Встреча, изменившая всё

      Нормализовать работы по восстановлению города удалось лишь к утру следующего дня, что не добавляло Цзышу благодушия. Своё плохое настроение он продемонстрировал всем тем, кто оказался пленён. Пленников оказалось много, зачинщики тоже входили в их число. Конечно, не всех удалось взять живыми, но тех, кого удалось, должно хватить с лихвой.       Прибыв в место временного содержания пленных, Шэнь сбросил со своего плеча Безликого и не мог не заметить, как многие содрогнулись. Совершенно естественно, что Белое Бедствие вселяло ужас не только в обывателей, но и в небожителей. И то, как Хозяин Долины обращается с Баем, пугало всех присутствующих. Кроме, пожалуй, его подчинённых; им-то ничего не угрожало. — Раз уж все собрались, начнём распределение рабочей силы, — Цзышу прошёлся туда-сюда, а после обратил свой взор на притихших пленников. — Учитывая, что город был попросту разрушен, и многие его обитатели убиты, восстанавливать его придётся именно вам. При этом работая как простым смертным, без доступа к духовной энергии.       Таким образом он доносил до их сведения, что прежде, чем устраивать разборки на чужих территориях, не будет лишним посмотреть, чьи это владения.       Свою ошибку пленники осознали в первый же день работ. Лишившись духовных сил — последствием получения проклятых оков, улучшенной версии канги — несколько небожителей, Ци Жун и подчинившаяся Безликому нечисть были вынуждены вручную разгребать завалы, ворочать каменные глыбы, таскать деревянные балки, пилить брёвна, класть черепицу и укладывать плитку. Не привыкшие к физическому труду небожители кривились, пытались халтурить, противились и возражали, но лишённые снисхождения и жалости взгляды оборотней, следящих за работой, вынуждали их продолжать.       Ци Жун, работающий в паре с Безликим Баем, который пытался завязать бой, едва придя в сознание, бранился, оскорблял тех, кто его пленил — Муан отвечал ещё более грязной бранью, а Юймин, если и появлялась на улицах города, лишь кривилась — но замолкал, когда кто-то из оборотней кидал в него камнем. Броски были меткими, и камни прилетали в голову, центр спины, поясницу и то, что пониже. В последнем случае Лазурный Фонарь подпрыгивал и взвизгивал, вызывая смех у надсмотрщиков и некоторых товарищей по несчастью.       Белое Бедствие, ничем не отличаясь от раба или простолюдина, искал глазами Шэня, но тот не появлялся. Однако даже в его отсутствие сбежать не представлялось возможным. Хозяин Долины предпринял меры предосторожности — возвёл барьер, покинуть который могут только те, у кого имеется его разрешение. Муан и Юймин могли беспрепятственно входить и выходить, как и оборотни, но вот если кто-то из невольных работников пытался пройти, его било белыми молниями, парализуя на время одной стражи.       Кроме того, к полудню прибыл Черновод, приведший с собой копии своих личин. Были ли они настоящими, или иллюзией, или же это подчинённые ему гули получили личину, но они казались сильнее подчинившейся Баю нечисти. Сам же Хэ Сюань, спросив о чём-то Муана, вознамерился покинуть город — как видно, у него было разрешение от Цзышу — но остановился, услышав окрик Белого Бедствия: — Хэ Сюань!       Хозяин Чёрных вод остановился и обернулся, посмотрев на того, кто позвал его по имени. — Ваше Высочество Наследный принц Уюна. — Значит и ты знаешь, кто я? — Разумеется. Что вы хотели? — Не думал, что ты сможешь сблизиться с Цзышу. А ты знал, что он… — Что бы вы сейчас не сказали, мне это не важно, — перебил его Черновод, а после развернулся и ушёл, не прощаясь.       К сожалению Бая, у него не вышло задержать Хозяина Чёрных вод. Теперь, когда он потерял всё — власть, доверие и силы — у Хэ Сюаня не было причин выслушивать его. По той простой причине, что он является проигравшим. А проигравшие обычно готовы сделать всё, чтобы выйти из тяжёлого положения, поднабраться сил, обзавестись союзниками и вновь ударить. Только вот после показательного наказания Безликого едва ли кто-нибудь отважится вновь ступить на территорию Пепельного Бедствия с недобрыми намерениями.       Сам Цзышу это предусмотрел и позаботился о том, чтобы никто не поверил Баю и не встал на его сторону, что бы ему ни сулили. Для чего и была создана запись на артефакте, который он взял с собой в Небесную столицу. Изначально он задумывал этот артефакт с целью записать для своих детей несколько советов на будущее. Цзышу не обманывался, сомневаясь в том, что ему хватит сил одолеть Бедствие, что старше его на пару сотен лет. Сложись всё так, как он предполагал, не исключено, что он впал бы в спячку для восстановления сил. Однако всё сложилось весьма благоприятно и артефакт был использован для другой цели.       Проверив всё ещё раз и убедившись, что всё схвачено, Шэнь решил вернуться во Дворец Солнца и Пламени. Однако едва он вознамерился открыть портал в отведённые ему покои резиденции Ордена Вэнь, как поступило донесение о приближении источника светлой ци. Источником мог быть только небожитель, потому как заклинатели сюда не сунулись бы, особенно сейчас. — Какого немытого гуля они сюда прутся? — процедил Цзышу, будучи и без того доведённым до бешенства непрекращающимися попытками работников сбежать. Безрезультатных, разумеется, но от того не менее раздражающих. — Кто это может быть? Пэй Мин, хули-цзин его затрахай? Или мальчик Се, начавший поиски Повелителя Ветров? Мёдом им тут намазано, что ли?       Как выяснилось, ни одно из предположений не было верным. Но лучше бы это случилось. Шэнь согласен даже на возможность лицезреть ублюдка Пэй Мина, с какого-то перепуга воспылавшего интересом к населению Долины в общем и одному определённому Демону в частности. Его хоть пинком под зад через портал можно отправить куда-нибудь в открытое море. Хотя никто не мешает ему поступить так же и с... — Мэй Няньцин приветствует Хозяина Долины Хаоса. — Что привело небожителя в обитель Непревзойдённого Демона? — Цзышу даже не пытался изображать учтивость или радость. Потому что не испытывал ничего из этого. — Я пришёл просить вас о снисхождении. Прошу вас проявить великодушие и... — Ты обратился не по адресу, Мэй Няньцин. Просить о великодушии Демона занятие бесперспективное по определению. Твои хлопоты о Безликом мне понятны, но я не намерен отпускать его лишь из-за просьбы небожителя. Этот выродок изничтожил часть населения города и обратил в бегство тварей, которые были под контролем моих подчинённых. Однако когда по городу ударили, ограждения и защитные построения были сломаны. В мир людей хлынули голодные свирепые существа, которые опасны и для неслабых заклинателей, что уж говорить о простых людях.       На глазах у хранящего безмолвие небожителя Непревзойдённый открыл портал, намереваясь уйти. — До тех пор, пока не исправит всё, что натворил, его тело, душа и задница не покинут моих владений. Последнюю он, кстати, мне сам предлагал.       Оставив ошеломлённого Мэй Няньцина безмолвно разевать рот в тщетных попытках подобрать слова, Цзышу отправился во Дворец Солнца и Пламени. А оказавшись там, решил не сообщать о своём прибытии Жоханю — который, скорее всего, ещё спал, ведь час был ранний — а направился к детям. Проверил учеников, наведался к наследнику и воспитаннику, которые делили комнату, а после посетил покои дочери. А-Цин, как и А-Хуа, ещё спали, так что Цзышу, перекинувшись парой слов с Чжулю — и узнав о стычке на плацу, а также её итоге — направился к младшим детям.       Тихо притворив за собой дверь, Хозяин Долины приблизился к кроватке, в которой спала Янлю. Увиденное заставило его задержаться до самого пробуждения малышки. Он пришёл сюда уже после того, как проведал остальных детей. Но младше А-Лю не было никого.       Янлю, очевидно побывавшая в его комнатах — скорее всего нянька решила, что девочке не помешает почаще видеться с родителем, но его не оказалось на месте — сжимала в кулачках ткань его верхних одежд. И всё бы ничего, не будь в уголках глаз слезинок.       Присев на край кровати, Цзышу протянул руку и аккуратно утёр с глаз крохи влагу. Помедлив, коснулся руки дочери и тихо запел. Ту самую колыбельную, которую сочинила его возлюбленная. Он уже исполнял её, когда А-Ин не мог заснуть. Но А-Лю слышит её впервые, ведь всё это время находилась под присмотром няньки. Шэнь заглядывал, проводил с ней время, играл, но мог задержаться ненадолго, потому как будучи главой клана был занят в своём кабинете.       Не сразу, но лицо девочки разгладилось, а пальчики, вместо ткани одежд, сжали пальцы родителя. Цзышу смотрел на неё и не мог сдержать улыбки. Что отличало детей от взрослых? Они были чисты, невинны и светлы, и этот свет был настоящим, а не тем, которым характеризуют небожителей.       Уже утром, когда проснувшиеся дети пришли проведать младшую сестрёнку, они застали там отца, который уже играл с малышкой. — Отец, — Чэнмэй поклонился, как и положено, закрыв глаза на то, что А-Цин замерла. — Папа!       Цзышу улыбнулся, погладив по спине прижавшуюся к его боку дочь, и коснулся губами её макушки. Кому, как не ему знать, что за всеми показными спокойствием и нередкой дерзостью прячется маленькая девочка, жадная до объятий и тёплых прикосновений. Вот и сейчас, стоило ей ощутить объятия, как напряжённое тело обмякло, а глаза оказались закрыты. — Я вернулся, А-Цин. — Расскажешь, что было? — поинтересовался А-Ян, присаживаясь прямо на пол и оказываясь напротив отца. — Конечно. А-Ин ещё спит? Не хотелось бы повторяться. — За дверью остался. Сейчас зайдёт.       Вэй Усянь поприветствовал своего опекуна и опустился рядом с Чэнмэем, готовый слушать. Они могли быть уверенными, что никто не войдёт без спроса, ведь на страже стоит Сжигающий Ядра, чья слава отпугивает не только заклинателей, но и простую обслугу. Так что не было ничего удивительного в том, что двери оставались закрытыми на протяжении трёх часов. — Значит, вот как ты решил поступить, — кивнул Цзышу, удерживая на коленях взмахивающую веером А-Лю. — Не скажу, что недоволен, потому как лицо этого заклинателя давно требовало кулака. Но можно и так. — На нас ничего не укажет. — А-Су действовала? — сопоставив слова сына о том, что за вещество преподнесли Главе Цзинь, с тем, кто мог справиться с этим лучше всех, спросил Цзышу. — Да. Как раз её-то он и пытался зажать. — Думаю, она не возражала сделать всё самостоятельно, — хмыкнул Шэнь, довольно кивнув. — Едва ли ошибусь, предположив, что все девы Поднебесной скажут нам спасибо. А особенно госпожа Цзинь. — Разве они всё ещё? — Я сомневаюсь, что она его к себе подпускала хоть раз после рождения наследника, — ухмыльнулся Цзышу, не видя ничего такого в том, чтобы обсуждать подобную тему со своими детьми. В конце концов, они все уже давно не дети; улица быстро воспитывает. Да и А-Яо доверял названным братьям и сестре, рассказал, кем была мать и где он жил до той судьбоносной встречи. Кстати о нём. — А-Ян, А-Ин, мне надо будет с вами поговорить. Речь пойдёт о тёмной ци и способах ей противостоять. — У, какая скука, — тут же скуксилась А-Цин, всё ещё не отлипнув от бока отца. — А чем нам заняться, пока вы беседуете? — Я уверен, что ты найдёшь занятие, малышка. Главное без членовредительства и жалоб на вас. В остальном же… — А как скоро мы сможем вернуться домой? — перебила родителя А-Цин, в конце концов отстранившись и заглянув в глаза. — Через пару дней, я думаю. Тебе здесь скучно? — Дело не в этом, — потупилась девочка, что заставило Цзышу нахмуриться.       Бросив взгляд на сына и подопечного и увидев, что те тоже в недоумении, Шэнь сосредоточил своё внимание на дочери. — Дитя моё, что случилось? Тебя кто-то обидел? — Просто здесь приходится постоянно быть начеку. Ни побегать, ни потренироваться спокойно, — насупилась А-Цин, и добавила: — Тем более если учесть, как прошла тренировка у А-Яна и А-Ина, обязательно кто-нибудь, да заявится. — Здесь ты права, — задумчиво кивнул Хозяин Долины, вспоминая рассказ сына и подопечного о том, как прошла тренировка. — Спрошу у Главы Вэнь, нет ли во Дворце закрытого павильона для тренировок.

***

      Едва переступив порог своих покоев, Вэнь Жохань замер, не сводя глаз с гостя, с удобством расположившегося у жаровни. Услышав стук закрывшихся дверей, Шэнь Цзышу поднял взгляд, отрываясь от книги. По губам Демона скользнула лёгкая улыбка, и он кивнул не сводящему с него глаз Верховному заклинателю: — Ну здравствуй, А-Хань. Вот я и вернулся. Не ждал?       Судорожно вздохнув, Глава Вэнь стремительно направился к нему, но замер, не дойдя пары шагов. Глядя в лиловые глаза напротив, он медленно выдохнул, и вдруг опустился на пол у ног Шэня, да так резко, словно ему подрубили ноги. Прижавшись щекой к животу изумлённого Демона, он крепко, до сведённых мышц, стиснул талию Цзышу. — А-Хань? — прохладная ладонь опустилась на голову, аккуратно снимая заколку-гуань и ероша рассыпавшиеся волосы. — Всё хорошо, я здесь.       Зажмурившийся Верховный заклинатель молчал, а внутри него медленно распрямлялась тугая пружина беспокойства, о которой он до этого и не подозревал. Как оказалось, хоть он и знал, что могущество Пепельного Бедствия не имеет границ, но страх вновь потерять дорогое сердцу существо пожирал его изнутри, а невозможность помочь Демону в его битве выводила из себя, заставляя презирать собственную слабость. Все эти эмоции, тёмным сгустком копившиеся в душе, сейчас медленно отступали, растворялись под мягкими, неторопливыми поглаживаниями. Шумно вздохнув, он вскинул голову, встречаясь глазами с удивительно тёплым, мягким взглядом главы Шэнь, теряясь в лиловом омуте, со вспыхивающими в глубине алыми искорками. — Ты долго… — Жохань потёрся щекой о ладонь Хозяина Долины, прижался губами к сильным пальцам. — Прости, — Цзышу, всё так же улыбаясь, подхватил стоящего на коленях человека и затащил к себе на колени. Обхватив охнувшего Вэня за талию, он опустил голову ему на плечо. — Работы оказалось больше, чем я предполагал. — Расскажешь? — заклинатель склонил голову набок, испытующе глядя на Демона, и невольно открывая ему доступ к своей шее. Однако если обычно Непревзойдённый припал бы к шее губами, в этот раз всё было иначе. — Непременно. Но чуть позже, если ты не возражаешь, — Шэнь Цзышу тихо рассмеялся и, не удержавшись, легонько поцеловал своего человека в губы, после чего подхватил того на руки и шагнул в сторону ложа.       Бережно опустив свою ношу на подушки, он, в несколько движений избавив их обоих от одежд, устроился рядом, ленивым движением пальца притягивая одеяло. После чего сграбастал охнувшего Жоханя поперёк спины, притянул к себе и, удовлетворенно вздохнув, закрыл глаза. — Цзышу? — растерянный Вэнь завозился в кольце рук, и уставился на Демона, приподняв голову. Он ожидал чего-то иного, и всем видом это демонстрировал. — Чего ещё? — недовольно приоткрыл один глаз Непревзойденный. — С тобой все хорошо? — не на шутку обеспокоился заклинатель. Он ещё ни разу не видел Шэня в таком состоянии, и сердце вновь сжали тиски тревоги. — Да, всё хорошо, — Цзышу улыбнулся краешком губ, легонько коснулся ими лба Вэнь Жоханя, и вновь притянул его ближе, устраивая его голову на своём плече. — Со мной всё в порядке, А-Хань, я просто немного устал. Мне нужно немного времени на отдых. Я всё расскажу тебе завтра, а пока, давай отдыхать.       Помолчав какое-то время, Жохань снова поднял голову, и пристально вгляделся в лицо Бедствия. Хозяин Долины не был похож на мертвеца, скорее на статую. Спокойное лицо, с закрытыми глазами, казалось, было выточено из лучшего нефрита искусной рукой бога. Сходство со статуей дополняло и отсутствие дыхания, и Верховный заклинатель знал, что если он сейчас опустит голову на грудь Цзышу, то не услышит биения сердца, но всё равно, тот был жив. Настолько, насколько вообще возможно быть живым Демону.       Разумом Вэнь понимал, что он недолго сможет быть рядом с Непревзойденным. Что ещё несколько десятилетий, если его никто не убьёт, и он отправится на перерождение, а Шэнь всё так же будет обитать в Долине, и возможно, изредка с улыбкой вспоминать о глупом человеке, что отдал ему своё сердце. И возможно, когда-нибудь в будущем, появится ещё кто-то, кто точно так же, как и сам Жохань, будет с трепетом вглядываться в спокойное лицо Цзышу, пытаясь угадать его мысли по едва заметным всполохам в лиловых глазах.       Но прямо сейчас, Цзышу был рядом с ним, разрешал касаться себя, позволял видеть его расслабленным, каким его не видел никто, кроме него. И это грело изнутри. Наверное никто во всем мире не мог и представить, что Верховный заклинатель, Глава могущественнейшего из Великих Орденов, чувствовал себя настолько одиноким после смерти жены, что даже забыл, каково это, когда кто-то просто был рядом. — Ты слишком громко думаешь, Глава Вэнь, — пробормотал Цзышу, а после поёрзал, устраиваясь удобнее. Зарывшись пальцами в волосы у затылка, тем самым вызвав приятные мурашки, он шепнул: — Какие бы мысли не занимали твою голову, всё подождёт до завтра. Даже если небеса разверзнутся, это не лишит меня заслуженного отдыха.

***

      Вэнь Жохань всегда любил рассветы в Цишане. Хоть и изредка, но когда ему удавалось встретить рождение нового дня, он располагался на террасе, завороженный тем, как ещё робкие и несмелые лучи пробивались сквозь тьму ночи. Подобно сияющим стрелам, пронзали они облака, отражаясь от вод реки, текущей у Безночного города, и которую было прекрасно видно с террасы его покоев. В эти редкие мгновения Главу Вэнь охватывали небывалый покой и умиротворение.       Скоро, всего через несколько часов, Дворец, а за ним и город, проснется, прогоняя сонную тишину беготней слуг по коридорам, звенящей оружием стражей, у которой была смена караула, криками торговцев на улицах, сонными горожанами, которые нехотя встречают новый день. Но до этого всё ещё есть время, и такие минуты тишины были для мужчины поистине драгоценны. Вот и этот рассвет должен был стать таким, если бы не прохладные, крепкие руки, прижимавшие его к груди.       Усилием воли согнав сонную вялость, Верховный заклинатель поднял голову с заменившего ему подушку плеча, и прищурился. Угли в жаровне давно прогорели, а первые лучи солнца ещё не успели прорвать облака, и спальня была погружена в полумрак. Но несмотря на это, в темноте ярким светлым пятном выделялось снежной белизной безмятежное лицо демона. Хозяин Долины спал, обнимая мужчину за талию. Длинные волосы разметались по подушке сплошным шёлковым покрывалом, щекоча нос человеку. От них одуряюще пахло свежестью горных трав, этот аромат вызывал в Жохане неконтролируемое желание уткнуться носом в смоляные пряди, перебирать их, вдыхать запах, дышать лишь этим мужчиной, что незаметно стал таким важным и дорогим сердцу.       Не в силах отказать себе в этой малости, он наклонился ближе, и глубоко вдохнул, однако сразу понял, что что-то изменилось. Подняв глаза, он, пойманный с поличным, встретился взглядом с обладателем лиловых глаз, в которых плескались мягкость и лукавство. По губам разбуженного Бедствия скользнула улыбка, и он протянул руку, неторопливо отводя от лица заклинателя пряди волос. — Доброе утро, А-Хань, — от хрипловатого голоса Демона у Вэня пошли мурашки. Ещё никогда он не слышал у главы Шэнь подобных интонаций, а потому замер, словно кролик, завороженный удавом.       Цзышу мимолетно улыбнулся, и легко провёл кончиками пальцев по лицу Жоханя. Аккуратно прошелся по скуле, огладил щёку, коснулся уголка губ. Человек прикрыл глаза, наслаждаясь нехитрой лаской, и прильнул ещё ближе. Потёрся лицом о чужие ключицы, чувствуя, как от его лица отводят пряди волос, растрёпанных и спутанных после сна. — И тебе доброго утра, — Верховный заклинатель неслышно выдохнул, млея от нежных прикосновений. — Слышал, ты тут славно развлёкся за счёт Главы Цзинь, — хотя голос Цзышу был спокоен и ровен, Жохань мог поклясться, что в глазах вспыхнули искры веселья.       Вспомнив о том, как вышеназванный Цзинь пришёл к нему, медленным, осторожным шагом, с алеющим пятном на щеке, он фыркнул, но не выдержал и тихо засмеялся. — Ох, Цзышу, это было нечто! Я никогда ещё не видел Цзинь Гуаншаня в таком состоянии! — заклинатель перевернулся на спину, и закинул руки за голову. — Он ведь пришёл ко мне, требуя наказать ту служанку! А потом и к твоему сыну ходил. Мне доложили, что уходил он ОЧЕНЬ разочарованным. — То ли ещё будет, — усмехнулся Демон, подперев голову согнутой в локте рукой. — Ты же не думал, что он может прикоснуться к моим людям и не понести наказания? Тем более, что он попытался распустить руки с А-Су. С характером этой девушки… Да ещё и с полного одобрения А-Яна… Поверь, Главе Цзинь не позавидуешь. — Я чего-то не знаю? — Жохань подобрался, понимая, что ему только что доверили информацию, о которой не принято распространяться. — Пока нет, но скоро… — голос Шэня опустился до вибрирующего шёпота. Он склонился над заклинателем и мягко накрыл его губы своими, предлагая покончить с разговорами.       Вэнь Жохань замер. Несмотря на то, что это не был самый их страстный поцелуй, он кружил голову, заставлял забыть обо всем и отдаться этому чувству. Так что Верховный заклинатель тут же выбросил из мыслей Главу Цзинь и всё с ним связанное, обвив шею Цзышу руками. Язык Шэня скользнул в послушно открывшийся рот, огладил десны, пробежался по зубам, и сплёлся с другим языком. В отличие от их прошлых поцелуев, обжигающих как пламя, в этот раз он был легким, нежным, трепетным.       Не прерываясь, Хозяин Долины навис сверху, аккуратно спускаясь по шее к ключицам, выглянувшим из-под сбившегося одеяния. Пальцы скользнули за отвороты нательной рубашки, щекоткой прошлись по груди, животу и боку, а затем потянулись к узелкам нательного белья. Оказавшись в одних штанах, и отбросив нижнюю рубашку, Демон вновь прижался к губам любовника, и практически лёг на него сверху, накрывая собственным телом. Вэнь Жохань обвил бёдра Бедствия ногами, вплёл пальцы в волосы и надавил на затылок, притягивая его ближе. — Ты исполнил мое желание, А-Хань? — Цзышу прокладывал дорожку поцелуев к груди, проводя рукой по боку и приближаясь к бёдрам. — Я хочу увидеть свои метки. — Да-а-а-а… — протянул плавящийся от ласки Вэнь, запрокидывая голову и разводя ноги. Запустив пальцы в волосы Демона, он с трудом сдерживался от желания надавить на голову, вынудить Непревзойдённого опуститься ещё ниже и наконец прикоснуться к нему. — Они... а-аах... они на мне… — Прекрасно… — по губам Цзышу скользнула хищная усмешка, он провел руками по бёдрам заклинателя, нежно, лишь кончиками пальцев касаясь разгоряченной кожи.       Так же неспешно он развязал тесёмки на нижних штанах, медленно стягивая их с начавшего нетерпеливо ёрзать заклинателя. Снимая с партнёра последний элемент одежды, Цзышу то и дело останавливался, чтобы запечатлеть поцелуй на том или ином участке обнажённой кожи, при этом намеренно обделяя вниманием наиболее чувствительные места. Уже позднее, едва ощутимыми поглаживаниями поднимаясь наверх, он наблюдал за тем, как у Главы Вэнь сбивается дыхание, как темнеют от желания его глаза, и как он старается не ёрзать слишком очевидно, хотя ему уже давно хочется большего.       От чувственных поцелуев Жохань забывал, как дышать, а сводящая с ума нежность напрочь выбивала из головы все мысли. Было важно лишь здесь и сейчас. Цзышу вернулся, он цел и невредим, никуда не уйдёт. А то, что предварительные ласки затягиваются... он не то чтобы против, но возбуждение уже почти причиняет боль. Демон не может об этом не знать, и всё же не торопится переходить к более активным действиям.       В этот раз Шэнь был мягок и нежен с любовником, что в корне отличалось от их прошлой ночи. Тогда Непревзойдённый балансировал на краю нежности и грубости, сжимал бёдра до синяков, жёстко фиксировал руки и не позволял Вэню даже прикоснуться к себе.       Погружённый в пучину удовольствия от ласк, Жохань не заметил, когда в руках Цзышу оказался знакомый флакон. Лишь когда носа коснулся почти забытый запах, он практически задрожал от предвкушения. И прекрасно помня, какие ощущения могут возникнуть, если он будет напряжён, попытался расслабиться. Что было не трудно сделать, потому что ласки продолжались. Хозяин Долины не останавливался, ласкал и нежил того, чьё тело отзывалось на одно его присутствие рядом.       Вэнь Жохань ничего не мог с собой поделать, окунувшись в море ощущений. Плавясь под руками Демона, он едва мог вздохнуть от затягивающей нежности, с которой его касались. Уподобляясь глине, он прогибался, принимая ту форму, которую хотел видеть Цзышу, творящий с его телом нечто совершенно невообразимое. И пусть в него ещё не проникло ничего, кроме пальцев, он уже не мог сдерживать стонов и вскриков, особенно когда длинные узловатые пальцы задевали чувствительное место внутри.       Верховный заклинатель тонул в омуте, не ища спасения. Ему не давали шанса начать мыслить, и он сам не заметил, что уже принял в себя того, чьим ласкам не мог сопротивляться. Ощущая поцелуи, особенно чувственное касание прохладных пальцев внизу и отсутствие необходимости сдерживать крики, он цеплялся за широкие плечи. Впиваясь ногтями в сильную спину, и слыша над ухом утробный рык, чувствуя усилившуюся хватку на бёдрах и вторжение в рот, он достигает пика удовольствия, скрещивая ноги на пояснице партнёра.       До этого они всего несколько раз делили ложе, но этого оказалось достаточно, чтобы Жоханю стало не хватать Цзышу рядом. Эти дни, пока Шэнь отсутствовал, казались пыткой. Невозможно передать словами, кем себя чувствовал Верховный заклинатель, занимаясь самоудовлетворением в купальне. На следующий день после того, как Цзышу отбыл в Долину, глава Вэнь почувствовал желание. Справиться с которым самому оказалось не так-то просто.       Так что сейчас, срываясь на крик от движений Цзышу, Жохань пачкает их животы своим семенем уже во второй раз. Сдавленно мычит, чувствуя, как Шэнь сбивается с ритма и изливается, сжимая ягодицы. Слепо целует, куда придётся, и умиротворённо закрывает глаза, наслаждаясь ощущением наполненности. Ему безумно этого не хватало. — С возвращением, Цзышу, — шепчет он едва слышно, открывая глаза и ловя взгляд Непревзойдённого.