Синдром разбитой истинности

– До завтра, Джин-хён, – Тэ улыбается сидящему в холле за стойкой администратора омеге, когда выходит в промозглую осень, накидывая пальто. Как только он вернулся в Сеул, то первым делом позвонил своему школьному другу – Намджуну. Ему захотелось с кем-то встретиться и излить всё накопившееся. Вдруг человек со стороны, что не втянут во все это, сможет найти ему пути выхода из собственной паутины эмоций и чувств. Не сможет… На самом деле Тэхен сам понимает, что это только его уровень принятия решений, но все равно стало легче. Тем более, Нам неожиданно предложил ему поработать в его фирме. Они хоть и небольшая юридическая контора, но расширить клиентскую базу за счет профессионального переводчика могут попробовать. И омега сразу ухватился за эту руку помощи, что уберегло от стресса гнетущих его собеседований. За прошедший месяц Тэ достаточно втянулся в новый ритм, погружаясь с головой в работу. Вся его жизнь сейчас в этом. Потому что за пределами офиса нет ничего. Там жизнь ставится на паузу, основываясь только на циклично-запрограммированных действиях, что приводят его с утра к двери этого офиса вновь. Он даже снимает небольшую студию рядом, чтобы не заполнять эту пустоту ничем лишним. Направо через дорогу от офиса бистро, где он забирает готовый ужин, налево – его маленькое место уединения, где будет съедено все за 5 минут, а вечер приправлен сводкой новостей, под которые он уснет. Омега Намджуна максимально старается вытянуть его из этого болота, заманивая новыми знакомствами. Но Тэ кажется, что его личный список допущенных к сердцу заполнен до предела, и вакантных мест нет. – Здравствуйте, могу я увидеть Ким Тэхена? – Не можете, – Сокджин, закусив кончик ручки, оглядывает с ног до головы неожиданного посетителя, что мнется в проходе и нервно теребит зубами пирсинг на губе. – У него рабочий день закончен. – А можете мне подсказать его домашний адрес? – Нет, – Джин ухмыляется такой наглости альфы. – Приходите завтра. – Извините, – колокольчик над дверью оповещает о невезении Чонгука, провожая его в пронизывающий ветер. Он уже неделю обходит все юридические фирмы Сеула, наудачу спрашивая там Тэхена. Аджосси смог ему узнать только, что омега работает переводчиком в какой-то конторе школьного друга. Номер телефона тот, по всей видимости, сменил, потому это остается единственной подсказкой. И он хотел бы порадоваться, что, наконец, достиг успеха. Только вот за эти дни он находил уже двух Ким Тэхенов. Не его. Чужих Ким Тэхенов. Но он придет сюда обязательно завтра, как только этот звон колокольчика начнет встречать своих невыспавшихся работников. А пока нужно составить дальнейший маршрутный план. Именно в такие мысли он погружается, когда ждет окончания этого красного стоп-сигнала светофора на переходе. До момента, пока взгляд не цепляется на фигуре омеги в светло-коричневом пальто, что залипает на экран своего смартфона на другой стороне проспекта. Дыхание альфы перехватывает, словно его ударили под дых. Вот его потеря, его омега, которого он отпустил, стоит в нескольких десятках метров от него, в 50 секундах огненного глаза светофора. – Кроха… Я нашел тебя… – шепотом, как молитву. Тэхен, как в замедленном фильме осторожно поднимает взгляд от телефона вперед, как будто знает, кого увидит там за рекой автомобилей. И Чонгук чувствует этот взгляд всем телом, словно с того берега в него выпустили пулю. Ноги подкашивает, когда красный обратный отсчет заканчивается, и толпа ступает на разлинованный белыми полосами мост через эту дорожную вечность. – Иди ко мне, пожалуйста, – одними губами без звука, как будто альфа хочет передать свое послание на ментальном уровне. Чон вглядывается в многоликую толпу, чтобы найти одного-единственного. Но ключник его души не сделал ни шагу с места, также оставаясь стоять с потерянным взглядом на той границе. Люди проходят, задевая его случайно локтями, что-то бурча про помеху их движению. Но ноги будто влитые, не дают сдвинуться, оставляя омегу памятником смятению. Чонгук не может потерять его снова. Не сейчас, когда он только его увидел и не успел сказать ни единого слова. Не так… Зеленый человечек мигает, говоря, что его время истекает. И Чонгук ступает вперед в эту гудящую реку людей и машин. Ускоряя шаг, потому что лава внутри разливается со скоростью света, плавя все органы и оставляя одно сердце, что стучит в абсолютной пустоте и вакууме, только оно сейчас его отсчет жизни. Количество ударов в минуту этого сердца может подсчитать Тэхен, если просто протянет свою ладошку и положит на вздымающуюся грудь. Альфа стоит прямо напротив него в каких-то сантиметрах, что можно почувствовать его тяжелое дыхание на своем лице. И этот прожигающий взгляд, что сбивает все внутри. Подушечки пальцев колет от желания прикоснуться, от необходимости стереть те слезы, что бегут по щекам напротив. Но он не знает, имеет ли уже на это право. Он шел к нему целую вечность. Тэ мог за это время принять тысячи решений и встретить десяток людей, что стали важными, как когда-то он. – Привет… – он так долго искал его, а при встрече не знает, что сказать. Всё, на что способен сейчас мозг, это кричать о любви к нему и утопить в своих объятиях. Только дайте ему право. Тэхену плохо. Бабочки в животе, которых внезапно разбудили, режут все изнутри, словно у них вместо крыльев лезвия. Короткими глотками он пытается схватить воздух, удерживая себя от всхлипов. Он не кисейная барышня, чтобы впадать в истерику от встречи с тем, кто давно прописался в голове. – Могу я проводить тебя? – теплая ладонь перехватывает пакет с ужином, который вот-вот упадет из трясущейся руки парня. – Я живу тут рядом, – голос чуть с хрипотой возвращает своего хозяина к реальности. – Но если ты хочешь… – Тэтэ, я тут исключительно из-за тебя, поэтому я готов просто переводить тебя через дорогу туда-обратно, лишь бы ты только позволил быть рядом, – пока они идут неспешным шагом, Чонгук решается открыть все карты сразу, чтобы больше «мы могли бы» не врезалось в «не успеть». – Сокджин написал мне, что меня ищет какой-то красавчик, – Тэхен легко улыбается, немного успокоив свое дыхание. – Я… хотел, чтобы это был ты. – Это всегда буду я… – Чонгук, остановившись, становится непозволительно близко к лицу, обжигая каждым словом щеку омеги. – Не обещай то, что не сможешь исполнить, – Тэхен упирается ладонями в желании оттолкнуть. – Это всегда буду я… – альфа чувствует, что вместо толчка его куртку с силой захватывают пальцы, до белых костяшек, словно боясь потерять. Снова потерять. Чонгука срывает, и он обвивает хрупкое тело, спрятанное в пальто из фетра, не чувствуя сопротивления. Это заставляет его глубоко выдохнуть от облегчения, ощущая встречное желание раствориться в нем.

***

Тэхен суетится, пытаясь разогреть давно остывшую еду из бистро. И маленькая квартирка заполняется запахом специй. Альфа, которому разрешили подняться на ужин, бегло осматривает небогатые хоромы. Вся студия целиком меньше его комнаты в бывшей кладовой. Мини-кухня, шкаф с одеждой, заваленные книгами стеллаж, скрученный в углу футон и маленький столик, куда Тэхен ставит 2 тарелки. – Я не ждал гостей, потому купил на одного, и порции вышли маленькими, – в волнении он крутит палочки в руках. – А готовить сам я все еще не умею. – Я научу тебя, – мягко улыбаясь, Гуки садится перед столиком напротив него. – Как надолго ты здесь? – омегу терзает этот вопрос. Он должен для себя понять, насколько глубоко имеет право впустить корни в этого человека. – Примерно… навсегда? – Чонгук хмыкает, поднимая бровь и стараясь считать реакцию с лица парня. – Тебе хватит эмоциональных ресурсов, чтобы вынести этот город? Чтобы полюбить его? – Если его любишь ты, значит, и я могу дать ему шанс? – альфа пожимая плечи, хватает палочками очередной кусочек. – А как же море? – взгляд тупится на дно тарелки, как будто он отнимает чью-то мечту. – Мой компас – ты, Тэхени. Я заблужусь в морских дорогах без тебя, – Чонгук протягивает руку через стол, обхватывая чужое запястье, чтобы на него посмотрели. – Потому я теперь всегда буду выбирать – тебя. Даже если для этого придется полюбить сумасшедший город с серыми высотками, что впиваются в низкое небо. – Ты не прав, – омега выпускает из руки палочки, чтобы перехватить шершавую ладонь. – Тебе надо посмотреть его в ночи, когда загораются огни и неоновая подсветка. Это как фейерверк в ночном небе. А если забраться наверх, то огни усыпают город будто бисером. – Покажешь мне? – Когда-нибудь, – Тэ пытается вырваться из плена этого голоса и отпускает руку, хватая тарелки и уходя к раковине. – Может, сегодня? – Сегодня уже поздно. – Самое время для огней, – голос звучит прямо над ухом, а спину опаляет чужое тепло. – Где ты живешь? – он пытается сконцентрироваться на посуде, а не на легком прикосновении губ к шее. – В десяти станциях метро отсюда, – вздыхает, все-таки отрываясь от манящего его омеги. – В хостеле. В комнате на 12 альф. – Ого, там, наверное, храпный хор всю ночь? – И потный смог работяг, – усмехается Чонгук. – Мне, наверное, пора возвращаться в свой замок, наполненный чудовищами. Но завтра я вернусь, слышишь? Чонгук ловит нерешительный взгляд повернувшегося омеги, что грызет губу. Он не в силах сопротивляться себе и припадает к нему своими, чтобы дать свободу и успокоение этой несчастной губе. Зализывает маленькие ранки от зубов, оставляет легкие поцелуи. – Останься, – Тэхену бы уткнуться, смущаясь, в ароматную жилку, по которой скучал, но он смело и уверенно смотрит в глаза альфы. Он должен показать ему, что тоже умеет принимать решения. – Правда, у меня только один небольшой футон… – Я провел с тобой неделю на односпальной кровати. Кроха, думаешь, меня можно напугать этим? – он подхватывает омегу под бедра, кружа и впиваясь новым поцелуем в губы. Тэхен дал ему шанс. Тэхен дал шанс себе. На маленьком узком футоне альфа обнимает со спины свой шанс, зарываясь носом в волосы на макушке. Этим утром, кутаясь в столичную осень, он даже не мог подумать, что закончит день под теплым одеялом, прижавшись к самому дорогому. Внутри все заходится в истерике от неверия. Хочется стиснуть объятия до хруста костей, чтобы вывернуть душу наружу. Но ладони лишь нежно оглаживают грудь омеги. Тэхен смотрит в темноту комнаты, не шевелясь, делая вид, что спит. А сам ловит эти осторожные касания сильных рук, что успокаивают бабочек, возвращая в коконы, чтобы они переродились и подарили трепетное чувство. Душа плавится на тысячи ярких шаров. И ему кажется, что он ставит жирную точку в конце безликого мира.

***

– Доброе утро, – омега влетает в офис, впервые опаздывая, и чуть не сносит вешалку, цепляя за нее пальто. – По лицу вижу, что красавчик нашел тебя вчера, – глаза Джина вспыхивают безумными искорками. – Рассказывай! Омега не знает о чем рассказывать. О том, как он проснулся сегодня чуточку счастливее от запахов готовящегося завтрака для него? О том, как альфа учил его делать французские тосты, нежно прижимаясь со спины и контролируя, чтобы тот не порезался ножом? О том, как они обнимались на прощание у метро, и он запускал руки под куртку альфы, наслаждаясь теплом? Ему кажется, что он не сможет передать всю грандиозность этих маленьких моментов, потому не хочет раскрывать, чтобы не растерять ощущение разрывающих его чувств. – Это был Чонгук… – Тот самый?! – Сокджин вскрикивает, что даже Намджун выглядывает на его голос, – Джуни, ты слышал? Вернулся островитянин Тэхена. – О, серьезно? – Нам заставляет Тэ закатить глаза от невыносимости обсуждения его личной жизни. – Он не объяснил, почему так долго ехал к тебе? – Хён, не начинай, прошу. Я так не хочу искать сейчас ответы на все эти вопросы. Я решил просто начать все сначала. – Тогда, может, поужинаем сегодня в кафе два на два? Познакомимся поближе с твоим альфой. – Я согласен! – Джин радостно потирает ладошки, как будто это предложение было сделано ему. – Тогда решили? – усмехается Намджун своему парню и, ловя положительный кивок Тэ, возвращается обратно в кабинет. Для Тэхена этот ужин важен. Он как будто будет знакомить Чонгука со своей второй сеульской семьей, и это его заставляет немного нервничать. Надо предупредить Гуки, который уехал за вещами, чтобы перевести в теперь их маленькую квартирку. Они так решили. За спиной звон колокольчика заставляет замереть. За доли секунд он сам себе успевает задать вопрос: что не так? – Здравствуйте. Я записан на прием в 09.30, – голос как наждачка по легким. Каждое слово до привкуса крови во рту. – Назовите ваше имя, пожалуйста, – Сокджин приветливо встречает посетителя. – Пак Богом, – Тэхен выплевывает имя с кровью, медленно оборачиваясь и не замечая растерянного администратора, только стоящую фигуру в профиль, что играет желваками. – Вот это неожиданная встреча, – Богом собирается и стреляет омегу взглядом. – Что ты тут забыл? – температура кипения внутри достигает пределов. – Я к господину Ли для составления брачного контракта, малыш. – Не называй меня так больше! – Ма-лы-ш… – по слогам, приближаясь на минимальное расстояние, чтобы омега максимально прочувствовал каждую букву, что когда-то составляли его второе имя, а сейчас это как яд. – Расслабься, я не к тебе. Богом обходит его, выпуская чуть больше горьких феромонов, что должны успокоить его истинного, как он думает. Но это заставляет только закашляться, оседая на корточки. – Ты как? – Джин помогает ему подняться и дает стакан воды, чтобы прийти в себя. – Мое прошлое слишком токсичное.

***

В кафе гул. За соседними столиками смех, разговоры, споры. Как давно Тэхен не был в таком котле кипящей жизни. Это ему очень напомнило одно заведение с вычурным названием на далеком острове. От того места остались только воспоминания и этот парень с крайнего столика у окна, что сейчас ведет активную дискуссию с Намджуном. – В Сеуле очень тяжело найти свое место таким, как я, – Чонгук почти залпом выпивает половину огромной кружки пива. – Все, что мне могут предложить, это черную работу: грузчика, мусорщика. Даже в автомастерских нет для меня места. – А почему бы тебе не попробовать получить образование? – Нам действительно хочет помочь ему интегрироваться в столичную жизнь. – Не говори ерунды. Я даже старшую школу не закончил. Какое мне образование? – усмехается сам себе. – Это только в книжках из грязи в князи. А я обычный работяга. Им остаюсь даже здесь. – Ну и что, – Джин дерется палочками за листик периллы со своим парнем и победно засовывает трофей в рот. – Ничего постыдного в этом нет. Не всем же дорогу к наукам открывать, кто-то и асфальт на этой дороге должен класть. – Кто ж знал, что я влюблюсь в такого умного чертягу, и мне нужно будет держать марку рядом с ним, – альфа оборачивается на Тэхена, который весь вечер сидит с задумчивым лицом. – Прекрати, – омега надувает губы. – Ты знаешь, что для меня это не имеет значения. – Твоя задача одна – быть рядом с ним, понял? – Сокджин очень агрессивно тыкает в его сторону палочки, на что получает сдающийся жест руками. – Ну и чтобы ты действительно был рядом, – Намджун задумчиво подхватывает совет, – я могу тебе предложить у нас должность курьера. – Это круто! Я согласен! – Чонгук действительно в восторге от такого предложения. Быть при деле и рядом с Тэхеном. – Тэтэ, у тебя все в порядке? – он обеспокоенно смотрит, понимая, что омега даже не отреагировал на предложение. – Да, – как очнувшись. – Просто я себя неважно чувствую. – Может, пойдем домой? – альфа берет его мягко за руки, оглаживая большими пальцами ладошки. – Так, спокойствие, – Джин вытирает руки и встает из-за стола. – Вы тут ведите свои альфьи разговоры, а я выведу его немного подышать свежим воздухом. – Здесь действительно душно, – Нам видит взволнованный взгляд Чона, что провожает омег, и пытается отвлечь. – Расскажи-ка мне, какого хрена, ты так долго не решался приехать? Гребаный месяц я смотрел, как он терял веру и потухал. – Режешь меня без ножа. Я бы сразу сорвался, но обстоятельства… Голоса альф растворяются средь общего гула, когда холодный приток воздуха ударяет в легкие Тэ. – Что с тобой? Ты сам не свой после той встречи, – Джин по-дружески треплет чужую шевелюру. – Я сам не знаю. Это было так неожиданно, как будто землю выбили из-под ног. Я не думал, что когда-либо еще пересекусь с ним. – Ты что-то еще чувствуешь к нему? Ну, знаешь, может, там как-то истинность срабатывает на притяжение? – Я очень боялся, что вдруг этот запах вскроет все заваренные уголки моей души с воспоминаниями и чувствами. Но нет, наоборот, мне захотелось оттолкнуть эту лодку дальше от моего берега. Потому что это не мой человек. – Ну и живи спокойно. – Я носил его ребенка под сердцем. Я связан с ним природой. А он оказался абсолютно чужим. – Он женится. Никаких претензий к тебе не имеет. Отпусти его. – Ты прав, – тяжелый вздох оповещает мир о важных решениях. – Просто все эти месяцы во мне копилось куча вопросов, на которые он не дал мне ответы, и это взрастило злость на него. – У тебя теперь есть Чонгук. Сконцентрируйся на нем, а не на том, что уже ушло. – Я не знаю, говорить ли Гуки об этом, – Тэ устало потирает лицо. – О чем ты мне должен сказать? – омегу неожиданно ловят с поличным, накидывая на плечи пальто и обнимая со спины. – Эм… – глаза забегали. – Что я купил нам с тобой билеты в сеульскую галерею, – где-то раздается смешок Джина, что теряется в поцелуе с его парнем. – Скажи мне, что ты прикалываешься, – Гуки вымученно падает лицом в плечо Тэхена. – Нет, – заливистый смех омеги наполняет альфу счастьем. – А потом я покажу тебе Сеул с высоты птичьего полета.

***

Дни начинают приобретать краски, как будто их раскрашивают цветные опадающие листья с деревьев в парках, что появились в жизни Тэхена. Вдруг привычный алгоритм существования сбился, превращая возникшим хаосом все в настоящую жизнь. Когда хочется быстрее дождаться вечера, чтобы рвануть в кино или в кафе мороженого. Всё равно куда. Главное, чтобы рядом был Чонгук. Они словно, действительно, обнулили все, что было «до», и начинают сначала. Наверстывая упущенные этапы. В тишине ночной комнаты слышится только тиканье часов. Это зарытое в пластик время, как единственный свидетель мучащих Тэхена вопросов. Омега не может уснуть, удобно устроившись на плече альфы и смотря на освещенный уличными фонарями потолок. – Гуки, – он перебирает своими пальцами чужие, – ты спишь? – Мгм… – сквозь явно окутавший сон тот пытается идти на голос любимого человека. – А вдруг ты встретишь своего истинного. Что тогда будет? – Кроха, откуда у тебя такие мысли? – альфа, все еще не открывая глаза, перехватывает того второй рукой, чтобы был еще ближе. – Такого точно не произойдет. – Почему ты так думаешь? Ведь это вполне себе частое явление в последнее время. В моей жизни это случилось. Твои родители… Даже Юнги-хён, и тот знает своего истинного. – Ну и все эти истории не увенчались успехом, – Чонгук просыпается окончательно и, опершись на локоть, нависает над омегой. – Так что тебе нечего бояться. – Все эти истории с перемолотыми в жерновах душами. – Возможно это так, когда истинный приходит на пустоту внутри. Но если внутри от пяток до макушки другой человек, – Чон легко прикасается губами к губам оппонента, – то истинному просто некуда там запихать свою значимость. Юнги тому живой пример. Когда доказывает, что химия может не сработать, если против нее идти другими чувствами. – Но, тем не менее он скрывает свой запах, значит, все-таки боится, что это может не сработать. – Ты же знаешь, феромоны истинных максимально сочетаемые. И если его природная половина поймет аромат, то может пойти по ложному пути чувств. Ведь сейчас он не любит Юнги и видит в нем только друга, а всего лишь один запах может изменить всё. Хён больше заботится о нем, а не о себе. – Ты же, знаешь, чем он пахнет? – Тэ хитро прищуривается, когда Чонгук заправляет ему за ухо волосы. – Конечно… Но сейчас я хочу, чтобы твои мысли были о другом запахе, – Тэхен чувствует усилившийся морской аромат, когда по его щеке проходит мокрый язык, захватывая в плен ушную раковину. – Да, капитан, – на выдохе, принимая на себе тяжесть чужого тела.

***

Тэхен крутится возле зеркала в своем кабинете. Сегодня у него необычайно приподнятое настроение. Чонгук с первой зарплаты ведет его в кафе на свидание. А в выходные они идут смотреть новую квартиру, чтобы чуть увеличить пространство и создать немного семейного уюта. Ведь если они пара, то они же почти семья? Он никогда не чувствовал больше свою принадлежность другому человеку, как в данный момент. И эта клетчатая рубашка альфы, пропитанная соленым запахом, что прячет фигуру Тэ сейчас, дает ему чувство спокойствия, когда он утыкается в ворот своим носом. Эйфория растекается по венам, и хочется прыгать от приступа счастья, как подросток. Потому что это все происходит именно с ним. И этот идущий из холла горький запах, что вызывает спазм горла, тоже происходит с ним. Нужно всего лишь собрать волю в кулак и не открывать эту долбанную дверь. Остаться у зеркала, смотря на себя тающего в клеточках чужой ткани. Но сотни неотвеченных вопросов и выпотрошивший его синдром нажимают ручку. Звон колокольчика намекает на то, что обладатель цитрусового удушья уже ушел. Но это не останавливает, и Тэхен под неодобрительное покачивание головы Джина выходит в холод, чуть поеживаясь, догоняя того. Ему нужно! Нужно закрыть эту книгу и выкинуть на дальнюю полку. – Почему? – выкрик в спину уходящему за угол к машине альфе, что замирает. – Почему ты так подло, не объяснив ничего, бросил меня? – Так получилось, малыш, – Богом оборачивается к своему истинному. – Не называй меня так! – Тэхен обнимает себя руками, трясясь от холода, а может, так выходит вся накопившаяся злость. – Ты славный. Мне действительно было с тобой неплохо. – Неплохо? – голос дрожит от обиды. – Я не любил тебя никогда, прости. Да, ты мой истинный и был хорош в постели. Нам обоим было удобно решать проблемы течки и гона. Но ты не тот человек, с которым я готов пойти по жизни. – Ах, простите, что я был недостоин вас, господин Пак. Все слова, что альфа озвучивает в этом проулке, как камни в стекло прошлого Тэхена, что идет трещинами. Все года, проведенные рядом, вдруг стали бессмысленными. Ребенок, чье сердце билось внутри омеги, был побочным явлением его великой ошибки. Тэ пытался анализировать все эти химико-биологические процессы и все равно приходил к выводу, что он любил своего истинного и был искренен с ним, а не велся чему-то. А сейчас его бьют хлыстом правды. Он жил во лжи и его использовали, как безотказный манекен для гона. И еще его никогда не любили. Ему хотелось бы знать, что хоть капельку он был дорог и важен ему. Но в глазах напротив только холодный лёд. Эти глаза хочется расцарапать. – Ненавижу тебя! – звук хлесткой пощечины. – Надеюсь, что твой новый омега удовлетворяет тебя. – Вполне, – Богом абсолютно равнодушно смотрит на него, не обращая внимания на горящую щеку. – Как ему мои шторы с фиолетовым отливом? – в язвительности Тэхен пытается выплюнуть последние капли яда и заносит руку для нового удара, чтобы поставить финальную точку в этом этапе жизни. – Абсолютная безвкусица, – его руку перехватывает чужая крепкая ладонь, а в ноздри ударяет незнакомый густой запах горного воздуха, вдыхая который кружится голова. Рука с длинными пальцами обхватывает его запястье. Женская рука. С красивым маникюром и дорогими кольцами. На него смотрит невысокая омега, но взгляд такой, как будто она выше его на метр и взирает свысока. В ней чувствуется статусность. Таких его мама называет настоящими истинными женщинами. На вид она была лет на 10 старше Богома. Тэхен не может на глаз оценить, т.к. в голове резко все смешалось. Он не ожидал увидеть того, на кого его променяли. Хотя нет, не променяли. Он не был никогда его. Возможно, она была уже при нем, и это он был лишним элементом в их жизни. Такие мысли заставляют его криво улыбнуться. Он был насмешкой. Обида гноем по всем органам. Вся жизнь была фальшью. – Успокойся, мальчик, – ее голос иглами под ногти. – Да пошли вы оба! – Тэ резко выкручивает свою руку из хватки, заставляя барышню вскрикнуть от боли. – Не смей ее трогать, – в глазах Богома, наконец, мелькают эмоции, и Тэхен чувствует удар кулака по своей груди, что заставляет его упасть. Вдруг раздается рык, и воздух становится вязким от доминантных феромонов. Чонгук стоит перед чужим истинным с куском арматуры в руках. Его глаза краснеют и, кажется, что сейчас вылезут клыки. Секунда и он сотворит непоправимое. – Стой! – Намджун пытается криком отвлечь того от ошибок. – Тебе нельзя, Чонгук! Остановить запущенный механизм одним словом невозможно, и альфа заносит руку с оскалом на лице, как перед ним появляется Тэхен. Его Тэхен. – Не надо, пожалуйста, – Тэ обхватывает его за шею, заставляя смотреть только на него. – Ну, вижу, – Богом сплевывает себе под ноги, – ты недолго страдал. Быстро нашел замену мне. А может быть этот вояка уже втрахивал тебя в матрас, когда ты мне писал вечерами, что не можешь прийти, т.к. у тебя зачет. А, Тэхени? – Гуки, нет! – омеге приходится применять немалую силу, чтобы сдержать альфу. – Он не стоит того. Тэхен впивается пальцами в шею, прижимая Чона лбом к своему и успокаивая дыханием, чтобы тот восстановил сердечный ритм. Звук ударившегося металла об асфальт дает ему понять, что метод действует. Гуки вцепляется в полы рубашки омеги, нервно перебирая ее и стиснув зубы. – Всё, любимый, – Тэ оставляет легкие поцелуи на щеках. – Он больше ничто для меня. Пустые листы тетради жизни, которые не жалко сжечь. – Она… – Она его омега. Они скоро поженятся. Тебе не о чем беспокоиться. Наши пути никогда не пересекутся. – Она… – мотает головой альфа. – Что? – Тэхен обхватывает ладонями лицо, чтобы заглянуть в глаза полные боли. – Она моя мать. Воцарившаяся тишина в переулке оглушает всех находящихся. – Охуеть, дорама, – Намджун пришел в себя первый и потянулся за пачкой в карман, ловя взгляды всех участников. – Кто-то еще хочет? – он неловко жестом предлагает вытянуть сигарету любому желающему. Тэ отпускает Чонгука из своих рук, оборачиваясь на эту достаточно молодую женщину, что несколько минут назад зажимала его руку. К ней направлялся шаткой походкой самый дорогой для него человек, которому жизнь дала именно она. – Ты очень похож на отца, – мать прерывает бесконечное прожигание взглядом. Как будто ее сын пытается найти в лабиринтах путь к ее сердцу. – Почему? – это единственный вопрос, который его мучает много лет. Сколько бы раз он ни проецировал в голове себе этот разговор, но сводилось к одному единственному слову. Как будто только ответ на него соберет пазл всей его жизни. – Ты не поймешь меня, – женщина прячет взгляд от него. – Мне было 17, когда я тебя родила. Глупая дурочка, слепо пошедшая за своим истинным. Поверила твоему отцу, что это ничего не изменит и вся жизнь перед нашими ногами. Но все оказалось сложнее. Денег катастрофически не хватало. Я не могла учиться, не могла работать. За пределами нашего дома кипела жизнь. Красивая и яркая. Но она была где-то отдельно от меня. Я так хотела почувствовать себя молодой и свободной. Твой отец злился, но позволил мне потрогать тот мир руками, – она нервно теребит свою дорогую сумочку, от былой уверенности ни следа. – Это как наркотик. Тебя затягивает и просит многое в залог за это. В какой-то момент я начала уговаривать себя возвращаться домой. Словно шла в пыточную, где уже не было любви. – Отец любил тебя всегда… И ждал, что ты вернешься, – голос дрогнул и не дал договорить «до последнего». – Я ждал тебя. Сидел на остановке после школы, веря, что приедет автобус и ты выйдешь со словами, что наконец-то меня нашла. Но ты так и не приехала! Даже когда я перестал ждать… Не приехала! – Я не знаю, сможешь ли ты простить меня. Но я решила, что так будет лучше для тебя. Чем с мертвой внутри матерью, чьи чувства настолько заплесневели, что могли отравить тебя ядовитыми парами. – Она решила… – альфа хмыкает и потирает переносицу, чтобы не разреветься, как 7-летний ребенок на остановке, куда так и не приехал автобус. – Но я рада, что ты вырос достойным человеком, – она впервые за все время посмотрела на него материнским ласковым взглядом, и там как будто бы даже мелькнуло сожаление. – Как твой отец? – Отлично… Он смог научиться жить без тебя, – Чонгук не хочет отрывать последний пластырь с изрезанного сердца. Этой женщине не обязательно знать, что его отца и ее истинного уже давно нет. Что его съело не столько море, сколько нескончаемая боль. – Я, правда, рада за него. Передай ему, что он хороший и сильный человек… Хотя нет… Не говори ему ничего обо мне. Пообещай… Тэхен стоит в стороне, обнимая себя за плечи, сжавшись весь изнутри. Он чувствует нервными окончаниями всю боль, через которую сейчас проходит его альфа. Считывает каждый дрогнувший мускул на его лице и чуть осунувшиеся плечи. Переведя взгляд на Богома, он замечает, что его истинный целиком погружен в исповедь омеги. И он вдруг четко представил, как тот сейчас хочет ее обнять и спрятать от всего этого мира. Он с трудом может вспомнить его таким по отношению к себе. – Я прощаю тебя, – Тэхен говорит вполголоса, но его истинный улавливает и оборачивается. – Что? – Я прощаю все твои слова. И хочу, чтобы ты тоже простил меня, что я не заметил, как ты бился о стекло моей любви. Рьяно и отчаянно. На свободу. Мне никогда не приходило в голову, что твоим счастьем могу быть не я. – Тэхен… – Подожди, – омега мотает головой и прикладывает палец к губам. – Знаешь, один мой друг мне как-то сказал, что человек, которого ты любишь, свободен не любить тебя в ответ. И я рад, что ты нашел в себе силы больше не задыхаться в моих чувствах, что ты нашел путь на свободу, подарив ее и мне. Честно, тогда это было сложно для меня, разрушало, а сейчас я понимаю, насколько правильно все случившееся. Я бы никогда не узнал, что такое любить по-настоящему. Когда нет ничего предрешенного, и ты должен взрастить в себе самостоятельно это чувство, что по факту сильнее и поглощающе. Поэтому я отпускаю тебя. Это оказывается так легко и не страшно, – уголки губ приподнимаются, когда он чувствует на плечах тепло кожаной куртки, насквозь пропахшей солеными ароматами. – Ты кинул тогда трубку, и я не успел дать тебе ответного пожелания. Будь счастлив, Богоми. Прощай.

***

Чонгук сидит на низком столике их крохотной квартирки, опершись локтями в колени и вплетая пальцы в свои волосы, оттягивая их назад. Эмоции внутри зашкаливают. Он встретил ту, кого больше всего боялся и хотел одновременно. Это случилось и ничего в его жизни не изменилось. Абсолютно чужой человек, который не желает с ним иметь ничего общего, как, собственно, и он. Но это было как что-то незаконченное, оборванный клочок его жизни, который мешал идти дальше. А сейчас больше нет вопросов, можно выдохнуть и начинать свою жизнь. Отпустить этого мальчика изнутри себя и быть сильным и крепким мужчиной, опорой для его настоящей семьи. Его настоящая семья сидит перед ним на корточках и молча гладит его руки, разрешая ему побыть немного слабым. Этот парень с растрепанными светлыми волосами и сладко приторным запахом дает ему гораздо больше, чем та женщина в дорогой одежде, чьей ошибкой он оказался. Вдруг так сильно захотелось отдать ему всего себя. Все, что есть внутри. Утопить в себе, в своих чувствах. И чтобы оборвались все нити, что связывают их обоих с прошлыми воспоминаниями. Обхватив лицо Тэ, он всматривается в эти родные черты. Проводит пальцами по родинкам на щеках, на губе, заставляя того прикрыть глаза от ощущений. Прижавшись к губам своими, он медленно расстегивает пуговицы на клетчатой рубашке, что уже пропиталась запахом манго и почти не дает омеге его защиты феромонами. А хочется, чтобы тот весь был в этом коконе буйства океана, становясь одним целым с ним. В маленькой тесной комнате в пространстве, зажатом между стеллажом с книгами и шкафом с одеждой, стоя на коленях друг перед другом и прижимаясь обнаженными телами, взрываются две души. Сквозь полумрак ночи Тэхен пытается всмотреться в глубину шоколадных глаз напротив, чей океан уже потихоньку начинает затоплять зрачок. Крепкие руки, блуждающие по его телу, стали такими привычными, каждым движением стирая чужое имя из его судьбы, наполняя жизнь смыслом и собой. Губы мажут по его ключицам, пробуют на вкус, заставляя сильнее вцепиться в широкую спину и выгнуться назад, открывая больше доступа к груди. И возбужденные темные горошины сосков моментально оказываются в мокром вакууме плена. Чонгук знает, как вышибить первые тяжелые вздохи из его омеги. И это сейчас самое главное. На пьедестале приоритетов. Быть с ним не только телом, но и мыслями. Он аккуратно укладывает его на футон, будто фарфоровую куклу, что страшно погубить любым неправильным действием. Омега все еще смущается своей наготы. Чонгук это ощущает под кончиками пальцев, где кожа моментально покрывается мурашками. А тишина наполняется прерывистым дыханием. Легкими прикосновениями, что очерчивают талию, и открытой улыбкой, что обнажает его зубы, он вызывает ответную искреннюю реакцию, озаряющую лицо Тэ. В их постели нет места третьим людям даже в головах. Сейчас все, что есть это только для них двоих. И эта ночь, и эта постель. Сейчас можно все не боясь. Чон оставляет поцелуи вдоль длинных ног омеги, попеременно, не обделяя вниманием ни одну, спускаясь ближе к внутренним бедрам, отчего Тэхена начинает немного потряхивать. Как легко его лишить рассудка. Простой лаской. Омега чувствует, как под его поясницей появляется подушка, делая его еще ближе к альфе, что уже всасывает нежную кожу на ягодицах. Внутри все сводит, перекручивая в районе паха, что не скрыть от Гука, т.к. на каждый скачок сердечного ритма, из него выходит порция смазки, которую тот тут же подхватывает мазками языка. Непривычные ощущения заставляют Тэхена почти вскрикивать. Как будто альфа добрался до самого последнего сокровенного. Более открытым, чем сейчас, ему уже не быть. Поэтому он стискивает руками простынь, как только чувствует острый язык, что очерчивает края его входа, как будто прося расслабиться. Что он и делает, отдаваясь полностью в волнообразную негу, как только Чонгук ритмичнее начинает изучать его изнутри. Альфа погружается целиком в манговую зависимость до онемения языка. Руки, то оглаживают выпирающие тазовые косточки, то соскальзывают на плоский живот, слегка задевая красную и оголенную как нерв головку члена. Тэхен от такого взвывает на всю тишину комнаты и с одного движения по собственному стволу рукой, выгибается дугой. И альфа чувствует, как под его руками начинает дрожать тело, выплескивая из себя консистенцию внутреннего безумия от оргазма. Гуки тут же меняет локацию на мягкость живота любимого, чтобы собрать все капли. Вкус этого человека на языке опьяняет до потери самого себя. Тэхен переводит дыхание в ленивых поцелуях. Он чувствует возбуждение альфы, которое трется ненавязчиво о его бедро, вызывая стоны хозяина, что растворяются в этих поцелуях. Собирая себя по кусочкам, Тэ находит силы и отталкивает альфу, чтобы тот завалился на спину, смотря на него вызывающе дерзкого, с чертями в глазах. Длинные пальцы оглаживают нежную кожу члена альфы, который взвывает от электрического разряда, что прошибает тело от такого. Его омега заигрывающее смотрит на него, зубами открывая блестящий квадратик и обволакивая возбужденный орган в латекс. Альфе пережить бы это, но тут же из него выбивают дух, когда Тэхен сам, закусив губу, садится на него. Медленно качаясь в своем ритме, его тело просится в сильные руки, которые гуляют по его торсу. Очерчивают, сжимают, твердят, что он их и только их. Этот парень лишает последнего разума альфу. И вроде бы это Чонгук заполняет его собой, проходя раз за разом по простате, но кажется, что это Тэхен в нем. Это он заполняет его полностью, на разрыв, что хочется взорваться прямо тут, в этой постели, на тысячи молекул, чтобы войти в Тэхена даже с воздухом. Все пробуждает волка, который рвется наружу и заставляет Чонгука приподняться, подхватив Тэ под бедра, и ускорить ритм большими толчками с оттяжкой. – Тэтэ… Тэхени… – срывается с губ под каждое движение. Омега сцеловывает свое имя с чужих губ. Каждую букву и придыхание. В голове искры от волн, идущих снизу, от теплых рук, что, кажется, в него вросли, от губ, что шепчут прямо в его. Эмоции выбиваются через край словами, что только и остались в его голове, все остальное вынесло наслаждением: – Я люблю тебя, Гуки… – Мой, мой, мой… – сильный альфа с мокрыми глазами подминает под себя Тэ, заводя тому руки над головой, полностью обезоруживая, чтобы, видимо, омега умер здесь и сейчас. Звуки шлепков кожи об кожу, вздохов, криков, стонов, имен, признаний как сквозь огромную толщу воды. Словно Тэхен вновь уходит под воду. Словно снова теряет сознание, переставая чувствовать свое тело. Только оргазм, как единственное осязаемое чувство. И резкая боль. Чужие клыки болезненно прошили его железу, возвращая ощущение тела. Какая-то очень правильная боль от того, кто с рыком прижимает его своей тяжестью к футону. Загнав себя под основание, изливается в него дрожа. Все правильно до чертиков. Чонгук зализывает капли крови на тонкой шее. Если он и думал, что когда-то поставит метку омеге, то в его представлениях это было именно так. На пике абсолютной любви. – Гуки, – Тэ, как рыбка, в немых стонах пытается что-то сказать. – Узел. – Упс, – альфа улыбается, сморщив нос, и смотрит туда вниз, где намертво повязан со своим парнем. Он помнит, что у Тэхена никогда не было сцепки, и потому у того до умиления испуганно-восторженное лицо. Чонгук делает несколько фрикций, как будто может еще дальше и глубже проникнуть. Этого хватает Тэхену, чтобы вновь моментально возбудиться, а после и забрызгать спермой пресс альфы. А тот, смущая омегу, собирает все пальцем и направляет к себе в рот. – Это будет часа на четыре, кроха, – Чонгук аккуратно устраивает Тэ на своей груди. – Постарайся поспать немного. Хотя бы урывками.

***

Насчет сна урывками альфа не соврал. Тэхен, то проваливался в сон, то просыпался от вновь приятного давления внутри, что заставляло прогибаться в спине, упираясь в грудь альфы, и хотеть большего до фейерверков за веками. И Гуки подмахивал бедрами, чуть не разрывая его узлом, в очередной раз кончая, когда стенки омеги судорожно в оргазме сжимали его член. И так всю ночь на полувздохе, на шепоте дрожащих губ. Когда два человека любят, летают и падают друг в друга. А еще где-то на обрывках памяти, что с утра вспышками в сознании Тэхена, признания в любви, чьи-то звонки, тяжелые вздохи и щелчок двери. Омега сидит один в холодной, не согретой лучами утреннего солнца, квартире и прижимает к своему уставшему телу ноги. На шее зудит ночная метка, требуя успокоения от альфы, пульсируя и не давая покоя.

Все, что с нами произошло этой ночью, реально.

Я вернусь, любовь моя.

Клянусь.

Твой капитан

Сухие строчки на стикере холодильника. Все как в чертовом кино. Он как будто снова попадает в водоворот неизвестности. Опять ему ничто не объяснили, предпочитая уйти, не отвечая на вопросы. Злость. Обида. Гнев. Вечные спутники. Дождь и порывистый ветер на улице треплют волосы, пытаясь добраться до тяжелых мыслей. Всё кажется иллюзией, кроме этой непогоды, которая хочет поселиться не только снаружи, но и изнутри, сгибая его плечи. В порыве открывая стеклянную дверь офиса, он чуть не разбивает ее также, как хочется собственные чувства, которые пока держатся только на одном… Все реально… Я вернусь… – О, что тоже не выспался? – Сокджин, позевывая, встречает Тэхена. – Не переживай, Джуни обещал, что они быстро вернутся. – О чем ты? – омега замирает, прижимая к себе снятое пальто. – Чонгук разве тебе не сказал? – старший осознает, что ляпнул лишнего, но по глазам напротив понимает, что от ответов ему не уйти.

***

На Чеджу осень не чувствуется. Солнце светит все так же ярко, разве что нет изнуряющей жары. Чонгук, скинув рубашку, таскает старый хлам из заброшенного дома фермера на улицу, раскалывая его топором, чтобы впоследствии разжечь огромный костер. Планы на вечер сгорают тем самым огнем, когда, подняв глаза, он видит фигуру своего омеги, что пепелит его взглядом. Альфа застывает под его тяжестью. Шум мотора уезжающего старенького пикапа возвращает его к реальности. – Кроха… – он зажмуривает глаза и делает шаг вперед. – Что ты тут делаешь? – Мне кажется, это я должен задавать такие вопросы? – Тэхен не пытается ответно сократить расстояние. – Почему ты не рассказал мне все? – Я не хотел тебя втягивать в это, – еще один шаг, чтобы быть ближе. – Втягивать?! – голос надрывается. – Я же главная причина всего. Почему ты сразу, еще здесь, не рассказал, что тебя обвиняют в причинении увечий? – Потому что тебя бы снова стали таскать по этим допросам уже по моему делу. Я не хотел, чтобы ты опять проходил через все это. Я честно признался в совершенном… Но повторись такое, я бы, как и в тот раз, переломал бы ему все пальцы. На обеих руках. Каждый. Слушая их хруст, не морщась, – он подошел совсем вплотную. – Это же не справедливо… – Тэхена накрывает чувство безысходности. – Ты же защищал меня! – Для них это самосуд. Они не дают мне право защищать тебя. – Поэтому ты так долго не приезжал? – Тэ разрешает себя обнять и утыкается в пульсирующую жилку на шее, чтобы дать успокоение своей душе. – Мне нужно было пройти общественные работы в качестве наказания. Только после этого я мог стать свободным. Прости. – А сейчас? – Сейчас твой истинный подал на меня заявление, что я угрожал ему, – усмехается. – А в итоге это связали с пошлым делом и передали сюда. Намджун-хён знал всю эту историю, поэтому сам предложил побыть моим адвокатом. Говорит, что за пару дней сделает мне честное имя. – Я верю ему, – Тэхен вдохнув последний раз соленые феромоны, поднимает взгляд на любимые глаза, убирая упавшую прядку волос. – Тебе достался настоящий преступник, – руки прижимают сильнее тонкую талию к обнаженному торсу. – Самый идеальный, – легкое прикосновение к губам заверяет это печатью. – А что ты делаешь в этом заброшенном доме? – омега обводит взором пустые окна, по которым когда-то барабанил ночной дождь, пугая его своей беспросветностью. – Эм… – Чонгук неловко чешет макушку. – Я купил землю под этим домом. Решил попробовать тут постепенно все восстановить. И мы могли бы приезжать сюда. Время от времени. – Мы могли бы жить тут, – Тэхен сверкает своей самой яркой прямоугольной улыбкой. – Я подумал, что моя должность позволяет работать мне и на удаленке. Хён не возражает. А еще мне несложно сменить квалификацию и, например, преподавать языки. Здесь же есть школа? – А как же город? – альфа теряется в словах и эмоциях. – Город – это не то море, которое нужно тебе, – омега вплетает пальцы в волосы Чонгука, давая ему ощущение комфорта. – А это место не мешает моим мечтам. И если его любишь ты, значит, и я могу дать ему шанс. – Это море станет твоим, – голос дрожит от важности решений, который взял на себя его парень. – Оно уже мое, потому что пахнет тобой. – Поехали! – омегу утягивают к стоящему возле дома мотоциклу. – Это же байк Юнги? – Да… – Чонгук как-то растерянно прячет взгляд. – Когда я вернулся, то аджосси сказал, что Юнги подарил его мне. – Чонгук… – Тэ хватает за длинный рукав рубашки, что тот накинул на себя. – Он оставил тебе письмо, – из рюкзака, что валяется рядом, появляется конверт без обратного адреса, который омега долго крутит и не решается открыть.

***

Море встречает по-осеннему мутными волнами, всё так же облизывая валуны, как и в их первое свидание. У Тэхена четкое ощущение, что это самое главное место в его жизни, которое дало главный толчок его чувствам к тому человеку, что крепко держит сейчас за руку. Глубоко вдыхая влажный воздух, будто источник внутренних сил, он достает из кармана сложенное письмо, чуть отходя от альфы ближе к воде. Пальцы крепко сжимают разлинованный тетрадный листок, заполненный быстрым почерком.

Хэй, мелкий! Ты знаешь, я не умею писать всякие такие вещи. Но если ты читаешь это, значит, я ушел дальше. Туда, где мечты становятся немного ближе. А 4500 ударов сердца в час кажутся единственным отсчетом времени. И в моей новой реальности появилась возможность провожать закаты в Сан-Франциско. Мчатся с гитарой за спиной на бешеной скорости в сторону города ангелов. И там никому и ничему уже не догнать и не остановить меня. Там всё по-новому. Другая жизнь. Пообещай не впадать в уныние и не ходить по крышам. Спрячь свои старые потрепанные крылья уже в шкаф и отдайся любви целиком. Не бойся любить и чувствовать. Душа без чувств засыхает и трескается, как в пустыне. Попробуй просто жить, не гонясь за счастьем. И тогда оно станет твоей наградой. Мин Юнги P.s. И следи за своим альфой, чтобы он не угробил мой байк. А то мне придется вернуться :)

Тэхен прячет в письмо свое лицо, чтобы скрыть накатывающие эмоции, улавливая еще до конца не улетучившийся запах любимых сигарет Юнги. Вобрать все одним вдохом, как будто он где-то рядом сейчас и предложит прикурить. – Ты всегда знал его запах… – Чонгук замечает это желание поймать частичку хёна. – Никакие подавители не смогут уничтожить феромоны полностью. А ему и нельзя в таких количествах. Поэтому мало, кто догадывался, что никакие блокаторы он и не пил. – И его истинный тоже догадался, – Тэхен не спрашивает, констатирует. – Сложил пазл ароматов истинности, – усмехается сам себе, как он мог не понять все сразу. – Сейчас все это уже не имеет значения. – Эй, море! – звонкий голос омеги легкий ветер гоняет по берегу, когда тот запрыгивает на один из валунов. – Скажи, что у него все хорошо! Скажи, что он слышит этот прибой и ощущает на губах твой соленый вкус… Что он есть где-то там... и счастлив… – Хён сказал, что я лишусь яиц, если с тобой что-то случится, – альфа забирается на камень следом и обнимает со спины, не давая слезам Тэ начать свой разбег. – Потому поаккуратнее, кроха. – Ты думаешь, у нас все получится? – Я не верю в сказки, где после свадьбы все жили долго и счастливо. Наверняка будет много сложного на нашем пути. Но прошу, чтобы не происходило, слушай всегда свое сердце, – Чонгук проводит рукой по чужой груди, где мышечный орган дает о себе знать бешеным стуком. – Пока оно бьется с моим в унисон в одной слаженной схеме жизнеобеспечения, то мы сможем все. – Только вместе, – Тэхен накрывает своей ладонью чужую, чтобы та еще четче ощущала эти удары и улавливала ритм. – Прошу не утаивай ничего больше от меня, иначе переключатель может замкнуть, и оно остановится. – Обещаю… – Чонгук целует поставленную им метку, которая все еще пульсирует и требует внимания и успокоения. Прикосновения альфы разгоняют тепло по телу Тэ, и он, закрывая в спокойствии глаза, склоняет голову в сторону, давая больше доступа для языка, который мазками успокаивает плоть. – Пахнет дождем, – Чонгук, утыкаясь в изгиб шеи, улыбается. – Что? – омега поднимает взгляд на чистое небо, усеянное мелкими перьевыми облаками, где нет и намека на непогоду. – Я люблю вас…