Встреча, изменившая всё

      Пройдя через портал и оглядевшись, Вэнь Жохань не сдержал вздоха. Это был тот самый коридор, ведущий к крылу Госпожи клана. — Это же… как ты… — Я бывал здесь. Идём. — То есть ты можешь проникнуть куда угодно? — следуя за Цзышу, который явно знал, куда идти, спросил Верховный заклинатель. — Не куда угодно, — помедлив, отозвался Шэнь. А после усмехнулся: — Неужели глава Вэнь испугался? — Вовсе нет.       Цзышу хмыкнул, но продолжать разговор не стал. В свой прошлый визит он исследовал не весь Дворец, но сюда его что-то влекло. Так что крыло, в котором проживали глава и его сыновья, осталось без внимания. Достигнув этого коридора и упёршись в запечатанную на крови дверь, Непревзойдённый ушёл. Проникнуть за дверь, не потревожив печать, было невозможно. Он мог, конечно, просто сжечь дверь вместе с печатью, но наделал бы слишком много шума. — Ты сам запечатывал? — Да. А-Юи была автором этой печати и научила ей меня. — Хм. И ты воспользовался ею, чтобы запереть свою дочь, — Цзышу окинул взглядом дверь и посмотрел на Верховного заклинателя. — Сможешь открыть без лишнего шума? — Да.       Снятие печати произошло беззвучно; не было никакого светового шоу и звукового сопровождения. Узор с тихим шипением обратился пылью и рассеялся. Дверь была большой, двустворчатой и хотя бы приоткрыть её определённо будет трудно. Но стоило Жоханю прикоснуться к створке, та пришла в движение, отозвавшись лёгким свечением. То же самое произошло со следующей дверью, за которой должны были быть расположены комнаты Госпожи.       Войдя и дождавшись, когда закроется дверь, Цзышу щелчком заставил вспыхнуть огонь в жаровнях и на фитилях свеч. При свете стало видно, что комната пребывала в беспорядке; разбросанная одежда, обувь, пустые блюда из-под еды. Не исключено, что так было всегда. Особенно если судить по слою пыли под кроватью, на которой спали две девушки. — А где?       Шэнь нахмурился, но промолчал и направился к неприметной двери. Отодвинув засов, он открыл дверь и зажёг огонь на ладони. От увиденного пламя начало менять цвет на лиловый, угрожающе потрескивая.       Девочка, в одежде не по размеру, была даже меньше А-Цин, совершенно не выглядя на свой возраст. Маленькая, худенькая, с длинными спутанными волосами, которые едва ли когда-то видели расчёску. Возможно служанки первое время выполняли свою работу, заботились о малышке, но поняв, что глава клана бросил свою дочь здесь и навещать не намерен, забыли об осторожности. — Это… она?       Цзышу прикрыл дверь, задвинул засов и налепил талисман подавления шума. Потом достал из рукава ещё парочку, назначение которых знал только он, и бросил их в сторону входной двери. Талисманы, которые обволакивала духовная сила Непревзойдённого, стремительно пролетели через всю комнату и намертво прилипли к древесине. Слабое свечение дало знать, что больше волноваться не о чем.       Жохань в благоговении смотрел на то, как Цзышу направляет руку, с пылающим на ней пламенем, на кровать. Поток огня устремляется к балдахину, поддерживаемому резными столбами и опорами.       Не успевает истлеть и половина палочки благовоний, как служанки просыпаются и с визгом скатываются с кровати, путаясь в одеяле и конечностях. Начинают метаться в поиске воды и пытаются потушить огонь, но не справляются. А всё потому, что лиловое пламя не погаснет, пока того не пожелает Непревзойдённый. — К-кто вы?! — заикаясь, но явно пребывая в истерике, вопросила одна из девушек. — Ты, — Жохань вдруг выходит вперёд, не сводя глаз с вздрогнувшей и попятившейся девушки. — Эти украшения и одежды. Как вы посмели? — В-владыка. — Приветствуем главу Вэнь.       Они склонились в поклоне, будучи в одних нижних одеждах, только это уже не важно. Верховный заклинатель щурится, сжимая кулаки. Часть украшений Госпожи Вэнь, которые та подготовила для дочери и спрятала где-то в своих комнатах, была на служанках. И это не говоря о одеждах, которые принадлежали супруге Вэнь. — В твоей ситуации всё ещё хуже, чем было у меня, — обронил Цзышу, усаживаясь на неприметный пуф. Оправив рукава, он облокотился на стоящий рядом стол и посмотрел на девушек, что смотрели на него из-под ресниц. — Что делать с ними будешь? — Подобный проступок заслуживает наказания. — Причём такого, чтобы другим неповадно было. — Намекаешь на Огненный дворец? — хмыкнул Жохань, чувствуя, что ярость унимается. Не пропадает полностью, но не мешает мыслить.       Служанки, услышав это ужасающее название, задрожали, но не смели что-либо сказать. Знали, что если разозлят Владыку своими завываниями и мольбами, тот без малейших колебаний отправит их в Огненный дворец. А оттуда никто живым не возвращался. Поговаривали, что глава Вэнь самолично наказывает провинившихся и пытает лазутчиков, если тем не посчастливилось попасть в руки стражи живыми. — Они проявили неуважение в отношении правящей семьи. Молодая госпожа однозначно жила в неподобающих условиях. В то время как слуги…       Цзышу не договорил, только окинул взглядом служанок, оплывшие тела которых едва прикрывали нижние одежды. Девушки покраснели и заёрзали, словно пытаясь скрыться от этих внимательных глаз.       Прислушавшись к чему-то, Шэнь повёл рукой и засов на двери, за которой находился ребёнок, отодвинулся. Какое-то время ничего не происходило, а после дверь слегка приоткрылась. Между косяком и дверью была совсем небольшая щель, достаточная для подглядывания. Цзышу на это только улыбнулся, вспоминая «шпионаж» и нападения из-за угла собственных подопечных. — Судя по тому, что дитя боится даже выглянуть, имело место быть жестокое обращение, — заметил Непревзойдённый, окинув пристальным взглядом пол. В углу он заметил прутики, выдернутые из метёлки. — Полагаю, её наказывали за малейшую провинность и теперь она боится сделать что-нибудь не так. — То есть, она не выйдет, страшась наказания?       Вэнь Жохань ничего не знал о воспитании детей и о том, как вести себя с ними, ведь даже со старшим сыном обычно занималась супруга, в то время как он был погребён делами Ордена. Тогда обстановка была спокойнее, чем та, какой она стала после смерти Госпожи Вэнь, однако же дел было едва ли меньше.       Цзышу ещё раз повёл рукой и дверь распахнулась, заставив ребёнка буквально ввалиться в помещение. Он поступил так из соображений, что если бы открывал дверь медленно, дитя могло испугаться и даже спрятаться.       Девочка, оказавшись в комнате без разрешения, присела на корточки и закрыла голову руками, словно опасаясь, что в неё что-нибудь прилетит. Но прошло время, а в неё так ничего и не бросили. Тогда она решилась чуть опустить руки и осмотреться. А увидев, что все присутствующие — которых было на два больше, чем обычно — смотрят на неё, снова сжалась. И будто этого было недостаточно, ещё и упала на колени, склоняясь в нижайшем поклоне. — Надо же. Служанки так выдрессировали молодую госпожу? — голос Цзышу был спокоен, но это не касалось глаз. — Дитя… — Жохань не сводил глаз в ребёнка, тело которого била мелкая дрожь. Повернувшись к служанкам, он посуровел. — Она всегда так? — Д-да, — обронила служанка, поняв, что вопрос был адресован им. — Они даже не отрицают. Хотя да, нет смысла.       Шэнь дёрнул пальцем и девочку подхватила духовная сила, поднимая с колен. Малышка съёжилась, круглыми глазами глядя себе под ноги, которые она не успела выпрямить. Она не касалась пола, но вместе с тем высота была небольшой. Если выпрямить ноги, она сможет встать. Так и случилось — стоило ей выпрямить ноги, удерживающая её в воздухе сила отступила, напоследок ласково взъерошив волосы на макушке. — Я считаю, здесь больше не на что смотреть. Самое время позвать стражу, чтобы та отвела служанок в Огненный дворец. Пусть ожидают там своего наказания. — Согласен. Ты побудешь здесь, пока я? — Мгм.       Жохань бросил взгляд на ребёнка, который был одет неподобающе, посмотрел на служанок, и вышел из покоев. Если бы не присутствие Непревзойдённого, он едва ли решился бы оставить девочку наедине со своими мучительницами, но так как Шэнь там… они вряд ли осмелятся хотя бы посмотреть на неё. — Советую вам одеться. Если не хотите в таком виде идти по коридорам. — Г-господин, пощадите. — Молю, повелитель, сжальтесь. Владыка к вам прислушается.       Девицы пришли к выводу, что если Цзышу с ними разговаривает без клокочущей в голосе ярости, им позволено обратиться к нему с просьбой. То, что вывод был ошибочен, они поняли сразу же, стоило Непревзойдённому перевести свой взгляд на них. — Забавно, — хмыкнул Шэнь, посмотрев на служанок, которые под его взглядом замолчали, не в силах пошевелиться. — Жалкие насекомые посмели открыть рот без разрешения. Да, и вы ошибаетесь, если думаете, что таким как вы меня можно не бояться. Меня вам надо бояться.       Лиловые глаза начали светиться и в них полыхнуло пламя. Служанки бы закричали, отшатнулись, будь у них такая возможность. Но тело сковало параличом, а кончик языка прилип к нёбу, в то время как губы намертво склеились. — Вас страшит Огненный дворец. Но если бы вы поступили так с моей дочерью, вам пришлось бы пройти через куда большие ужасы. Предстоящие вам пытки и истязания ещё не самая страшная участь.       Вэнь Жохань вернулся с четвёркой стражников. Те были равнодушны и молчаливы; лишь забрали служанок, которые даже не попытались вырваться. Напротив, бодро перебирали ногами, стремясь побыстрее покинуть комнату и скрыться от глаз чудовища, которое было страшнее главы Вэнь, гнева которого все боялись и не без оснований.       Проводив взглядом уходящих служанок, Верховный заклинатель посмотрел на ребёнка, который так и не пошевелился. Стоя неподвижно, девочка не сводила взгляда с Непревзойдённого, который смотрел в сторону окон. Портьеры были задвинуты не плотно, так что можно было увидеть, что тьма ночи понемногу отступает. — Как ты намерен теперь поступить? — так и не посмотрев на заклинателя, который также, как его дочь, тоже не сводил с него глаз, задал вопрос Цзышу. — О чём ты?       Шэнь отвёл взгляд от окна и посмотрел на собеседника. — Я о том, что девочка тебя не знает. И это я не говорю о том, что дитя попросту боится людей. — Я… не думал об этом. — Не удивил, — фыркнул Цзышу и перевёл взгляд на малютку, которая продолжала смотреть на него, прислушиваясь к разговору. — Может… спросить её саму? — Ты пошутил сейчас? — вскинул брови Шэнь, вновь посмотрев на заклинателя. — А, нет, не пошутил. И какой, ты думаешь, будет ответ?       Жохань молчал, при этом глядя куда-то в сторону ребёнка. Цзышу не смотрел, но слышал, как девочка сделала шаг, второй, и всё это в его сторону. Уже примерно понимая, что это означает, он тем не менее не смотрел на девочку. Но ощутив натяжение одежд, перевёл взгляд и увидел, что девочка вцепилась в его рукав, спрятав лицо в складках. — Кажется, ответ получен. — Со мной определённо что-то не так, — обронил Цзышу, даже не пытаясь пошевелиться. Казалось, что любое движение напугает малышку и та снова съёжится. — Даже не буду спрашивать, что это означает.       Не обратив внимания на слова Жоханя, Шэнь аккуратно повёл рукой, приобнимая девочку. Та вздрогнула, сжалась, но не упала на колени и не побежала. Непревзойдённый задействовал вторую руку и бережно поднял ребёнка, усаживая на своё колено. Хохуа подтянула ноги к груди, стараясь закрыть ими живот, но дрогнула, когда холодная рука легла на её ладони. — Тебе не нужно больше бояться. Я не наврежу тебе. Никогда.       Несмело подняв взгляд, девочка забыла об осторожности и подняла голову выше, глядя в лиловые глаза, которые смотрели на неё не так, как на тех служанок. Да и их взгляды не могли сравниться с его. Странная теплота и мягкость, а ещё понимание. Он не ждал от неё чего-либо, ни о чём не просил, только говорил не бояться. — Раз всё так сложилось, я возвращаюсь в свою резиденцию, — надёжно, но бережно удерживая малышку на сгибе локтя, Цзышу поднялся. Хохуа испуганно пискнула, оказавшись на высоте, но вцепившись в рукав поддерживающей её за бок руки, немного успокоилась. И всё равно с тревогой смотрела вниз, боясь упасть. — Как? То есть ты с ней? — Я не останусь здесь, глава Вэнь, — фыркнул Шэнь, бросив на удивлённого Жоханя насмешливый взгляд. — У меня полно дел в клане. Плюс к этому, десять младших ребят, которых оставлять без присмотра немного небезопасно. А кроме меня они никого не слушаются. Даже Синчэнь не справляется. — Но я смогу навещать т… Хохуа? — Не завтра. И не послезавтра. И вряд ли в ближайшие семь дней. — Почему это? — Девочке нужно начать нормально питаться, принять ванну и выспаться. Кроме того, теперь, когда Тунлу открылась, обращений о нападениях нечисти будет больше. Вам предстоит много работы, ведь территории Ордена Вэнь столь обширны.       Оставив недовольно выругавшегося Жоханя в одиночестве, Цзышу испустил смешок и ушёл порталом в свои владения. Уходя во Дворец Солнца и Пламени, он поднял барьер, так что на территории поместья царила тишина. Обычно он выставлял охрану по периметру, но так как планировал вернуться этой ночью, не стал этого делать. Ученики если и удивились, то не слишком заметно. Ведь раз не надо становиться на охрану периметра, можно поспать в своих постелях, а не стоять на стенах, стараясь держать глаза открытыми, и вглядываться в черноту ночи.       Оказавшись в своих комнатах, Шэнь сказал: — Можешь открыть глаза.       Хохуа зажмурилась перед тем, как они шагнули в портал, и всё это время держала глаза закрытыми, зарывшись лицом в плечо Непревзойдённого. Отстранившись, она окинула взглядом пространство, дивясь обстановке. — Смотри, — Шэнь отнял правую руку от её живота и показал ладонь. Щелчок пальцами и в комнате вспыхнули огоньки. Это было не так-то просто, но огоньки начали преобразоваться. Пламя сменило цвет, становясь насыщенно-лиловым, и начало менять форму. Спустя пару вдохов, Хохуа с восторгом смотрела на пылающую фигуру птички. От птички отделилось несколько сгустков, преображаясь в бабочек. — Так может не всякий огонь, только мой. Моё пламя никогда тебе не навредит, если ты его не коснёшься. К сожалению, как бы я ни старался, мой огонь жжёт тех, кто прикасается к нему. Всех, кроме меня. — Жжёт? — это был первый раз, когда девочка подала голос. Он был тихий, слегка хрипловатый, словно до этого она долго кричала или плакала. — Именно. Пламя жжёт плохих людей, которые делали больно другим. Мучили детей, делали больно женщинам. Все плохие люди горят. — А я? — Ты не плохая. Маленькое, совсем юное существо, дитя, которое не сделало ничего плохого. Но вопреки тому, что ты совсем юна, тебе уже довелось повстречать на своём пути плохих людей. Мы не будем говорить о них сейчас, ведь тебе нужно отдохнуть. Нужно помыться.       Хохуа задрожала и вжалась в плечо Непревзойдённого, стиснув в кулаках одежды. — Нет. Больно. Страшно. Жжёт. — Обещаю, тебе не будет больше больно. Я всегда держу слово, кому бы его не дал. Ты можешь больше не бояться.       Девочка не верила, и это было ожидаемо, так что Цзышу просто направился в купальни. Коридоры были темны и пустынны, хотя неудивительно, ведь для подъёма ещё слишком рано. Даже слуги ещё спят, что уж говорить об учениках?       Достигнув купален, Шэнь решил нагреть ту бочку, где была холодная вода. Наполнять лохань, действуя при этом одной рукой, было бы неудобно. Так что он поступил проще, нагрев воду своей духовной силой. — Молодая госпожа, посмотри. Здесь нет ничего страшного. Я держу тебя и никуда не уйду.       Действуя медленно и аккуратно, Цзышу начал опускать девочку в бочку прямо так, в одежде. Ощутив воду, Хохуа поджала было ноги, но после выпрямила, понимая, что воды не так уж и много. Только по пояс; если она сядет, то вода будет чуть ниже шеи. И вода была не холодной или горячей, а приемлемой. Она не холодила и не жгла, а согревала озябшее тело. В купальнях приятно пахло, а ещё она чувствовала присутствие Шэня. — Видишь? Я рядом и не делаю тебе больно, — увидев, что девочка поднимает голову, Цзышу отнял одну руку её пояса и едва ощутимо коснулся лица. — Тебе многое пришлось пережить, но больше нечего бояться.       Хохуа опустилась на дно бочки, поджимая ноги к груди. Она вздрогнула, когда Шэнь коснулся её макушки ладонью, но опустила плечи, ощутив ласковые поглаживания. — Закрой глаза. Я немного полью на твою голову, чтобы смочить волосы.       Собрав волосы и вытащив их за пределы бочки, Цзышу взялся за гребень. Сначала не было бы лишним распутать сбившиеся в колтуны пряди, осторожно прощупать голову на наличие ранок, а уже после мыть. Шэнь не сказал бы, что часто помогал девочке мыться, такое было лишь раз много лет назад. Ещё до его смерти. А-Цин справлялась сама, хотя и не без помощи служанок. Мальчишки тоже никогда не просили его о подобном.       К счастью, помощь Хохуа нужна была только с волосами и спиной. Дальнейшее мытьё Цзышу сидел на скамье, прикрыв глаза и опустив подбородок на грудь. Волосы, освобождённые из плена ленты, занавесили его лицо, так что он в основном ориентировался на слух. Поэтому услышав щелчок, плеск воды и ускорившееся сердцебиение девочки, только чуть приподнял голову и спросил: — Что такое? — Дверь. В-вода… вылилась. — Так и должно быть. Видишь, она уходит через отверстие в полу? — Д-да. — Выйди из бочки и завернись в полотенце или простынь. Когда будешь готова, скажи.       Шлепки ног по мокрому полу и шелест. Какое-то время был слышен только шорох ткани, а после наконец раздался голосок девочки: — В-всё.       Цзышу открыл глаза и медленно поднял голову. Увидев замотавшуюся в простыню Хохуа, он улыбнулся и поднялся на ноги. Попытайся девочка сама дойти до него, то точно упала бы, наступив на простыню, которая была слишком большой для ребёнка.       Приблизившись, Шэнь присел на корточки, не обращая внимания на то, что одежды намокают. Он сделал так, чтобы не возвышаться и не пугать ребёнка своими размерами. Она и так начала подрагивать, задрав голову. — У тебя очень красивые волосы, молодая госпожа. Они длинные и с ними может быть не очень удобно, но на данный момент это меньшая из наших проблем. Пойдём? — Мгм.       Улыбнувшись, Цзышу поднял её на руки и выпрямился, наблюдая за реакцией ребёнка. В первый раз она испугалась, но сейчас уже не так сильно. Она была напряжена, да, но крепко держалась за одежду Непревзойдённого одной рукой, в то время как другая сжимала простыню, чтобы та не сваливалась с неё. Сейчас ей неплохо было бы поесть, но слуги поднимутся только через пару-тройку часов. Сам Шэнь не сказать, чтобы хорошо готовил. Да что там, не умел он готовить. Запечь на костре зайца, птицу или рыбу да, он мог бы, но для ребёнка, который до этого питался просто отвратительно…       От мыслей Цзышу отвлёк толчок в плечо. Опустив взгляд, он прикрыл на мгновение глаза, чувствуя себя очень странно. Помнится, такое уже происходило, только с другим ребёнком. — Чувствую себя воспитателем, — буркнул Шэнь, покидая купальни и направляясь в свои комнаты. — Или многодетным отцом. Очень многодетным.       Спустя пару дней прилетел ворон Вэй Ина, принёсший приглашение в Облачные Глубины. — Чего и следовало ожидать.       Отправляясь в путь, Шэнь Цзышу сказал Сяо Синчэню присмотреть за учениками, чтобы они не отлынивали. — Видел я, как они филонят во время ваших занятий, — ворчал Непревзойдённый, а ученик бессмертной только улыбался. — Продолжите в том же духе, они сядут вам на шею и свесят ноги. Это вам не детки благородных господ, а вчерашние босяки и попрошайки. А они те ещё пакостники.

***

      В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Лань Цижэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гусу Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань по имени Лань Ань.       Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям. Благодаря пытливому уму и одухотворённости, уже в очень юном возрасте он стал весьма известным монахом высшего ранга. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань», и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гусу он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь.* — Кто бы мог подумать, что основатель клана Лань был монахом, — смеялся Вэй Ин, когда урок закончился. Старик Лань ушёл, так что его никто не мог наказать за проявление неуважения. — Окунулся в мирскую суету, лишь чтобы повстречать любовь, после кончины которой он вернулся в свою обитель. Непонятно только, почему нынешние заклинатели этого клана такие неромантичные особы.       Ученики подхватили тему, обсуждая происхождение основателя Ордена Гусу Лань. Постепенно они перешли на тему спутниц жизни и кто-то спросил: — Цзысюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей?       Эту тему не стоило поднимать, поскольку ни Цзинь Цзысюаню, ни другим этот разговор не принёс ничего, кроме неприятностей. Наследник Ордена Цзинь имел неосторожность задеть не только Цзян Чэна с его сестрой, но и прошёлся по Вэй Усяню на тему пробелов в воспитании по причине отсутствия родителей. И если это подопечный Непревзойдённого Демона мог пропустить мимо ушей, то слова о Цзян Яньли, на месте которой он на миг представил свою названную сестру, лишили его сдерживающего фактора.       При словах о сестре Цзян Чэн намеревался обойти Вэй Усяня и ударить наследника Цзинь по лицу, но разъярился окончательно после слов о друге детства. В отличие от него, Вэй Ин начал движение ещё на словах "плевать я на неё хотел", не желая дослушивать. Так что договорить предложение Цзысюань не сумел, без предупреждения получив по физиономии. Один удар опрокинул его на пол, а воспитанник Шэнь Цзышу взобрался на него сверху, продолжая наносить удар за ударом, одной рукой удерживая руки противника над головой. Вот и пригодились уроки рукопашного боя.       Оттаскивали его от неподвижно лежащего Цзысюаня впятером, поскольку Вэй Ин дрыгался и вырывался, крича: — Такой сучий потрох как ты недостоин даже взгляда такой девушки! Тебе повезло, ублюдок, что она не моя сестра! Выскажись ты так в адрес А-Цин, я бы тебе зубами горло перегрыз, а труп бросил гулям на съедение!       Подоспевший на шум Лань Ванцзы мог видеть лишь как Вэй Усяня удерживают пятеро юношей, пока тот с яростью смотрит на лежащего наследника Ордена Цзинь, лицо которого окровавлено.       Драка встревожила два Великих Ордена, поскольку выяснилось, из-за чего произошла потасовка. Помимо прибывших Фэнмяня и Гуаньшаня, приглашение получил также глава Шэнь, из клана которого прибыл на обучение Вэй Усянь. Ни один из виновников не говорил, что вынудило их подраться, и если на Цзысюаня мог воздействовать отец, то Вэй Ин мог послушаться только своего наставника.       Главы Орденов прибыли вместе и обнаружили зачинщиков стоящих на коленях перед Лань Цижэнем, который читал им нотации, выговаривая недостойное поведение. Цзинь Цзысюаня удалось узнать не сразу, поскольку половина его лица сильно опухла; один глаз был заплывшим, губы разбиты, на скуле и челюсти были кровопотёки. Вэй Усянь же был невредим и держался равнодушно, словно его не отчитывают, а рассказывают историю жизни основателя Ордена Лань.       Главы обратили внимание на приближающегося адепта, который вёл за собой ещё одного человека.       За адептом шел высокий человек, явно мужчина. Широкие плечи, длинные волосы цвета ночного неба, что слегка поблескивали в лучах солнца. Его мантии были тёмно-синего цвета, с золотыми рисунками на плечах. На его голове была шляпа доули, а тёмный шелк скрывал лицо владельца, добавляя его образу ещё больше загадочности. При нём не было видно оружия, что немного удивляло. — Глава Шэнь, — поприветствовал его Цзян Фэнмянь, недоумевая, почему тот скрыл лицо. Он узнал его по духовной силе, которая сейчас словно колебалась. — Глава Цзян, глава Цзинь. — Прошу сюда, — адепт повёл глав кланов в яши , поклонился и ушёл.       Главы кланов расположились на подушках и замерли в ожидании. Адепт принёс чай сразу после прихода Лань Сичэня, который извинился перед гостями за ожидание. Каждый заверил, что нет нужды извиняться, ведь в задержке нет вины главы Лань.       Разговор стих, когда Шэнь Цзышу снял с головы доули. Чёрный шёлк более не закрывал обзор и присутствующие увидели, что левая половина лица скрыта за позолоченной маской.