если бы ты не случилась.

Плачь. Позади себя Уэнсдей услышала всхлипывания и тяжелые вздохи Энид. Конечно, она видела и слышала очень много раз, как светловолосая плачет по пустякам, но все равно, как бы она не отрицала, у нее сжималось сердце при виде такой Энид. Ведь она такая хрупкая и нежная, и кажется, что если обнимешь, прижмешь, надавишь на нее чуть сильней, она разобьется, словно стеклышко. Уэнсдей всегда наслаждалась болью других, но не тогда, когда больно было Энид. Она тихими шагами подошла к кровати. Боясь даже дышать рядом с ней, она осторожно спросила: Эй, Энид, ты в порядке? Энид повернулась к ней, шмыгнула носом, в глазах стояли слезы и вздохнув: Я в порядке. Я просто устала. Устала от этого. Устала от него. Мне нужно отдохнуть, сказала она и отвернулась. — Ты опять убиваешься по Аяксу? — Ответ не последовал. Лишь ветер из окна подправил волосы Энид. — Энид, ответь. Уже твердо настаивая Аддамс, попутно додумывая план по убийству сына Горгоны. — Никто бы никогда не стал целовать глупого оборотня. Никто бы никогда даже не посмотрел на меня. Не обнял. Не убирал капли слез с моих щек. Никто и никогда бы не стал любить меня. Как только эти слова вылетели из уст Энид, она плакать еще сильней. — Тем временем Уэнсдей не выдержала этих слов. Потому что? Потому что каждый раз кровь вскипала по венам, когда она видела ее. Потому что Уэнсдей никогда так не заботилась ни о ком. Потому что в первый же день, как она познакомилась с ней, у нее не было желания навредить ей. Потому что с ней она старалась быть чуть мягче. Потому что она ревновала ее ко всем. Потому что она всегда хотела быть рядом с ней. Потому что от одного лишь взгляда ее голубых глаз ей хотелось умереть. Потому что при виде ее у нее все сжималось и крутилось. Потому что она никогда раньше не чувствовала бабочек в животе и в легких, что кружились настолько больно. Потому что все, что она делала, чем бы не занималась, она старалась только ради нее. Потому что она хотела быть опорой для нее. Да хотя бы потому, что Энид спасла ей жизнь. И те слова были так оскорбительны для нее. Ведь было так очевидно, что Уэнсдей любила Энид. Любила больше, чем кого либо еще. Поэтому, приблизившись к ней и погладив ее по голове, Энид резко развернулась и посмотрела на нее. — Я бы стала. — последнее, что вымолвила темноволосая и, сократив расстояние между ними, прильнула к розовым губам.