Somewhere only we know

Второй акт       Дженна всегда восхищалась расположением квартиры Эммы. Район, в котором подруга поселилась, был спокойным, по-домашнему уютным и практически всегда зеленым. Машины редко заезжали на территорию комплекса. Безопасность и комфорт — первое, с чем он ассоциируется, когда оказываешься внутри.       Поэтому наполовину раскрытое окно не привносит никаких помех в ночную идиллию. Лишь временами слышно громкий, чистый смех и счастливые разговоры. Дженна сидит на широком подоконнике около закрытой части стекла и смотрит на горящие огни еще не спящего города. Приоткрытая спереди оконная дверца запускает слегка прохладный, свежий воздух, который она медленно и глубоко вдыхает. Потрясающий, завораживающий вид — еще один бонус тщательно обдуманной покупки. Трехкомнатная обитель располагалась на пятнадцатом этаже здания, а обзор конкретно из этого угла позволял окунуться в магию погрузившегося во тьму города. Идеально.       В руке Дженны наполовину опустевший бокал с виски, по большей части смешанных с колой. Она задумчиво подносит табачное изделие ко рту, делая глубокую затяжку, ощущая, как легкие тяжело наполняются привкусом энергетика. По правде говоря, Ортега никогда не была жертвой никотиновой зависимости, на дух не переносила запах сигарет, предпочитала ничем не обремененное дыхание. В ее жизни иногда присутствовал алкоголь, на постоянной основе была включена музыка, она всецело использовала мыслительный процесс и иные виды борьбы с нервозным состоянием. Но никогда не курение. Разве что ради веселья на вечеринках и пьяных посиделках под действием алкоголя. Однако сейчас, выпуская остатки дыма, она облокачивается на стену и прикрывает глаза. Электронная ерунда подействовала нужным образом на некурящего человека. Дженна рвано дышит, слыша легкий звон в ушах, и утопает в предобморочном состоянии; понимает, что должный эффект оказан, когда обнаруживает, что сейчас точно не сможет встать. Внезапная резкость, утрата сознания. Ей на долю времени становится жарко.       Дженне пришлось сегодня отравить свой организм. Ей было необходимо отвлечься от постоянно давящих мыслей любыми вредными путями, потому что хорошие не давали никаких результатов. И это помогло. Правда, на ничтожные минуты.       Она прижимается лбом к стеклу, и ее полностью отпускает от сделанной тяги. Телефон лежит в глубине комнаты, оставленный на комоде экраном вниз: было невыносимо смотреть на приходящие уведомления. Ричард отправил пару сообщений о том, что следствие не может начаться, пока Эмма не напишет заявление. Никаких зацепок нет, и ей тошно. Дженна хорошо помнит период, когда эти двое встречались. Отношения длились недолго: пять месяцев, но Рич запомнился очень приятным, добрым и заботливым человеком. В жизни Эммы он был вторым парнем, и первым, с кем у нее состоялся сексуальный опыт. И теперь они оба пойманы в сети неизвестного урода. Для Ричарда, конечно, слив их ночной утехи не представлял никакой угрозы: обычный парень, не знакомый для прессы, никого не волновало его присутствие на видео. Но это имело большую опасность для ментального состояния. Рич чувствовал себя виноватым, считал, что он именно тот, кто обязан раскрыть преступление. Все время, проведенное на кухне, Дженна ему сочувствовала, наблюдала за негодованием, злостью и страхом. Однако представления о том, что парень к этому причастен, о том, что сейчас никому нельзя доверять, не покидали голову Ортеги.       Лунная полоса освещает край кровати, на которой спит Эмма. Саму девушку Дженна не видит, потому что обзор загораживает плотная штора. Собственно говоря, это к лучшему: ей сейчас больно смотреть на милое, невинное лицо. Уж слишком много внутри раздумий, гнева и сострадания. Она не знает, сколько сейчас точно времени. Последний раз Дженна это проверяла, когда подруга проснулась и резко вскочила, услышав, что произошедшее не было сном. Ортега крепкой хваткой усадила ее обратно в постель, а после долгие минуты прижимала к себе, впитывая истерические рыдания. Они разрывали сердце, доводили до кипения нарастающую ненависть. Силы Эмма кончились, и она вновь уснула.       Из душевных терзаний Дженну выводит тихий шорох одеяла. За этим звуком следует еле слышимый всхлип. Она чуть отодвигает штору и осторожно смотрит на теперь открывшееся ей лицо подруги. Сердце пробивает удар.       — Джен, подойди сюда, пожалуйста, — вполголоса произносит Эмма, сдерживая вновь подступающие слезы.       Ортега встает, прикрывает шторы и осторожно садится рядом с подругой. Эмма берет ее ладонь в свою руку и смотрит в сторону закрытого частью ткани окна.       — Утром я пойду в полицейский участок, напишу заявление. Ты съездишь со мной? — медленно проговаривает куда-то в сторону.       — Конечно, милая, это не обсуждается. Я буду рядом по любой необходимости, — Дженна говорит мягко, прикасаясь свободной рукой к щеке Майерс и поворачивая ее голову на себя.       В ответ Эмма прижимается лицом к ладони и направляет взгляд в глаза Ортеги. Слез нет, она выдохлась.       — Я не знаю, что сказать. Мне нечего говорить сейчас. Прошу, просто п-побудь со мной еще немного, — с нервозной усмешкой заключает Эмма.       И Дженна слушается. Она готова сделать все, что попросит Майерс. В сложившейся ситуации или вообще — неважно. Ортега аккуратно убирает руки с тела подруги и так же осторожно ложится рядом. Она кладет свою руку поверх тонкой талии, прижимает к себе настолько крепко, насколько это возможно, утыкается в вспотевшую спину и вновь вдыхает остатки микса вкусов, которые хранит на себе Эмма. Майерс глубоко вздыхает, на некоторое время кладет свою ладонь поверх ее и робко сжимает.       — Спасибо, — в полудреме проговаривает подруга прежде, чем погрузиться в очередной глубокий сон.       Прошло минут сорок с того момента, как они легли, но Мари Ортега не спит, ей совсем не хочется. Она смотрит на щелку окна и думает о всех моментах вылазок в закрытые клубы, рестораны, спрятанные от посторонних глаз красивые места большого города. Дружба с Эммой наступила очень быстро и по-особому легко. В первый день встречи, в день чтения сценария Дженна сразу приметила девушку, заметно волнующуюся и снующую из одной кампании людей в другую. Быстро сообразив, кем будет приходиться коллега по съемкам, она стремительно подошла к ней и поздоровалась, окрасив слова всеми искренне положительными эмоциями. В ответ будущая близкая подруга неуверенно кинула: «Привет», и отвела взгляд в другую сторону. Но тут же перевела раскрытые от удивления глаза куда-то вперед, почувствовав на себе крепкие, теплые объятия, и положила руки на чужую спину, мягко поглаживая худое тело.       Они не раз вспоминали эту ситуацию, которая до сих пор вызывает одновременно приятные и неопределенные чувства у Дженны. Ее по-прежнему забавляет и удручает тот факт, что Эмма, если так можно выразиться, боялась свою будущую подругу. Все еще неизвестно, кто и каким образом сказал Майерс, что Ортега не самый добрый и открытый человек. Во всяком случае, это давно неважно. Они быстро нашли общий язык, обеспечив себе комфортное, сплоченное времяпровождение в кадре и вне кадра; отыграть постепенно нарастающую дружескую химию не составило никакого труда. Эмма стала для Дженны особым человеком, близкой подругой с исключительной ментальной связью. Они так много времени провели друг с другом в Румынии, и так много потом, после съемок. Майерс всегда отвлекала Ортегу от давящей популярности. И к тревоге об изменившейся жизни прибавились частые мысли о невероятно красивой брюнетке. Конечно, Дженна понимала, что подруга стала для нее чем-то большим, но принимать и осознавать это до последнего не хотела.       Черт, кажется, та тоже теперь не спит. Эмма тихо перевернулась и уставилась на Дженну. Ортега перевела взгляд в еле различимые в темноте глаза напротив.       — О чем думаешь? — вроде негромко, но так резко спрашивает подруга.       — О тебе, — честно отвечает Дженна.       И Эмма опять это делает: улыбается как-то особенно, невероятно мило. Но сейчас ее улыбка появляется небыстро, в пол силы.       — Знаешь, мне нужно быть сильной. Нам нужно, — неожиданно уверенно произносит Майерс.       — Безусловно.       — Я не могу постоянно спать, мысли об этом меня постепенно убьют.       — Первое время ты имеешь право на любые эмоции, милая. Прошу, запишись к психологу.       — Конечно, — выдыхает Эмма, закрывает глаза и вновь погружается в дантеское царство сна.

***

      Утро наступает быстрее, чем рассчитывала Дженна. А она вообще, собственно говоря, спала? Первые часы Ортега вслушивалась в сопение маленького героя. Плевать, что она ниже: как бы там ни было, в ближайшее время Эмма для нее непорочное, запуганное дитя.       Каждая проведенная в машине секунда намагничивает напряжение с неведомой силой. Ладонь Дженны лежит поверх руки Эммы. О Майерс сказать нечего, ее состояние максимально нервозное, она дрожит. Ортега нажимает на экран телефона и проверяет время. Сейчас одиннадцать утра. Она обещала, что будет рядом, и держит свое слово. Еще до поездки Дженна подключила все свои связи, и знакомые программисты уже пытаются докопаться до того, кому бы могли принадлежать публикация и сообщение.       Мари Ортега не знает, как себя вести, никакие слова и прикосновения тут не помогут, но моральная поддержка от этого не становится менее важной. Она знает, что сейчас будет. Они обе это знают. Да, у них есть охрана, которая отгородит обеих от представителей СМИ, папарацци и просто сующихся не в свои дела людей. Но Дженна твердо решила, что просто будет крепко держать Эмму за руку, ментально отгоняя весь аморальный сброд от мыслей подруги.       И сердце пробивает первый за сегодняшний день удар. Машина останавливается напротив здания полиции. Прежде, чем Ортега позволяет водителю и охране открыть дверь, она бережно обхватывает лицо Майерс, целует ее в лоб и надевает на голову подруги свои наушники, жертвуя собственным, не волнующим ее сейчас комфортом. Дженна пододвигает Эмму ближе, меняясь местами, чтобы выйти первой.       Опять. Снова болезненные вспышки и режущий уши шум. Охрана стоит прямо перед ней, вплотную. Дженна держит Эмму за руку мертвой хваткой и помогает покинуть джип. Свободной рукой обхватывает запястье подруги и близко прижимается, загораживая позади идущее тело собой. Охрана меняет местоположение, заключая их в круг, и принимает все толчки на себя. Ото всюду доносится ожидаемое: «Как прокомментируете?», «Это вы на видео?», «Вы нашли того, кто снимал?», «Что будете делать?», «Это угрожает вашей карьере?», «Почему с вами Дженна Ортега?».       Выдох. Они попали внутрь. Кто-то пытается зайти, но местные силы противодействуют. Дженна поворачивается, забирает девайс и смотрит на Эмму. На той лица нет. Она бледнеет и прерывисто дышит. Майерс вновь берет Ортегу за руку и кивает, показывая готовность пройти дальше. Но неожиданно на горизонте появляется Ричард. Он подлетает, обнимает бывшую девушку, коротко здороваясь с Дженной.       — Т-ты как? Мы вместе напишем заявление… Да, т-так будет действенней, по закону я тоже жертва, но… но не покидаю круг подозреваемых. Я буду рядом, солнце, — быстро и сбивчиво произносит Рич.       Эмма не отвечает на слова, не отвечает и на объятия. Она все еще смотрит на Ортегу. Дженна видит, что та сейчас слабо соображает, поэтому способность взвешенно мыслить в данный момент берет на себя.       — Рич, ты прав, это имеет смысл. Внутрь меня все равно не пустят. Пожалуйста, действуй по соображениям, — уверенно говорит Дженна и поворачивает голову в сторону подруги. — Эмма, прошу, будь сильной, не отвергай его поддержку и выходи каждый раз, когда понадобится успокоиться. Я с тобой, — договаривает Ортега, кивает и отпускает руку Майерс.       Прошло минут тридцать с тех пор, как они зашли. Дженна сидит и покорно ждет, нервозно теребя кольцо. Она вроде бы благодарна Ричарду, но доверять ему не может. В таких ситуациях вообще сложно кому-либо доверять. Можно кого угодно обидеть своими подозрениями. Плевать; если человек осознает ситуацию, то отпустит негодование. Много кто из их окружения за это время отправил слова поддержки и готовности помочь. Но с каждым новым сообщением круг подозреваемых в голове Дженны только увеличивался. Возможно, неоправданно.       Она понимает, что в первую очередь стоит ставить на жителей соседнего дома. Необходимо определить примерные квартиры, из которых падает обзор, с которого видео было снято. Нужно было проверить камеры, способные что-нибудь запечатлеть из тех окон. Однако ситуацию напрягала единственная разрушающая логику вещь. Обычный неизвестный неприятель, скорее всего, просто бы выложил видео в открытый доступ. Но для чего этот человек отправил видео Ричарду? Если бы хотел заработать, то сразу бы поставил свои условия, не опубликовал бы в соцсети. Почему ничего не написал? Для чего действовал именно сейчас, спустя столько времени? Все вопросы сводили рассуждения Дженны к одному предположению: они знают этого урода, и именно в данный момент своими или чужими руками ему нужно разрушить репутацию Эммы. Милой, заботливой, вечно позитивной Эммы.       Она дергается. Уровень тревоги увеличивается, когда ей приходит сообщение с неизвестного номера. Она заметила его не сразу: мысли были заняты слишком многими вещами. Ортега неуверенно нажимает на экран телефона и читает:

      «Подруга, привет. Это Перси. Прости, что пишу так, но мой номер ты заблокировала. Я слышал новости. Я видел то видео. Просто хочу узнать, как там Эмма. Она уже ходила в полицию?»

      Дженна со скептицизмом вновь и вновь перечитывает его сообщение. Она не знает, какие эмоции испытывает сейчас. СМС напрягает, данное действие Перси ей кажется странным. Нога нервно трясется. Ортега сохраняет сообщение, делает скрин и погашает экран. Теперь вопросов становится только больше. Дженна отодвигает темные мысли в дальний ящик, но с проблеском негодования думает о том, что происходило вокруг персоны бывшего друга месяцами раннее. Она на секунду подозревает в произошедшем его. «Попытка перетянуть негативное внимание на кого-то другого?», — проносится в ее голове.       Она не успевает еще немного поразмышлять, потому что Эмма и Рич выходят из кабинета.       — Джен, поехали в наше любимое место? — мягко говорит Майерс.       Дело заведено, службы подключены.