Двое в пикапе, не считая кота

Домик в глубине леса едва виден за деревьями. Тень от них падает, окутывая его со всех сторон, кажется, что сюда не пробирается даже солнце, но в это утро лучи солнца спрятаны за пушистыми облаками. Чанбин забрал пару на своём служебном квадроцикле, который благодаря своим габаритным колёсам смог проехать через всю грязь, что создала вчерашняя гроза. Вещи собрали быстро: особо ничего и не нужно, потому что стеснять егеря пара не собиралась. Хёнджин захватил скетчбук, а Минхо блокнот с планшетом, который по-хорошему надо бы уже зарядить. Взяли еду, которую передала Барбара и несколько вещей первой необходимости. Вот и готовы к новому путешествию. – Всё же будет хорошо? – отчего-то в тревоге спрашивает Минхо, оглядываясь по сторонам. – Конечно, будет. Новые люди никогда не будут лишними, в конце концов, если бы я не заводил знакомства в разных точках, то сейчас путешествовать было бы в разы сложнее. А так, вот новые люди, новое место, где в непредвиденных обстоятельствах можно будет остановиться, – опуская руку на плечо Минхо, говорит Хёнджин, вглядываясь вдаль туда, откуда должен вот-вот появиться егерь. – Путешествовать проще вот так, когда есть где остановиться. Я бы, наверное, не выдержал без удобств и сна в кровати, хотя бы иногда, - обречённо бормочет писатель. – Всё становится проще, когда появляется крыша над головой, хоть какая-то. – Особенно то, что произошло вчера, – ехидно улыбается Хван, чувствуя лёгкий удар в бок от Минхо. Чанбин не заставил себя долго ждать, и вот они подъехали к дому из сказки. Можно представить, как в этом доме обитает ведьма или просто таинственная травница. Домик небольшой, с густым мхом на крыше, покрытый зеленью со всех сторон, с небольшой пристройкой сбоку, вероятно, для хозяйственных вещей. Из будки у дома торчит чёрный нос, а следом появляется мордочка небольшой собаки, которая сразу же начинает вилять хвостом из стороны в сторону при виде хозяина и прыгать, позвякивая длинной тонкой цепью. – Леви! – шипит на счастливого пса Чанбин, когда тот начинает прыгать на ноги, пачкая своими лапами штаны зелёного цвета. – Ты назвал пса в честь героя аниме? – скептически спрашивает Минхо. – Вообще в честь демона Левиафана, но можно и так, – смеётся егерь, проходя в сторону пристройки. – Так ты у нас зависть, выходит? – спрашивает у собаки Ли, присаживаясь на колени и протягивая новому другу руку. – Кто хороший мальчик? – Я, – улыбается Хёнджин, подходя ближе, – хотя он тоже ничего. Чанбин открывает скрипучую дверь сарая, намереваясь что-то найти в темноте, сразу же роняя что-то металлическое. – Вы проходите в дом, располагайтесь, а я сейчас приду. Нужно включить генератор, – кричит он, скрывшись полностью за старой пошарпанной дверью. Тяжёлая деревянная дверь, ведущая в дом, выглядела значительно лучше, поэтому Минхо смело потянул золотистую ручку, открывая её. Первое, что бросается в глаза – огромный камин с вентилями и лепниной по бокам, огонь горел, обогревая небольшой дом. Должно быть, в лесу довольно холодно даже летом, пол и стены сделаны из светлого дерева, а над камином висят огромные рога лося. Дом такой, каким можно представить обитель егеря: уютный и снабжённый различными диковинами. На столике из такого же светлого дерева у камина стоит ваза со свежесрезанными ландышами, один их вид манит подойти и проверить так ли чарующе они пахнут, как и в детстве. Минхо тихо восхищается домом, обходя гостиную и заглядывая в небольшую кухню, которая находится под скошенным потолком, с окошком сверху. – Тут довольно уютно, чувствуется любовь хозяина. Тебе нравится? – спрашивает Минхо, но ответа не получает. Писатель возвращается в гостиную, где замер с шокированным выражением лица Хёнджин, смотря куда-то за спину Минхо. – Спокойно, – шепчет Хван, не понятно кому: Минхо или тому, что было за его спиной и так испугало художника. Минхо медленно поворачивается, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и видит дуло ружья. Согласитесь, не то, что ты ожидаешь увидеть в своей жизни прямо в сантиметрах от лица. Явно испуганная девушка лет шестнадцати в нежном розовом платье с рюшами снизу и кружевом на воротничке крепко держит тяжёлое на вид ружьё, размером с половину самой девушки. И хоть лицо было серьёзно настроенное и малость испуганное, было видно юность лет и нежные черты лица, которые виднеются за тёмными длинными прядями волос, скреплёнными сзади атласным белым бантом. – Вы кто такие?! – кричит девушка, дёргая ружьём в руках. Нужно сказать, что Минхо панически дёрнулся вместе с ним, оглядываясь на перепуганного Хёнджина. – Мы гости егеря Чанбина, мы оказались в затруднительной ситуации и, он предложил нам ночлег в этом доме, – спокойно объясняет художник, держа руки перед собой. – Элли! - слышится крик егеря сзади. – Опусти ружьё немедленно! Негоже таким образом встречать гостей, они могут невольно подумать, что мы одичали в лесу. Девушка растерянно хлопает пушистыми ресницами, смотря с явным недоверием на нежданных гостей, но ружьё всё же опускает. – Гости? Давно у нас не было гостей, – бормочет Элли, переминаясь с ноги на ногу. – Простите, это моя вина… Элли правда давно не видела других людей. Она моя сестра, родителей не стало три года назад, и я воспитывал её сам, – с виноватым видом говорит Чанбин. - Ну вот, теперь это твои новые друзья! Хёнджин – художник, а Минхо – писатель. Тебе должно быть интересно с ними пообщаться. – Я люблю читать, – неуверенно говорит Элли. – Но никогда не встречала писателей вживую. Брат часто дарит мне книги. – Что читаешь? – интересуется Минхо. – В основном романтику: Джейн Эйр, Шарлотта Бронте, Джейн Остин. Но моя любимая Маргарет Митчелл, – задумчиво отвечает она, явно довольная завязавшейся темой разговора. – «Унесённые ветром» одна из любимых моих книг, – поддерживает писатель. – О, и моя! Чанбин и Хёнджин стоят в стороне, не поддерживают разговор, не являясь особыми фанатами чтения. У Хвана в машине лежат несколько книг, но ни одну он так и не смог дочитать. А Чанбин не читал книг со школы, вынужденный интересоваться этим хотя бы для поддержания разговора с сестрой. – Может, пройдём на кухню? Там и пообщаемся за чашечкой чая, – предлагает Чанбин. Элли бодро разворачивается на носочках и торопится на кухню, скользя белыми носками с кружевом по паркету. – А потом я покажу тебе свою комнату! Хёнджин только закатывает глаза и улыбается поражённый способностью Минхо притягивать к себе людей. Он нравится всем, все любят Минхо, сразу же сдаваясь в его плен после секунды после знакомства. Он однозначно не был таковым в день их встречи, художник прекрасно помнил угрюмый вид и тяжёлую энергию, скопившуюся возле Ли. Сейчас же он сияет, притягивая своим светом всех вокруг. Завтрак прошёл в дружелюбной атмосфере. Почему-то эти брат с сестрой сумели создать ощущение близких друзей, хотя сидят вот так они впервые. На кухне тепло, мебель из светлого дерева только добавляет ощущение комфорта и дома. За окном качаются деревья от дуновения ветра и кажется, что весь лес превратился в один большой дом, самый родной и естественный для человека, который тоже является созданием природы, её вечным ребёнком. – Люди поступают с природой очень не справедливо. Без природы не было бы человека, мы ничего собой не представляем без её ресурсов, но вот природа… Ей было бы лучше без человека, без нас всё было бы по-другому и явно в лучшую сторону, – помешивая сахар в чае, говорит Чанбин. – И знаете, сульфаты и фосфаты в моющих средствах ещё полбеды, хотя и последствия этого ликвидировать приходится. Но количество мусора и пластика в реке иногда до пугающего огромно. Волонтёров на уборку совсем нет, приходится работать днями, а иногда неделями, чтобы очистить воду и полянки. Люди живут и совершенно не думают об этом, но каждая бумажка может оказаться в желудке животного, каждый окурок может оказаться внутри птицы или рыбы и привести к смерти. Не говоря уже о том, сколько животных застревает в различных банках мордочками, Чанбин звучит взволнованно, словно эта тема его действительно остро волнует. Элли так же меняется в лице, крепче сжимая свою кружку. – Я очень люблю лес. Мне нравится река, что протекает здесь, она такая чистая и прозрачная, а порой неспокойная, но приносящая покой. Нам не долго осталось довольствоваться всем этим, если человечество не прекратит своё потребительское отношение к природе, – бормочет девушка, сжимая губы после сказанного. Не то, чтобы Минхо было плевать на экологию, но он никогда особо не задумывался над всем этим. Из каждого чайника кричат, что глобальное потепление близко, но никто не говорит об опасности, а оно всё так далеко, что никак не сказывается на качестве жизни. Особенность человека в том, что пока не начнёт рушиться его собственная жизнь – он не начнёт что-либо в ней менять. Думать об экологии слишком сложно, но теперь, отчего-то становится стыдно. – А что простой человек особо может сделать? – тихо спрашивает Ли. – Глобально значимого ничего. Вся ответственность лежит на производителях, на магнатах, но простые люди могут хотя бы попытаться снизить нагрузку. Покупать бамбуковые зубные щётки, не использовать одноразовые пакеты, покупать воду в автоматах в свою стеклянную тару, вместо бутылок. Есть масса альтернативы всем одноразовым товарам, тогда это всё не будет копиться в лесах, где часто устраивает свалки недобросовестная власть, – спокойно поясняет егерь. – Ни к чему не принуждаю и не настаиваю, но вот вам повод задуматься. Минхо тихо кивает. Сейчас его образ жизни сейчас очень даже экологичный и от этого становится приятно, кажется, что он стал чуточку лучше.  Неприятное чувство тревоги неизбежно каждый раз настигало его, когда он задумывался о ситуации вокруг. Но каждый раз это быстро забывается. Видео с белыми медведями, которые тонут на талых льдинах, когда-то произвело фурор, об этом кричали на каждом углу, но быстро забыли. Минхо тоже был таким человеком, только он забыл ещё быстрее, слишком поглощённый проблемами личного характера. – Я бы хотел посмотреть и помочь с уборкой, – говорит Хёнджин, прежде чем Ли успевает принять решение. – Это возможно устроить? Чанбин и Элли удивлённо поднимают глаза на пару, много кто в этом доме говорил, как им, безусловно, жаль, но никто не проявлял инициативу в помощи. – Конечно, если хотите, Джейк приезжает завтра утром, он наш эколог, поэтому знает больше, я же говорю то, чему научился у него, – Чанбин теперь выглядит более воодушевлённо и радостно, как и Элли впрочем. – Тогда договорились, – кивает Хван. – Пора показать Вам комнату! – подскакивает Элли. – И мою, и Вашу. Комната Элли небольшая, но полная уюта, находится под самой крышей. Сбоку стоит книжный шкаф, заполненный литературой разного рода: здесь расположены, как старые сборники с классикой, так и новые романы современных авторов. Много цветов, которые приятно сочетаются с мебелью светлого цвета и пушистым ковриком. Из окна, как и из всех окон этого дома, виднеется лес, глубокий и тёмный. Он прислушивается множеством ушей и всматривается сотней глаз, чаруя своей неизвестностью. Глазами и ушами служат звери, которых, по словам егеря, здесь очень много. Память человека забывает всё: забывает смешные шутки, забывает трогающие сердце песни, руки матери, первую любовь, поездку на речку с друзьями. Но он продолжает помнить все пережитые чувства и эмоции: счастье от смеха с друзьями, замирание сердца от любимых нот, тепло, тягучую боль, умиротворение. Мы помним чувства, помним то, что надолго поселилось в голове. Элли звучит очень воодушевлённо, рассказывая о своих растениях, называя их полные названия на латыни и имена, данные им лично ей. Она проходится по полкам с книгами, рассказывая о своих любимых и тех, что не смогла дочитать. Увлечённость своими хобби заметно сразу, как и заинтересованность в личности Минхо. Художник возмущённо поджимает губы, явно недовольный тем, что Ли так явно пользуется популярностью у всех вокруг вне зависимости от пола. Комната, которую предоставили на ночлег паре, была совсем небольшая, расположенная в самом углу дома, вдали от всех остальных. Здесь стоит небольшой диван, довольно узкий для двух взрослых парней, журнальный столик с искусственными цветами в небольшой вазе сверху и старый стеллаж с ветхими книгами. – Этой комнатой почти не пользуемся, поэтому здесь может быть немного пыльно, – смущённо говорит Чанбин. – Если бы мы знали, что будут гости, то подготовились бы хоть немного. – Вы предложили крышу над головой, а большего нам и не нужно, – убеждает Хван, проходя в комнату. Здесь довольно светло благодаря двум большим окнам, одно из которых расположено прямо возле спального места, а светлая мебель и отделка из светлого дерева зрительно расширяют действительно небольшую комнатку. – Располагайтесь, – обводит комнату рукой Чанбин. – Мы не будем вам мешать, но ждём к обеду, сегодня суп с колбасками. – Спасибо, – смущённо улыбается Минхо. – Я останусь здесь, хочу послушать про историю Минхо! – возникает Элли, появляясь в дверном проёме под рукой егеря. – Нет, не докучай нашим гостям, дай немного отдохнуть. У них была… Тяжёлая ночь, – хитро улыбается Чанбин, выталкивая сестру в коридор. – Я обещаю тебе рассказать вечером, обещаю, что ты ещё успеешь устать от меня, – говорит Минхо, тяжело усаживаясь на диван. Хозяева ушли и становится как-то пусто. Минхо пока не привык к тому, что ему так часто приходится менять место. Он только привыкает к одному дому, как тот сменяется новым. Есть ощущение того, что ему просто нет места. И мысли о том, что хочется закрепиться в одном из мест, слишком часто посещают голову. Хёнджин явно не поддержит эту затею, не стоит пока что даже начинать этот разговор, потому что Минхо не готов к новому разногласию. Пока что он просто думает, а там как получится. Но скитание по миру всю свою жизнь – это точно не то, чего писатель на данный момент желает больше всего. Он хочет дописать свою книгу, которая произведёт переворот среди бывалых читателей и приведёт новых. Страх, что работа, в которую уходит столько сил и терпения, не окупится, не понравится читателям есть всегда, но сейчас почему-то ощущается острее обычного. Должно быть от того, что эта книга сейчас значит для Минхо больше, чем любая другая, а такие, почему-то, не нравятся читателю. Закон, проверенный временем. – Вот мы и одни, – тянет Хван, проходя вдоль стеллажа с книгами. – Чанбин и Элли такие милые, вот не могу понять: это ты такой везучий? Нам по пути встречаются такие добрые, душевные люди, – начиная разбирать вещи, говорит Минхо. – Вообще, всякие люди встречаются в пути, просто я вожу тебя уже по проверенным местам, где люди проверенные. За время путешествия мне действительно повезло только дважды: когда я встретил Чанбина и тебя! –делает милое лицо Хван. Минхо смущается, но делает вид, что это совершенно не так. Он достаёт из рюкзака свой планшет, который обязательно сегодня нужно будет поставить на зарядку, и блокнот, собираясь продолжить свою историю. Хёнджин, обогнув всю комнату дважды, присаживается рядом, достаточно близко для того, чтобы почувствовать тепло тела. Он с интересом заглядывает под руку Минхо, стараясь увидеть текст в планшете, но писатель шутливо отворачивается, скрывая то, что написано в неярком экране. – Полежим вместе? – тихо спрашивает Хёнджин, выглядя при этом как-то слишком смущённо. – Ты можешь писать, а я книгу себе выберу. – Конечно! – улыбается писатель, устраиваясь поудобнее на узком диване. Комфорт. То слово, которое приходит на ум. Хёнджин лежит на животе Минхо, удобно устроившись, вслушиваясь в его дыхание и время от времени слыша бурчание в животе. Он обнял писателя поперёк тела, держа в руках толстую книгу «Граф Монте-Кристо». Минхо устроил планшет чуть ниже груди и с сосредоточенным видом печатает текст, время от времени замирая. В комнате тихо, слышен только шум деревьев за окном и шелест страниц книги в руках Хёнджина. Эта глава шла тяжело для писателя, причин на этот счёт не много: либо в этом виноват отвлекающий фактор в виде Хвана, который не может лежать спокойно, либо это из-за того, что момент в книге сейчас такой спокойный. Минхо не очень нравится писать о повседневных вещах, и пускай персонажи уже стали родными, всё равно идёт тяжело. – Я устал, – бурчит Хёнджин, откладывая толстый томик в сторону, даже не потрудившись заложить чем-нибудь страницу. Он упирается лбом в живот Минхо, опуская ладони на чужие бёдра, поглаживая кожу через ткань тонких брюк. Писатель тихо смеётся, давая планшету упасть на грудь и теперь, когда руки оказываются свободными, запускает пальцы в длинные волосы художника. Он пропускает мягкие пряди через расставленные пальцы, наслаждаясь их приятной шелковистостью. – Так спокойно, остался бы вот так здесь на всю жизнь, – зачем-то шёпотом говорит Минхо, массируя кожу головы Хёнджина подушечками пальцев – Я тоже, – бормочет Хёнджин, почти засыпая от приятных ощущений. – И забудешь про путешествия? – с толикой надежды спрашивает Ли. – Это был не просто оборот речи? – Нет… Мне нравится менять места, но когда-нибудь я бы хотел свой дом. Спокойствие и тебя рядом, – неуверенно отвечает Минхо. – Я подумаю над этим, но пока что хочу насладиться мгновением, – почти мурча от удовольствия говорит художник, убирая с груди Ли мешающий планшет в сторону. Он подтягивается выше,  ближе к лицу Минхо, останавливая взор на чужих губах, что за такой короткий срок успели стать родными. Безмолвно просит поцелуй, при этом выглядя невинно и мило. А кто такой Минхо, чтобы отказать этим пухлым губам, этим до невозможного красивым глазам? Он целует мягко и трепетно, до болезненного нежно, чтобы этот поцелуй и через десятилетие отзывался томящими чувствами глубоко в душе. Поцелуй со вкусом свободы, с запахом хвойного леса, пропитанный небом и самими звёздами, прославленный луной и благословлённый солнцем. Он со вкусом чувств, которые так хочется передать, он отзывается внутри, наполняя воспоминаниями, наполняя эмоциями сполна, до края. Эти губы возвращают в альберге, этот юркий язык напоминает об океане, эти руки возвращают в деревеньку, этот голос возвращает назад к лесу. И хочется отвоевать право на этот поцелуй, но эмоции, с которыми начал Хёнджин столько сильны и пропитаны энергией, что не хватает на это сил. – Спасибо, что принимаешь меня. Всего меня, – тихо говорит художник. – Я не мог и мечтать о таком. – Знаешь, мне кажется, что мы  будем вместе во всех вселенных, параллельных и нет, мы всегда будем сталкиваться друг с другом. Потому что нашу встречу я могу назвать судьбой и только так, мы всегда будем встречать друг друга снова и снова. Неидеально идеальные мы, – уверяет Минхо, обхватив чужое лицо между ладонями так крепко, словно боится, что сбежит. – Обещаешь? Думаешь, что способен вынести это? – язвительно спрашивает Хёнджин. – Думаю, что смогу. – Это похоже на курортный роман. Мне тяжело представить, что ты останешься со мной до конца. Кажется, что ты исчезнешь словно мираж, – оставляя поцелуй возле шеи Минхо, говорит Хван. – Я не могу обещать остаться до конца, но пока мои чувства к тебе полыхают пламенем я буду оставаться рядом с тобой, – убеждает писатель, оставляя очередной поцелуй на пухлых губах напротив. И они вновь предаются чувствам, но в этот раз Хёнджин более настойчив, своим напором он словно отвоёвывает право на любовь у этого мира, словно отвоёвывает самого Минхо из рук всех вокруг, чтобы не посмели даже подумать забрать его. Забрать не сможет никто, уйдёт уже только если сам захочет, но уйдёт, забрав с собой часть чего-то очень важного, жизненно необходимого. Предусмотрительный стук в дверь заставляет пару оторваться друг от друга. Хорошо, что Чанбин хорошо воспитан, иначе, застав пару в весьма компрометирующем положении, он мог создать неловкую атмосферу. Хотя, учитывая условия, при которых они познакомились, сложно представить ситуацию ещё более неловкую. – Обед готов, – слышится крик из-за двери. – Если вы не спите, то выходите! Поспешите, а то всё самое вкусное заберёт Эл!

;

Вечером все вчетвером удобно устроились в гостиной у камина, на столике дымится ароматный чай с листиками мелиссы и ягодами малины, а в небольшой тарелке лежит печенье. Минхо согласился представить всем присутствующим свою работу, своё детище, на которое было потрачено уже уйма сил и времени. Работать в дороге сложнее, чем кажется, постоянное желание на что-то отвлечься искушает, а с появлением статуса отношений с художником отвлечься стало ещё проще. Хёнджин давно просит Минхо поделиться историей, но тот только отнекивался по неизвестной причине, ссылаясь лишь на то, что работа ещё даже на треть не готова. Писатель согласился поделиться с Элли, следом подключился Чанбин, а выгонять Хвана уже было бы просто не справедливо, вот так они и оказались все вместе. Минхо немного нервно ёрзает на кресле, словно пытается устроиться удобнее, а не оттягивает время. Эта история вышла слишком личной, в ней слишком много самого Минхо, история в которой душа писателя вывернута наизнанку. Но проблема не только в личном для писателя, здесь не только много его самого, здесь много Хёнджина. Художник стал музой для этой истории, он стал тем самым вдохновением, предметом искусства. В этой истории есть они оба и если изначально Минхо ничего такого не планировал, описывая лишь скитания художника, но зато его собственный образ сам появился на страницах. Так часто бывает, когда персонажи и своя собственная книга, выходят из-под контроля и начинают жить своей вольной жизнью. Так произошло и в этот раз. – История начинается в городе, который является столицей целого королевства. В один прекрасный солнечный день мальчик лет двадцати писал картину у берега океана, широкого и бескрайнего. Было очень тихо и спокойно до тех пор, пока не затрубил гор со всех сторон, оповещая о беде, а колокола не начали тревожно трезвонить, поднимая на уши всю округу. Сердце мальчика сразу же тревожно сжалось, потому что он готовился к этому каждый день, но так и не смог подготовиться, потому что когда случилось то, чего он страшился каждый день, его тело окоченело. Король мёртв! Эта фраза звучала из ниоткуда и отовсюду сразу же, молва тревожным шёпотом шла по всему городу, передавалась из уст в уста. Но ещё большую панику наводило то, что Кронпринца, который должен был стать Королём нигде нет. Он спрятался у океана, сжимая в руках кисти и холст. Отныне корона тисками будет сжимать виски, а одеяние короля станет его похоронным саваном, руки стиснут трон, и отныне и до конца своих дней он не будет свободен. Но Принца нашли, его готовят к коронации, а Королева-вдова, опечаленная столь нежданной смертью мужа, не может оказать должной поддержки. Самуэль должен стать Королём. На нём теперь висит долг, он должен отложить рисование в сторону, обязан найти себе в жёны хорошую партию и воспроизвести на свет наследника престола, нового Кронпринца. Вот только коронация не произошла – Принц Самуэль сбежал на радость его младшего брата Питера, который всё детство и отрочество мечтал занять место брата. Но правила Королевства жестоки – у тебя есть всё только если ты старший сын, или если со старшим сыном случилось что-то непоправимое. Принц отправился в путешествие, взяв с собой немного вещей. Он отправился к таверне, чтобы переждать непогоду в первые сутки своего путешествия, где встретил барда, который представился одним лишь странным именем Рино. С этого дня путешествие продолжается вдвоём, они делятся своим жизненным опытом. Принц, который уже и не Принц вовсе рассказывает о жизни во дворце, а бард, говорит о том, что это скука смертная, делясь своими приключениями нараспев. Так они и продолжают путь вдвоём, встречаясь с невзгодами, с непогодой, с порицанием и сплетнями, зато посягая истину свободы. Принцу всё ещё приходится скрываться, ведь вдовствующая Королева продолжает поиски любимого сына, убиваясь горем, а Питер всячески пытается показать, что он правит лучше, зато лучше путешествует Самуэль. Минхо заканчивает свой рассказ, сразу же отпивая из кружки уже не очень горячий чай, пряча глаза. Он и так чувствует взгляд, которым его буравит Хёнджин, ехидно улыбаясь. – Довольно… Необычная история, а звучит так, как будто ты реально это пережил, – прячет улыбку в кружке Чанбин. – Да, меня тоже это очень поразило, – с напускной серьёзностью кивает Хёнджин. – Я переживал, что это будет не очень интересно, всё таки путешествие – довольно популярная тематика, здесь много мыслей и… переживаний. Но мне нужно это написать. Это то, чем я хочу поделиться на данный момент со своими читателями, – неуверенным тоном говорит Минхо, всё ещё явно смущенный. И как бы ни хотелось пропустить этот момент, не обсуждать с художником, понадеяться, что он забудет, не обратит внимание. Но обсудить пришлось, потому что это было первым вопросом, который задал Хёнджин, как только пара оказалась наедине. – Ты поэтому не хотел мне показывать то, что пишешь? – спрашивает Хван, выглядящий до смешного странно с его серьёзным тоном и накрытый по подбородок одеялом. – Да, отчасти, – соглашается Минхо. – Мне кажется это глупым, что я так впечатлился, как ребёнок. А ещё мне показалось, что ты можешь быть против. Я не хотел, чтобы это был твой прототип, честно! Сначала я просто вдохновился и был рад написать хоть что-то, а потом, видимо, незаметно для себя влюбился в тебя на столько, что стал переносить твои черты в своего персонажа, – оправдывается Минхо, выглядя при этом безумно виновато. Хёнджин молчит, раздумывая над ответом, а сердце Минхо стучит так сильно, в самой голове, бухающими ударами, приводя в тревогу весь организм. – Ли Минхо, Вы популярнейший автор своей страны, Ваши книги читают тысячи, если не миллионы. Ты действительно думаешь, что кто-то узнает в Самуэле меня? Будет читать про бездомного художника, что скитается по углам и тавернам, и сразу же подумают о Хван Хёнджине? Меня едва ли знают сто человек, а мой истинный характер, тот который есть у Принца, знают лишь единицы. Поэтому поверь, мне лишь льстит, что ты решил запечатлеть на своих страницах меня, мой образ, мои мысли. Они продолжат жить в твоей работе. Ты потрясающий автор, твой слог тягуч и плавен, твои предложения сливаются воедино, обретая крылья, и летят в само сердце, наполняя его до края. Поэтому для меня честь стать прототипом персонажа такого автора, а ещё большая честь связаться неоднозначными отношениями с одним бардом, сила которого слова, который мне очень кого-то напоминает, – мягко улыбается на последних словах художник, закапываясь лицом в чужую горячую шею. – Значит, что то, что между нами для тебя ценно и важно, если ты решил и это, пускай косвенно и лишь намекая незаметно и так осторожно, перенести на страницы своего детища, которое и после нас будет жить нами, – заканчивает Хван, оставляя на нежной коже мягкий поцелуй. – Спасибо, – бормочет Минхо. – Спасибо тебе за всё. И завлекает в пленяющий, нежный и до мурашек чувственный поцелуй.  Такой, какой умеет дарить только он. Говоря спасибо за понимание, за чуткость, за внимание к деталям, за понимание труда писателя. Художник отвечает тем же благодаря за доверие и благодарность. Два творческих человека, которые со всей нежностью подходят к своему труду. Один привык с ювелирной осторожностью наносить каждый мазок на холст, другой так же тщательно подбирать каждое слово, оставляя его на бумаге. Теперь они с теми же чувствами дарят поцелуй друг другу, словно теперь губы напротив –  это результат искусства, с которым нужно обращаться с максимальным трепетом и  любовью. Без любви всякое искусство не имеет смысла. Если творец не любит своё детище, то всякая скульптура лишь камень, каждый стих лишь набор слов, каждая картина лишь испачканный холст, каждая музыка лишь раздражающий скрип. – Я, кажется, тебя люблю, – вылетает из губ Хёнджина. И сердце одного писателя замирает.