Горячее солнце в холодной воде

Первые дни после разговора с Рут, возвращаясь домой, Рон едва доползал до кровати. Думать о чём-либо, кроме следующей тренировки, у него просто не было сил. Каждая мышца тела болела так, словно по нему проехался асфальтный каток. Несколько раз Рон просыпался утром в холодном поту от мысли, что сегодня нужно выйти на поле. В эти дни он всерьёз подумывал послать всё к чёрту и вернуться в магазин. Но в голове сразу звучал голос, который утверждал: «У тебя не хватило духу довести до конца хоть одно дело!». И Рон стискивал зубы, залезал в спортивную форму и вытаскивал себя на стадион, стараясь не замечать насмешливые взгляды коллег по команде. Постепенно голос Гарри в голове становился тише, а потом совсем пропал. Зато Рон стал всё время видеть перед собой синие глаза, светлые волосы и ослепительную улыбку Рут. Особенно, когда она радостно поднимала кверху большой палец, показывая, что партия отыграна отлично. И это мотивировало сильнее, чем желание быть не хуже других. Тело быстро приходило в норму, вспоминая все былые навыки. Рон похудел, коротко подстриг свои рыжие волосы и практически перестал ныть. На это тоже не было сил, да и слушать его жалобы стало просто некому. К концу второй недели забить мяч в его ворота стало гораздо труднее. Мышцы перестали болеть от каждого движения, а сам Рон уже не шарахался от летящих мимо бладжеров и не терял из виду охотников, атакующих ворота. — Ты молодчина, Рон! — с довольной улыбкой проговорила Рут после последней тренировки, когда Уизли, насвистывая, выходил из раздевалки с перекинутой через плечо сумкой. Сегодня охотники смогли достать его ворота всего четыре раза из двадцати пяти. При виде Рут он остановился в нерешительности, потом набрал побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: — Может, отпразднуем достижение? Как насчёт мороженого? Рут согласно кивнула, и её щеки стали такими же розовыми, как и уши Рона. — Что у тебя с Роном, Рут? — спросила Джинни, когда они вместе бродили по Косому переулку в поисках наборов для ухода за метлами. Рут посмотрела на неё с улыбкой. — Это просто любопытство или ты переживаешь за брата? — поинтересовалась она, избегая ответа на вопрос. Джинни остановилась и на минуту задумалась. — Я люблю Рона, — сказала она, после некоторого молчания. — Но отношусь к нему неоднозначно. Если честно, даже не знаю толком, что он из себя представляет. А после всего, что он наворотил с Гарри… — Рон жалеет об этом, Джин, — тихо перебила её Рут. — Ты скучаешь по нему? — По Гарри? Нет! Джинни тряхнула головой, распуская волосы, и счастливо улыбнулась. — Я влюбилась, Рут! Но это пока бо-о-ольшой секрет! И она так заразительно засмеялась, что Рут засмеялась вместе с ней. — Секрет за секрет, — таинственно прошептала Рут на ухо Джинни, оглядываясь по сторонам. — Я тоже влюбилась. Но об этом никто — слышишь, никто! — в команде не должен знать. — Ну что, Марфа, давай ещё раз, — проговорил Гарри, отмахиваясь от попавшей в лоб зеленой ветки. И ласково погладил птицу по носу. — У меня остался всего один день, если не считать сегодня. Итак…

***

Гарри проснулся, когда солнце уже подбиралось к зениту. Гермионы в комнате не было. Зато около кровати появился столик, на котором в большой чашке стоял крепкий чай, а на прозрачной тарелке лежало несколько бутербродов с мясом, сыром и овощами, политыми соусом. Судя по запаху мяса и прозрачному пару от чашки, Гермиона наложила на всё заклинание подогрева. Гарри с улыбкой подумал, что она очень быстро нашла общий язык с Кикимером. И долго лежал, разглядывая поджаренные корочки хлеба. Потом понял, что дико хочет есть, и тихо засмеялся от счастья. После десяти часов полноценного сна и горячего завтрака очень хотелось всё бросить, взять Гермиону за руку и до вечера бродить по залитым осенним солнцем улицам Лондона, болтая о пустяках. Но сейчас он не мог себе этого позволить. Гарри нашёл её наверху, в кабинете, где всё еще напоминало о Блэках, потому что у него не доходили руки сделать там ремонт. Гермиона с ногами забралась в глубокое кресло и читала «Исторический справочник развития магического законодательства», делая волшебной палочкой пометки на полях. Услышав шаги, она подняла голову и отложила книгу. Гарри опустился на колени около кресла и обнял её за талию. Гермиона с улыбкой взъерошила ему волосы. — Мне очень тебя не хватает, — сказал Гарри, заглядывая ей в глаза. — Скоро всё закончится и… Гермиона засмеялась и закрыла ему губы ладонью.

***

Гарри пообещал Кикимеру, что сегодня точно вернётся к ужину, забрал Марфу и теперь сидел на траве около пруда в парке, скрытый зеленью деревьев. Они тихо шелестели, свесив свои ветви почти до самой воды. Гарри разговаривал сам с собой, пытаясь разложить по полочкам всё, что накопилось на данный момент в голове. А сова мирно дремала у него на плече. Иногда Марфа открывала глаза и ласково хватала Гарри за ухо. — Итак, что я знаю. Все началось примерно два месяца назад. По словам Бена, именно тогда эта дама и появилась в «Дырявом котле». Интересно, Боунс её настоящая фамилия? Но она точно работает в Министерстве, иначе откуда ещё она знает меня. Дальше — сведения об отъезде в Плимут и архив утекли в те дни, когда я уходил с работы сильно раньше обычного. Для этого кто-то должен был остаться в Министерстве после ухода всех сотрудников и не попасть под проверку заклинанием обнаружения. И ещё — удары направлены именно на мой отдел. А анонимки и обвинения получают люди, которые считаются моим самым близким окружением. Гарри задумался. — Почему я никогда не видел её в Министерстве? Зачем она приходила туда вчера? И как ушла так, что Бен не заметил её? Кто мог залезть в архив ночью? И почему атаки идут именно на мракоборцев? Знаешь, Марфа, у меня такое чувство, что я подобрался совсем близко, но не могу увидеть каких-то очень простых вещей. Сова утвердительно ухнула, приоткрыв один глаз. Гарри выбрался из укрытия и медленно пошел по тропинке, бегущей вглубь парка. С другой стороны пруда, на стриженом газоне бегали за мячом девочка и мальчик, лет десяти-одиннадцати. Сердце заныло от угрызений совести. Худенький рыжеволосый мальчик был очень похож на Тедди Люпина, крестника Гарри, которого он не видел уже много месяцев. В следующем году Тедди должен поехать в Хогвартс. Интересно, он научился менять свою внешность, как Тонкс? От пронзившей догадки у Гарри закружилась голова! Марфа встревоженно ухнула и взлетела с плеча. Он медленно опустился на траву прямо около тропинки и попытался унять бешеный стук сердца. Пазлы начали складываться один за другим от одной простой мысли: «Метаморфомаг!» Она — метаморф и меняет внешность. Вот почему Бен не видел, как она уходила. Потому что зашла в Министерство пожилая дама, а вышел кто? Вот почему он сам никогда её не видел. На работе милая старушка всегда выглядела по-другому. Но она-то его видела! И испугалась, узнав Гарри вчера в баре. Чем себя и выдала. Гарри встал и начал ходить туда-сюда по тропинке — в движении ему всегда думалось легче. Второй кусок головоломки оказался довольно простым. Гарри перебрал все возможные варианты и получалось, что незамеченными остаться на ночь в Министерстве могли только два человека, он сам и дежурный волшебник. «Смена охраны заканчивается в одиннадцать вечера. Но я всегда задерживаюсь допоздна, поэтому именно я проверяю всё здание заклинанием обнаружения», — быстро соображал Гарри, провожая взглядом Марфу, которая кружила над головой. Убедившись, что с ним всё в порядке, сова залетела в зелень деревьев и спряталась там на ветке, подальше от солнца. «А если я ухожу раньше, — продолжал размышлять Гарри, — в конце смены это должен сделать дежурный волшебник. И в этом случае только он не попадает под действие заклинания, зато точно знает, что в Министерстве никого нет!» Гарри остановился, закрыл глаза и мысленно вернулся в тот вечер, когда украли архив. Тогда он в последний раз рано ушёл с работы. Память послушно выдала картинку Атриума: фонтан с ярко освещенными статуями, снующие в разные стороны сотрудники, сеть каминов и старый седой волшебник с грубыми чертами лица. Он сидел напротив стеклянных дверей, за столиком, с газетой в руках. Гарри подумал, что не знает его. «Надо проверить, когда он пришёл на работу в отдел магического хозяйства», — решил Гарри, подзывая сову и поворачивая к выходу. И если время совпадёт, и он всё понял правильно, то, скорее всего, это и есть аккуратная старушка, которая живет в гостиничном номере «Дырявого котла». Гарри быстро добрался до места, хотя идти пришлось пешком — выходя из дома, он не взял ни копейки магловских денег. Трансгрессировать в субботу среди белого дня было опасно. Попасть в здание в выходной можно было только через обычный вход для посетителей — старую телефонную будку, что раньше стояла в одном из переулков Лондона. Через год после окончания Второй магической её перенесли и поставили за углом, справа от прямого входа в Министерство, а в переулок установили новую, более современную. — Подожди меня здесь, — попросил Гарри Марфу, зашёл в будку и закрыл за собой скрипучую дверь. Снял с аппарата до блеска отполированную руками трубку и набрал на диске 62442. — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения, — зазвучал знакомый женский голос. — Гарри Поттер, Штаб-квартира мракоборцев, необходима проверка кадровых документов по делу о пропаже архива. — Благодарю вас. Возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите спереди к мантии, — ответил прохладный голос. Внутри аппарата щёлкнуло и в желобок для возврата монет вылетел значок с надписью «Гарри Поттер, руководитель Штаб-квартиры мракоборцев». Гарри взял значок и прикрепил его на ветровку. — Уважаемый сотрудник Министерства, процедура досмотра и регистрация волшебной палочки отменены Распоряжением Министра магии от 31 августа 1998 года. Этим же документом установлена обязательная фоторегистрация личности посетителя. Пожалуйста, встаньте прямо и посмотрите точно в середину диска. Гарри посмотрел на черный прозрачный круг, установленный в центре диска для набора номера. Раздалось едва слышное жужжание. — Регистрация закончена, благодарю вас! — сказал голос. Пол будки вздрогнул и медленно пополз вниз. Гарри с улыбкой наблюдал, как тротуар за стеклянной дверью поднимался всё выше, пока внутри не стало абсолютно темно.