Одержимый

      Остаток ночи и все утро Артур провел под пристальным надзором медикусов. Сообщение Боба, отправленное в начале нападения, все-таки дошло до участка и де Грасс сразу же отправил группу тяжеловооруженных бойцов на помощь. Но они все равно опоздали, чтобы принять активное участие в перестрелке. У блокпоста Омега-семь их ждали только трупы и два человека, лишенных сознания.       Артура сразу же доставили в госпиталь, где ревностные служители Медикае принялись врачевать. Благодаря им, или, возможно, Богу-Императору, Артур не лишился глаза. По удачному стечению обстоятельств кислотный дождь, что попадал на лицо через разбитый визор, обжег кожу лишь вокруг, оставив заметный, похожий на каплю след. Теперь нижний уровень оставил на нем свою метку, как и на многих прочих жителях.       В остальном же, если не считать легкого сотрясения и перелома пары ребер, здоровью юноши ничего не угрожало. Вероятно, по этой причине к нему в районе полудня прибыл сам капитан де Грасс и начал внимательно расспрашивать о случившемся, пока в тюрьме участка опытные экзекуторы занимались допросом единственного выжившего бандита. — Боб не выжил? — Спросил Артур так, будто бы заранее знал ответ, но надеялся, что ошибается. — Увы, — кивнул шеф, откладывая инфо-планшет с только что составленным отчетом. — Мне сказали, что его грудная клетка превратилась в сплошную кашу.       Представив себе раздробленное тело недавнего наставника, Артура замутило. Наблюдая за выражением лица подчиненного, шеф опустил глаза. Сейчас он мог позволить себе немного сожаления, которое обычно скрывал от окружающих. Каким бы суровым или даже жестоким ни был Мишель де Грасс со своими людьми, он никогда не желал им смерти. Поэтому, каждое новое имя, которое должно было быть выгравировано на Стене Справедливости в мемориальном зале твердыни Арбитрес, также отпечатывалось и в его душе.       Похоже, что на этот раз капитан слишком глубоко ушел в размышления, позволив чувствам отразиться на его лице. — Вы скорбите, — утвердительно произнес Артур, после чего отвел взгляд. — Не думал, что это возможно. Или это потому, что я выжил?       На этот раз слова юноши сочились ядом. — Любой правильный дворянин стремится заботиться о своих подопечных, — загадочно произнес де Грасс, вставая со стула и подходя к двери. — Но жаль, что не все в шпилях помнят об этом. У каждого из нас есть обязательства, ваше величество. Жаль, что вы так и не уяснили этого…       Когда дверь закрылась за капитаном, Артур остался в гнетущей тишине наедине со своими мыслями и словами, сказанными ему шефом. Единственным собеседником ему мог служить лишь аппарат жизнеобеспечения, тихо попискивающий у кровати.

***

      По настоянию врачей, юноше надлежало провести под их присмотром еще несколько дней.       В какой-то степени это обрадовало юношу, ведь у него наконец-то появилось свободное время, которое он в основном проводил за чтением древних инфо-планшетов, взятых из местной библиотеки. Каждое утро, после прохождения всех процедур, он поднимался на террасу, где под искусственным светом огромной солнечной сферы росли настоящие деревья. Каждый раз закрывая глаза, Артур на мгновение будто бы возвращался на верхний уровень, настолько легко ему дышалось. Однако, приятная ностальгия была коротка, а потому, каждый раз поднимая веки, он с грустью обнаруживал себя в окружении уродливых рокритовых стен, изрубленных сотнями окон больничных палат.       Время от времени к нему возвращалась головная боль, во время которой он начинал слышать неразборчивый поток других мыслей других людей. Сначала это пугало Артура, потому что он прекрасно понимал, что это означает. Он оказался псайкером — отродьем, проклятием человеческого рода, которое ненавидели буквально все жители Империума, но мирились с ним из-за вынужденной необходимости.       Пока Артур находился в госпитале, он чувствовал себя в безопасности. Вопреки всем известным историям про ментальные взрывы, про ужасных призраков Варпа и мор, что сопровождали «пробуждение» несанкционированного псайкера, Артур не испытал ничего подобного. Даже наоборот, это проклятие спасло ему жизнь там, на блокпосте, что внушило юноше некоторую надежду.       В течение отпущенных на выздоровление дней, Артур нет-нет, да пытался прислушиваться к шепоту голосов в надежде вновь вычленить оттуда что-то четкое. Что-то, что можно было бы повторить, как это произошло той злополучной ночью.       Однако все его попытки по какой-то причине не увенчались успехом.       Таким образом Артур пришел к выводу, что его новые способности абсолютно бесполезны, и ему не стоит ни использовать их, ни тем более распространяться о их наличии кому-либо. Он посчитал, что, если будет продолжать свою верную службу Золотому Трону, то Бог-Император окажется достаточного благосклонен, чтобы оградить своего слугу от неприятностей.       В последний вечер перед выпиской, Артур внезапно вспомнил, что до него в госпиталь попал еще один человек, которого он подумывал навестить.       Найдя нужное имя в списках реабилитируемых, он поднялся на указанный этаж и на мгновение остановился у двери. Что-то внутри юноши противилось принятому решению, и он с удивлением прислушивался к этой внутренней борьбе. Однако рука уже легла на ручку и повернула ее, открывая путь в темную палату.       Артур с величайшей осторожностью делал каждый новый шаг, оглядываясь по сторонам. Здесь, так же как и в его палате, царила тишина и мерный гул медицинских приборов. Единственным источником света был маленький экранчик на аппарате жизнеобеспечения, отбрасывающий зеленоватые блики на спокойное лицо девушки.       Когда Кайла только попала сюда, она оказалась в коме. Сумела ли она очнуться спустя прошедшие недели, Артур не знал, потому и двигался осторожно, чтобы случайно не наделать шуму.       Оказавшись у изголовья ее кровати, юноша задумался, зачем же именно он пришел. Поглумиться над страданиями той, что мучала и унижала его все эти месяцы? Или же навестить коллегу, что служил вместе с ним в Муниторуме и чуть не погиб при исполнении своего долга перед Богом-Императором?       А может быть это было что-то более личное?       Шурша мягкими больничными тапочками, Артур наклонился к Кайле, чтобы внимательнее рассмотреть ее лицо. Как и раньше, оно было острым, с немного выступающими скулами, но не худое. Маленький нос был вздернут, а на упрямые брови опускались по-девичьи короткие волосы, которые она всегда подстригала до подбородка.       Изучая девушку так близко, юноша вдруг задумался о том, что ее лицо выглядит достаточно привлекательно. Такая мысль само собой вызвала у Артура румянец и самоосуждение. Ведь он был приличным молодым человеком, которому не престало думать о подобном. Тем более в отношении простолюдинки, которая его терпеть не могла.       Тем временем лицо Артура оказалось достаточно близко к голове Кайлы, чтобы она могла ощутить его тяжелое дыхание. Юноша слишком поздно заметил, как дрогнули ее веки. — Если ты сделаешь это, — шептала она сонным голосом, — то даже врачи из шпилей тебя не соберут. Усек?       Артур медленно вытянулся и облегченно выдохнул. — Рад, что с тобой все в порядке, — как можно приветливее произнес юноша, поворачиваясь к двери. — Но не задерживайся здесь слишком долго. Иначе я привыкну просыпаться сам.       После этих слов он покинул палату, оставив Кайлу в полном замешательстве и с чувством глубокого разочарования.

***

      Пеший путь из госпиталя до жилого блока проходил в основном через туннели, потолки которых нависали почти над самой головой Артура, а стены обвивали провода и трубы. Здесь царили еще большая духота и тухлый воздух, вынуждающие юношу шагать быстрее.       Однако, хронометр показывал приближающийся вечер, а потому помимо него домой возвращались тысячи людей, наконец закончившие смену. Движение людей превращалось в два сплошных потока, движущихся в противоположные стороны. В такой тесноте Артур боялся просто потерять сознание и оказаться затоптанным безразличной массой.       К счастью, ему повезло выбраться на «улицу» невредимым, отчего юноша позволил себе вздохнуть полной грудью, испытывая странное наслаждение от теплого воздуха нижнего уровня.       Артур огляделся в поисках указателей, и понял, что находится недалеко от шоссе, по которому передвигался известный ему Тесла-вагон. Юноша медленно побрел к остановке, но снова начал обрастать потоком молчаливых угрюмых горожан. Тогда он остановился и повернул в сторону, постоянно натыкаясь на чужие ноги, бормоча извинения и осыпаемый проклятиями. В тот момент он на миг задумался, понимают ли они, что бранят полицейского с табельным оружием?       Оставив толпы людей позади, Артур медленно побрел вглубь улицы, где за поворотом его встретили башни Белого Храма.       Лишь увидев стены церкви, юноша ощутил привычное для таких моментов спокойствие и легкую дрожь. С момента его знакомства с Бобом, Артур почти не навещал отца Банифаца, и теперь его переполняло нетерпение от ожидания встречи.       Ноги зашагали быстрее, неся хозяина к высокой стрельчатой арке, украшенной скульптурами херувимов.       Но только Артур коснулся молотка на воротах, чтобы войти внутрь, как в воздухе почудился какой-то лишний запах. В следующее мгновение из щели между дверьми вверх потянулась тонкая лента дыма.       Сердце Артура сжалось, когда он понял, что происходит. — Отче! — Закричал он, врываясь внутрь, но дверь внезапно не поддалась, а лишь задрожала, упираясь во что-то изнутри. — Отец Банифац! Братья!       Юноша несколько раз врезался плечом в окованное металлом дерево, но так ничего и не добился. Тем временем вонь пожара становилась все сильнее. Артур оглянулся, ища глазами кого-то из прохожих. Кажется, далеко у подъема на эстакаду ему почудились тени. — Пожар! Храм горит! Сообщите в Администратум! — Орал он через всю площадь, торопливо раздумывая, как попасть внутрь.       Мысли Артура крутились ураганом, перебирая все воспоминания о встречах с экклезиархом, и тогда он вдруг вспомнил о черном ходе, который скрывался за живой изгородью.       Юноша опрометью бросился вдоль стены, укрытой плотными лианами какого-то плюща, из которого вместо цветов росли странные фосфоресцирующие грибы. Сквозь эти заросли он видел танцующие на грязных витражах тени огненных языков. Похоже, пламя стремительно тянулось к потолку, и мысль об этом лишь пришпорила юношу холодным уколом в сердце.       Наконец среди толстых стволов показалась дверь, и Артур с остервенением принялся отрывать лианы, которые не хотели поддаваться. Тогда он выхватил лазерный пистолет и принялся расстреливать все вокруг, очищая себе дорогу.       Добравшись до двери, юноша снова налег плечом, пробивая себе путь внутрь.       Дерево неожиданно легко поддалось, отчего он почти кубарем ввалился в зал у дальней капеллы. Его тело тут же охватил чудовищный жар, который почти обжигал кожу. — Отец Банифац! — Снова позвал Артур, пытаясь перекричать оглушительный рев пламени, что уже вырвалось из разбившихся окон.       Священник не ответил ему, однако юноша совершенно неожиданно услышал слова. Слова, которые почти сразу отразились болью в его голове.       Артур крепче сжал пистолет, предчувствуя беду, и медленно зашагал вдоль колонн в сторону выхода из храма. Впереди, примерно в центре помещения, он слышал чей-то благоговейный голос, напевающий странную молитву. Странную, и даже страшную, по мнению полицейского.       Скамьи и шкафы с книгами превратились в гигантские факелы, который скрывали молящегося от взора Артура до самого конца.       Лишь найдя просвет у самого входа в храм, юноша выскочил в середину залы и побежал обратно к алтарю. Но как только он подошел достаточно близко, чтобы разглядеть что-либо сквозь прогорклый дым, он замер как вкопанный.       Статуя Бога-Императора, протягивающего руки к своей пастве, оказалась поругана. Старый, но бережно сохраняемый в чистоте, белый мрамор превратился в расколотую груду камней. Золотая аквилла, что на цепях свисала над ладонями идола, теперь валялась на земле, помятая и исцарапанная уродливыми рунами, один взгляд на которые вызывал у Артура приступ тошноты.       Но самым ужасающим был человек, сидевший на коленях перед разрушенной святыней. Его торс был обнажен и густо покрыт свежими символами, нанесенными ножом, отчего вся его кожа была залита кровью. Залита кровью как пол вокруг молящегося, окружившего себя трупами в рясах.       Артур отступил на шаг, бегая глазами по лицам, застывшим в чудовищных предсмертных муках и изуродованных такими же отметинами, что и спина безумца.       Наконец юноша нашел отца Банифаца, так же принявшего страшную смерть. И тогда он заревел, словно зверь. Забыв, что в руках его есть лазерный пистолет, Артур с разбега влетел в молящегося истязателя, который словно бы и не заметил его появления.       Врезавшись в его спину, юноша опрокинул безумца и рывком руки развернул к себе лицом. На мгновение его снова поразил приступ страха. — Узри истину! — Завопил еретик, надрывая горло и плюясь слюной.       Его лицо так же покрывали мелкие руны, веки отсутствовали, а на щеках багровели свежие порезы до самых ушей. — Узри, слепец! — В руке безумца засверкал кривой нож, и Артур был вынужден действовать.       Свершивший такое богохульство не заслуживал жизни. Его бесспорно ожидала самая мучительная и жестокая экзекуция, на какую только была способна Экклезиархия Бога-Императора. Но в тот момент, когда костлявые руки еретика потянулись к лицу Артура, когда на месте вырванных ногтей ему почудились отрастающие когти, когда в окровавленном рту безумца показались острые клыки, рефлексы взяли верх над здравым смыслом.       Покойный Боб гордился бы своим учеником, потому что тому понадобилось менее секунды, чтобы совершить точный выстрел от пояса в подбородок ублюдка. Ярко-красный разряд пронзил голову, разорвав череп на куски, угомонив еретика навсегда.       Однако для верности, вскочивший на ноги Артур сделал еще несколько выстрелов в сердце, повинуясь суевериям о демонах, что будоражили сердца благочестивых граждан.       Лишь после этого юноша позволил себе закашляться от дыма, что уже почти полностью заполнил молельный зал. Прикрывая лицо рубахой, Артур бросился к главному входу. Старый засов, который по словам отца Банифаца не использовали очень давно, успел подгнить и треснуть. Именно поэтому еретику не удалось запереть дверь полностью.       Снова воспользовавшись оружием, юноша открыл себе путь и, навалившись на тяжелые двери, буквально вывалился наружу.       Он почти потерял сознание, охваченный клубами черного дыма. Но звук знакомых сирен и виднеющиеся мутные силуэты пожарных команд вселили в него достаточно сил, чтобы подняться.       Впрочем, рядом уже возникла чья-то сильная рука, подхватившая Артура. Черный, как сам дым, визор скрывал лицо полицейского, который сразу узнал форменный китель. — Император Милостивый, парень, что тут случилось? — Спросил он, поспешно отводя коллегу с пути сервиторов и пожарных.       Юноша неуверенно прошагал следом за полицейским к ближайшей скамейке. Они сели, и коллега протянул ему флягу с холодной водой. — Ну так? — В черном плексигласе отражалось пламя и нетерпение. — Случилось ужасное богохульство, — прошептал Артур, прежде чем начал рассказывать подробности.

***

      После пожара Артур вернулся домой. Весь его китель был измазан сажей и теперь выглядел почти черным. Сам юноша тоже оказался весь измазан грязью. Пребывая в отвратительном расположении духа, он принял холодный душ и попытался выкроить хотя бы пару часов сна. Он боялся кошмаров, что непременно должны были нагрянуть, но, похоже, Бог-Император решил подарить ему немного спокойствия.       Вскоре наступило утро, показавшееся Артуру самым странным за последние месяцы.       Как только настольный хронометр отсчитал нужный час, глаза юноши открылись сами собой, а он, как ни в чем ни бывало, поднялся с постели и пошел умываться. Лишь плеснув в лицо ледяной воды, он вдруг понял, что проснулся самостоятельно и озадаченно посмотрел в маленькое зеркало над умывальником.       Старая трещина рассекала отражающую гладь по диагонали, разделяя лицо юноши в районе носа и левого виска надвое.       Первым, что пришло Артуру на ум, было слово «маска».       Из-за царапин от разбившегося шлема и кислотного ожога, правая часть его лица казалась совершенно отличной от левой. Казалась той самой маской, что насильно надели на некогда веселого и красивого жителя верхнего уровня. Но сейчас Артур уже не испытывал того глубинного страха, что накрывал его в первый месяц новой жизни.       Сейчас юноша смотрел в свои потускневшие глаза и испытывал только безразличие. По какой-то причине именно сейчас ему пришло понимание. Теперь он — несанкционированный псайкер на службе Бога-Императора, который никогда не сможет добраться до тех высот, с которых его сбросили. Все, что ему оставалось, это исполнять свой долг, пока случай не обличит его ублюдочную натуру, и его не казнят, как еретика и мутанта.       Выключив воду, Артур воспользовался зубным порошком, надел сменный китель, а испачканный свернул и засунул в сумку и отправился на работу.

***

      Как только Артур переступил порог участка, он тут же ощутил на себе сотни чужих взглядов. Его голова начала немного болеть, внушая юноше тревогу и странное чувство беспокойства со стороны окружающих.       Новость о произошедшем в Белом Храме быстро разлетелась по всему нижнему, и, вероятно, ужаснула людей, привычных к обычным разбоям и убийствам. Однако даже самые заядлые подлецы редко когда позволяли себе нападать на святыни Бога-Императора, потому что сами верили в него. По-своему, но верили.       Но то, что случилось прошедшей ночью, было настоящим богохульством. Самым черным и мерзким из всех преступлений.       На мгновение вспомнив подробности, перед глазами Артура вновь всплыли те отвратительные символы, и он снова испытал тошноту, а боль в голове усилилась.       Чувствуя дурноту, юноша медленно побрел к своей конторке, надеясь выпить воды и прочитать молитву об успокоении. Но на пути у него внезапно появился де Грасс.       Оба остановились, глядя друг другу в глаза. — Рад, что ты вернулся в строй, парень, — спокойно произнес шеф, кладя руку на плечо подчиненного. — Пойдем со мной.       Лишь двинувшись за капитаном, Артур заметил, что работа вокруг застыла, и теперь на него и шефа смотрят заинтересованные взгляды. Такое внимание не нравилось юноше и вызывало лишь нервозность.       Войдя в кабинет, де Грасс предложил Артуру сесть. Сам же он опустился в свое кресло и достал из какого-то ящика стеклянный графин. Как только откупорилась крышечка, по помещению разлился терпкий аромат выдержанного амасека. Рядом с графином шеф поставил два бокала. — Что это? — Тупо спросил Артур, наблюдая за тем, как капитан разливает выпивку по сосудам. — Не задавай глупых вопросов, — задумчиво ответил де Грасс, снова закупорив графин и поставив перед собеседником бокал. — Лучше спроси «зачем это». — Ну и зачем? — Ты заслужил, — капитан осторожно усмехнулся и поднес бокал к носу, чтобы вдохнуть приятный запах. — Только не делай вид, что не пьешь. Парень, этот амасек мне доставляют с самого верха. Где еще такой попробуешь, а?       Юноша взглянул на свой бокал, где в золотистом свете ламп переливалась темно-алая жидкость. Предложение коснуться чего-то столь знакомого было очень заманчиво, но Артур сомневался. Еще немного подумав, он осторожно отодвинул бокал от себя. — Простите, капитан. Я на службе.       Де Грасс с минуту смотрел на подчиненного оценивающим взглядом, жужжа своим глазным имплантом. Казалось, будто бы он пытается разглядеть какой-то подвох в словах и лице юноши, но ничего кроме искренности не обнаружил. — Хорошо. Я уважаю твой выбор, — механическая рука с великой осторожностью коснулась стекла и поставила бокал перед хозяином. — Но ты заслужил. Повязанный тобою ублюдок сдал всех своих дружков.       Артур сразу понял, что речь про то самое дежурство, после которого выжил лишь он один. — И пока ты валялся на больничной койке, мы уже со всем разобрались, — продолжал шеф, поднимая со стола инфо-планшет. — Тут подробности, если тебе будет интересно.       Юноша благодарным кивком принял аппарат в руки и положил перед собой. — Если коротко, то атаки были всего лишь отвлечением внимания от провоза контрабанды. Кто-то из Администратума предоставил банде карты брошенных грузовых лифтов, которыми они пользовались чтобы поднимать и спускать товар из космопорта. Впрочем, этим уже займутся судьи. — Арбитрес забрало у нас дело? — Уточнил Артур, ощущая легкую тревогу. — Да. Все-таки, это уже за пределами наших полномочий, а передача священной информации Администратума для совершения преступлений — это прямое нарушение Лекс Империалис. Да и нам же лучше, — легкомысленно отмахнулся шеф. — Иметь дело с чиновниками, это не самое веселое занятие. — Да уж… — Юноша позволил себе жидкую улыбку, пытаясь скрыть свои настоящие чувства. — А преступник которого я поймал? Он уже казнен? — Нет. Его передали наверх, в крепость судей.       Тут сердце Артура на миг замерло. Если этот бандит был все еще жив, то он под пытками мог рассказать все, что угодно. Возможно, что де Грасс уже знает о «талантах» своего подопечного и весь этот разговор всего лишь хитрая ловушка, а за стенами кабинета юношу уже ждет инквизитор.       Все эти мысли пронеслись в его голове за секунду, и Артур приложил максимум сил. Чтобы эмоции не выдали его. — Ладно, я вижу ты еще не до конца пришел в себя, после вчерашнего, — капитан поднялся, осушая второй стакан. — Знаешь, если тебе нужно будет исповедаться, ты можешь обратиться к брату Канонусу. Он наш местный священник. Помогает решать конфликты между Муниторумом и Экклезиархией. — Хорошо, спасибо, — неуверенно произнес Артур, сбитый с толку от такой резкой смены темы. — Я могу идти? — Да. Прочти отчет по делу о разбоях, а после обеда наведайся к ищейкам. Кажется, им может пригодиться твоя помощь.       Юноша молча кивнул и направился к двери. Каждый шаг давался ему очень тяжело, ведь он чувствовал, что это последние мгновения его свободной жизни. Сейчас он повернет ручку и упрется в ствол хелбластера, который тут же испепелит его.       Артур добрался до двери и со всем имеющимся достоинством открыл ее, стараясь не зажмуривать глаза. Но совершенно внезапно тяжелый протез де Грасса лег ему на плечо. — Я совсем забыл, парень, — вторая рука протянула Артуру розетту-значок. — Ты прошел крещение и теперь я могу вручить тебе это. Ты молодец, но будь так любезен, не зазнавайся. Теперь свободен.       Шеф буквально вытолкнул юношу из своего кабинета, оставив того в полном замешательстве. Несколько минут Артур стоял за дверью, рассматривая знак своих полномочий, не веря глазам.       Только когда его окликнул какой-то полицейский, юноша пришел в себя и бодрым шагом направился к своей конторке. Похоже, сегодня он не умрет.