Somewhere only we know

Начало конца       Небольшая деревня находилась в двух с половиной часах езды от города. В любое время суток здесь было тихо, немноголюдно и непривычно свободно: свободу буквально можно было вдохнуть, ощутить в легких, в мыслях и под кожей. Большинство стариков, доживавших свои оставшиеся дни в Богом забытом месте, уже не видели смысла менять обстановку. А другие… А других и не было — поселение семимильными шагами приближалось к тому, чтобы полностью исчезнуть с карты.       Загородная глушь была далека от ближайших деревень и одиноко пустовала среди высокой зелени и разбитой дороги. Количество утопающих в землю домов можно было пересчитать по пальцам. Магазинов поблизости, естественно, не было; так или иначе, местные жители выращивали распространенные продукты питания в собственных огородах, растили живность. Все остальное по запросу или необходимости раз в неделю завозил чей-то сын, работающий водителем фуры, когда маршрут пересекался с пустующим участком.       Само местечко не отличалось особой привлекательностью. Трава зеленела, но настолько сильно заросла, что распространялась по периметру редкими гниющими кругами. Сколоченные из чего попало избы — иначе не назовешь — тоже гнили и постепенно утопали в землю. Но подобная обстановка не придавала гнетущей, серой атмосферы. Напротив, воздух здесь дышал настоящей жизнью.       Коровы, курицы, кролики, гуси — все здесь существовало, обозначая еще не пришедшее небытие. Повсюду растущие деревья, с их толстыми, высокими стволами и раскинутыми на большие сантиметры ветвями, как бы гласили: «Стойте! Еще рано заносить руку над потертой бумагой карты! Выбросите ластик!». Приятная, незаметная суета, отовсюду звучащий скот, пролетающие вороны, негромкие разговоры стариков — эти и другие вещи веяли житием, вселяли надежду.       Посторонние сюда почти не заезжали. Так, редкие туристы останавливались на обочине, чтобы справить нужду, поесть или обратиться за помощью. Поэтому самыми частыми гостями можно было смело назвать Дженну и Эмму. Минимум два раза за три месяца они обязательно посещали загородные виды. Всегда вдвоем. Никогда по-отдельности. Никто из жителей не был осведомлен о голивудской действительности. Их запомнили, их принимали как семью, как родных, и никто и никогда бы не узнал в их лицах популярных личностей. Каждый раз, когда старик, живущий ближе к дороге, замечал на горизонте черный «Вольво» Дженны, он подавал остальным сигнал с просьбой подготовить фруктовые гостинцы.       Несомненно, их любимым местом была не конкретно эта деревня, а нечто другое, кое-что укромное, интимное и неописуемо прекрасное. Чуть дальше, в километре от поселения, если двигаться прямо по проселочной дороге, берущей начало от сгоревшего дома, обосновался большой вишневый сад, граничащий с узкой, каменистой речкой. Там было тихо, молчание могло разрядить только редкое щебетание птиц, приятное журчание воды и слабый свист ветра.       Одно слово Эммы, короткая просьба, и вот, Дженна сидит с ней, здесь, в их любимом месте, на клетчатом пледе, облокотившись о ствол дерева. Голова подруги лежит на плече Ортеги, а рука крепко сжимает ладонь Дженны, большой палец которой успокаивающе поглаживает костяшку. Как только Эмма вышла из кабинета и попросила приехать сюда, Джен тут же притянула к себе своего маленького героя, обняла за плечи и вывела из здания, бросив немногословное, но твердое «спасибо» в сторону Рича. Она приказала водителю отвезти их к себе домой, чтобы воспользоваться собственной машиной. Уединенность, близость, отсутствие охраны, время, в котором существовали только они двое, — главные составляющие их маленького ритуала.       Дженна наклоняет голову, прижимаясь щекой к макушке Эммы, и открывает глаза. Она делает глубокий вдох и втягивает окружающие ее запахи в легкие: лавандовый шампунь, цветочный бальзам, узнаваемый парфюм, аромат цветущей вишни и травянистые нотки весенней природы. Виды, открывшиеся перед ней, Мари Ортега лицезрит, как в первый раз. Здесь сказочно, спокойно и комфортно. В общем-то, как и всегда. Десятки невысоких деревьев прижимаются вплотную друг к другу, река, расположившаяся в глубине леса, течет медленно, пронося опавшие листья. Уже вечереет, поэтому солнце греет, но не жарит, да и выбранное Ортегой дерево бережно скрывает девушек под своей тенью. Дженна вслушивается в пение пролетающих пташек, в колыхание веток и мирное сопение у себя под боком. Она сейчас ни о чем плохом не думает, мысли заняты исключительно прекрасным и тем, кто только что тихо и мило чихнул, распахнув глаза.       — Джен, я так люблю это место, — с сонной хрипотцой произносит Эмма.       — Я тоже, моя милая, и буду вечность гордиться твоей успешной находкой, — отвечает Дженна, выпрямившись и посмотрев в омут напротив.       — Забавно, но мы всего лишь остановились около деревни с родителями, чтобы перекусить, но решили проехать чуть дальше. Я влюбилась в это место с первого взгляда, — не отрывая глаза от Ортеги, будто бы напевает Майерс.       — Помню, как ты мне показала его в первый раз… — Дженна запинается и откусывает кусочек от яблочной дольки. — Ой, во время посиделок мы немного перебрали, и так в тот вечер было хорошо, но алкоголь ударил в мою голову… и что-то я загналась. Хах… ты так мило меня зацеловала, пыталась успокоить, а потом попросила Ричарда отвезти нас сюда. И оно сработало. В тот день я закуталась в атмосферу сада с особой теплотой, — рассказывает Дженна, заправляя выбившиеся пряди волос Эммы за ухо.       — И мне было комфортно, — Майерс выдерживает паузу. — Знаешь что?       Подруга чуть наклоняет голову, несильно толкая «Джен» в плечо, и начинает бегать глазами сверху внизу. В ответ Ортега подыгрывает и прищуривается.       — Чего?       — Обожаю тебя…       Эмма бережно обхватывает щеки Дженны, чуть нагибается и мягко, коротко целует ее в лоб.       Дженна на секунду отводит взгляд, опускается и ложится на подтянутый живот подруги, которая в этот момент расплывается в своей фирменной, искренней улыбке. Ортега переводит взгляд на небо, потому что слишком влюблена в типичное для Эммы действие, ей становится сложно контролировать подступающий жар. Джен вновь аккуратно берет ладонь Майерс и начинает выводить на ней незамысловатые узоры.       — Эй, моя хорошая, прекрати, мне щекотно! — сквозь смешок произносит Эмма, дергается, но руку не убирает.       Дженна усмехается и перестает дразнить Эмму. Она медленно ведет ногтем к ямке между указательным и средним пальцем подруги, следующий запускает в другую выемку и — шаг за шагом — бережно переплетает их пальцы.       — И я тебя обожаю, милая, — отвечает Дженна слегка понизив голос.       Ортега вновь смотрит на Эмму. Она переводит взгляд на ее милые ямочки, после засматривается на сережки, скользит ниже и разглядывает обнаженную шею, не замечает, как гипнотизирует оголенные ключицы. Осознает, что делает это непозволительно долго и возвращается к прежней точке. Глаза в глаза. Майерс начинает в ответ наблюдать за стыдливо бегающим зрачками. Дженне на мгновение кажется, что ей удалось уловить огонек в зеркале напротив. Подруга больше не улыбается, но с легко читаемой хитростью подмигивает, наклоняет голову в бок, и Мари Ортега готова поспорить, что замечает, как Эмма прожигает взглядом ее шею. Дженна, не ожидая, что ее руку сожмут крепче, легонько дергает плечом.       — Я безмерно благодарна за все, что ты для меня делаешь, я д-даже… — не договаривает Майерс и начинает хныкать.       «Джен» встает и вновь прижимает Эмму к себе как тряпичную куклу. Плечо начинает мокнуть.       — Мой герой, тише, — убаюкивающе мурлычет Ортега и заботливо гладит подругу по спине.       Девять. Если верить Данте, то кругов Ада именно столько… Забавно. Эмме потребовалось девять минут, чтобы успокоиться и утащить Ортегу на прогулку вдоль реки.       Солнце уже заходило за горизонт, постепенно пряталось за дальний холм, окрашивая небо в нежные фиолетовые цвета. Сквозь крому вишни пробивались угасающие лучики света, разбредаясь полосами теней на покрытой влагой траве. Дженна взяла Эмму под руку, по-детски повторяя темп Майерс, чтобы их ноги отбивали синхронный шаг.       — Джен, есть какие-либо новости от твоих знакомых? — без ноты тревоги, но с ощутимой надеждой интересуется Эмма.       — Нет, моя хорошая. Они пробили номер телефона, но его владелец умер несколько лет назад, да и принадлежит он другой стране. Попытки пробить возможное последнее местоположение пока ни к чему не привели, к тому же это сложно, когда телефон находится у органов власти. Им удалось получить доступ к камерам, обзор которых выходит на противоположный дом, но пока ничего не обнаружили. Я скажу, когда зацепки будут, милая, — твердо произносит Дженна.       — Ладно… от полиции пока никаких известий нет, данные с телефона им тоже ничего не дали, а на расследование в жилом комплексе нужно время, — Эмма выдерживает паузу. — В дороге мне писал Рич. Он снова извинялся, потому что считает себя виноватым. То ли за незакрытые шторы, то ли за что-то еще, я не понимаю, он хороший, но все это так странно, — на выдохе признается Майерс.       Дженна останавливается и начитает теребить край толстовки. Эмма с вопросом смотрит на нее.       — Слушай, мне кое-что пришло на телефон… — она достает девайс и протягивает подруге. — Утром с незнакомого номера мне написал Перси, он интересовался, была ли ты в полиции.       Эмма внимательно всматривается в сообщение, потом переводит взгляд на Дженну и отдает телефон.       — Ты уже…       — Да, номер проверили и… В общем, он принадлежит знакомому лицу… Это номер Романа, Эмма.       Майерс чуть пятится назад и сводит брови.       — Брат Рича?

***

      Дженна выключает успокаивающий ее трек, который хорошо дополнял систему шумоподавления, и снимает наушники. Она, безусловно, привыкла к каждым выходам в свет, но сегодня ей особенно некомфортно. Ортега смотрит на часы, оповещающие ее о том, что наступила полночь. Дженна поправляет платье, натягивает улыбку и открывает дверцу, падая в «объятия» охраны.       Мероприятие было посвящено повторному открытию некогда популярного, но забытого модного дома. Организаторы выбрали волшебное место проведения: громоздкий дворец погибшего десяток лет назад основателя «Beso de amor». Главный вход в хоромы расположился на огромных мраморных ступенях с лицевой стороны здания. На них выложили красную бархатную дорожку, обставив по бокам каменные клумбы распустившихся роз. Именно по этой дорожке Дженна сейчас входит в здание, изящно позируя в сторону камер.       Она проходит внутрь и впервые за последнее время удивляется. Белые колонны величаво поддерживают мраморный потолок. Большие картины, выкупленные у знаменитых, влиятельных деятелей искусства, обрамляют белоснежные стены. Массивные люстры из хрусталя блестят, распыляя теплый, мягкий свет. По территории грациозно передвигаются официанты в солидных смокингах, преподнося гостям напитки. Здесь мало медийных личностей, занимающихся сферой кино, музыки и другого искусства. Основу составляют серьезные бизнес-акулы. Самых рейтинговых актеров и исполнителей пригласили для привлечения внимания.       Дженна подходит к одному из столов вместе со своим стилистом, после чего он ее оставляет. Рядом с ней пока никого нет и она начинает теребить цепочку сумочки. В данную минуту ей хочется быть рядом с Эммой, и дело даже не исключительно в том, что она переживает о состоянии подруги, дело в том, что Майерс действует на нее лучше, чем любое успокоительное. И это взаимно.       Тревога нарастает, когда к столу подходят незнакомые мужчины. Один из них высокий, даже не по меркам роста Дженны. Другой чуть ниже. Тот, что повыше — темноволосый, в очках, аккуратно остриженный, с острыми, статными чертами лица, на нем дорогой костюм от известного бренда. Тот, что пониже — рыжий, с прилизанной бородой, чуть пухлым лицом, в зеленом костюме, и тот явно дешевле. Они встают рядом, почтительно кланяются и предлагают бокал шампанского.       — Доброй ночи, мисс Ортега, — любезно проговаривает рыжий. — Я Кристиан Робертс, владелец небольшого винодельного бренда и верная правая рука данного господина.       — Крис, к чему такая официальность? — мужчина усмехается. — Давай подарим даме чувство комфорта.       Он поднимает бокал и кидает намекающий взгляд в их сторону. Кристиан говорит маленький тост в честь знакомства, и они чокаются, отпивая по глотку из бокалов.       — Приятно познакомиться, мистер Робертс, — с улыбкой говорит Дженна и жмет руку.       — Зови меня Кристиан, — отвечает «мистер Робертс» и целует ее руку.       Дженна поворачивает голову в сторону темноволосого мужчины, смотрит на его улыбку, которая кажется ей фальшивой, — ничего удивительного, в данной обстановке это нормальная и вынужденная мера — смущается и, поджав губы, вопросительно на него взирает.       — Рада знакомству, мистер…       — Зовите меня Джоэль, просто Джоэль, — галантно заканчивает за нее незнакомец и тоже целует ее руку.       — И чем же вы занимаетесь? — осторожно интересуется Ортега.       — У меня, как и у большинства присутствующих, собственный бизнес: одним словом, крупная компания, — с загадочной ноткой в голосе чуть растянуто отвечает Джоэль.       — Простите его, он немногословен и скрытен, — вмешивается Крис.       — Кстати говоря, соболезную вашей подруге. Сын мне рассказывал. Как она себя чувствует? — тихо кидает куда-то в сторону Джоэль.       — Она…       Дженна видит пришедшее от друзей-программистов сообщение и, извинившись, отлучается в уборную.       Пройдя длинный хол, она заходит в пустую туалетную комнату и запирается в свободной кабинке. Экран телефона перед ней на момент чуть мылится, но она потирает глаза и списывает это на волнение и усталость.       Дженна нажимает на иконку на панели уведомлений и переходит в чат с программистами. Она приближает к лицу девайс и читает сообщение:

«Дженна, мы отсмотрели камеры видеонаблюдения и обнаружили разговор между Ричардом и Романом за двадцать минут до того, как Рич провел вечер с Эммой. Прочитав старые переписки на телефоне, с которого отправили видео Ричарду, мы обнаружили, что кто-то обращался к нему знаком «Х.», как к владельцу. Ничего полезного по номеру, с которого тебе сегодня пришло сообщение от Перси, мы не нашли. Но полагаем, что некий «Х.» — это Хайнс. Единственной догадкой может быть Перси Хайнс Вайт»

      Дженну чуть пошатывает, дверь перед ней начинает плыть. Она не успевает должным образом среагировать, когда резко слышит звонок от Эммы. Немного трясущимся пальцем она нажимает на значок ответа:       — Джен, — голос в трубке истерически хрипит, — они сказали, чт-что ничего не нашл-ли, чт-что за-закрывают дело, — по ту сторону доносятся всхлипы.       Телефон выпадает из рук Ортеги и она выкатывается из кабинки. Перед ее взглядом плывет силуэт двух мужчин. Рыжий, вроде Кристиан, как-то обеспокоенно смотрит на нее.       — Мы заметили, что что-то не так, вы в порядке? — сквозь гул в ушах доносится вопрос Криса.       Дженна не отвечает, она чувствует, что сейчас потеряет сознание. Или уснет.       «Томас Хайнс, нужно позвать на помощь!» — последнее, что слышит Дженна, прежде чем, закрыв глаза, упасть в его руки.