Обнимая ветер

      Для поддержания легенды и впрямь пришлось сойти на берег. Сальников в загашнике хватало, чтобы убить правдоподобное количество времени Хэ Сюань поначалу выбрал интересный ресторанчик, расположенный в более удаленной от порта части города, опасаясь столкнуться за столиком кафе со случайно зашедшим перекусить Циньсюанем. Только планы пошли по известному пути: уже на подъезде к центру капитан встал в какой-то совершенно мертвой пробке, из которой с трудом выбрался на своих двоих - с момента въезда в затор и до ближайшей остановки его автобус тащился сорок с лишним минут, вопреки посулам навигатора, обещавшего, что весь путь до точки "В" займёт чуть более получаса.       Вывалившись из душной консервной банки на колесах, Хэ Сюань подумал, что с половиной необходимого, по его прикидкам, времени он уже зверски расправился, а значит небольшой прогулки по центру будет предостаточно, чтобы, вполне реалистично отыграв беготню по магазинам запчастей, вернуться в свой плавучий дом.       Свернув с главной улицы, как советовал всё тот же навигатор, миновав несколько кривоватых и оттого ещё более колоритных переулков, наполненных атмосферой старых кварталов и стаями бродячих котов, вальяжно возлежащих и сидящих всюду, куда не повернись, Хэ Сюань вывернул на улочку, ведущую к самому сердцу города.       Здесь и открылась тайна мистически огромных пробок в середине буднего дня: на главной площади и прилегающих улицах нелюдимого капитана захватили ритмы местного фестиваля. Вся центральная часть города была превращена в пешеходную зону, пестрела фонариками, флажками и разношерстными лотками с угощениями всех мастей от лапши и вяленых морских деликатесов до засахаренных фруктов. Хэ Сюань бы воспринял открывшийся ему уличный пир, как подарок судьбы, если бы не вынужденное нахождение в неутихающей ни на секунду толпе гомонящих детишек, разговорчивых старичков, бойких, смешливых девушек и горластых парней, чьей единственной, как казалось, задачей было выдавать максимальное количество децибел.       Ароматы уличной еды дразнили обоняние, но голова почти сразу начала гудеть от излишнего шума. Хэ Сюань не решился двинуться вглубь праздника, и ограничившись дзянбином с ближайшего лотка, быстро повернул обратно.       Зато Циньсюань, внезапно решивший сойти на берег утром, не поспешил явиться к условленному часу. И трубку не взял. Как выяснилось, в самом наипрямейшем, физическом смысле - Хэ Сюань обнаружил его телефон с кучей пропущенных на краю раковины на камбузе, когда безуспешно набирал номер в кто-знает-какой раз.       "Что за дурацкая привычка, даже в туалет таскаться со своим бесценным "огрызком", и бросать его где попало?!" - негодование начинало вскипать внутри от мысли, сколько времени понадобится компаньону, чтобы вернуться обратно пешком, если он, к примеру, забыл ещё и бумажник. Капитан едва удержался от соблазна войти в гостевую каюту и проверить свою мрачную догадку.       Даже тот факт, что на Хэ Сюане, как оказалось, стояла не отвратительная предустановленная мелодия, а нежные переливы гуциня под рокот прибоя, никак не смягчил раздражение. Из личных наблюдений Хэ Сюань мог сделать вывод, что кроме него подобной чести удостаивалась лишь пара человек, в числе которых старший брат журналиста и Се Лянь. В то же время, уникальный рингтон был настолько ненавязчивым и мелодичным, что успевший сделать не меньше десятка безответных звонков, Хэ Сюань услышал его лишь оказавшись в непосредственной близости от телефона.       "Не поленился же поставить, чтоб точно меня не слышать"       "За каким хером его вообще понесло в город?"       "Он что, не может спросить время у кого-то из прохожих?"       Усталость и раздражение стремительно перерастали в злость, щедро приправленную небезосновательным волнением - Циньсюань опаздывал почти на два часа. По прикидкам капитана за это время можно было пересечь городок пешком с запада на восток.       Судя по запылëнным кедам, ещё утром безукоризненно черным, именно это Циньсюань и сделал. Он вернулся, задержав выход из гавани в общей сложности на три часа, и вид имел потрёпанный, но вполне довольный. На безупречно белой ранее футболке красовалось несколько пятен, колени были испачканы, и если бы не проделанные в соответствии дизайнерскому замыслу дыры, можно было бы подумать, что он разодрал джинсы в уличной драке. Впрочем, не будь на его штанах этих трендовых деталей, возможно кожа на правом колене не отсвечивала бы краснотой ссадины.       - Я купил вкусняшек на местной ярмарке! - радостно провозгласил Циньсюань, с глухим стуком ставя перед капитаном огромный, источающий дивную смесь ароматов, бумажный пакет. К тому же удивительно чистый.       - Больше похоже, что ты их отбил у кого-то. - мысль о целом мешке деликатесов чуть смягчила грозное выражение на лице Хэ Сюаня.       - А, это... Это я споткнулся. Уже здесь, в порту.       - Лучше скажи, какого чёрта ты оставил на яхте телефон.       - Извини. Разговаривал с братом и забыл взять, - Циньсюань виновато улыбнулся, - где, кстати, я его забыл?       - На камбузе. - отрезал Хэ Сюань, чувствуя как желудок предательски сжимается, и готов ответить постыдным урчанием, окончательно разбив образ строгого капитана. - А спросить, который час, и приехать вовремя ты не мог?       - Ну, вообще-то я спросил... - Циньсюань замялся, подбирая слова, - но выяснилось, что на фестивале у меня вытащили бумажник. Пришлось потратить немного времени на объяснения в полиции, блокировку карт. И возвращаться пешком немного дольше...       - А это? - Хэ Сюань кивнул на принесённое.       - Это я купил до того. Прости, Хэ-сюн, но если ты не против остывшего... То это всё тебе. - в подтверждение полного согласия даже на самый холодный ужин, живот Хэ Сюаня всё таки выдал "плач кита", мгновенно разгоняя последние отголоски серьёзности этого разговора.       - Надо выходить, мы и так задержались. Я рассчитывал пройти часть пути до заката, но теперь хотя бы отойдем от города для ночёвки.       - Прости, не думал, что так получится...       - Проехали. Я наверх, управлюсь за полчаса. Приходи ужинать.       - Спасибо, но я лучше в душ и поработаю немного.       - Съел самое вкусное по дороге? - Хэ Сюань выразительно приподнял бровь, обозначая недоумение. Циньсюань хоть и не был обжорой, всё же никогда от вкусняшек не отказывался. Тем более, от фэнлису, свёрток с которыми виднелся на самом верху.       - Что-то вроде того. Ешь всё сам, я не голоден. - бросил Циньсюань, выходя. Голос его звучал немного устало, но совершенно беззаботно, выдавая уже невидимую глазу улыбку.       Вечер пресно тянулся, никак не сменяясь ночью. Точнее сказать, Хэ Сюань никак не желал покидать кают-компанию и ложиться спать. Принесённые Циньсюанем шедевры традиционного фаст-фуда таяли, не даруя ожидаемой радости и насыщения, словно в этом, на редкость разнообразном, ужине не хватало какого-то важного ингредиента. В конце концов, на столе остались только фэнлису и шесть маленьких бутылочек байцзю местного производства. Пить что-то подобное одному и без повода казалось неправильным, как и расправляться со столь любимыми Циньсюанем печенюшками.       Телефон в руках капитана пиликнул, возвещая о необходимости подзарядки для себя и хозяина - давно перевалило за полночь, если Хэ Сюань намеревался сняться с якоря до рассвета, стоило бы пойти спать. И заглянуть по пути к компаньону, показавшемуся каким-то странным днём и не попадавшемуся на глаза с того самого разговора.       За решением, убирать ли в холодильник остатки ужина или оставить до утра Хэ Сюань замешкался ненадолго, а развернувшись едва не столкнулся с не менее ошеломлëнным Циньсюанем, явно не ожидавшим застать кого-то на камбузе в такой час.       - Не спишь?       - Я думал ты спишь! Прозвучало одновременно.       - Ещё осталось перекусить, хочешь?       - Не знаю...       - Циньсюань, ты плохо себя чувствуешь? Что-то случилось?       - Да... То есть, нет. - Циньсюань, казался до крайности растерянным и немного подавленным. - Ничего не случилось, и я в порядке. Не обращай внимание, Хэ-сюн.       - Ты уверен?       - Абсолютно. Ты сказал, там что-то осталось? - выжимая последние капли позитива уточнил Циньсюань.       - По правде сказать, только байцзю и ананасовое печенье, - на секунду Хэ Сюаню стало немного совестно, впрочем, напарник сам предложил ему всё, так что технически его совесть была чиста. - Могу сообразить что-то посерьëзнее, если у тебя есть настроение на плотный ужин.       - Этого более, чем достаточно. Хотя нет... мне будет кое-чего не хватать, если ты сейчас пойдешь спать, - по лукавому прищуру было ясно, что во всей фразе таится некий подвох.       - И чего же? - настроение Хэ Сюаня внезапно сверкнуло новыми красками, неожиданно для самого себя он решил подыграть, - Чего может не хватать молодому господину, решившему любоваться луной и наслаждаться напитками?       - Компании! Мне срочно нужен спутник, готовый разделить этот прекрасный вечер! Будь моим... собутыльником, Хэ-сюн!       За второй бутылочкой байцзю, и впрямь потянуло любоваться луной. Тихие агатовые воды уютной бухты маслянисто поблескивали, ловя разлитое в воздухе серебристое мерцание начинающего истаивать месяца и отблески золотых огней порта. Неверный свет обрисовывал силуэты сидящих на корме: Циньсюань болтал ногами, гребешки самых прытких волн лизали его пальцы, рассыпаясь и вспыхивая редкими серебристыми брызгами.       Хэ Сюань расслабленно сидел, вертя в руках слишком большой, для выбранного напитка стакан, размышляя, что для такого продолжения банкета у них всë же маловато закуски.       - Ты вернулся какой-то не такой... Расскажешь? - задавать прямые вопросы под покровом почти полной тьмы оказалось значительно проще.       - Правда, ничего такого Хэ-сюн, - глаза напротив блеснули, свет луны на секунду выхватил грустную улыбку Циньсюаня, - просто сегодня на ярмарке я немножко... провалился в детство.       - Разве твоё детство не было безоблачным? Ты же родился с золотой ложкой во рту! - прозвучало чуть громче и шутливее, чем хотелось бы. Хэ Сюань сделал ещё глоток, пряча неловкость на дне.       - В том-то и дело, Хэ-сюн. - собеседник отразил его движение и потянулся за бутылочкой, внезапно оказавшейся пустой. - Налей ещё вина, и я расскажу тебе тысячу и одну прекрасную сказку о прошлом, мой господин. - Циньсюань изящно взмахнул рукой у лица, словно арабская танцовщица и лучезарно улыбнулся, лукаво опуская взгляд.       - Тебе не кажется, что нам хватит? - тактичность Хэ Сюаня была выкручена на максимум: сам он ощущал лишь лёгкую дымку хмеля в сознании, но Циньсюань был ниже и меньше него, и казалось, пьянел быстрее.       - Что значит хватит, Хэ-сюн?! Луна чарующе блестит над чёрными водами, ночь тиха и пьяна, можно ли уснуть?       - Поэт из тебя некудышний. - усмехнулся капитан, всё же доставая третью бутылку и заканчивая мысленный комментарий фразой: "пьяна здесь не только ночь".       - У меня много других талантов! - возмутился Циньсюань, парой глотков осушая свеженалитый стакан. - Но в одном ты прав: моё детство было полно любви и заботы, в той форме, которую могли дать мои родители. Мама всегда волновалась, переживала, всего боялась. Как ты помнишь, я много болел и обладал самым острым шилом в одном месте, так что её сложно винить. - Циньсюань улыбнулся одними глазами, - Отец чаще был требовательным, даже жëстким. У него уже был старший сын, которым можно было гордиться, но ему этого оказалось мало. Он считал меня очень перспективным. В его мечтах я должен был стать вторым столпом семейного бизнеса, возглавить другую ветвь компании.       - Ты мало походишь на акулу бизнеса, - не удержавшись, съязвил Хэ Сюань. - Только не обижайся.       - Полностью с тобой согласен, - отсалютовал стаканом Циньсюань, - Но папа был иного мнения. Мне сильно повезло, что из-за здоровья мне был противопоказан профессиональный спорт и боевые дисциплины...       - Но ты же явно чем-то занимался... - испытующе посмотрел на напарника Хэ Сюань.       - Догадаешься? Ну, давай, попробуй угадать!       - Хм... Явно, не дрался. Не бег, не гребля, не плавание и не штанга или что-то вроде...       - Это ещё почему?       - У тебя красивая фигура, а эти виды дают заметные перекосы в развитии тела. Не коньки и не верховая езда...       - Всё излишне травматичное можешь сразу исключать - меня всю дорогу берегли.       - Шахматы...       - Я бы не высидел самой короткой партии, - расхохотался Циньсюань.       - Большой теннис? Возможно, стрельба или фехтование?       - Почему?       - Благородные виды спорта, помогают гармоничному развитию, но шанс получить действительно серьёзную травму небольшой.       - Разумно, но... нет. - улыбка Циньсюаня становилась всё шаловливее и обворожительнее с каждой минутой игры в угадайку.       - Тогда я сдаюсь. Говори уже, - Хэ Сюань поставил на стол четвертый сосуд с байцзю.       - Танцы! - Циньсюань, долго не раздумывая, подвинул свой стакан ближе к центру стола.       - То же мне спорт, - скептически хмыкнул капитан.       - Ооо! И ещё какой! Мало где кипят такие же страсти. У нас на эстрадном было как-то потише, а бальники даже вены резали.       - И долго ты...       - Долго. Выступал с группой какое-то время, но это ещё в школе. Потом... перестал.       - Дай угадаю, травма?       - Ну, да, что-то вроде того, - прозвучало не особо убедительно.       - Или группа распалась?       - Нет, у девчонок без меня всё было хорошо. До самого института вместе тренировались, пара человек даже уехали в Америку после, кто-то в Японию. В Китае из наших остались только я, Лань Чан и сестричка Линвень, она постарше, но занималась в той же студии. Сейчас работает вместе с братом. Он потом ещё армейского друга притащил руководить службой безопасности, и теперь они втроём совершенно невыносимы. Брат с ними сам не свой...       - Я всё понимаю, кроме того, причём тут сегодняшний фестиваль, - начав говорить о брате, Циньсюань мог делать это ближайшую вечность, и Хэ Сюань решил вернуть разговор в прежнее русло.       - Прости-прости, Хэ-сюн, я увлëкся, - Циньсюань пьяно захихикал, и чуть склонившись, примирительно похлопал капитана по плечу. Движение вышло таким расслабленным, что больше напоминало поглаживание. Прикосновение горячей и мягкой ладони ощущалось на коже нежным теплом ещё какое-то время, приятно контрастируя с бодрящей свежестью ночи.       - Всё дело в отце. Ещё до танцев, до всего этого, когда я был совсем мелким, он иногда водил меня на летние фестивали. Мы ели сладости и веселились. Это было так редко, но там он был другим. Совсем другим... - Циньсюань замолчал, потянулся к бокалу, в котором напитка почти не осталось, - Хэ-сю-у-ун, ты почему за мной не уха-аживаешь?! Разве не видишь, тут пу-у-усто!       - Во-первых, не пусто. Во-вторых, ты и сам мог бы налить. А в-третьих, тебе не кажется, что пора идти спать?       - Теперь пусто! - радостно воскликнул Циньсюань, проворно опрокинув в себя последние капли, - Не дело, чтобы я сам себе наливал, когда рядом такой... - он на мгновение задумался, подбирая слово, будто первое пришедшее на ум не годилось, - ...хозяин. И спать ещё слишком рано!       "Скоро, и правда, будет "рано"" - подумал Хэ Сюань, глядя на небо едва заметно выцветающее по востоку, но пятую всё же откупорил.        - Так ты танцевал. В общем-то, можно было предположить. Что такое... в движениях.       - Ага, это навсегда. - Циньсюань опустил голову, топя в бокале враз погрустневшую улыбку. - Где-то там, внутри, навсегда остаётся.       - Настолько серьëзная была травма? - Хэ Сюаня зацепило чужой тоской, и он тоже сделал глоток, запивая грусть.       - Скорее психологическая, но да, для отца она была серьёзней некуда, - парень горько усмехнулся, по почти скрывшим лицо прядям рассыпались тусклые лунно-оранжевые блики.       - Тебе кто-то... причинил вред? - Хэ Сюань старательно подбирал слова, но его не самая развитая тактичность пасовала перед неясной болью чужого прошлого.       - Скорее, уж я, - слова, казалось, царапали Циньсюаня, застревая в горле, и звучание голоса отдавало хрипотцой.        - Ты?       - Я, Хэ-сюн, я. - удивление Хэ Сюаня было таким искренним и неприкрытым, что даже позабавило его собеседника.       - Ты кого-то... обесчестил? - звучало в высшей мере невероятно. На самом деле, Хэ Сюань представить не мог, что его компаньон способен на нечто подобное, но чем чëрт не шутит?! Циньсюань был золотым мальчиком - одним из тех, чьи уже отнюдь не детские шалости богатые родители могли прикрыть деньгами, будь то баловство с запрещёнными веществами или стрельба в ночном клубе. Он слышал море таких историй, когда сам был подростком.        - Угу. Собственного отца, - Циньсюань поднял взгляд, не без удовольствия наблюдая, как шокированно вытягивается лицо собеседника. - и семь поколений предков нашей семьи. Ну, это с его слов, конечно, прадеды мне в кошмарах не являлись.       - Ничего не понимаю, - Хэ Сюань встряхнул головой, пытаясь расставить мечущиеся обрывки мыслей по местам, получилось лишь окончательно утопить их в хмеле. Остатки здравомыслия с бульканьем ушли на дно стакана с байдзю, который он одним глотком осушил.       - Да, нет. Его, наверное, можно понять... - немного невпопад продолжил Циньсюань, - мало кому понравится, когда практически взрослый сын, без пяти минут студент, без десяти - замглавы компании, перевоплощается в девушку и проводит свободное время на каблуках и в макияже.       - В девушку? - капитан безуспешно старался вновь поймать нить повествования.       - Ну, Хэ-сюн, ты меня вообще слушал? Я! Танцевал! С девичьей! Группой!       - Конечно, слушал! Я знаю в таких группах часто есть... не знаю, как назвать...солист!       - Дааа... - Циньсюань многозначительно умолк и пристально взглянул в глаза напротив, - но у нас не было солиста. Одни девушки на сцене. Только. Девушки.       В воздухе повисла тягучая пауза. Циньсюань не продолжал, ожидая реакции визави. Хэ Сюань пытался переварить полученную информацию, которая не то чтобы имела ошеломляющий эффект, но особо не спешила укладываться в нетрезвом мозгу. Всё таки переодевание в девушку не было типичным увлечением среднестатистического юноши, но и самого Циньсюаня язык бы не повернулся назвать ординарным.       Молчание затягивалось, в неожиданной тишине особенно громкими казались всё посторонние звуки. Городской порт, не чета маленьким деревенским пристаням, ночью не затихал. Далеко над водой расплывались звуки погрузочных работ, приближаясь всё отчетливее ворчал двигатель входящего в бухту балкера.       - Я не... - стоило журналисту решиться продолжить, как до них докатилась след прошедшего мимо сухогруза. "Костяной кит" покачнулся, подставляя бок череде пенистых гребней, заставляя сидящих на корме усомниться в их собственной трезвости: Хэ Сюань едва успел нашарить левой поручень, стакан Циньсюаня и что-то ещё с бульканьем поглотили чернильные волны, а самого журналиста капитан успел придержать и плотно прижать к себе свободной рукой. - Ты...       - Это только твоё дело. - Хэ Сюань постарался придать голосу спокойного безразличия, но вышло грубовато.       - Извини, - уронил Циньсюань, медленно отстраняясь. - это всё я...       - Всё в порядке. Это всего лишь стакан.       - Нет, я не об этом. - столь быстрая смена темы выбила из колеи даже журналиста, или же дело было в выпитом.       - Всё в порядке. Ты не можешь нести ответственность за реакцию отца.        - Да, но тогда, - Циньсюань явно подбирал слова, - из-за моего эгоизма чуть не пострадали другие. Отец... Я думал, он убьёт худрука.       - Представляю, - уголки губ Хэ Сюаня слабо дëрнулись вверх, выдавая усмешку.       - Он тааак орал, грозился добиться закрытия студии и привлечения наставника к ответственности за растление малолетних. Мне просто пришлось уйти. Ради них. Сестрички готовились к конкурсу, я едва всё не испортил. Мне даже устроили проводы - настоящую прощальную вечеринку. - Циньсюань слабо улыбнулся.       - Как тебе это вообще пришло в голову? Разве не было мужских групп или каких-то... ролей? - видя, что настроение собеседника больше не грозит уйти под киль, капитан решился задать прямой вопрос.       - Ха, конечно, были. Но это совсем другое. Будучи парнем, я бы никогда не смог сотворить что-то настолько красивое.       - Но...       - Какие могут быть "но", если красиво?! - пылко пресёк любые сомнения Циньсюань. - Это было невероятно, феерично прекрасно. И так просто. Так легко и естественно...       - Циньсюань, тебе не кажется...        - Всё-всë, не пугайся, я не собираюсь повторять этот опыт. - Циньсюань поднял обе ладони вверх в знак примирения.       - Я хотел сказать, что... - мысль предательски ускользнула, силясь её вернуть Хэ Сюань сделал вид, что вглядывается в даль. Нужно было заканчивать, пока их попойка ещё вписывалась в "засиделись", а не перешла в "не ложились". Нужно было перестать пялиться на изящный профиль компаньона, обрисованный прозрачным светом уходящей луны, и наверное, что-то ещё сказать. Нужно было так много, но Циньсюань так уютно молчал сейчас рядом, что капитан налил в уцелевший бокал половину остававшегося в бутылке напитка и приглашающе пододвинул к парню. Неловко, конечно, но предлагать гостю пить из горлышка казалось ещё большим неуважением.       Циньсюань принял стакан, покрутил немного, держа, будто для большей надëжности, обеими руками, и неторопливо поднял, не решаясь сделать глоток. Хэ Сюань, быстро и нервно опустошивший бутылку, не мог оторвать взгляда от приоткрытых влажных губ осторожно, как чего-то живого, касающихся ледяного стекла.       Циньсюань замер на мгновение, словно пробуя на вкус кромку бокала, и секунду спустя опрокинул в себя последние капли алкоголя.