яблочко

      Каччан откидывается спиной на стену. кирпичная кладка выкрашена в белый и оставляет на форме следы. ему плевать.       между бровями у него глубокая морщина. так сильно хмурится. скулы острые. всё пережитое откладывается на нём следами, которые нельзя игнорировать. Изуку и не может.       вместо этого жадно рассматривает тени под красными глазами. рассматривает сами красные глаза. отёкшие веки. тусклые радужки. Каччан мало ест, но Изуку знает, что он будет в порядке.       Каччан надломлен, но у него вместо хребта что-то совершенно другое, не кости вовсе. что-то несокрушимое. что-то настолько крепкое, что не сломается, даже если на него обрушить всю мощь Катрины разом. он выдержит.       а помимо ужаса, искусавшего его губы и оставившего синяки на запястьях, тонкие красные полосы на бёдрах, он в норме. у него есть вектор, с которым он определился почти с рождения. героика — то, во что Каччан влюблён.       с ним всё будет в порядке.       на него можно положиться.       Изуку повторяет себе это — его мантра.       Каччан смотрит из-под чёлки. молодой безбожно, и в то же время повзрослевший, такой суровый.       — так вот как это работает.       Изуку поджимает губы. стискивает ткань внутри карманов пальцами, сжимает кулаки и вытягивает пиджак вниз. мнётся и бесит.       — я так думаю.       — думаешь? — Каччан хмыкает. ухмыляется. мрачный и опасный. — проверить хочешь?       (пальцы, проскальзывающие сквозь холодную жижу, пахнущую разложением, пахнущую смертью.       так и не сказанное "спаси".)       Изуку качает головой.       — я бы… Каччан, я бы хотел никогда больше не умирать.       Каччан сипло смеётся. Изуку не говорит ему важного.       потому что до жути, до самого ужаса, до невозможного просто. он боится, что смерть придёт за ним.

хххх

      подготовка к поступлению… нереальная. как бы ни работало проклятье Изуку, он верит, что справляется. что-то вроде "не вижу — значит этого нет". проблема только в том, что он видит, но не останавливается. ничто из этого сейчас не важно для него так, как открывшиеся возможности.       в его мире это так, а за пределами:       бабушка его знакомого умирает во сне — тихо и неожиданно. абсолютно здоровая, ещё не в том возрасте, чтобы внезапно прекращать дышать. у неё нет проблем ни с дыханием, ни с чем-либо другим. причина смерти — разрыв сердечной мышцы.       через дорогу в соседнем доме живёт бывший военный, рассказывающий всем подряд истории с фронта. много шутит, некрасиво ругается, иногда пьёт виски с горла и курит дорогие сигары. ни о чём из этого его не просят. дети его любят ужасно. говорят, весёлый. говорят, с ним интересно. он многим с ними делится, собирает вокруг себя маленький кружок скаутов. не учит ужасам. учит выживать и ценить.       одним днём он пропадает. а когда его находят, он мёртв. смерть от разрыва кишечника. внутреннее кровотечение.       в соседнем районе посреди ночи у месячного ребёнка открывается рвота — в ней он и захлёбывается.       на той стороне реки у другого ребёнка начинается удушье, впервые проявляется аллергия. сильная реакция, анафилактический шок. следом за ним — мать отправляется в петлю, отец пускает пулю в висок.       в другом конце города мужчина убивает целую семью из почти десяти человек, с которой его ничто не связывает. через двадцать минут шагает под синкансэн.       его мать быстро находят, ей устраивают травлю. в предсмертной записке она просит прощения, после — топится в реке.       так, общественность узнаёт о том, кто был маньяком. кто несколько лет заставлял сердца останавливаться. она всё знала.       двое бывших друзей попадают в страшную аварию. сила столкновения настолько большая, что одному из них отрывает руку. второй получает тяжёлые травмы, за его жизнь борются лучшие из лучших. он погибает, так и не придя в себя.       в лесополосе вдоль дороги находят трупы двоих детей, 7-и и 12-и лет. преступник говорит, что у него как будто всё в голове стало мутным. ничего не соображал, говорит. точно сам господь бог велел ему. направлял его руки и ноги. он особенный, получается.       Изуку плачет в подушку от ужаса. он не может отступить сейчас, так ведь? у него нет на это права.       он в самом начале пути к осуществлению мечты. он будет спасать жизни. он будет лучшим героем однажды. он уже решил всё, так… есть ли у него право на сход с дистанции?       какие права у него вообще есть, в сущности?       общество может сочинить целый свод. право учиться, право на медицину, право работать, право быть счастливым, право выбирать во всех или хотя бы каких-то — многих — сферах своей жизни.       права отбирать жизни у других у него нет. но он это делает. поэтому молчит, а в голове у него откладывается каждая. каждая, каждая. все до единой. он записывает их, хотя в этом нет необходимости. ему кажется, что так он сможет увидеть картинку более цельной, немного издалека, как в музее. сможет так найти какое-то решение.       он считает это своим правом. ведь для чего-то у него есть всё это, так ведь? так его собственный мир и устроен.       на крыше дома сегодня он не думает о смерти, только делает уроки. отсюда всё хорошо видно, что происходит в городе. как нападает злодей, как герои атакуют — проигрывают. им не хватает гибкости мышления и слаженности, которая бы это компенсировала. у них неплохие причуды. хорошие, даже.       злодей всё равно сбегает.       Изуку думает: а может ли он сделать так, чтобы его причуда убивала не (только) хороших людей?

хххх

      во второй раз он умирает у Каччана на глазах. впервые — от его рук.       это всего лишь случайность, совпадение, точнее. несмотря на то, что Каччан хотел ранить его, покалечить, сбить с пути. он не хотел убивать. так просто получилось.       Изуку приходит в себя, разбитый. костюм мёртв, как был мёртв только что он сам. первый глоток воздуха — всегда взрыв боли в груди, вспышка в мозгу. Изуку нужно время, чтобы прийти в себя.       когда он загружается полностью, в его маленьком мирке случаются перемены. он просыпается не один. у него внутри есть что-то, что-то новое и незнакомое. что-то приятное, щекотное. вкусное.       волнение.       быть убитым так нелепо смешно, очень даже. и Каччан наверняка не в порядке, но.       Изуку прижимает ладони к груди, к животу, к пульсу над пупком, к жару под. баюкает это новое чувство. запоминает его ноты, его оттенки, его переливы. хочет попробовать на вкус.       чувство звенит звуками хриплого дыхания Каччана, его удушья. его паники, откровенного ужаса. его яростью, от которой не остаётся даже дыма, только тлеющая вонь задушенных углей.       это момент его обнажённости. настоящий Каччан показывается тогда, когда Изуку показывает ему себя. уязвимым, настоящим. "смотри, я умру для тебя", — наверное, почти сказал он тогда. и смотрел в глаза. и видел, как широко раскрывались те, что напротив. как много стало в них черноты.       красный в радужках весь, как сигнал тревоги. зловещий и панический. вкусно. вкусно.       "теперь я злодей? так, что ли?" — почти слышит он, когда смотрит в напряжённую спину перед собой. в сведённые мышцы, в уязвимое место под линией роста волос, там, где загривок ничем не прикрыт.       место, которое отлично смотрелось бы со следами от зубов Изуку. мысль дикая и злобная, мощная от и до. не пугает. впервые.       Изуку читает в его глазах моментами из коротких встреч: "я убил его". "я — убийца". "я убил тебя", но ни разу не "я убил кого-то через тебя". Каччан отворачивается, прячется. втягивает голову, поднимает плечи.       задняя сторона шеи остаётся не прикрытой. обнажает острые позвонки, натянутые тонкие мышцы. манит.       Изуку хочет впиться в неё зубами.       Изуку готов умереть за это ещё один раз.       только тогда наконец и пугается.

хххх

      кошмары преследуют его, жадные, свирепые, одичавшие адские гончие.       Изуку начинает загоняться, очень, сильно. до него доходит простое и понятное: если люди умирают, то делают это до конца. не поворачивают, как он, на полпути. так не бывает.       он исключение, не правило. они — правило. никаких больше поблажек.       он рвётся вверх. у него есть все карты, множество перспектив. кошмары чередуют яркие сны о будущем. он чувствует вкус крови, но ассоциирует его теперь с победой. со старанием. с силой. с чувством "я выложился на полную".       с жизнью. с движением. со стремлением.       со спасением.       он упускает из виду, что его победы заставляют Каччана рваться на кусочки. Каччана, всегда идущего впереди, и Каччана, с которым Изуку всегда жарко желал просто идти. рядом. не спереди, не позади. наравне.       но его успехи провоцируют гнев Каччана, его ярость. вспышки яркие, ослепляют, как солнце, и жгут не меньше. поздними ночами Изуку не может уснуть из-за боли. ожоги вокруг запястий и на плечах старые, давно зажившие. он помнит каждый. все они болят.       Каччан рвётся вперёд. проигрывает раз, два — проигрывает он себе, но впервые сдаётся. Изуку не верит своим глазам, мир его крошится, как крошится сам Каччан. а он не может понять, как всё остальное может существовать так же, как раньше.       Изуку открывает новую главу. главу, в которой Каччан важен даже больше. его грубые руки, его шершавый голос, его колючий взгляд и острый язык. его стремление отталкивать всех от себя и быть обособленным, потому что все отталкивали его, а он привык быть в стороне, огороженным, как экспонат.       Каччан ненавидит боль и наращивает броню. кричит, что он не слабак, что не нужна ему никакая помощь. Изуку читает новую главу взахлёб.       в ней Каччан хочет быть сильнее, чтобы дистанция между ними не сокращалась. чтобы Изуку держался дальше, как раньше. теперь Изуку опасен — для него. теперь Изуку наступает ему на пятки, а раньше плёлся где-то позади. так далеко, что и видно не было. так легко было о нём просто забыть, да?       истина кроется не в деталях, она вообще не прячется. вся на виду.       Каччан не встанет, если вскрыть ему горло. не начнёт дышать снова, если вода наполнит его лёгкие и желудок. не поднимется, не встреплет небрежно волосы и не спрячет руки в карманах, как прежде. ничего не сможет, если свернуть ему шею.       у Изуку есть преимущество, но —       он не чувствует себя победителем. не тогда, когда Каччан может погибнуть в любой момент и, походу, стремится к этому.       Каччан, который рвётся к победе так, будто это у него сотни жизней.