Загадка полуночного неба | Riddle of the Midnight Sky

— Я люблю тебя, — произнес Гарри. Джинни усмехнулась; она очевидно сердилась. Гарри мог сказать это по ее напряженной позе, хотя она и отвернулась от него. Ночь была темной. Выражение лица Джинни скрывали тени. Длинные пряди ее черных волос развевались на холодном ветру. Гарри попытался приблизиться к ней, но с каждым шагом она, казалось, все отдалялась и отдалялась. — Так и думала, что ты это скажешь. Воздух пах морем и гравием, камышами и кровью. — А что такого-то? — спросил Гарри. — Это импульсивно. — И все-таки это правда. Вот, слышишь? — он хотел взять ее за руку и заставить коснуться своей груди, прямо над сердцем, чтобы заставить ее почувствовать и понять искренность его слов. Было важно, чтобы она осознала сегодня, сейчас, до того, как… До… До чего-то. — Если нас поймают, нам конец, — проговорил Гарри. — Я просто хочу сказать это вслух, ладно? Над ними пролетели чайки, и Гарри вздрогнул. Джинни по-прежнему глядела куда-то в сторону. — Почему ты не смотришь на меня? — осведомился Гарри, вытягивая шею в попытке ее разглядеть. Она слегка повернула голову в темноте ночи. Ее розовые губы и веснушчатый нос исчезли. Не было ни бровей, ни красивых, лучащихся добротой глаз. Ее лицо стало пустым, стертым. Осталась лишь гладкая бледная кожа. — Где твое лицо? Она не ответила. — Джинни? Где твое лицо? — В кроличьей норе, — отозвалась девушка неожиданно глубоким голосом. Глубоким… — Гарри, проснись. Гарри резко открыл глаза, громко ахнув. Он посмотрел на полностью одетого Снейпа, стоявшего у кровати и внимательно смотревшего на него. Гарри вспотел. Его тело до такой степени окоченело, что невозможно было пошевелиться. Он перекатился на бок и свернулся калачиком, содрогнувшись от вспышки ужасной боли, которой он не испытывал уже много лет. — Плохой сон? — раздражающе спокойным голосом осведомился Снейп. — Тебе больно? Плечо? — Ш-ш-ш, — прошипел Гарри, зарываясь в подушку лицом. — Уже почти шесть, нам пора… — О, Мордред, дай мне минутку, хорошо?! — Тебя беспокоит плечо? — Голова. Пульсирующая боль медленно утихала, оставляя после себя ужас и тошноту. Гарри перевернулся на спину, наощупь ища лежавшие на тумбочке у кровати очки. Он надел их и, все еще потирая лоб, моргнул, глядя на Снейпа. Верно. Снейп. Несмотря на боль, Гарри почувствовал, что краснеет. — Утро, — проговорил он, вытирая пот с верхней губы. — Уже почти шесть, — повторил Снейп, как будто в этом был виноват Гарри. Еще даже не взошло солнце. Рассказав Снейпу подробности их изгнания, Гарри почувствовал себя настолько опустошенным, что почти сразу же задремал, позволив Волдеморту самому отвечать на вопросы профессора. Он спал беспокойно, и когда Снейп наконец лег рядом с ним, Гарри отодвинулся, избегая физического контакта и испытывая смутное чувство стыда. — Что такое? — прошептал Снейп, но Гарри притворился спящим и промолчал. Он не знал, что случилось, и не в силах был объяснить чувство острого горя, внезапно охватившее все его существо. Снейп наклонил голову: — Мигрень? — Да, — выдохнул Гарри, протирая глаза. Снейп бросил ему джинсы: — Одевайся и разыщи миссис Кэмпбелл: она была так любезна, что собрала нам в дорогу еду. Я помогу Тому в ванной, и мы найдем тебя. Мистер Кэмпбелл согласился одолжить нам пикап, который он использует для перевозки дров. Подозреваю, что он будет только рад избавиться от него — пикап не зарегистрирован и воняет собачьей мочой. Гарри приподнялся на локтях и почесал затылок, оглядывая комнату. — А где Том? — Как я уже сказал, он в ванной, — резко выдохнул Снейп. — Что? Нельзя оставлять его одного, он не устоит на… — Одевайся. Я присмотрю за ним. Хозяева хотят, чтобы мы убрались отсюда через пятнадцать минут, и лучше их доброту не испытывать. Собери все таблетки, бинты и захвати карту. Гарри потер лицо, сбрасывая с себя одеяло. — Эй, как тебе удалось их уговорить? — спросил он, когда Снейп распахнул дверь ванной. — Вера, — ответил Снейп. — Только и всего, что нужно для чуда. Из ванной раздался смешок Волдеморта: — Как запросто ты преуменьшаешь собственные достижения… Северус, которого я знал, скорее отрезал бы себе язык, чем отмахнулся от влияния, которое он оказывал на других! — Я не тот Северус, которого вы знали, — проговорил Снейп, помогая Волдеморту усесться на унитаз и включая душ. — И, насколько мне известно, это так называемое влияние его не спасло. Я так понимаю, что даже в вашем мире нельзя выжить после укуса змеи. — И все же Нагайна тоже высоко ценила тебя, — проворчал Волдеморт, когда Снейп нажал на смыв и усадил его на скамью для душа. — Не будь она непоколебимо предана мне, она, возможно, даже отказалась бы наброситься на тебя. Гарри молча сосчитал до пяти. Воцарившаяся тишина была до того осязаемой, что он чувствовал, как мурашки бегут по его коже. Один. Два. Три. Четыре. Пя… — Вы убили меня? — срывающимся голосом вскрикнул Снейп. — Почему? Что ж. Объяснение будет небыстрым. Гарри вскочил с кровати и принялся натягивать джинсы: — Это кроличья нора, в которую тебе лучше не лезть! Как правило, ответ у него никогда не меняется: потому что мог, и потому что он отвратительный человек! — он надел куртку, сложил бинты и таблетки в аптечку, а потом присоединился к ним в ванной, чтобы почистить зубы и облегчиться. — Если ты хочешь, чтобы он нашел себе другое оправдание, то ждать придется целую вечность. Волдеморт поднял костлявые руки. Снейп стянул с него майку и закатал рукава своей рубашки, чтобы отрегулировать температуру воды. — Не беспокойся об этом, Северус, — вздохнул Волдеморт, когда теплые струи ударили ему в спину. — Я пытался устранить не относящуюся к делу проблему… Ах… Ты просто мешал, только-то и всего. Снейп посмотрел на Гарри, словно ждал объяснений. Не в силах встретиться с ним взглядом, Гарри отвел глаза, заправляясь и спуская воду. — Может, я и убил тебя, — уже громче выговорил Волдеморт сквозь сжатые зубы. — Но я хотя бы не заставлял тебя вытирать сопли Мальчику, Который Выжил, мой друг. Гарри рассеянно приподнял руку, будто бы говоря: «Я тот мальчик». — Я не… — резко выдохнул Снейп. — Что я вам сделал? — Мне? — Волдеморт снова усмехнулся, когда профессор намылил его кожу. — Ничего… Хотя мы с Гарри иногда разделяем определенные чувства. Гарри прикусил щеку. Он энергично мыл руки, и лицо его, несомненно, было краснее самого красного помидора во всей Вселенной. — Я спрашивал, что я сделал такого, чтобы заслужить смерть, — через мгновение пояснил Снейп. — Теплее! — рявкнул Волдеморт, отталкивая его руку. Снейп снова отрегулировал воду, трогая ее мыльными пальцами: — Почему? — Потому что холодная. — Почему вы убили меня? — Потому что ты был расходным материалом. Теплее! Снейп злобно швырнул шланг на плитку, едва не задев голень Темного Лорда. — Эй! — крикнул Гарри, но Снейп уже вышел из ванной и закрыл дверь с громким хлопком. Гарри взял шланг и установил воду точно такой температуры, какую любил Волдеморт. — Ты должен перестать быть засранцем, если не хочешь, чтобы он перестал помогать нам, — прошипел он, яростными движениями смывая пену со спины Волдеморта. — Раздвинь ноги. Волдеморт подчинился, и Гарри тщательно вымыл его гениталии. Снейп мыл его кое-как — намылил только спину и, по всей видимости, вообще не касался других частей тела. Гарри уже делал это на автомате. Он давным-давно перестал испытывать к процессу даже малейшее отвращение. — Он хотел знать правду, — заявил Волдеморт, когда Гарри закрыл кран и обернул его полотенцем. — Вода была холодной. — Я не жду, что ты поймешь, что бы я ни говорил, — выплюнул Гарри. — Ты всегда только о себе одном и заботишься. Волдеморт не ответил. Взгляд его карих глаз встретился со взглядом Гарри, и на мгновение Поттеру показалось, что он хочет что-то произнести. Его тонкие бледные губы приоткрылись, но затем сомкнулись опять. Он опустил взгляд на свои босые, по-старчески уродливые ноги. Гарри отнес его в спальню и опустил на кровать, чтобы вытереть. Снейп избегал смотреть на них; теребя свой крест, он глядел на берег за окном. — Иди к миссис Кэмпбелл. Я одену Тома и перенесу в пикап, — решительно обратился он к Гарри и язвительно добавил: — Если не возражаете, Том. Волдеморт равнодушно покачал головой, по-прежнему глядя себе под ноги. Гарри на мгновение задержался позади Снейпа, не зная, что говорить. Он подошел на шаг ближе и понизил голос: — Уверен, что хочешь сейчас остаться с ним один на один? Губы Снейпа изогнулись в слабой улыбке: — Ты боишься, что я с ним сделаю что-нибудь нехорошее, Гарри? Гарри пожал плечами: — Просто спросил. Снейп резко повернул к нему голову: — Я большой мальчик и знаю, как контролировать эмоции. В отличие от вас обоих, я не убиваю из злобы и не вламываюсь в чужие дома, угрожая людям оружием. Еще я не бью стариков, у меня даже в мыслях такого никогда не бывает. Думаю, я справлюсь. Гарри горько фыркнул. Верно. Ну конечно же, Снейп был расстроен. И, разумеется, расстроен он из-за Гарри, потому что возможно ли расстраиваться из-за семидесятисемилетнего старика, который жить не может без помощи? Можно ли обижаться и злиться на бедного Тома, который едва способен пошевелиться? Ко всеобщему счастью, молодой и здоровый Гарри готов был взять вину за деяния Волдеморта на себя, как всегда, независимо от желания. Как всегда, черт возьми! Он взял аптечку и быстро вышел из комнаты, не желая больше ни минуты находиться рядом со Снейпом и Волдемортом. Он держал другого Снейпа в последние мгновения его жизни — чувствовал горячую кровь на руках, видел, как сильно разорвана шея — он обязательно спас бы его, если бы мог. С радостью встал бы между Нагайной и Снейпом, если бы знал, кому на самом деле верен профессор. Снейп не имел права так с ним разговаривать после того, что произошло прошлой ночью. — Я большой мальчик, — передразнивая его, проворчал себе под нос Гарри. И ладно. Скоро он снова встретится с Джинни. Наконец-то, наконец-то они воссоединятся, и этот глупый, повторяющийся, ужасный сон прекратится. Он окажется рядом с ней, станет счастливым и забудет обо всем, что случилось. Но для начала ему придется ей все рассказать. Придется рассказать и Рону, и Гермионе, а значит, ему изначально не следовало спать с профессором. Ему вообще не следовало с ним сближаться. …Не следовало, но хотелось. Почему? — Миссис… Кэмпбелл, верно? — остановившись у стойки регистрации, неловко спросил Гарри. Миссис Кэмпбелл сдвинула очки на переносицу и оторвала от книги глаза: — Гарри Поттер. — Да, — осторожно проговорил ошарашенный Гарри. — Откуда вы знаете мое имя? Она бросила на него непонимающий взгляд, указывая на маленький висящий на стене телевизор: — Я уверена, вы прекрасно знаете, что вас разыскивают за многочисленные преступления! — Точно. Хм. Все время забываю, — глупо сказал он. — Мы никому не навредили, миссис Кэмпбелл. Все это просто одно большущее недоразумение. Миссис Кэмпбелл подняла руку, заставляя его замолчать: — Я не хочу знать. — Нет, мы… — Осведомленность сделает меня сообщницей. — О, — Гарри кивнул, подумал о Гермионе и чуть крепче прижал аптечку к груди. — Спасибо за… Э-э, помощь. Прошу прощения за все неприятности, которые мы доставили вам. Миссис Кэмпбелл скривилась — судя по всему, разговаривать с ним ей было не очень приятно. Гарри ощущал себя незваным гостем, что было в равной степени ужасно и справедливо. Он уже собирался извиниться повторно, когда миссис Кэмпбелл сказала: — Я принесу вам поесть. Она исчезла в коридоре и через мгновение вернулась с небольшим пластиковым пакетом, в котором были контейнеры для хранения. — Суп и хлеб, — объяснила она, протягивая Гарри пакет. — Будьте осторожны. Поттер кивнул, глядя на пакет. — Почему? — спросил он. — Вы могли бы просто вышвырнуть нас отсюда или вызвать полицию. Миссис Кэмпбелл посмотрела на него так, будто бы и сама не знала ответа. Пару секунд она спокойно изучала его: — Вы искали убежища… Мы не смогли отказать вам. — Спасибо, — повторил Гарри, перенимая из ее рук пакет. — И за еду тоже. Они продолжали неловко смотреть друг на друга. Гарри выдавил из себя улыбку. Миссис Кэмпбелл улыбнулась в ответ, отчасти искренне, отчасти обеспокоенно. — Ложки, — сказала она наконец. — Чуть не забыла… Одну минуту. Она ушла, прежде чем Гарри успел возразить. Он оглянулся на коридор, ведущий к их номеру. Снейп и Волдеморт задерживались. Почему? Он положил пакет с аптечкой на стойку, зевнул, пытаясь проснуться, и рассеянно огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы занять себя, ожидая хозяйку. Телевизор был выключен. Он не нашел на стойке пульта дистанционного управления, но ему все равно не очень хотелось знать, что о нем говорят. Этот мир скоро отойдет в прошлое. Люди забудут его, и то, что происходит сейчас, никакого значения не имеет. Гарри подпер рукой подбородок, разглядывая картины и блестящие светильники на стенах. На стойке рядом с ручкой лежала книга отзывов в кожаном переплете. Гарри открыл первую страницу и пробежался взглядом по многочисленным строкам, оставленным на потрепанных страницах. «Настоятельно рекомендую!» «Невероятно приветливый персонал, лучший отдых в моей жизни!» «В номере было не очень чисто, но расположение замечательное!» «Какой красивый город! Нам понравились гостиница и чай». Он перевернул страницу. Снейп и Волдеморт еще не появились, а миссис Кэмпбелл не торопилась принести ложки. Гарри прикусил губу и озорно поглядел на ручку. До чего же глупый он испытывал трепет! Будто улизнул из гостиной после отбоя или благополучно списал тест по Зельеварению. Глупо, но так волнующе. Вряд ли кто-нибудь узнает — что плохого, если он оставит свой отзыв? К тому времени, когда его прочитают, они с Волдемортом уже вернутся домой. Он пролистал исписанные страницы, пытаясь найти хоть немного свободного места. Примерно на середине книги он разыскал идеальную страницу — почти что пустую, если не считать комментария, написанного внизу по-арабски, и очень краткого: «Приличный отель» вверху. Он тщательно обдумал свои варианты; нельзя было написать что-то компрометирующее. Он должен был намекнуть тонко и расплывчато. «Здесь был Гарри», — написал он и скорчил гримасу. Слишком скучно и просто. Что еще он мог добавить? Он никогда не отличался красноречием… Может, стоило что-то нарисовать? Но что? Себя? Он не умел рисовать лица. Он коснулся пальцами шеи. Снейп. Машина профессора. Это должно быть достаточно просто. Гарри нарисовал кривоватый маленький полукруг, изобразил под ним два колеса и вертикальную линию прямо посередине, отделяя заднюю от передней двери. Рисунок получился довольно неплохим; он добавил окна и дверные ручки, а также линию под автомобилем, обозначающую проезжую трассу. Мило. Он принялся лениво переворачивать страницы, просматривая отзывы предыдущих гостей. Некоторые состояли всего лишь из нескольких слов: «Хорошее обслуживание», «Дружелюбные хозяева, чисто, но жесткие кровати». Некоторые отзывы были очень подробны. Популярным заведение не было — многие комментарии были оставлены годы назад, но выделенные гостями проблемы до сих пор были прежними. Кровати оставались жесткими, а номера — не очень-то чистыми. Гарри перевернул еще одну страницу и нахмурился. Странно. Увиденный отзыв казался полнейшей бессмыслицей. «Здесь был Гарри». Написанные его почерком слова и маленький рисунок машины были аккуратно втиснуты между десятком других комментариев. На этой странице были старые отзывы. Свой рисунок он нарисовал вовсе не здесь. Он пролистал вперед, ища отзыв, оставленный им минуту назад. «Здесь был Гарри». Он, разумеется, нашел его именно там, где тот и должен был быть, на пустом листе с арабской фразой и словами: «Приличный отель». «Здесь был Гарри». Он снова быстро перевернул десять, двадцать страниц, возвращаясь на месяц назад, на год назад — и вновь обнаружил свой почерк. «Здесь был Гарри». Нарисованная машина. Гарри потрогал рисунок кончиком пальца. Чернила высохли. Рисунок был синим, а не черным, и немного крупнее, но в остальном — точно таким же. Полукруг на колесиках. Линия посередине. Под ней еще одна линия, обозначающая дорогу. Точь-в-точь. «Здесь был Гарри». — Нет, — пробормотал он. Голова вдруг стала тяжелой, словно угрожала вот-вот лопнуть. Подняв страницы, он сравнил два отзыва. — Нет, нет… Хотелось рыдать и смеяться одновременно. Он моргнул, глядя на рисунки и в глубине души надеясь, что ему все привиделось. Но нет, нет. «Здесь был Гарри». Он уже был здесь раньше. Они все побывали здесь. Воровато оглядевшись по сторонам, Гарри вырвал страницы и сунул их во внутренний карман куртки. — А вот и вы, — напугала его появившаяся из коридора миссис Кэмпбелл. Она положила в пластиковый пакет три ложки и надежно завязала его. — Миссис Кэмпбелл, — произнес Снейп из-за спины Гарри. Гарри едва не подпрыгнул; он не заметил его приближение. Одетый в огромное профессорское пальто Волдеморт тяжело опирался на Снейпа, держа в руке подушку. — Мы взяли подушку, если не возражаете. Артрит очень беспокоит Тома, если он находится в некомфортной позе, — сквозь стиснутые зубы объяснил Снейп. Казалось, он подавлял сильный гнев; его волосы растрепались, а лицо покраснело. — Он отказался расставаться с ней, несмотря на мои вежливые просьбы… — Можете оставить ее себе, — сказала миссис Кэмпбелл. — Счастливого пути. И удачи во всем, чем бы вы ни занимались. — И правда, чем бы ни занимались, — усмехнулся Снейп, выводя Волдеморта наружу. Гарри задержался. Он подождал, пока закроется дверь, и только тогда задал вопрос: — Эм-м… Миссис Кэмпбелл. Мы… Встречались раньше? Она бросила на него озадаченный взгляд: — Это вряд ли. А что? Гарри покачал головой, чувствуя подступающее головокружение: — Забудьте. До свидания. Предоставленный мистером Кэмпбеллом пикап был старым и ржавым, с изношенными шинами и выцветшей, облупившейся на крыше и бортах синей краской. Кабина была тесной и грязной, с изодранными сиденьями и сломанными датчиками и циферблатами на приборной панели. Снейп молча включил зажигание. Гарри и Волдеморт втиснулись на пассажирское кресло, причем Гарри оказался зажат между Томом и ручным тормозом. Он неловко уставился перед собой, пока дворники счищали с лобового стекла десятилетний слой грязи. — У тебя есть карта, Гарри? Карта. Кажется, она действительно была у него, но изучать ее сейчас было по сути бессмысленно. Они никуда не денутся, какую бы ни выбрали трассу. По кроличьей норе можно было только спуститься вниз. Морозный воздух пах морской солью и камышом. Шум разбивающихся о скалы волн напомнил Гарри о подолах длинных волшебных мантий, волочащихся по холодным камням. — Гарри. — А? — Карта. — Карта, — прогоняя навязчивые образы, едва слышно согласился Поттер. Он вытащил карту, разложил на своих и Волдеморта коленях и равнодушно уставился на нее. Его поглотила беспечность — он чувствовал себя так, словно должен был подготовиться к заранее отмененному уроку. Разве был хоть какой-нибудь смысл? — Гарри! Он взглянул на Снейпа, прикусил щеку и нашел их местоположение на карте. — Извини. Просто поезжай прямо, пока не доберешься до А83. Снейп завел пикап, и вскоре гостиница скрылась вдали. Гарри посмотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж. Ветер завывал в кронах голых деревьев. Дорога простиралась вдоль берега моря. — Выкладывай. Смотреть на Снейпа было невыносимо. Гарри сосредоточился на обгоняющих их машинах: — Что именно? Снейп вздохнул: — Рассказывай, что беспокоит тебя с самого пробуждения. — Успокойся, Северус… Мальчик, должно быть, просто пришел в себя. Ты не думал, конечно же, что твое ночное потворство желаниям приведет к чему-либо еще, кроме утреннего конфуза? — усмехнулся Волдеморт. Гарри закатил глаза и глубже вжался в сиденье, намеренно пихнув Волдеморта локтем в ребра. Снейп бросил на него быстрый взгляд: — Дело в этом? — Что? Нет! — Тогда в чем же еще? — Я просто устал, — огрызнулся Гарри. — Оставь меня в покое. Но прекращать расспросы Снейпу не особо хотелось. Он продолжал поглядывать на Гарри украдкой, хотя больше и не говорил ничего. Когда они, наконец, выехали на автостраду, на лобовое стекло начали падать крупные хлопья снега. Совсем скоро вокруг них воцарилась зима, тихая и серо-черная, пропитанная выхлопными газами и дорожной грязью. Мысли Гарри заглушали звуки двигателя и непрерывное шуршание шин по асфальту. Он прижался к Волдеморту и положил ему на плечо голову. Каково это, когда тебя обнимает родитель? Он никогда не узнает. Ветви деревьев затрещали и закачались. Гарри выдохнул в шею Волдеморта и устроился у него на груди. Стук сердца. Как странно… Настоящее, человеческое сердцебиение. Удар. Удар. Удар. Словно пульсация Вселенной, отдающаяся эхом внутри. Гарри плотнее прижался ухом к грудной клетке Темного Лорда. — Не думал, что так скоро окажусь в транспортном средстве, которое заставит меня скучать по твоей развалюхе, Северус, — проговорил Волдеморт. — Дареному коню в зубы не смотрят, — фыркнул профессор. — Эх, — тоже усмехнулся Волдеморт. — Возможно, если бы ты заранее удосужился сообщить мне о том, как здесь будет тесно, я с большей радостью располагался бы на заднем сиденье твоей машины. — Приношу извинения за оплошность, — парировал Снейп. — Я сделаю все возможное, чтобы в будущем предоставить вам условия получше. Затребуйте возврат денег, если я позабуду. Гарри задремал, убаюканный их перепалкой. На пару минут его охватило умиротворение. Но потом острая, пронзительная и давящая боль вспыхнула в его голове, сжимая виски, словно тисками. Он закатил глаза до предела. Гарри и Снейп сидели на краю парковки, наблюдая за набегающими на берег волнами. — Я люблю тебя, — неожиданно сказал Гарри. Снейп усмехнулся. В его глазах вспыхнул гнев, когда он резко повернул голову в сторону Гарри. — Так и думал, что ты это скажешь. Гарри попробовал отскрести с пальцев засохшую кровь. Волны захлестывали острые скалы, соленый ледяной ветер трепал его куртку: — А что такого-то? — Это импульсивно, — взгляд Снейпа был обжигающим; Гарри отвел глаза, стараясь не смотреть на длинный порез, уродующий профессорское лицо, и обдумывая услышанное. Да, это было импульсивно, глупо и безрассудно, они едва знали друг друга, и все же… — И все-таки это правда. Вот, слышишь? — он взял ладонь Снейпа и приложил ее к своей грудной клетке. — Слышишь, как быстро колотится мое сердце, когда ты рядом? Снейп отдернул руку: — Ты ведешь себя как дурак, — прошипел он. — Чрезмерно сентиментально… — Если нас поймают, нам конец, — сказал Гарри, возмущенный тем, что Снейп не осознавал всю важность происходящего. — К твоему сведению, да, я знаю, что это глупо. Я знаю. Это глупо, я глупый, неважно, я просто хочу произнести это вслух, хорошо? Злись, если хочешь, но это не изменит моих к тебе чувств. Я точно знаю, что чувствую, и хочу, чтобы ты тоже знал, потому что одному Богу известно, что с нами станет, если они нас разыщут. Я не хочу, чтобы они это у нас отобрали… Северус… Ну же… — Может быть, я тоже люблю тебя, — резко произнес Снейп. Его слова слегка звучали как оскорбление. Ветер неистово трепал пряди его черных волос, когда он взял руку Гарри и тоже коснулся ею своей груди. Раскрытая ладонь Гарри прижалась к грудной клетке Снейпа, и лицо профессора посуровело: — Ты не одинок в своей глупости, если это тебя хоть как-то утешит. И вместо шума волн и криков назойливых чаек Гарри слышал биение своего глупого сердца. Весь остальной мир будто бы ушел на второй план, и в этот момент существовали лишь они двое. Гарри поцеловал его; нерешительность Снейпа сменилась облегчением, а затем и желанием. Он наклонился для поцелуя и обхватил ладонями лицо Поттера. Все будет хорошо. Все будет чудесно. Их не найдут и не поймают. И даже если попытаются, вряд ли смогут стереть из памяти Гарри это воспоминание. Он проснулся, отчаянно хватая ртом воздух, и закричал. Его голова раскалывалась от пульсирующей боли, и Гарри бил по ней кулаками, пытаясь остановить мигрень. Он потянул себя за волосы и согнулся, захлебываясь слюной. Боль ослепила его; он не видел, не слышал и не в силах был двигаться. Он был абсолютно уверен в том, что тонет, что умирает… — Гарри! Проснись! — сильные руки встряхнули его и бережно оттолкнули назад, прижав бутылку к губам и заставляя сделать глоток. Гарри залпом осушил бутылку до последней капли воды. Он открыл глаза. Вокруг них бушевала снежная буря; беспощадные порывы ветра ударяли в лобовое стекло, словно атакуя тысячами ледяных кинжалов. Вокруг не было видно никаких признаков цивилизации; дорога была совершенно пустынна, не считая их припаркованный у обочины пикап. Гарри взглянул на Снейпа. На Снейпа с крючковатым носом, сальными волосами, тонкими губами и глубоким голосом. На Снейпа, смотревшего на него с беспокойством, на глубокую складку между его бровями, на глаза, черные, как… — Что случилось? — спросил Снейп. Черные, как Вселенная. Гарри улыбнулся, тут же ощутив огромное облегчение, и тихо сказал: — Ничего. Волдеморт прожигал его внимательным взглядом: — Шрам дает о себе знать? Гарри покачал головой: — Нет, нет. Всего только сон. Почему мы остановились? — Разве ты не заметил снежную бурю? — прорычал Снейп. — Продолжай ехать, — потребовал Волдеморт. — Я узнаю местность… Мы уже близко. Значит, они, должно быть, были в пути уже несколько часов; Снейп с силой сунул карту в руки Гарри. Казалось, он решил больше никогда не сверяться с ней. — Есть ли вообще хоть какие-нибудь ориентиры поблизости? Последний указатель, который мы проехали, утверждал, что мы приближаемся к аквапарку Грейт Глен. — Недалеко есть приход, — сказал Гарри, прослеживая дорогу подушечкой пальца. — Придорожная церковь по дороге в Кинлох-Хорн. И ничего больше. — Не время отступать, — проворчал Волдеморт. — Мы в двух шагах от спасения, я не позволю вам снова остановиться, я отказываюсь сдаваться перед очередным препятствием… — Дорога замерзла, что, по-вашему, мне следует делать? Думаете, мне не хочется поскорее с вами распрощаться? Гарри посмотрел на профессора. Снейп отвел взгляд. — Как далеко мы от этой двери? Гарри всмотрелся в карту: — Всего в нескольких километрах. Полчаса езды максимум. — А церковь где? — За поворотом. Снейп включил зажигание. Громко зажужжал двигатель. — К вашему сведению, у нас летние шины, — бесполезно крутя руль, проговорил Снейп. — Постарайтесь не двигаться. Пикапу потребовалась минута, чтобы тронуться с места, и даже после этого поехал он через силу и крайне медленно. Гарри занялся картой, избегая смотреть на наблюдавшего за ним Волдеморта. Когда это стало невыносимым, он с вымученным и небрежным видом встретил его вопросительный взгляд: — Что? Волдеморт прищурился и вдруг рассчитанным, заранее спланированным жестом прижал большой палец ко лбу Гарри с абсолютной уверенностью, что тот как-то отреагирует. Гарри оттолкнул его руку. — Дело не в шраме, — пробормотал он. — Тогда в чем? Парень пожал плечами. Сквозь метель стало видно здание старой церквушки. Ее крыша была занесена снегом, а несколько витражей дали трещину. — Она заброшена? — спросил Гарри. Ответ стал очевиден, стоило им припарковаться перед церквушкой. Ее каменные покрытые инеем стены давно облупились, ведущие ко входу ступени обледенели, и… И, конечно же, двери были заколочены толстыми деревянными досками. Снейп несколько раз нажал на клаксон, ругаясь себе под нос. — Мы можем переждать метель в пикапе, — предложил Гарри. Но этим он, казалось, еще больше разозлил Снейпа; тот потянул за ручной тормоз с такой силой, что Гарри испугался, что он вполне может сломать его. Снейп распахнул дверь и вышел из пикапа. — Ждите здесь, — приказал он тоном, не допускающим возражений. Снежная буря поглотила его целиком. Гарри прождал минуту, а после тоже выскочил из кабины, щурясь от ветра и с трудом передвигая ноги в сугробе. Снейп опустился на колени возле церкви и стал разгребать снег руками, как будто что-то искал. — Что ищешь? — поинтересовался Гарри, натягивая капюшон. На Снейпе даже не было пальто; он поднял тяжелый камень и отшатнулся. — Это, — произнес он, бросая камень в окно. Гарри вздрогнул от звука бьющегося стекла; Снейп локтем выбил оставшиеся в раме осколки. — Клянусь Богом, следующим на наши головы упадет метеорит. Вселенная против нас. Целая Вселенная, черт возьми! Я могу принять существование магии, знаешь ли… Я не отрицаю ее, несмотря на совершеннейшую абсурдность… Я могу смириться с тем фактом, что сверхъестественная, потусторонняя сила постоянно вставляет нам палки в колеса. Я могу принять и преследующую полицию, потому что я действительно нарушил закон. Но только не это — не эту неприкрытую демонстрацию монументального, сверхъестественного несчастья! Я не потерплю, чтоб и природные явления были против меня! Это будет непросто… Запрыгивай, мальчик! Снейп сцепил перед собой руки. Его щеки и нос покраснели от холода. Гарри тупо уставился на него. — Запрыгивай, — повторил Снейп. — Залезь внутрь и найди заднюю дверь. Она должна быть в ризнице, хотя с нашей-то удачей вполне может оказаться на потолке. Не поранься только, берегись осколков. Гарри вскочил на руки Снейпа и, неловко балансируя, ухватился за его плечи. — Ближе, — сквозь стиснутые зубы процедил он, не сводя глаз с окна. Снейп придвинулся ближе; Гарри ощутил новую вспышку головной боли. «Ты не одинок в своей глупости, если это тебя хоть как-то утешит». Он громко зашипел и, наклонившись вперед, запрыгнул на подоконник. — Все в порядке? Гарри кивнул, держась за лоб: — Да, да. Иди к Тому. Буря вновь поглотила Снейпа. Гарри спрыгнул на пол церкви. В холодном и темном нефе располагались каменный алтарь и несколько рядов деревянных скамей. Воздух был затхлым; кафедру покрывали паутина и пыль. Церковь освещали только лучики зимнего солнца, просачивавшиеся сквозь заколоченные досками окна. Гарри шел по проходу, лениво проводя пальцами по спинкам скамей. Он не помнил, когда в последний раз посещал церковь. Давным-давно в детстве тетя Петуния настойчиво желала воспитать Гарри благочестивым верующим. Каждое воскресенье они всей семьей шли в церковь Литтл Уингинга, и, крепко сжимая руку племянника, Петуния всегда шагала целеустремленно и очень решительно. Гарри брел с опущенной головой и тяжелым сердцем, делая все возможное, чтобы она им гордилась. Это никогда не удавалось ему. Он слушал проповеди, читал молитвы, не грешил и был в целом вполне послушен. Он был хорошим и смиренным ребенком. А потом у него появились магические способности. Волшебство пронизывало его плоть и бежало по венам, наполняло легкие и озаряло душу. Выбросы магии были дерзкими, неконтролируемыми и сильными. Урод. Отклонение от нормы. Сирота. Тогда-то тетя и перестала тянуть его в церковь. Дверь в чулан закрыли на щеколду, а соседям сказали, что Гарри болен. Слишком болен, чтобы играть на детской площадке или гулять на заднем дворе. Слишком болен, чтобы общаться с людьми. Больной, неуравновешенный и проблемный мальчишка. «Восемь», — заключил Гарри. Последний раз он был в церкви, когда ему было восемь. Он толкнул дверь ризницы. Всюду были разбросаны бумаги и старые книги; открытые шкафы и выдвижные ящики пустовали. Гарри обогнул маленький столик, подошел к задней двери и дернул за ручку. Заперто. Он толкал и тянул, но дверь не поддавалась ему. Гарри обыскал ризницу в поисках предмета, которым можно было бы открыть дверь; монтировка или, на худой конец, молоток были бы как нельзя кстати, но Гарри смог найти только ножку поломанного стула. Один, два, три удара и замок сломался, — Гарри распахнул дверь и увидел Снейпа, держащего на руках Волдеморта. — Что-то ты долго, — переступая через порог, прокомментировал Снейп. — Отойди. Гарри последовал за ними; Снейп опустил Волдеморта на ковер перед алтарем, помогая сесть, оперевшись спиной на скамью первого ряда, и вытер с его лица снег: — Вам больно? — Мне холодно, — ответил Волдеморт, сильно кашляя и по-прежнему сжимая руками подушку. Снейп подложил ее ему под голову и застегнул пальто. Волдеморт в нем выглядел невероятно хрупким и маленьким. — Пойду посмотрю, нет ли здесь чего-нибудь, чем можно бы было укрыться… — Шкафы пусты, я проверил, — сказал Гарри, засовывая руки в карманы и прислоняясь к стене. Он принялся перебирать пальцами смятые страницы, вырванные из книги отзывов. — В них ничего нет. — Не волнуйтесь, — сказал Снейп Волдеморту. — Даю слово, мы доберемся до вашей двери сегодня. — Пустые обещания, — пробормотал Волдеморт. — Не заставляйте меня в этом поклясться. Мы снова отправимся в путь, как только утихнет метель. Мы почти на месте, мы справимся. — Не справимся, — тихо проговорил Гарри. Снейп и Волдеморт странно посмотрели на него. — Ты серьезно? — через мгновение спросил Снейп. — Ты собираешься сдаться сейчас? — Просто говорю. — Ты не можешь знать… — Я точно знаю, — Гарри сделал глубокий вдох. — Я знаю. Я не теряю надежду, а только рассказываю вам, что случится. Мы попытаемся, и у нас ничего не получится. Мы ни за что не доберемся до Завесы и никогда не вернемся назад. Я в этом уверен, потому что мы уже пробовали. И в тот раз у нас ничего не вышло. Не получится и теперь. — Что ты имеешь в виду? — спросил, глядя на него снизу вверх, Снейп. Волдеморт же прекрасно все понял; Гарри видел это по тому, как уродливо посуровело его лицо. Он подошел к ним, вытащил из кармана страницы и передал Снейпу. Профессор аккуратно их развернул. Волдеморт с напряженным вниманием наблюдал за каждым движением его рук. «Здесь был Гарри». — Я нарисовал этот рисунок сегодня. А этот — нашел. Если судить по чужим отзывам на этой странице, ему как минимум год. Мы пытались и раньше. И, подозреваю, пытались неоднократно. — Нет, — пробормотал Снейп, глядя на каракули Гарри. — Мы не… Что? Неужели я бы не вспомнил, если бы… Нет, ты… Это безумие, — он бросил страницы на пол, как обжегся, вскочил и отступил на несколько шагов назад, подальше от рисунка автомобиля. — Нет! — Да. Ты говорил мне, что публикуешь свои статьи каждый год… Думаю… Думаю, я каждый год их читаю. — Ты сумасшедший, ты меня слышишь?! Я не был с тобой знаком еще неделю назад! Гарри печально фыркнул: — Уверен, Северус? — Радио, — прохрипел с пола Волдеморт. — Мы никогда не подумывали о том, чтобы послушать его. — И ты сказал, что странно, что мы никогда раньше не пытались найти Завесу. Но мы пробовали. Пробовали! А еще… Мне кажется, я это помню. Кажется, несколько дней назад ко мне начали возвращаться воспоминания. — Это может быть совпадением, — произнес Снейп, указывая на вырванные страницы. — Кто-то другой мог… — Почерк мой. Это не совпадение. — Мои коллеги знали бы, — усмехнулся, облизнув губы, профессор. — Кто-нибудь непременно сказал бы, если бы я уволился, если бы пропал без вести… — Они бы не вспомнили. Снейп ударил себя ладонью в грудь: — Тогда я бы вспомнил! Я бы заметил… — Помолчи, Северус, — рявкнул Волдеморт. Он взял страницы и теперь внимательно их изучал. — Ты вырвал их, — медленно выговорил он. — Кажется, в прошлый раз ты такого не делал. — В прошлый раз вырывать было бы нечего. Не думаю, что мы были в этой гостинице больше двух раз. Иначе я бы нашел и другие рисунки. — Тогда, возможно, это только вторая попытка, — сказал Волдеморт. — Нет, я читаю «Вечерний Стандарт» ежедневно, я бы увидел, я бы прочел статьи Снейпа. И как только раньше я не подумал… Снейп столкнулся с ним с ненужной злобой, проходя мимо, чтобы попасть в ризницу. — Ты куда? — спросил Гарри, потирая плечо. — Я ухожу. — Что? — Гарри поспешил за ним в попытке остановить. — Ты что, с катушек слетел? Подожди… Северус… Я знаю, это слишком… Ты не можешь уйти, разве не понимаешь?! Снейп отдернул его руку: — Тогда уходи, чтобы я тебя больше не видел! Исчезни, уматывай, проваливай! Уходи! Я не хочу на тебя смотреть, ты меня слышишь? Ты вошел в мой дом, приставил к моей голове пистолет, и будто этого было мало, у тебя хватает наглости сказать мне… Что именно? Что ты не впервые со мной все это делаешь? Без всякого смысла? Что мне суждено проходить через весь этот ад ежегодно? А может, ты просто нахер пойдешь и оставишь меня в покое? Гарри фыркнул. Ему не было больно, с чего бы? Появившийся в горле комок был всего лишь симптомом начинающейся простуды. — Я буду в ризнице, — проворчал он, уходя и хлопая за собой дверью. Он уселся на шаткий стул у заколоченного окна и начал смотреть на летящие хлопья снега; старое стекло покрылось инеем и от порывов бушевавшего ветра сильно тряслось в треснувшей раме. Гарри потер замерзшие руки. Где-то на другом конце Вселенной ход времени остановился, ожидая возвращения Гарри. Хогвартс примет его, а может, и нет. Авроры либо позволят ему пересечь границу, либо арестуют его. Министерство, быть может, поддержит его, а может, снова отправит в изгнание. А что насчет Волдеморта? Его участь Гарри, конечно, не особенно беспокоила, но что же ждало Темного Лорда? Гарри все равно придется его убить? До сих пор ли актуально пророчество? Он поежился от холода. Теперь ему не хотелось никого убивать. Тогда казалось так естественно с небрежностью говорить об убийстве: «Позвольте мне попытаться убить его, я единственный, кто на это способен». Так почему же сейчас мысли об этом вызывали у него столь сильное отвращение? Он ничего не решал в своей жизни, никогда не хотел взваливать на себя груз невыносимой ответственности, никогда не желал быть кому-то обязанным. Он и подумать не мог о своей исключительности, пока не получил письмо из Хогвартса. Гарри никогда не хотел быть великим героем. Он был и остался обычным мальчишкой из графства Суррей. Он не желал убивать Волдеморта и не желал его бросить. Кто о нем позаботится? В их Вселенной, от которой Гарри и Волдеморта отделяли звездное небо и бесконечное космическое пространство, у них была душа одна на двоих. Ну а здесь? Здесь они были связаны кровным родством. Гарри фыркнул в ладони. Он сходил с ума. Лихорадка возвращалась опять; со вчерашнего дня плечо почти не болело, но рана снова покалывала, доставляя небольшой дискомфорт. Позади него со скрипом открылась дверь. — Могу я войти? — спросил Снейп. Гарри не поднял глаза: — Это ты не хотел, чтобы я находился рядом. Вздохнув, Снейп вошел в ризницу и затворил дверь: — У меня есть вопросы. Гарри наблюдал за завыванием ветра за окном. Снег падал на подоконник, скапливался в углах. — Спрашивай. — Что ты помнишь? Что тебе удалось вспомнить? Гарри прикусил губу: — Это не имеет значения, — категорично ответил он. — Расскажи мне. — Зачем? — Потому что я очень испуган, — признался Северус. Гарри поднял глаза. — Все, во что я когда-либо верил, все, что я знал, теперь поставлено под вопрос. Я даже не знаю, кто я такой, мой мир рушится… — Мы любили друг друга. Вот так просто Гарри провалился сквозь землю и полетел, вниз и вниз. «Интересно, сколько миль я уже пролетела?» — спросила бы Алиса. Но в конечном итоге у кроличьей норы был выход, а признание Гарри оканчивалось тупиком. Снейп медленно приблизился к нему с мрачным взглядом: — Что ты сказал? — Мы любили друг друга, — повторил Гарри. Во второй раз произнести эти слова оказалось гораздо легче. — Любили? — Ага. — Ты мне в сыновья годишься, — усмехнулся Снейп. — Ты продолжаешь притворяться, что возраст важен для тебя, но это явно не так. — Умолкни. Гарри фыркнул. За окном от голого дерева отломилась ветка и упала на землю, как огромная подбитая птица. Гарри поднялся на ноги, взял ладонь Снейпа и приложил ее к груди: — Вот, что я помню, — проговорил он. — Вот, слышишь? Слышишь, как быстро колотится мое сердце, когда ты рядом? Снейп поглядел на свою руку, на растопыренные пальцы на груди Гарри, и взгляд его сделался жестче. — А что такого-то? — Это имп… — Это импульсивно, — сказал Гарри первым. — Когда Дайсона арестовали? Снейп уставился на него: — Что? — Когда? — В ноябре 2002 года. — Ты винишь себя за то, что тогда не был рядом, — сказал Гарри, сильнее прижимая руку Снейпа к груди, когда тот попытался от него отстраниться. — За то, что поставил свои желания выше него. А ты уверен, что был с незнакомым мужчиной той ночью? — Вполне, — усмехнулся Снейп, но Гарри мог видеть в его глазах легкую панику. — Хорошо. Опиши-ка его. Опиши того незнакомца. Как его звали? — Гарри, я… Встречался со многими… — Этого ты бы запомнил. Ты запомнил бы мужчину, из-за которого не смог помочь Дайсону. Опиши его, ну же. Снейп не смог. Просто не смог. — Мне кажется, ты был тогда с нами, — через мгновение заявил Гарри. — Вот почему тебя не было дома. Ты не сделал ничего плохого. Ты не бросил его. Обстоятельства от тебя не зависели. — Расскажи мне, что помнишь, — низким и нерешительным голосом попросил Снейп. — В подробностях. — Помню это, — Гарри обхватил лицо Снейпа ладонями, коснулся его холодных губ своими и углубил поцелуй… — Не здесь, — прошипел Снейп, сжимая в кулаке кудри Гарри и запрокидывая его голову. Гарри ахнул; влажные губы Снейпа едва заметно блестели в тусклом освещении ризницы, а короткая щетина покалывала его пальцы. Гарри прижал Снейпа к стене и поцеловал снова: — Здесь, — усмехнулся он прямо в губы профессора. — И везде. Снейп ответил на поцелуй с несдержанным стоном. Он оперся спиной о стену и приоткрыл рот, позволяя языку Гарри нетерпеливо исследовать его небо. Опьяненный их близостью, Поттер целовал его страстно и яростно, крепко удерживая на месте и почти агрессивно прикусывая губы всякий раз, когда Снейп пытался пошевелиться. — Почему ты делаешь это со мной? — простонал Снейп, прикрывая глаза. — Не знаю, — ответил Гарри, снова увлекая его в жадный поцелуй. — Я думал, что вижу Джинни во снах. Но это был ты. Ты постоянно мне снился. Гарри приподнялся на цыпочки и прижался к Снейпу всем телом. Он запустил пальцы в его длинные волосы и подался бедрами вперед, разгоряченным телом потираясь о промежность. Стало невыносимо трудно дышать… — Держи себя в руках, — пробормотал Снейп, стискивая ягодицы Гарри. — Ты тоже, — простонал Поттер. Снейп поднял его. Гарри обвил руками его шею, а ногами — талию, и снова прижался губами к тонким и теплым губам. Снейп подошел к столу и положил на него Гарри. Гарри целовал его челюсть, горло, подбородок, скользил ладонями под свитером Снейпа, дотрагиваясь до его кожи… — Стоп, стоп, — Снейп прервал поцелуй. Его дыхание сбилось. Он стоял, склонившись над Гарри, упершись руками в стол и отвернув голову. Гарри осторожно убрал упавшую ему на лоб прядь, и Снейп дернулся от внезапного прикосновения. — Я не могу. Не здесь. Гарри огляделся по сторонам: — Разве ты не католик? — Это место молитвы, — резким тоном заявил Снейп. — И не важно, что написано на двери. Церковь есть церковь. Мы все веруем в одного Бога. Гарри сжал коленями его талию. — Я сказал, прекрати, — прожигая его взглядом, прорычал Снейп. — Нет, — тихо ответил Гарри. — И не планирую. Он коснулся руки Снейпа. Профессор не отстранился, и Гарри сжал его предплечье. — Напомни, сколько тебе лет? — пробормотал Снейп. Гарри усмехнулся: — Двадцать четыре. — Господи, — наконец отходя, Снейп посмотрел сквозь доски на бушевавшую за окном бурю. — Мне казалось, я выше этого. — Нет, — Гарри ухмыльнулся, и Снейпу, похоже, это ничуть не понравилось. — Ты, должно быть, считаешь меня лицемером. — Никто здесь не осуждает тебя, кроме тебя самого. Снейп резко повернулся к нему: — Да будет тебе известно, твоя беспечность приводит меня в настоящее бешенство! Ты не волнуешься? — Еще как волнуюсь, — признался Гарри. — И тем не менее? — Иди с нами. — Что? — Отправимся вместе. В мой мир. Снейп посмотрел на него, словно на сумасшедшего. — Ты веришь в… — «в сверхъестественное», — хотел сказать Гарри, хотя вовремя понял, что такой выбор слов неуместен. «В метафизику» тоже казалось не особенно хорошим вариантом. — Ты веришь в недоказуемое. Разве ты не хочешь увидеть? Разве не хочешь убедиться, что ты не ошибаешься в своей вере? Ты мог бы узнать столько нового… У нас есть книги, и… И магические существа. Ты мог бы изучать загробную жизнь, человеческие души, планеты и звезды… Все, что желаешь. Ты мог бы получить ответы на все вопросы. — Люди не должны знать ответы на все вопросы. — Мы больше никогда не увидимся, если ты останешься здесь. Снейп фыркнул: — Ты думаешь, я не знаю? — И? — Ты Луна. — Кто? — склонил голову набок Гарри. — Луна, — повторил Снейп. — Ты не принадлежишь этому миру. Ты пришел, чтобы после уйти. Ты говоришь мне, что я встречал и забывал тебя, много раз, снова и снова… Ты будто танцуешь, не в силах перестать вращаться вокруг моего мира и моей жизни. Как ты можешь всерьез ожидать, что я решусь отсюда уйти, если я был здесь всегда? Гарри никогда раньше не называли Луной. Его звали любимым, милым и идиотом (в основном — Джинни), но ни разу — Луной: — Значит, ты говоришь «нет»? — Полагаю, ты ждешь, что я, по крайней мере, скажу, что никогда тебя не забуду. Но, подозреваю, все мои воспоминания о тебе исчезнут в тот самый момент, как ты вернешься в свое измерение. Мы договорились о том, что я отвезу вас в Шотландию. Я не отправлюсь с вами через галактику. Гарри от него этого и не ждал. С его стороны желать, чтобы Снейп пошел вместе с ними, было крайне эгоистично, и все-таки он желал. Он желал вернуть свою прошлую жизнь, и вместе с тем не расставаться со Снейпом. До чего же это было глупо, учитывая, что у него не было ничего! Что было у Гарри в этом мире? Кто у него был? Только Волдеморт. — Эй, а Том спит? — наконец спросил он, тщательно скрывая боль в голосе. — Вряд ли. Он сходит с ума из-за этих каракулей. — Ты не против, если я… — Иди. Гарри спрыгнул со стола и отряхнул джинсы от пыли. Он задержался на пару секунд позади Снейпа, наблюдая, как его спина поднимается и опускается в такт дыханию и раздумывая, найдутся ли хоть какие-нибудь слова, способные исправить ситуацию. Он облизал губы, до сих пор слегка влажные от поцелуя. Лежа поздно ночью на кровати в своей спальне и тихо мастурбируя под одеялом, Гарри никогда не фантазировал о мужчинах. Ни разу. Сперва для него важна была только Джинни, а потом… С течением времени стало хватать воспоминаний о любой симпатичной девушке. Его пальцы коснулись того самого места на шее. «Нет, мне совсем не понравилось. Он был отвратителен, Гермиона». «Но его номер… Почему тогда у тебя есть его номер?» Он подумал о том, чтобы протянуть руку и дотронуться до плеча Снейпа, но навряд ли профессор сейчас оценил бы подобный жест. Он мог сказать лишь одно: — Северус… Подумай об этом. Молчание. Будто его и вовсе не слышали. Затаив дыхание, Гарри бесшумно покинул ризницу и закрыл за собой дверь. Волдеморт не спал, по-прежнему сидя на полу, прислонившись спиной к скамье, и внимательно изучая две страницы книги отзывов. Гарри опустился рядом с ним и откинул голову на спинку сиденья. Над ними простирались высокие деревянные своды украшенного резьбой нефа. Он посмотрел на Волдеморта, но тут же отвернулся при виде ссадин и синяков на его морщинистом лице. — Прости, что избил тебя, — пробормотал он. — Не впервые, — не отрывая взгляда от страниц, откликнулся Волдеморт. Гарри усмехнулся, чувствуя образовавшийся в горле ком; его мучило чувство вины. Долгое время он отказывался ее признать и почувствовать, убеждая себя не оглядываться на прошлое и никогда не меняться. Отвернувшись от собственной совести, он говорил себе, что вместо постоянного чувства вины ощущал гнев. Он обманывал себя. И даже если бы Гарри действительно злился, это был не тот гнев, который он должен был испытывать по отношению к Темному Лорду. Этот гнев мог ощущать мальчик из Суррея, не способный поладить с единственным оставшимся в живых родственником. Он давным-давно стал относиться к Волдеморту иначе, и отрицать это было уже невозможно. — Я хочу, чтобы ты знал, что, если у нас ничего не получится… — Мы сможем. — Но если все-таки нет, — настаивал Гарри, зная, что пожалеет, если сейчас скажет эти слова, так же сильно, как пожалеет, если не скажет их. — Если они опять сотрут нам память, если поймают нас, если… Я хочу, чтобы ты знал, что я прощаю тебя. Карие глаза окинули его жестким взглядом: — Это ты ударил меня… — Да помолчи ты минутку… Дай мне закончить, — огрызнулся Гарри и глубоко вздохнул. — Ты не заслуживаешь моего прощения, не заслуживал в прошлом и в будущем никогда не заслужишь. Ты никак не сможешь исправить то, что сделал со мной. Ты истинный монстр. Ты не в силах понять причиненную другим боль, да и пытаться не хочешь. И все же я прощаю тебя. И хочу, чтобы ты это слышал. Гарри нисколько не удивился, когда холодный и безжалостный смех Волдеморта гулким эхом разнесся по пустынному нефу. — Почему ты мне это говоришь? Ты думал, я буду тебе благодарен? Гарри пожал плечами. — Возможно. — Очаровательно, — усмехнулся Волдеморт. — До чего же великодушно с твоей стороны… Будь уверен, я тронут. — После всего, что ты совершил… — Я не сделал ничего плохого. Я жалею только о том, что не пришел по твою душу раньше и не подготовился чуть получше. — Ты убил моих родителей. Тебе на это вообще наплевать? — Сопутствующий ущерб. Ничего личного. Гарри зашипел от внезапной боли в груди. Волдеморт застонал, схватившись за сердце. Гарри смог прийти в себя только через пару мгновений; он надавил на грудную клетку, пытаясь определить источник боли, но та бесследно исчезла. — Это из-за тебя? У тебя боль в грудной клетке? Волдеморт покачал головой: — Это из-за холода… Он пробирает меня до костей. Дверь ризницы со скрипом отворилась, и из маленькой комнатки вышел Снейп, с любопытством оглядев их обоих. Гарри поднялся на ноги: — Ему больно. — Мне не… И Гарри, и Волдеморт вздрогнули. Поттер покачнулся на ногах, и в глазах у него потемнело. Снейп поддержал его, схватив за плечо, а затем опустился на колени, чтобы положить руку на лоб Волдеморта. — Сердце, — сказал Гарри, упершись руками в колени. — Всему виной холод, — настойчиво проговорил Волдеморт, отталкивая руку Снейпа. — Оставьте меня в покое! Снейп выпятил челюсть: — Где-то здесь должна быть кладовая, — через мгновение произнес он, вставая. — Я поищу и, может, найду что-нибудь, чем вы могли бы укрыться, — он потащил Гарри за собой. — Пойдем вместе! Гарри поспешил за ним, спотыкаясь и потирая грудь. Они обогнули алтарь и за сваленными в кучу стульями обнаружили еще одну дверь. Снейп отодвинул стулья в сторону и толкнул дверь обеими руками. — Заклинило, — проворчал он, надавливая сильнее. С громким скрипом дверь наконец поддалась и распахнулась. Затхлый воздух ударил им в нос, когда они вошли в маленькое помещение, и Гарри прикрыл руками лицо. В комнате обнаружилось много подсвечников, изъеденных молью алтарных скатертей, стопка Библий и сломанные аналои. Снейп принялся рыться в церковной утвари, но Гарри опередил его: — Подойдет? — он приподнял большую тяжелую скатерть, показывая ее Снейпу. Профессор провел пальцем по запыленной ткани с библейскими сценами, вытканными на ней золотыми нитями, которые каким-то образом не утратили яркость и пережили годы забвения. Гарри снова рассеянно потер грудь. Снейп проследил за его движением взглядом: — Дело в нем или же тебе холодно? — тихо осведомился он. — Думаю, это потому, что у него болит сердце. Он уже несколько дней не принимал лекарства, снижающие кровяное давление. — Ты чувствуешь то, что чувствует он, — вздохнул Снейп. — Временами. — Значит, проблема серьезная? Ты можешь понять… — Я в порядке! — крикнул из нефа Волдеморт неожиданно громким и решительным голосом. Гарри закатил глаза, схватил скатерть, направился к Волдеморту, опустился на колени и обернул ткань вокруг его тела: — Так лучше? — Я в порядке. Гарри кивнул и откинул голову назад, обхватив колени руками. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке: — Спасибо, Гарри, теперь мне теплее, — передразнил он Темного Лорда. — Что бы я делал без твоей помощи? Волдеморт фыркнул, но не ответил. Он протянул Гарри страницы, словно больше не мог на них смотреть. Гарри спокойно поглядел на рисунки. — Гарри, — небрежно выговорил Волдеморт. — А? — Как ты думаешь, сколько раз наши попытки оказывались неудачными? — Не знаю. Как минимум, один раз точно, — с усмешкой ответил Поттер. — Я должен был это предвидеть… Я должен был задуматься об этом в тот день, когда мы покинули Лондон… Снейп вышел из кладовой, держа в руках Библию. Не глядя ни на Гарри, ни на Волдеморта, он прошел в другой конец нефа, рухнул на скамью, раскрыл книгу и уперся локтями в колени. Он склонился над Библией, и пряди волос упали ему на лоб, скрывая лицо. Длинным указательным пальцем он теребил уголок тонкой страницы; другая ладонь дотронулась до ворота свитера, нащупывая серебряный крестик. — Он покорил тебя. Гарри моргнул. Он и не осознавал, что во все глаза рассматривает профессора. — Отвали. — На твоем месте я бы не давал волю чувствам, — ухмыльнулся Волдеморт. — Он мне не нравится. На губах Гарри застыл очевидный вопрос: «Кто, черт возьми, тебя спрашивал?». Но факт оставался фактом: «Мы все равно его больше никогда не увидим. Мы вернемся домой, а он останется здесь. Совсем скоро наши пути разойдутся». — Почему? — вместо этого спросил Гарри. Волдеморт резко выдохнул: — Он же безумец. Взгляни на него. Держа раскрытую Библию на коленях, Снейп молился, сложив ладони вместе и перебирая пальцами серебряную цепочку. Нахмурившись, он что-то отчаянно шептал себе под нос. — Мне кажется… Он всего лишь напуган. — Он дурак, — не сдавался Волдеморт. — Куда глупее Северуса Снейпа, который когда-то был моим протеже. Он потерян. Опасен. Помешан. Гарри с ухмылкой повернул к нему голову. Только через мгновение Волдеморт осознал смысл им самим же сказанных слов и тоже ухмыльнулся в ответ. — «Ничего не поделаешь», — процитировал Гарри. — «Все мы здесь не в своем уме», — одновременно продолжили они. — «И ты, и я». Гарри прикусил губу: — Помнишь, что Алиса спросила дальше? Волдеморт, задумавшись, поднял голову: — Она спросила: «Откуда вы знаете, что я не в своем уме?». — И Кот сказал ей: «Конечно, не в своем. Иначе как бы ты здесь оказалась?». Волдеморт усмехнулся; Гарри подумал, что, пожалуй, еще ни разу не слышал, чтобы он издавал такие невинные звуки. — Я скучаю по этой книге, — через пару секунд признался Волдеморт. — Ты ничего больше не помнишь? — Я читал ее миллион раз, — проворчал Гарри. — И, наверное, сумел бы пересказать большую часть, если бы захотел. Не дословно, но мог бы попробовать. — Пожалуйста. — Хорошо, — Гарри попытался вспомнить, какой отрывок больше всего нравился Волдеморту. — Чаепитие? — Нет, нет. Я хочу услышать концовку. Когда Алиса возвращается домой. Гарри вздохнул, вспоминая: — «Алиса, милая, проснись! — сказала сестра. — Как ты долго спала!». А потом… Алиса проснулась и поняла, что находится в своем прекрасном саду, и рассказала сестре о своих удивительных приключениях… — Гарри сделал паузу. — И сестра ответила: «Правда, сон был очень странный! А теперь беги домой, не то опоздаешь к чаю». Они услышали громкий стук и резко повернулись к Снейпу. Библия упала на пол; окаменев, профессор стоял, с разинутым ртом глядя на витражное окно. На покрытом морозными узорами стекле крупными жирными буквами возникла надпись: «ПОЗДНО». Гарри вскочил и протянул ладонь Волдеморту, помогая тому подняться на ноги. — Что происходит? — прошептал Гарри. Капли влаги текли по стеклу, словно слезы. — Это место проклято, — прохрипел Снейп. Вода стекала по витражу, будто слово быстро стиралось какой-то невидимой силой. Снейп бросился к Гарри и Волдеморту и потянул Волдеморта за талию: — Мы уходим. Сейчас же! Гарри фыркнул. Метель ничуть не утихла. — Ты серьезно? В такую погоду? — Должно быть объяснение, — сказал Волдеморт, не отрывая от окна пытливого взгляда. — Будь я проклят, если останусь здесь, чтобы дождаться его, — Снейп почти насильно потащил Волдеморта к двери ризницы и бедром распахнул ее настежь. Подобрав и поспешно сложив расшитую ткань, Гарри поспешил их догнать: — На улице опасно! — Да, — прошипел Снейп, распахивая вторую дверь и выходя на заснеженное крыльцо. Колени Волдеморта подогнулись, но Снейп удержал его от падения. Медленно, сквозь завывающий ветер, они направились к припаркованному пикапу. Гарри последовал за ними, ощущая сильную боль в грудной клетке.