защите. Вот чует моя жопа, именно на нас она охоту и откроет, — говорила Мария, пробираясь сквозь толпу вслед за ней. — Ну, у неё будет цель и пожирнее. К примеру, Одри Карлайл, командующая группой тактической разведки. Взять в плен младшего лейтенанта, секретаря Элеоноры, это же слава и почет, — возразила Элиза. — Хм, думаешь, Одри можно так просто взять? Не зря она была вторым кандидатом на звание лейтенанта. Анна, конечно, сорвиголова, но она трезво оценивает свои силы. К тому же Крейц достаточно принципиальна и считает Лидию своим соперником, так как та нередко лезет, куда её не просят, если считает нужным, а это, типа, подрывает авторитет других сержантов перед курсантами своих групп. Анна такого не простит. Короче, устроит она нам на горе грязь, — горестно вздохнула Мария, возвращаясь в свою казарму. Новость о том что их группа будет среди атакующих и командиром их фракции будет Одри, взбудоражила девушек седьмого отряда, так что уснуть долго не могли. — Завтра сбор сержантов, причисленных к атакующей фракции, в кабинете Одри Карлайл. Будем разрабатывать план действий. Элиза, составь расписание дополнительных физ. занятий. Пойду объявлю мальчикам. А то не спят, наверное, новостей ждут, — сказала Лидии и ушла, не обращая внимания на ехидные смешки за спиной. Вечер зажег фонари на аллее и в парке академии. Ночные насекомые кружились около цветных стекол старинных витиеватых железных наверший. Резкие порывы холодного ветра будто приближали темноту ночи. Сгущавшиеся тучи заволокли луну, отчего аллея погрузилась в зловещую полутень. Деревья, словно скрюченные призраки, раскачивались под натиском ветра, их обнаженные ветви издавали жуткий скрип, похожий на стоны. Опавшая листва, сорванная ветром, мокрая и грязная, шуршала под ногами. Лидия шла по аллее, кутаясь в шинель, которая надежно спасала от пронизывающего холода. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ночной тишине. Заброшенные скамейки, покрытые слоем пыли и листьев, напоминали о разговорах, которые велись на них ещё днём. Дитрихштейн ускорила шаг, стараясь не обращать внимания на зловещие звуки и мрачные картины вокруг. Ей казалось, что парк, словно живое существо, пытается ее остановить, удержать в своих холодных объятиях. Но она знала, что должна идти дальше, к зданию, которое виднелось вдали, освещенное тусклым светом. Она зашла в здание, в коридорах которого никого не было, так как парни уже разошлись по своим комнатам, готовясь к отбою. Девушка подошла к знакомой двери и собиралась постучать, но голос из-за соседней двери заставил её руку замереть на месте. — Ещё немного, и поцелуй леди Амалии у меня в кармане. Я выиграю спор, и Литтенберг будет расхаживать голышом по нашей академии. Его исключат за столь непристойное поведение, несмотря на его успехи и репутацию. Он запятнает честь профессора, и тот отречется от него, — узнала она заносчивый голос Эндрю. «Спор?» — замерла Лидия и вся превратилась в слух. — Но герцогиня никак не показывает благосклонности к тебе, — с настороженностью указал Рено. — Она слишком скромна и воспитана, чтобы вешаться мне на шею, — самоуверенно ответил Эндрю. — Сержант Фона как там её... Лидия тоже к нему равнодушна, но о том, что он в нее втюрился, говорит вся академия, — присоединился бас Филиппа. — Это тем более нам на руку. Он не посмеет опуститься до обмана той, которую любит. Его благородство его и погубит, — злорадно засмеялся Эндрю. — Жуть, — произнёс Дженис. Лидия долго не могла прийти в себя от услышанного. Спор. Поцелуй. Мысли бешеным вихрем роились в голове. «Что происходит?» — недоумевала Дитрихштейн. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, попыталась успокоиться и решила, что во всём разберётся после «Зарницы». Она постучала в дверь с цифрой 7. Парни не спали и, увидев Лидию, встали со своих кроватей, застыв по стойке смирно. Выглядело это несколько комично, ибо они уже были одеты в пижамы. — Вольно, — сказала Лидия и объявила им, за какую фракцию они выступают. — Завтра после занятий жду вас в нашей казарме. Обсудим кое-какие детали, — произнесла Лидия и удалилась, пожелав им спокойной ночи. Сама же девушка долго не могла заснуть, и мешали ей не столько перешептывания девушек, а подслушанный разговор платиновых. Смешанные чувства поселились в её сердце. Он поспорил, поспорил на неё. Могла ли она теперь доверять ему? Его забота, его улыбка была фальшью, стремлением победить в споре. Что же было предметом в споре? Благосклонность, признание в любви? Предательство обожгло ее душу ледяным пламенем. В голове пульсировала единственная мысль: он играл! Каждое слово, каждый взгляд — расчетливый ход в чужой партии. Дружба, казавшаяся такой искренней, такой ценной, рассыпалась в прах, оставив лишь горький привкус обмана. Злость, подобно дикому зверю, рвалась на свободу. Ей хотелось кричать, выплеснуть всю боль, что клокотала внутри. Но она сдержалась, спрятав бурю за маской показного спокойствия. Как он мог? Как смел так поступить? Ведь она доверяла ему, делилась своими сокровенными мыслями, видела в нем родственную душу. За злостью пришла растерянность. Если всё было ложью, то что тогда правда? Существовали ли вообще искренние чувства между ними? Или она лишь наивная пешка в его руках? Эта мысль жалила больнее любого оскорбления. Но сквозь пелену обиды и разочарования пробивался слабый росток надежды. Может быть, он не понимал, что творит? Может быть, спор был глупой мальчишеской выходкой, неосознанием масштаба последствий? Она пыталась найти хоть какое-то оправдание его поступку, ухватиться за соломинку, чтобы не утонуть в пучине отчаяния. Два разнополярных чувства переплелись в ее душе в сложный, неразрешимый клубок. Друг или враг? Благородный герой или подлец? Она должна была разобраться, чего бы ей это ни стоило... «Он что-то говорил про поцелуй от Амалии», — вспомнила Лидия разговор «платиновых». Голова шла кругом, и интуиция всё больше твердила, что Фону теперь доверять не стоит, но стоило поостеречься. Если отношение к нему станет резко негативным, то он может что-то заподозрить, а этого допускать было нельзя. С такими напряженными мыслями девушка и заснула.