Обнимая ветер

      Утро застало Хэ Сюаня не в лучшей форме: голова почти не гудела похмельной пустотой, но в теле ощущалась странная тяжесть, а левая рука онемела, отказываясь двигаться. Он потëр лицо подвластной ему ладонью, и насилу разлепив веки, пожелал немедленно провалиться. Как минимум, обратно в сон, в идеале - в пучину морскую.       Он лежал на спине в собственной постели, поверх больно упирающихся в рёбра складок одеяла. Рядом, подмяв под себя его левую руку, уютно устроив голову под ключицей и перебросив ногу, спал Циньсюань. В одном белье, слабо скрывавшем ощутимый напор утренней эрекции.       Каштановые завитки падали на безмятежное лицо, светлая кожа в лучах утреннего солнца ярко контрастировала со смугловатым телом Хэ Сюаня.       Словно ощутив прикованный к нему взгляд, Циньсюань пошевелился, прильнув ещё плотнее, упëршись горячей плотью в бедро капитана.       Мирно лежавшая всё это время под щекой, рука парня скользнула по груди мужчины и замерла, с поразительной точностью накрыв прохладными пальцами сосок, дав зелёный свет шествию мурашек на спине и ногах Хэ Сюаня.        "Боги, насколько же надо изголодаться по самым простым прикосновениям, чтобы так реагировать. Да ещё и на парня. Я просто жалок." - лицо Хэ Сюаня затопила краска, но сдаваясь искушению, он прикрыл свободной рукой глаза, растворившись в желанных ощущениях.        От нежной кожи Циньсюаня исходило приятное, живое тепло и неуловимый аромат едва различимого, не похожего на обычные мужские запахи, парфюма. Уютная тяжесть человеческого тела, щекотное дыхание, ласкающее чувствительную кожу груди и мерный стук чужого сердца рядом создавали удивительную, почти забытую атмосферу гармонии и безмятежности.       Собственное сердце подобно мощному прибою, глухо отдавалось в висках, постепенно ускоряя ритм. Обнаженное бедро Циньсюаня, лежащее поверх, горячо навалилось на самое чувствительное место, заставляя ощущать смущающий жар и напряжение, нараставшие с каждой минутой.       Хэ Сюань дышал всё чаще, волны желания, стыда и страха накатывали одна за другой, и больше всего пугала возможность случайного пробуждения Циньсюаня, способная в миг оборвать сладкое наваждение.       Словно откликаясь на невысказанную просьбу, Циньсюань снова пошевелился, наваливаясь сильнее, будоража трением едва сдерживаемое возбуждение, окончательно обхватывая Хэ Сюаня рукой и ногой - устроился поудобнее и протяжно выдохнул.       Хэ Сюаню пришлось задержать дыхание и сосредоточиться, чтобы не застонать в ответ. Нужно было волевым усилием заставить себя встать, иначе сладкая пытка случайных объятий могла закончится совсем уж постыдно.       Он открыл глаза, стараясь зацепиться взглядом за что-то кроме чужих светлых ресниц и приоткрытых розоватых губ, в уголке которых замерла сверкающая капелька слюны. Чертов Циньсюань, бесспорно, издеваясь, причмокнул во сне и скользнул языком, увлажняя манящие лепестки губ.       Наконец не выдержав, гонимый стыдом и не к месту обострившимися потребностями, Хэ Сюань, осторожно перевернул спящего парня, высвобождаясь. Заботливо устроив так и не проснувшегося Циньсюаня подальше от края, Хэ Сюань накрыл его одеялом. Это ему одному тут было чересчур жарко, Циньсюань же явно замерз - плечи и пальцы оказались прохладными на ощупь.       Удостоверившись, что простуда компаньону не грозит, капитан покинул каюту, спеша уединиться в душе. Дверь в санузел он предусмотрительно закрыл.       Они были в пути уже третий час, когда Циньсюань наконец проснулся и в чём был появился на камбузе, сам того не ведая, смутив капитана. После спонтанных утренних обнимашек Хэ Сюаню было бы неловко даже просто смотреть на него, а вид расслабленного, помятого со сна напарника с растрепанными волосами в одних трусах поднял в сознании капитана целую бурю эмоций, во главе со стыдом.        - Утречка, Хэ-сюн, - Циньсюань беззастенчиво зевнул, плюхнулся на стул и прижался лбом к прохладной столешнице.        - Какого демона ты голый? - памятуя о приговорённых пяти бутылках(шестую они, кажется, благополучно утопили) Хэ Сюань предполагал у меньшего по росту и комплекции собутыльника жëсткое похмелье, но держать под контролем фоновое раздражение оказалось выше его сил.       - Спать хо-о-очу, - тихонько протянул Циньсюань, будто отвечая на совсем другой вопрос.       - Пей, - Хэ Сюань со стуком водрузил на стойку перед ним пузатый стакан прохладной воды.        - Это - не кофе.       - Он тебе и не нужен. После пьянки важно восстановить водно-солевой баланс и вывести токсины, а не накачаться кофеином. - с хмурым видом поделился познаниями Хэ Сюань.        - Если я выпью эту... воду, ты сваришь мне нормальный кофе?       - Я заканчиваю варить вполне нормальный суп. И это следующее, что сегодня в меню.       - Ну, вообще-то, у меня в жизни похмелья не было и сейчас даже голова не болит!        - Совсем не повод добивать себя кофе.        - Да что мы там выпили-то?! Это же детская порция! - Циньсюаня излучал праведное негодование. - Ты бы знал, как мы отдыхали в универе...        - Перестань! - Хэ Сюань чувствовал, что ещё немного и вовсе не сможет сдерживаться. Циньсюань, пусть безо всякого умысла, но провоцировал. - Кофе на пустой желудок вреден всегда.        - Я только что наполнил его! Водой!       - Циньсюань... - в голосе капитана прорезались стальные нотки гнева.        - Я требую кофе! Латте! Капучино! Макиато! Американо! Я даже на эспрессо согласен, ну пожалуйста, Хэ-сюн! Мне сейчас нужно будет раз-го-ва-ри-вать с лю-у-удьми, - Циньсюань драматично закрыл лицо руками. - И для этого, если ты не в курсе, важно тоже быть человеком. А без кофе утром я переключусь из режима "злобного зомби" в лучшем случае к обеду. Кофе это мои мозги-и! - он играючи вытянул руки, изображая голодного мертвяка, - Ну, пожалуйста, Хэ-сюн, будь другом, налей кофе.       - Да какого чёрта, Циньсюань?! Ты припëрся сюда голым, разлëгся на столе. Теперь ноешь, как капризная молодая госпожа! Я тебе не друг и не мамочка, нахуй, мне вообще уговаривать тебя не гробить собственное здоровье?! Мне что, платят за то, чтобы нянькаться с инфантильными переростками!?! Нет! Моё место, блять, у штурвала, а не на кухне! Кофемашина там! - в довершение гневной тирады Хэ Сюань смëл в мойку лежавшие на столе приборы вместе с разделочной доской, щелкнул переключателем на плите и вышел, не оборачиваясь.       Необъяснимая ярость клокотала внутри, грозясь окончательно выйти из берегов. Больше всего хотелось развернуться, спуститься обратно, схватить Циньсюаня и...       А вот тут начиналось самое интересное: что было бы дальше Хэ Сюань не мог вообразить.       Безусловно, он не был неадекватным драчуном, но опыт решения конфликтов и объяснения своей позиции кулаками кое-какой имел. Не зря же столько лет дружил с Хуа Чэном: оба они не сразу стали такими взрослыми и солидными ребятами с прокачанным самообладанием и сарказмом восьмидесятого левела. В юности случались стычки, и взаимно украсить физиономии было, в общем-то, обычным делом.       Только теперь, представляя, как он подходит к раздражающе инфантильному, безалаберному, выбешивающему одним своим присутствием, компаньону и разворачивает его резким движением, чтобы...       Да, кем, чëрт возьми, нужно быть, чтобы глядя в эти удивительно тёплые фисташково-карамельные глаза с искорками смешинок, замахнуться и нанести удар?! Каково это - стать причиной слёз боли, замерших на пушистых ресницах оттенка кленового сиропа?! Он четко понимал, что не может, не хочет причинить Циньсюаню вред, и заранее сожалеет об одной только мысли, что мог бы его обидеть.        Лишь однажды он ощущал нечто подобное. Они с Мяо-эр тогда крупно разругались: на каникулах она хотела поехать в волонтером-медиком в отдалённую провинцию, где была очень сложная эпидемиологическая ситуация. Хэ Сюань был категорически против.       Она тогда расплакалась, и смотрела на него огромными ясными глазами, в обрамлении слипшихся от солёной влаги смоляных ресниц, и крупные капли чертили дорожки на любимом лице.       Мяо-эр тогда сказала, что он не понимает, по-настоящему не любит её, ведь желание помогать людям - неотъемлемая часть её самой. Он кричал, что она зря рискует и когда-нибудь эта работа будет стоить ей жизни...       Впрочем, так ведь и вышло, пусть её вины в этом уже не было - тот, кто совершил поджог(а в этой версии Хэ Сюань никогда не сомневался), обрëк на ужасную смерть не только его добрую, искреннюю девочку, но и многих других...       Видения из прошлого поглощали, утягивали в бездну потери, ясный день застила картина объятого пламенем корабля, запомнившаяся из новостей.       - Хэ-сюн, ты как? - неожиданный вопрос вспорол горькую тьму воспоминаний, возвращая к реальности.       Циньсюань стоял совсем рядом, полностью одетый - даже футболку выбрал с длинным рукавом - и пахнущий кофе так сильно, будто не выпил его, а искупался в эспрессо.       "Да, что с ним такое?! Это же я на него наорал, почему он переживает, как я себя чувствую?"       - Будем на месте через пару часов. - буркнул Хэ Сюань, пряча растерянность.        - Составишь мне компанию за завтраком? Если тебе не отойти, могу сделать сэндвичи - перекусим на свежем воздухе. - Циньсюань испытующе смотрел, спокойно и мягко улыбаясь.       - Сейчас спущусь. - уронил капитан, капитуляция была единственным выходом, когда в дело вступало циньсюаневское очарование.       Несмотря на заминку с отплытием в следующую точку маршрута они прибыли практически вовремя. Пришвартовавшуюся яхту, светлым пятном выделяющуюся на фоне потрëпаных рыбацких судëнышек, мгновенно окружила детвора. Смех и восторженный гомон накрыли, как цунами: Хэ Сюаню казалось, ещё чуть-чуть и волной звука его выбросит за борт. Циньсюань же, никакого видимого дискомфорта не испытывающий, наоборот с довольным видом подался вперёд, бодро сбежал на причал и нырнул в колышущееся море чёрных макушек и ярких кепок.       Неугомонная мелочь мгновенно набросилась на свою законную добычу и "уволокла" парня куда-то в сторону ближайших строений.       По опыту предыдущих остановок, Хэ Сюань мог рассчитывать на несколько часов покоя и тишины - Циньсюань в таких случаях знакомился с местными и улаживал организационные моменты, возвращаясь ближе к вечеру.       Задержаться здесь требовалось на два дня - посещение местного праздника обещало стать изюминкой вечера, к счастью, лишь завтрашнего. Сегодняшнее же свободное время капитан планировал посвятить играм, сну, текущей уборке и выдумыванию наиболее правдоподобного повода избежать присутствия на грядущем публичном мероприятии.       До последнего дело, впрочем, так и не дошло. Спустя всего три часа нежданно-негаданно на борту возник прямо таки лучащийся позитивом Циньсюань и объявил, что они приглашены на торжество по случаю бракосочетания дочери главы деревни.        -... отказа они не примут! - напарник, явно в предвкушении, бодро перекапывал вещи в тщетном порыве найти что-то более-менее соответствующее поводу. - Плюс это же чудная возможность получить уникальный материал для блога. Я уже согласовал съëмку, взамен предложил им проф видео бэкстейджа и торжественной части.        - Я не пойду.       - В смысле?! - Циньсюань ошарашенно замер с одним фиолетовым носком в руке, - Конечно же, ты пойдешь! Там будет много вкусной еды и вина. Обещали не только нашу, но и европейскую кухню.       - Плевать. Я не хожу на свадьбы. - отрезал Хэ Сюань, разворачиваясь на выход.       - Эээй, постой, Хэ-сюн, - журналист ринулся за ним, - я же не прошу многого, чуть-чуть поможешь мне с оборудованием, а потом найдем тебе укромный уголок со столиком на одного... Я тебя не брошу - присоединюсь, как только закончу снимать.       "То есть, ближе к утру. Они ведь тебя на роль звезды вечеринки позвали" - парировал про себя капитан, но озвучил только:        - Нет, значит, нет.       - Ну, Хэ-сюн... Я что угодно сделаю, ну, пожалуйста! - они успели подняться на палубу, и в глазах забежавшего вперёд Циньсюаня плескалось очень натуральное отчаяние. Настолько искреннее и сильное, что защита Хэ Сюаня понемногу начинала сбоить.       - Циньсюань... - капитан, вложивший остатки решимости в первое слово, вынужденно проглотил остальные, когда теплые ладони Циньсюаня легли на его скрещенные на груди предплечья. Это, явно, был запрещенный приём, и Циньсюань, определённо, знал, что делает: прикосновение вышло нежным, но уверенным, а стояли они теперь настолько близко, что Хэ Сюань мог рассмотреть каждую трещинку на обветрившихся от бриза губах и тонкую дорожку не то веснушек, не то крошечных родинок, сбегавшую от скулы по шее.       В памяти невольно всплыли мириады их золотистых сестричек, усыпавших мягкие светлые плечи его напарника, и белëсый шрам у ключицы, по форме напоминавший сердечко. - Ци... Циньсюань.       - Хэ-сюн, я серьёзно. Можешь просить в замен что угодно, - вкрадчиво прошептал парень, изо всех сил всматриваясь в бездну зрачков капитана.       - Х-хорошо, - выдохнул, сдаваясь Хэ Сюань, - но оставляю за собой право свалить в любое время.       - Спасибо, Хэ-сюн! Ты настоящий друг! - Циньсюань возликовал, и ни на секунду не задумавшись, сгрëб не успевшего отступить Хэ Сюаня в объятия.       - Какой ещё друг?! - попытался высвободиться капитан.       - Самый-самый настоящий! - радость Циньсюаня била через край, настолько яркая, что Хэ Сюань начинал подозревать недоброе.       "С чего бы ему так радоваться моей компании там? Тоже не выносит свадьбы? Или он половину своего операторского барахла намерен прихватить?"       Реальность оказалась даже более суровой, но в одном Циньсюань не слукавил - он действительно не расставался с капитаном. При любой возможности оказывался рядом, пару раз даже опирался и брал за руку. Это избыточное внимание било по нервам Хэ Сюаня так сильно, что вид пространства, заполненного свадебной атрибутикой, и счастливых молодоженов отошëл на второй план.       С трудом дождавшись застолья, Хэ Сюань, словно глубоководная тварь, забился в самый тëмный и далёкий угол. Правда и там, через две тарелки закусок образовался разрумянившийся от веселья и вина напарник.        - Отличное место, Хэ-сюн, - бодро похвалил Циньсюань, словно не замечая обреченного выражения на лице товарища, уже рассмотревшего за журналистом "хвост" из подружек невесты и ещё какого-то совсем юного парня.       - Было...        - Ты что, мне не рад?       - Так вот он какой, твой готичный красавчик. - проворковала одна, из успевших подойти, девиц. - Не сомневалась, что у тебя отличный вкус, Ши-сюн, но теперь я прямо тебе завидую.        Хэ Сюань напрягся, но внутренний голос упрямо велел молчать, игнорируя чужую этическую игру, правила которой не становились яснее от продолжения дискуссии и переглядок с компаньоном.        - Девочки, вы не оставите нас одних на пару минут? - Циньсюань, похоже удовлетворëнный развитием ситуации, заметно расслабился и... чёрт его дери, подчëркнуто, возмутительно игриво, подмигнул капитану.        - Конечно-конечно, - захихикала девушка.        - Но знай, нам будет очень тебя не доставать.        - Мы пойдём грустить! Где это видано, два таких красавчика играют за другую команду! - подхватила третья, - Такое горе просто необходимо запить!        - Я скоро к вам вернусь, не грустите сильно! - счастливо подытожил Циньсюань.       А вот до Хэ Сюаня наконец дошло, чего ради он в этом хаосе целый вечер зарабатывает мигрень. Он же прикрытие!       Циньсюань приволок его на свадьбу не сумки таскать, а разыграть спектакль про парочку геев, когда все пьяные девицы в радиусе нескольких миль, начнут делать ставки, кто первая завалит его в какой-нибудь укромной подсобке. Этот вечный обольститель мало того, что не мог держать свой язык и арсенал улыбочек под контролем, так ещё и его выставлял идиотом, к тому же голубым. И ведь ни словом, ни жестом не дал понять, что, помимо царских закусок и качественного французского вина, его тут ждёт роль шута в окружении разозлённых, голодных до мужского тела, гарпий - даже такой не сведущий в чувствах бука, как капитан, понимал, что у девиц на его звёздного напарника имелись виды.       Прояснение сложных ситуаций посредством слов не было сильной стороной Хэ Сюаня, но похоже неприятные догадки неоновыми полосами уже расчертили его лицо.        - Я всё объсню, Хэ-сюн... - поспешно произнёс Циньсюань.        - А я всё понял, в комментариях не нуждаюсь, - Хэ Сюань резко поднялся, мерзкий скрежет ножек стула по плитке, едва коснувшись ушей, потонул в фонтане музыки и голосов. Капитан, не оглядываясь, двинулся к дверям, которые счёл запасным выходом.             Выставлять себя ещё большим идиотом на публике не хотелось. Он был почти уверен, что Циньсюань так просто не отстанет - непременно последует за ним, бросаясь в спину объяснениями и привлекая без того чрезмерное внимание, а потому пробирался сквозь людское море максимально аккуратно и быстро.        Вот только выхода за манящей дверью не оказалось, вместо этого они нырнули в полумрак гулкого коридора, где реплики журналиста зазвенели с утроенной силой.        - Хэ-сюн! Постой же! - Циньсюань не отставал, но обогнать мужчину в столь узком пространстве не мог, - Я могу всё объяснить! Это...        - ... не то, что я подумал? - закончил за него Хэ Сюань, - А что это? Ты притащил меня, чтобы козырять несуществующими отношениями и успешнее отбиваться от назойливых девок.       - Ну зачем так грубо?       - Грубо!? Ты пожертвовал моим задом по собственной прихоти и ждёшь нежности! - вконец завёлся Хэ Сюань, - Так лучше звучит?!       - Хэ-сюн, ты так говоришь... Да постой ты уже! - Циньсюань, теряя терпение потянулся, чтобы поймать идущего впереди мужчину за рукав, но Хэ Сюань наугад распахнул ближайшую дверь, резко меняя траекторию движения.        Свет полоснул по глазам, на ослеплённых после мягкого полумрака парней обрушилась лавина оханья и причитаний.       - ... аккуратнее! Иди в душ! Сейчас позову кого-нибудь тут прибраться! - мягкий женский голос был насквозь пропитан искренней заботой, - Мальчики, ну-ка прочь отсюда! Здесь нельзя ходить! Всё в стекле...        Кажется добросердечная тётушка говорила что-то ещё, но прояснившаяся перед глазами картинка полностью захватила сознание Хэ Сюаня: посреди залитого светом помещения, по глянцу деревянного пола медленно расползалось густо-багряное пятно. Где-то среди ножек мебели сверкал, выхвативший радужный лучик, осколок.       В центре стояла девушка, на её полноватых лодыжках темнели капли кроваво-красных брызг. Фоном тарахтел телевизор, ветер трепал выцветшую занавеску, но не развеивал густой запах алкоголя, странно отдающий металлом.       Хэ Сюань замер, глядя в пространство по-рыбьи стеклянным взглядом. Ему до смерти хотелось бежать, только ноги не слушались. Хотелось выдохнуть, вытолкнуть весь-весь, воздух из лёгких, чтобы перестать ощущать этот тяжелый медный привкус, но тело отказывалось подчиняться. Он понимал, что теряет контроль, но чувствовал только слабость и то, что его, кажется, колотит.       Ужас всё сильнее затапливал разум, туманя взгляд, вырывая его из реальности в далëкое прошлое, где он был так же бессилен и неподвижен.        - Ма... - попытался выдохнуть Хэ Сюань, но вышло лишь сдавленно прохрипеть.       "Хэ-сюн!" - какой странный звук, - "Хэ-сюн, что с тобой? Ты меня слышишь? Хэ-сюн!"       Звонкий и встревоженный, голос пробивался в сознание, будто сквозь толщу воды. Всё вокруг покачивалось и дрожало в такт его попыткам вдохнуть, но воздух никак не шёл ни внутрь, ни наружу, словно застыл в горле. Рёбра сдавило, сердце неестественно трепыхалось меж них, как больная перепуганная птица.        Хэ Сюань ощутил как на грудь легло что-то тëплое и тяжëлое, совсем ненадолго. Перед глазами окончательно поплыло.        - Хэ-сюн, слышишь меня? Я здесь, с тобой, - горячие ладони обхватили и ласково приподняли его лицо, - всё будет хорошо, слышишь, я тебе помогу. - чьи-то пальцы мягко, но настойчиво погладили его по щекам и нежно коснулись мочек ушей, легонько массируя чувствительные точки. - Давай же, Хэ-сюн, дыши. Давай вместе, вдох и вы-ыдох, вдох-вы-ыдох. Ты молодец, у тебя отлично получается. Дыши! Пожалуйста, дыши!       На удивление, у Хэ Сюаня действительно начинало получаться - голос, звучащий совсем рядом, простое, понятное и такое приятное ощущение чужих осторожных касаний тянули за собой, увлекали и отвлекали.       - Вот так, хорошо, - ладони Хэ Сюаня обдало жаром, когда на них легли чужие и крепко сжали, - дыши глубже. Можешь сказать, как меня зовут?       - Цинь... сю... ань, - вырвалось само, Хэ Сюань даже мысль отследить не успел, - Ши Циньсюань.        - Верно, это я, - в тоне голоса ощущалась улыбка, - как ты себя чувствуешь, Хэ-сюн? Тебе лучше?       - Кажется... да, - сердце, несколько минут заполошно колотившееся внутри, постепенно входило в привычный ритм, перестав отдаваться в горле. Хэ Сюань медленно возвращал себе способность нормально дышать и говорить. - Всё в порядке.       - Вот и хорошо, давай я помогу тебе подняться. - мгла перед глазами окончательно расступилась, и первым, что открылось взору была всё ещё немного нервная улыбка Циньсюаня.       Хэ Сюань понял, что полулежит снаружи, на траве, опираясь о стену. Это был маленький хозяйственный дворик позади здания, сокрытый от блеска праздничной иллюминации. Над головой щебетала какая-то птица, стена ощутимо холодила спину, сливочно-жëлтый свет единственного фонарика над входом мягко очерчивал образ перепуганного Циньсюаня, стоя на коленях, вглядывающегося в его лицо.       Хэ Сюань подался вперёд, усаживаясь ровнее и вынуждая парня отпрянуть, потëр глаза. Всё ещё немного знобило.       - Ну, и как это понимать? - по-родительски укоризненно прозвучало сбоку.       - Сам бы хотел знать. - отозвался Хэ Сюань.        - Да нет же, я спрашиваю, почему ты не сказал, что страдаешь паническими атаками? - Циньсюань сменил тон на более нейтральный.        - Паническими атаками... - завороженно повторил капитан.       - Так это что, в первый раз?       - Это...       - Эй, Хэ-сюн, ты как? Тебе опять плохо? - ладонь обеспокоенного Циньсюаня тепло коснулась шеи, утягивая всё внимание на себя, заставляя сердце пропустить удар.       - Прости, я в порядке. Просто со мной такое впервые.       - А... Это называется паническая атака. С точки зрения медицины штука безобидная, но жить с ними врагу не пожелаешь. Можешь идти? - журналист поднялся и протянул руку, приглашая последовать его примеру.       - Спасибо.        - Не за что. - Циньсюань ласково улыбнулся. - Во время приступа главное отвлечься от паники, сосредоточиться на чём-то вне этих жутких ощущений и постараться дышать ровнее. Так быстрее проходит. А если...       - Откуда ты...        - Всё это знаю? - парень тихонько усмехнулся. - У меня случаются, лет с двадцати, наверное. Нечасто, но бывает.       - Из-за страха перед врачами?       - Не только, но в основном, да. Посиди тут, я принесу попить, а заодно заберу технику.        - Я могу помочь.       - Прошу, отдохни, тем более там... В общем, я быстро, - рука Циньсюаня, повинуясь неведомому секундному порыву, потянулась к лицу Хэ Сюаня, но замерла, так и не достигнув цели. - Заодно попрощаюсь со всеми за нас обоих. Буквально, на пару минут. Жди.