Мой милый

Дни были похожи один на другой: Тэхён на автомате просыпался, приходил в школу, бездумно объяснял новую тему и проверял задания, также на автомате заполнял отчёты, а потом привычным путём возвращался домой. И даже Мин Юнги не мог вытянуть его ни на разговор, ни просто в бар. Первое время он по вечерам тянулся к телефону, чтобы написать, как прошёл его день, но потом вспоминал, что писать ему было некому. И его захлёстывало волной тоски и уныния. Он никак не мог понять, почему сразу не догадался, что Чонгук женат, ведь всё в принципе лежало на поверхности. Всем его вопросам был лишь один ответ. Почему Чонгук не звонил ему? Потому что не хотел, чтобы жена услышала. Почему он писал ему только поздно вечером? Дожидался, пока жена уснёт и точно не застукает его. Почему они никогда не общались по выходным? Потому что Чонгук проводил время со своей семьёй. И как Тэхён не понял этого за всё это время? Да потому что он, глупый, влюбился. Почему он впустил Чонгука так глубоко? Он изначально хотел пообщаться с приятным во всех отношениях парнем, не особо строя каких-то планов. И как так оказалось, что теперь без него так плохо? Скоро уже начнутся летние каникулы, а у него холод в душе. Но винить в этом некого — Чонгук ему ничего не обещал. Он просто хотел общаться. Судя по всему, ему нравился не сам Тэхён, а их общение. Чонгуку нужно от него не то, что Тэхён хотел получить от него. Приятельские отношения, наверное. Теперь уже не узнать — Тэхён сам оградил себя от этого соблазна. Он бросил Чонгука в чёрный список не для того, чтобы Чонгук не смог писать ему, а для того, чтобы сам не плюнул на свои моральные установки и не начал писать женатому. Господи, а если бы она увидела эти его ежедневные слова «мой милый»? Тэхён боялся об этом даже думать. И винил себя. Потому что Чонгук всё ещё для него хороший милый мальчик. Это глупый Тэхён всё сам — сам свалился на голову (на колени) Чонгука, сам выплеснул на него свои пьяные обиды, сам добавил ему волнений своим неуклюжим падением, сам первый начал ему писать… Сам привык к общению с ним, сам влюбился, сам кинул в чёрный список. А Чонгук не виноват. Никто же не требовал от него говорить: «Привет, меня зовут Чонгук, женат, трое детей», или что-то типа того. Да, возможно они могли бы стать хорошими друзьями, но дело в том, что Тэхёну этого мало. Тэхён старался выкарабкаться из депрессии, он понимал, что ни к чему хорошему она не приведёт. Пару раз он сходил в бар с Юнги. А потом решил писать так же, как и до этого, как прошёл его день. Только вот не Чонгуку, а себе в заметки. И каждый раз он придумывал, что ему могли бы ответить. Эта иллюзия могла быть опасна, но для Тэхёна сейчас лишь она — спасительный выход, ведь он так нуждался в том, что давал ему Чонгук — понимание и одобрение. Ведь его доброго сердца хватало и на него, и на жену. Счастливая женщина. Работа в школе его как-то отвлекала. В один из своих коротких учебных дней Тэхён сидел в учительской и раскладывал отчёты по папкам, как вдруг Юнги влетел в кабинет и сходу подскочил к его столу. — Выручай, Тэхён, мне нужно срочно в больницу. — Что случилось? — Моя булочка ногу сломал, надо взять напрокат костыли и забрать его. — Конечно, поезжай, а мне что нужно сделать? — У меня последний урок остался, проведи его, пожалуйста. Выручи, будь другом, — Юнги заломил брови и чуть не плакал. Тэхён впервые видел его таким расстроенным и обеспокоенным. — Конечно, скажи только, что делать. — Фигня вопрос, — оживился Мин. — У них сегодня сдача нормативов по прыжкам в длину, таблицу с нормами я тебе дам. Пока парни прыгают, девочкам даёшь задание на растяжку; пока девочки прыгают, парней заставляешь кидать мяч в кольцо. Так и весь урок пройдёт. — Хорошо. Спортивной формы у Тэхёна не было, поэтому он оставил пиджак в учительской и пошёл в зал в брюках и рубашке. Юнги провёл его в свою подсобку, дал лист с нормами и вывел в зал к двум выпускным классам. Привлекая внимание, он дунул в свисток и сделал объявление. — Так, сегодняшний урок проведёт учитель Ким, не отлынивать, все результаты будут занесены в журнал. Всё. Я ушёл. После этих слов Юнги не то что ушёл, он убежал со скоростью ветра. И Тэхён окончательно убедился в том, что тот очень сильно переживал за своего парня. Подводить его совершенно не хотелось, он взял списки учеников и первым делом отметил отсутствующих. — Так, ребята, давайте разделимся. Начнём с мальчиков, а девочки займутся растяжкой. Пока Тэхён принимал нормативы у мальчиков, периодически слышал усмешки со стороны группы парней. Прислушавшись, он понял, что обсуждали его и то, как он влияет на женскую половину учащихся. — Ты смотри, как Соён растягивается, кажется, я вижу её труселя. Перед учителем Кимом старается. — Ага, а Лиён не отстаёт, выгибается так, что сейчас сломается. — Только вот учитель Ким на них ни фига не смотрит, — засмеялся один из приятелей. — Вообще, странноватый он какой-то. Слишком подозрительно выглядит… Не брутал ни разу. — Так! — оборвал их Тэхён. — Вам незачёт ставить? Вы прыгать собираетесь? Все остальные сдали уже. Поворчав, парни прыгнули на свою норму и отошли в сторону. Раздав мячи, Тэхён указал им тренировать броски в корзину. Сам же пошёл принимать нормативы у девочек. — Сонсенним, вы бы почаще заменяли учителя Мина, а то он такой бука, не то, что вы, — похихикали две ученицы, а Тэхён лишь закатил глаза. Со старшеклассницами ему сложнее всего. Эти семнадцатилетние девицы через одну строили ему глазки и сделать он с этим ничего не мог. Радовало только то, что они не пытались перейти границы его личного пространства. Иначе было бы сложно оправдываться перед директором и родителями. Не скажешь же им: «Я гей, меня ваша дочь не интересует». Тогда его тем более уволят, как и говорил Мин Юнги. Задумавшись, он на автомате вписывал цифры в таблицу и только ждал, когда уже урок закончится. В какой-то момент услышал громкое «Осторожно!», с чувством внезапного дежавю резко обернулся и отбил мяч за секунду до того, как тот прилетел бы ему прямо в нос. Руку пронзила острая боль, особенно пострадал мизинец, кажется без медпункта не обойтись. В зале наступила тишина. Девочки начали шушукаться, а парни замерли у баскетбольного кольца. Игровая площадка слишком далеко и случайно мяч однозначно не мог полететь прямо в голову учителя — его явно кто-то целенаправленно запустил в Тэхёна. — Кто это сделал? — он закусил губу, сдерживая стон боли. Парни, стоявшие небольшой группой, синхронно указали на нервно переминающегося с ноги на ногу одноклассника. Тот молчал. Тэхён, стараясь не шевелить больной рукой, подошёл к парню и спросил: — Ты специально это сделал? Те же парни подтвердили это вместо него. Но сам он продолжал молчать. В это время прозвенел звонок и все ученики пошли в раздевалки. Тэхён же остановил провинившегося. Да тот и не торопился уходить за остальными. — Ты мне чуть нос не сломал, руку мне травмировал. Ты понимаешь, что баскетбольный мяч очень тяжёлый и нельзя его бросать в голову людям? — Понимаю, — парень виновато опустил голову. — Я вызываю твоих родителей. Прямо сейчас. Ёнджун, да? Мне плевать, политик там у тебя отец, заведующий больницей или бизнесмен. Сейчас я схожу к медику, выясню, что у меня с рукой и буду ждать в своём кабинете. Хоть до ночи. — Я понял, сонсенним, — ученик понуро поплёлся в раздевалку. В медпункте оказалось, что Тэхён вывихнул палец и отбил кисть. Доктор Кан вправил мизинец и нанёс мазь от ушибов, наложил повязку и отправил Тэхёна на больничный на два дня. Больничный — это, конечно, хорошо, но Юнги его за этот инцидент не похвалит. В следующий раз и не попросит. Подвёл приятеля. Взяв из учительской свои вещи, он вернулся в кабинет английского и сел проверять контрольные в ожидании родителей Ёнджуна. Ученик пришёл через двадцать минут. — Придёт отец? — Тэхён оторвался от очередной тетради. — Да, скоро приедет. — Хорошо. Послушай, Ёнджун, — начал Тэхён, — ты ведь хороший ученик, что на тебя нашло? — Простите, сонсенним. — Ты лучший в классе по английскому. Чем я тебя так разозлил? — Вы ни в чём не виноваты, простите. — Я тебя не понимаю, — схватился за голову Тэхён, а в это время открылась дверь в класс. Повернувшись в сторону входа, Тэхён замер с руками в волосах. Застыв статуей, он вытаращился на вошедшего в кабинет Чонгука. Тот, увидев его, остановился, как вкопанный, и не мог сделать ни шагу. Вскочивший со своего места Ёнджун вывел их обоих из оцепенения — Тэхён поднялся на ноги и поклонился в приветствии, Чонгук подошёл к нему и поклонился в ответ. — Учитель Ким? — уточнил он. — Да. А вы… Отец Ёнджуна? — Да. А что, собственно, случилось? Я не совсем понял из разговора с ним. — Он травмировал мне руку, — Тэхён виновато продемонстрировал повязку на руке, — на уроке физкультуры. — Не понял? — Чонгук развернулся к сыну и строго посмотрел на него. — Простите, — повторил тот раз в двадцатый. — Объяснить не хочешь? — Чонгук хмурил брови. — Я случайно. — Он случайно, простите его, — повернулся Чонгук к Тэхёну. — Хорошо, — Тэхён изначально собирался доказывать, что невозможно случайно с такой силой запустить мяч точно в голову, но сейчас всё желание пропало. Он просто хотел провалиться сквозь землю. — Ёнджун, подожди меня в коридоре, — попросил Чонгук, а когда тот вышел, повернулся к Тэхёну. — Почему ты кинул меня в чёрный список? — Потому что у тебя семья, очевидно, — Ким пожал плечами, стараясь держать каменное лицо. — Семья, — задумчиво повторил Чонгук, — да. Всё верно. У меня семья. Кивнув несколько раз, что-то обдумывая, Чонгук не стал больше ничего говорить. Дойдя до двери, он обернулся на Тэхёна и посмотрел ему в глаза. От этого взгляда можно было покрыться ледяной коркой, но в то же время, что-то печальное скрывалось в глубине его глаз. — До свидания, господин Чон, — выдавил из себя Тэхён. — До свидания, учитель Ким. Открыв дверь, Чонгук врезался в Ёнджуна и, отвесив ему подзатыльник за подслушивание, пошёл вместе с ним к машине, чтобы поехать домой. Тэхён ещё долго сидел в своём кабинете, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Получается, Ёнджун — сын Чонгука. Но между ними всего десять лет разницы. Значит, скорее всего, он женился на женщине с ребёнком и официально усыновил его. Называет сыном, потому что у них прекрасные отношения. Что ж. Похвально. Только вот Тэхёну в таком случае здесь уже однозначно делать нечего. Слово «семья», сказанное Чонгуком, больно кольнуло его куда-то под рёбра. Но почему вдруг стало так тоскливо? Этот взгляд парня выбил его из колеи. Хотелось сорваться с места и броситься к нему, обнять и не отпускать. Но за дверью стоял его сын. А Тэхён снова остался один. Придя домой, он принял душ и лёг спать, забив на подготовку к урокам. Слишком эмоционально измотан этой неожиданной встречей.

***

Чонгук сидел в своей комнате и работал за ноутбуком. Всю дорогу до дома он молчал, да и Ёнджун не сказал ему ни слова. Разогрев ужин, он оставил его на столе, чтобы его семья поела без него, потому что аппетита не было. Через некоторое время в дверь его комнаты постучали и в приоткрытую щель просунулся нос Ёнджуна. — Опять взял подработку на дом? — он стоял возле двери, не решаясь войти. — Да, пришлось вот уйти пораньше, потому что кое-кто чуть — снова — не убил Ким Тэхёна. — Это не я бросал мяч, — возражает в ответ. — И что значит «снова»? — Ты что, не узнал его? — удивился Чонгук. — Это же тот парень, в которого ты попал мячом в Тае. — Серьёзно? — искренне удивился Ёнджун. — Я не узнал его. Вы поэтому так друг на друга смотрели? — Как? — Не знаю, я в этом не разбираюсь, — отмахнулся парень, поправляя чёлку. — Я пришёл спросить: с Бамом погулять? — Да, погуляй. — А ты давай завязывай с подработками, сидишь ночами уже за ноутбуком, скоро голова квадратная станет. — Ёнджун, ты же знаешь, у вас на каникулах поездка с классом на Чеджу, — вздохнул Чонгук. — Мне не хватает. Организатор сказал, что подождёт оставшуюся сумму до конца месяца. — После Тая Чеджу уже не кажется таким уж райским местечком. — Ну, знаешь ли, — возмутился Чонгук, — на Тай я ещё не заработал. — А на Чеджу заработал? — Почти. — Я мог бы не ехать, проведу каникулы дома, — пожал плечами Ёнджун. — Я не хочу, чтобы ты чем-то отличался от остальных, — нервно дёрнул головой Чонгук. — Ты и так не очень одеваешься по сравнению с ними. Ещё если и на отдых не поедешь, над тобой же смеяться будут. — Да плевать, мне с ними ещё полгода учиться и я их никогда больше не увижу. Доучусь уж как-нибудь. — Все едут и ты поедешь, — отрезал Чонгук. — Иди давай, гуляй. Бами уже скребётся, скоро дверь вынесет. Ёнджун махнул рукой и ушёл гулять с их доберманом. Погода хорошая, а уроки делать лень, поэтому прогулка — хороший повод немного пофилонить. А Чонгук после их разговора никак не мог сосредоточиться на работе. С раздражённым вздохом он встал из-за стола и пошёл на кухню заварить чай. Там он увидел на столе телефон Ёнджуна и закатил глаза — уже в который раз забыт, где попало, потом опять мелкий будет спрашивать, не видел ли кто его телефон. После чашки чая он немного успокоился. Что ж, новость о том, что Тэхён — учитель в школе Ёнджуна, немного встряхнула его эмоции. Очевидный факт: тот никак не выходил у него из головы, но делать с этим он ничего не станет. Он, может, и хотел бы поговорить, объяснить что-то, но Тэхён совершенно не настроен на разговоры. Да и в чёрный список его закинул. Ну не преследовать же его, поджидая возле школы, в конце концов. Да и вот это желание поговорить ни к чему хорошему всё равно не приведёт — для Чонгука на первом месте всегда будет семья. Взяв себя в руки, он решил, что забудет о встрече с Тэхёном. Так будет проще. Тэхёну же нормально без него…

***

После двух дней, проведённых дома на больничном в режиме самоуничижения и вновь накатывающей депрессии, Тэхён вернулся в школу. На обеденном перерыве в столовой он встретил Мин Юнги. — Ты снова без домашней еды? — обеспокоенно спросил он. — Всё так плохо? — Я ж не изверг, заставлять его готовить на костылях, — Юнги вяло пережёвывал еду из столовой. — А ты чего? Ты в курсе, что меня Сокджин на ковёр вызывал из-за твоей травмы? — Блин, ну прости, — повинился Тэхён, — я не виноват. У Ёнджуна уж больно сильный бросок. — Это Ёнджун тебя? Ни за что не поверю. — А ты поверь. Все на него указали. — Все, — повторил Юнги задумчиво. — Да. — А ну-ка, дожёвывай эту дрянь скорее и иди за мной. После того, как они убрали свои подносы, Мин быстрым шагом повёл Тэхёна в комнату охраны. Попросив показать им запись камер из спортзала трёхдневной давности, они убедились в том, что мяч в Тэхёна кинул один из той самой компании, что указала на Ёнджуна, а тот совершенно ни при чём. — Чёрт, — выругался Тэхён. — Тебе не приходило в голову, что в такой элитной школе камеры везде, кроме туалетов? — Не приходило, — помотал головой Тэхён. — И что, в каждом кабинете? — Да, в каждом, — гаденько хихикнул Юнги, — чтобы такие красавчики, как ты, не зажимали девчонок в своих кабинетах. Я вообще удивляюсь, как Сокджин рискнул принять тебя в штат, с таким-то соблазнительным видом — сплошная провокация девчачьих гормонов. — Чёрт, надеюсь, я не поправлял ширинку, пока проверял работы, — задумчиво протянул Тэхён. — Да забей, охрана не смотрит на мониторы и не увидит, как ты почёсываешь свои яйца. Там на одном экране двенадцать кабинетов одномоментно, так и не видно ничего. Они смотрят записи уже по факту какой-то возникшей проблемы. — А. Ну хорошо тогда, — облегчённо выдохнул Тэхён. — Но мне надо извиниться перед Ёнджуном. — Это да, — согласился Юнги. Неторопливо возвращаясь в свой кабинет, Тэхён обдумывал эту ситуацию. Почему Ёнджун не стал отрицать обвинения? Неужели у них какой-то конфликт в классе? Может быть, нужно поговорить с их классным руководителем? И стоит ли вообще вмешиваться? Столько вопросов и совсем нет ответов. На последнем уроке он дал самостоятельную работу, ведь уже буквально через несколько дней будут каникулы, необходимо выставлять оценки. А сам тем временем наблюдал за классом. Ёнджун сидел спокойно за последней партой и писал работу, а вот те парни, которые подставили его, кто списывал, кто подглядывал, кто спрашивал подсказку. Те ещё «отличники». Зато обувь у всех брендовая, а причёски сделанные явно в дорогих салонах. Чего не скажешь о Ёнджуне. Что ж, ситуация вырисовывалась вполне прозаичная. В таком случае сделать было особо нечего. Разговорами тут не поможешь. Оставалось надеяться, что Ёнджуну это не сильно мешало учиться, ведь парень он весьма смышлёный. К концу урока все ученики справились с заданиями, сдали работы и отправились по домам, а Тэхён попросил Ёнджуна задержаться. — Ёнджун, — позвал он, парни довольно посмеялись, уходя, — подойди к моему столу на пару слов. — Да, сонсенним, как скажете, — он собрал свои вещи и подошёл к Тэхёну. — Как ваша рука? — Спасибо, уже всё хорошо. Я вот тебя зачем позвал… Я посмотрел запись того инцидента, — Ким заметил, как Ёнджун поджал губы. — Почему ты не сказал, что это не ты бросил мяч? — Все всегда верят большинству, — пожал плечами парень. — Извини, Ёнджун. Я был неправ. Если хочешь, я письменно принесу извинения твоему отцу. — Не нужно, сонсенним, — примирительно улыбнулся парень, показывая чуть выступающие передние зубы, — он поверил мне на слово и не ругал меня. И вряд ли здесь нужны ваши извинения. — Ну, как скажешь. Ёнджун вышел из класса, а Тэхён остался сидеть в замешательстве. Поговорив сейчас с парнем, глядя на него внимательнее, он чётко уловил некоторые сходства с Чонгуком. Ну не может такого быть. Он точно так же морщил нос, когда задумывался, а его улыбка — копия Чонгука. Значит, вариант с усыновлением сына жены отпадает. Что ж так сложно-то? Надо было прямо спросить у Чонгука, когда он приходил. Но что бы он ему ответил? «Тебе какая разница? Я же в чёрном списке», или что-то типа того. Решив плюнуть на размышления, он собрал вещи и пошёл домой — предстояла проверка эссе, которые он задавал выпускникам перед каникулами. На это требовалось всё его время и внимательность, ведь от этих работ зависела итоговая оценка.

***

Чонгук вздохнул и заварил чай, Ёнджун снова забыл свой телефон дома и ушёл гулять. Неожиданно тот пиликнул входящим сообщением, а Чонгук удивился, увидев имя контакта — «Ким Тэхён-сонсенним». Интересно. Отчего-то дыхание на секунду сбилось, а Чонгук не смог отказать себе в том, чтобы посмотреть, что же Тэхён мог такого написать Ёнджуну. Открыв переписку, он понял, что пришло голосовое сообщение. — Ёнджун, ты не сдал мне эссе. Завтра последний день, когда его можно принести, пожалуйста, не забудь, от этой оценки зависит итоговая. Жаль будет, если ты по забывчивости испортишь свою хорошую успеваемость. Прослушав сообщение, он пролистал переписку и увидел только названия тем и другую учебную информацию. Подумав немного, он переслал голосовое на свой мобильный и вернул телефон на место. Голос Тэхёна — такой спокойный и немного уставший — было приятно услышать снова. Его приятно слушать в наушниках на ночь, приятно периодически прослушивать в течение дня и особенно приятно вспоминать то, как Тэхён рассказывал ему таким же уставшим голосом о своей студенческой жизни. Кажется, Чонгук понемногу сходил с ума. Он начал писать сообщения. Точно так же, как и тогда, когда они спокойно общались, до того, как Тэхён узнал, что у Чонгука есть сын. Он знал, что все его откровения и обычное перечисление произошедшего с ним за день, не прочтут, но всё равно продолжал создавать эту иллюзию общения. Он никогда не думал, что будет скучать по человеку, которого видел по сути всего пару раз. Но Тэхён умудрился своими искренними эмоциями запасть ему в душу. Их вечерние переписки были тем немногим, что держало его на плаву. За эти пару месяцев общения Тэхён узнал о нём, кажется, всё… Кроме самого главного. Как-то вечером Ёнджун, приехавший отдохнувшим и загоревшим с Чеджу, застал его как раз за очередным прослушиванием записи сообщения Тэхёна. — Что слушаешь? — плюхнулся он на кровать и схватил один из наушников, чтобы тоже послушать. — Чёрт, — выругался Чонгук, поняв, что сложно как-то объяснить это. — Ты когда успел перекинуть себе? — Ёнджун немного удивился. — Ты забыл свой телефон на кухне, когда пришло сообщение. — Понятно, — Ёнджун задумался на несколько секунд, после чего продолжил. — Через неделю праздник в честь юбилея школы. — Круто. — Приходи, посмотришь. — Зачем? Ты же не выступаешь. — Сонсенним там будет. — Он не захочет со мной разговаривать. — Пусть не разговаривает, поговори сам. — И что я ему скажу? — Скажи, как есть, — пожал плечами Ёнджун и встал с кровати, — а ещё лучше, покажи. — Чтобы он окончательно сбежал? — Ну а что тебе терять? Хуже всё равно уже не сделаешь. Зато ты перестанешь зря мучиться. Точно будешь знать, что там ничего не светит. А пока… Я видел, как он на тебя смотрел.

***

Тэхён стоял у стены актового зала и смотрел концерт в честь юбилея школы. В зале присутствовали родители и какие-то шишки из правительства и делового мира. Первую половину программы толкали праздничные речи, а потом ученики показывали свои достижения в музыке, танцах и театральном искусстве. В зале было темно и он, никого не стесняясь, тихонько зевал. Ближе к концу вечера он ощутил, как кто-то встал рядом с ним, и повернул голову. Чонгук делал вид, что заинтересован выступлением, а сам наклонился ближе к нему и прошептал: — Не надо ничего говорить, просто слушай. Я продолжаю писать тебе. Я очень скучаю по нашему общению. Давно никто не проникал так глубоко в мои мысли, мою душу и моё сердце. Я хочу тебя, Тэхён. Хочу тебя себе, полностью. Хочу обнимать тебя, когда тебе грустно; хочу подбадривать тебя, когда ты падаешь духом; хочу защищать тебя, когда к тебе пристают всякие козлы; хочу смешить тебя, когда ты не в настроении; хочу готовить тебе вкусную еду. В общем, хочу быть с тобой. И это просто желание. Я пришёл рассказать тебе о нём и ты не обязан что-то отвечать. В зале стоял шум, но Тэхён услышал каждое слово так отчётливо, как будто все остальные звуки заглушили, а их поместили только вдвоём в какой-то вакуумный пузырь. Всё смешалось, ничего больше не имело смысла и значения. Постояв ещё недолго бок о бок с Чонгуком, Тэхён решился тоже не молчать. — Знаешь… Сложно отрицать, что я этого тоже хочу, это слишком очевидно. Но у тебя семья. — Да, всё верно, у меня семья, — подтвердил Чонгук. — Знаешь ли ты, кто мне Ёнджун? — Сын. — Нет, Тэхён, он не мой сын. Он мой племянник. Но я называю его своим сыном, потому что я со всей ответственностью выполняю роль его отца. — А кто его родители? — удивился Тэхён. — Мой старший брат и его жена. Они погибли в аварии четыре года назад. Теперь он для меня, как родной сын, а я для него, как отец. Но по факту, он мой племянник. — Почему ты мне с самого начала нашего общения не рассказал о нём? И почему потом сказал, что он твой сын, а не племянник? — Потому что Ёнджун слишком мне дорог. И я буду о нём заботиться. Я не выкину его из дома, как только он станет совершеннолетним, буду помогать ему столько, сколько ему будет нужно. Как это сделал бы настоящий отец. И мало кому интересен такой дополнительный «прицеп», когда дело идёт к отношениям. — Отношениям, — Тэхён задумался над его словами. Получается, что Чонгук всегда отказывал себе в отношениях с кем-то из-за того, что на нём висел такой груз ответственности. И он не хотел, чтобы Тэхён, как и, возможно, другие до него, сбежал от него, как только узнал о племяннике. Было немного обидно, что Чонгук мог так о нём подумать, но они были слишком настороженны по отношению друг к другу. — Есть ещё кое-что, что нужно знать тому, кто захочет быть со мной. Но ты это узнаешь, когда придёшь к нам в гости. Приходи, как учитель Ёнджуна, без всяких обязательств по отношению ко мне. Просто придёшь на ужин, а потом спокойно уйдёшь, я даже слова не скажу. — Мне нужно переварить эту информацию. — Я тебя не тороплю, Тэхён, я хочу, чтобы между нами не осталось недосказанности. Как я уже обозначил, ты мне нравишься, я хочу быть с тобой. Остальное зависит от тебя. — Я понял. Чонгук осторожно задел пальцами ладонь Тэхёна, но тот отдёрнул её. Поджав губы, Чонгук отодвинулся и собрался уходить, но Тэхён схватил его за руку на секунду и отпустил. — Меня уволят, если увидят, Чонгук. Мы в школе. — Прости. Лёгкая улыбка Тэхёна заставила глаза Чонгука вспыхнуть огоньками надежды и он ушёл, кивнув на прощание. Продолжая стоять у стены, Тэхён уже не обращал никакого внимания на сцену, он только прокручивал слова Чонгука в голове и пытался понять, почему тот так его запутал с этими «сын-племянник». Потом решил, что думать об этом бесполезно, надо спросить самого Чонгука, только он знал причину. Вернувшись после концерта домой, Тэхён разблокировал номер Чонгука и тут же на телефон посыпались десятки сообщений. Читая каждое из них очень внимательно, Тэхён не мог сдерживать глупую улыбку. Давно он не чувствовал себя таким нужным, хотя бы просто в качестве собеседника. Чонгук писал ему обо всём подряд и вёл свой монолог, в глубине души надеясь, что когда-нибудь ему ответят. И хотелось написать ему много ответных слов, таких же искренних и тёплых, но было уже далеко за полночь, поэтому Тэхён только написал: Прости меня, мой милый. Сходим на свидание?