утешение

— Ты действительно понятия не имеешь, что ты делаешь со мной.       А потом его губы прижались к твоим - в какой-то момент он поднял маску, как раз перед тем, как ваши губы соприкоснулись. Он был голоден, изголодался, бешеный дикий зверь что пожирал твои губы. И ты была сбита с толку, обеспокоена, загнана в угол. Дать ли отпор, оттолкнуть его, ударить его, напасть на него или просто отступить, позволить этому случиться, не сопротивляться или, возможно, поцеловать в ответ…       Что?       Но не было времени обдумывать. Ты была неподвижна, губы не двигались, пока он жадно пировал твоим ртом, руки держали твою талию и бедра, толкая тебя обратно на кровать. Тем не менее, он, казалось, не обращал внимания, продолжая свои чрезмерно напряженные действия, почти в отчаянии, когда он жадно поглощал тебя. Ты толкнула его в грудь, пока он рычал, прижимая мягкие поцелуи к твоей щеке, к твоей шее, к твоему воротнику. — Не двигайся… Просто оставайся на месте… — он почти заскулил тебе в ухо, но хриплость и голодный оттенок были отчетливо слышны. — Ты мне нужна… Мне это так чертовски нужно… — прорычал он между вздохами. Странная смесь. Тогда он уже покусывал твое ухо, а вскоре переместился к линии подбородка, жадно прижавшись губами к твоей коже, посасывая и кусая её. Он обязательно оставит засосы, синяки темно-пурпурного и фиолетового цветов, распустившиеся по дорожке от челюсти до ключицы, словно это была весна для посаженной флоры. Ты не была так уверена, хнычешь ли ты, или мурлычешь, или даже стонешь, всё это произошло так быстро: в одну секунду ты просто читала, в другую секунду у тебя было это ужасное видение, и теперь Маски лихорадочно питался тобой, как будто ты была его эликсиром силы.       И он тонул, тонул в тебе, уткнувшись лицом в изгиб твоей шеи так глубоко, что тепло твоего тела сводило на нет прохладу его маски, когда она прижималась к твоему плечу, к затылку.       Потянув за подол твоей одежды, он попытался приподнять ее, и, к твоему собственному удивлению, ты подняла руки, позволяя ему. Может быть, это был просто рефлекс, может быть, ты просто хотела сохранить ночную рубашку, которую дал тебе Худи, может быть, это было что-то ещё, что-то гораздо более зловещее, что-то гораздо более темное, но ты не должна была обращать на это внимания. Нет, тебе было не до него, Маски завладел всем твоим вниманием, продолжая оставлять следы на твоем теле, на голой коже, и ты вздрагивала, чувствуя, как холодный воздух касается тебя. Мурашки по коже, приподнятые на концах волосы, мурашки по спине от его прикосновения, от резкой смены температуры, от теплых, немыслимо мягких губ, прижавшихся к ребрам. Засосы, укусы, синяки расцвели на тебе , покрывая тело от шеи до бедер, и время внезапно сделало поворот, замедлившись, ты чувствовала каждое малейшее движение, которое он делал, то, как его язык скользил по твоему бедру, как его губы прижимались к твоему пупку.       Нет, он не был осторожен, для всех остальных его действия были грубыми, голодными и всепоглощающими, поскольку он питался от тебя, но это был разительный контраст с его прежними действиями. Садизм, который он выражал, теперь сменился чем-то вроде отчаянной жажды, как будто было что-то, чего он так страстно желал от тебя. Ты не могла понять почему, ты не могла понять, что именно привело к этим действиям, к такому исходу, но не было времени думать, у тебя было только время отреагировать на него, и ты так и сделала, в форме из хриплых криков и тихого хныканья. Но они были не от боли и не от удовольствия, ты не были уверена, какую именно эмоцию они представляли, но имело ли это какое-то значение? — Маски… — ты пыталась сказать между сдавленными вздохами, — Маски, пожалуйста… — резкий писк оборвал твою собственную фразу, — Маски, пожалуйста, что ты делаешь… почему ты…       И его рука полетела к твоей шее, твоей шее, влажной и скользкой от свежей слюны; он держал ее крепко, хотя и не слишком нажимал на нее, но тем не менее он все еще крепко сжимал твое горло, а затем сказал: — Заткнись, — скомандовал он, его грудь вздымалась от прерывистого дыхания, ты никогда раньше не видела его в таком растрепанном состоянии — Просто заткнись - я, я, черт возьми, не могу удержаться, когда ты так умоляешь… — и ты захныкала, но ничего не сказала. Ты держала рот закрытым, как он велел тебе, оставалась неподвижной, как он велел, и позволила ему снова приблизить свои губы к твоим, вступая в контакт еще раз, целуя, когда он стягивал пояс твоего нижнего белья.       Ты почувствовала, как холодный воздух снова касается чувствительных участков, теплые пальцы касаются промежности, бьют током, как если бы это был электрический ток, и его прикосновение действительно наэлектризовало, когда ты вздрогнула в ответ на него.       Его движения были жесткими и быстрыми, большой палец грубо касался твоего клитора, и ты была слишком чувствительна, даже близко не готова к этому, когда тебя охватило странное ощущение удовольствия. Когда он прикасался к тебе, ты издавала беспричинный писк и судорожные стоны, хныча, когда он просунул палец внутрь. К твоему неловкому разочарованию, это было довольно легко, ты уже была достаточно смазана, чтобы он мог без особого сопротивления прикоснуться к тебе пальцами. И когда он согнул пальцы вверх, надавливая на то место, которое выгнуло твой позвоночник, ты громко застонала, и он понял, что нашёл его. Он продолжал повторять этот жест, каждый раз вызывая у тебя положительный ответ. И тебе так хотелось бороться, но ты не могла и не была уверена. Просто пыталась получить удовольствие. Это не было особенно сложной задачей, не учитывая то, как умело двигались его пальцы внутри тебя. — Маски… — простонала ты, и он удовлетворенно мычал, продолжая свою работу. — Держу пари, Бр-… Худи не смог бы сделать это для тебя, а, принцесса? — и в его голосе проскакивала ревность, или что, чёрт возьми, это было? Но ты не получишь ответа, не скоро - ты была слишком занята, стонала и сжимала его пальцы, удовольствие нарастало внутри тебя, как узел, и ты была так, так близка к освобождению. И ты не могла этого отрицать, хотя это было постыдно, это было неправильно, но это было то, чего ты хотела, ты так сильно хотела этого освобождения.       Однако ты так и не получила его.       Ты были поражена, почти разозлилась, когда Маски выдернул пальцы. — Какого хрена? — спросила ты, задыхаясь, в шоке. Маски поднес пальцы к губам и облизал их. Из-под маски было видно, как он улыбается. Его губы были очерчены довольно красиво. Слегка припухший от всех поцелуев, прекрасный оттенок розового... — Извини, тебе было весело? — хихикнул он, вспоминая себя обычного. На этот раз была твоя очередь рычать, садясь на кровать и глядя на него. — Ой, принцесса, ты злишься? — спросил он, и ты ломала голову над подходящим ответом, когда он продолжил — Очень мило, когда ты такая. Я просто обожаю этот взгляд в твоих глазах. — Иди нахуй. — прорычала ты. Он только рассмеялся в ответ. — Я бы предложил тебе, моя дорогая. — его голос был приторно-сладким, как всегда насмешливым, и ты почти радовалась, что он более собранный, более нормальный, менее изменчивый — тебе не нравилась изменчивость в похитителе в маске. Ты заметила, что он завис, наверняка пялилась на тебя, внимательно наблюдая за твоими похотливыми глазами. Тишина казалась тяжелой и густой, облачной, как туман. Ты ждала, когда он сделает следующий шаг, даже несмотря на то, что неудовлетворенное чувство между твоими ногами отчаянно требовало освобождения. Когда он заметил, что ты потираешь бедра, ты увидела ухмылку на его лице. Он знал, что выиграл.       Вот и всё — остатки твоей гордости, переданные ему никем иным, как тобой. Это беспокоило тебя не так сильно, как ты думала. По крайней мере, на этот раз он не был злобным, обиженным, тебе можно было позволить наслаждаться этим, не так ли? Ты обдумывала этот вопрос в своей голове. Было бы плохо получать удовольствие от действий Маски? Было бы больно позволить себе исчезнуть в своей голове и просто чувствовать его тело, как ему угодно? Было бы так неправильно хотеть этого, по крайней мере, в данный момент? Конечно, тебя продержали здесь слишком долго, последние остатки рассудка, должно быть, улетучиваются в этот момент. Или, возможно, это была какая-то форма Стокгольмского синдрома, но, по крайней мере, передышка плацебо все еще была своего рода передышкой. — Наклонись ко мне, принцесса. — строго приказал он, и ты подчинилась, перевернувшись на живот, прежде чем он нетерпеливо схватил тебя за ноги, вытягивая и раздвигая их, схватив подушку, чтобы смягчить ее под животом. Ты пискнула от удивления, когда он толкнул изгиб твоей спины вниз, фактически зажав тебя под собой, когда ты услышала, как он расстегнул молнию на штанах, звук был таким громким, что эхом отразился в полнейшем спокойствии комнаты. — Хорошая девочка, — проворчал он, и ты почувствовала, как кончик его члена упирается в твоё влагалище. Ты инстинктивно приготовились к боли, но была приятно удивлена, когда он медленно скользнул внутрь, дав стенкам время приспособиться к его размерам. Тем не менее, он был большим, и ты чувствовала, как болезненность пронизывает сердце, когда он умещался внутри, а в ответ стонал. Его первые толчки были мягкими, достаточно осторожными, чтобы не причинить тебе сильной боли, пока ты стонала в простыни. Ты могла чувствовать постепенное нарастание удовольствия, и именно тогда он решил ускорить темп, его толчки становились сильнее, агрессивнее. Твои вокализации были в гармонии с его, и в какой-то момент ты почувствовала, как его рука поднялась с твоей спины, чтобы схватить тебя за горло. Ты была удивлена и не знала, как себя чувствовать, когда он оттянул твою голову за шею, обхватив ее пальцами, эффективно душив тебя. Это не было похоже на те времена, когда ты была уверена, что останутся синяки, нет, на этот раз оно было твердым, но сильным, с оттенком потребности. Можно было почувствовать, как его рука слегка дрожит. — Ах, принцесса… — он простонал, прежде чем толкнуть себя глубже, толчок растягивал глубину твоей промежности, когда ты простанывала от смеси боли и удовольствия. Он стремительно погружался внутрь тебя, с бешеной животной жадностью, терзая твое тело жаждущими толчками. О, и как он желал тебя, настолько сильно, что наклонился, рука все еще сжимала твою шею, его живот был прижат к изгибу твоего позвоночника, маска была поднята вверх и в сторону, когда его губы снова коснулись твоего уха. И его горячее, горячее дыхание на твоем лице, тепло, распространяющееся по тебе, когда он тихо стонал от удовольствия. — Худи, — выдохнул он, — он, блядь, не мог этого сделать. — его голос стал хриплым, хриплым и опасным — Он не смог бы трахнуть тебя так, как я, принцесса, никто не смог бы.       Шипя, он входил в тебя, его член заполнял тебя изнутри, и ты могла чувствовать в них отчаяние, чистое, необузданное желание, как он едва слышно скулил, когда полностью входил, тихий вздох, когда он выходил, его движения были такими неистовыми, нескоординированными, голыми и пронизанными до костей, когда он трахал тебя. На этот раз все было по-другому, когда он попал в то самое место, которого ты так страстно желала не так давно, и он мог услышать это в твоем голосе, он мог сказать по тому, как ты сжала стенки влагалища вокруг него, и ты чувствовала, как его тело трясется поверх твоего, когда он изо всех сил пытался сохранить самообладание. Однако он принял к сведению, он принял к сведению тот звук, который ты издала.       И действительно, тебя лихорадило, ты чувствовала себя так странно опьяненной, загипнотизированной, когда его движения убыстрялись, а движения его бедер становились неряшливыми. Ты чувствовала себя настолько странно, когда оргазм, который так долго накапливался, наконец вернулся, дарованное тем, кто дергался и трясся внутри. Его последние несколько толчков были дрожащими, длинными, сильными и отчаянно нуждающимися в реализации, призрачной погоней за его кайфом, когда он кончил в тебя, и ты вокруг него, хватка вокруг твоего горла лишь вызвала еще большую эйфорию, когда ты, наконец, достигла цели. Твоя нирвана.       Когда ты кончила, глаза были наполовину закрыты, а он опустился на тебя сверху, едва держась, едва сдерживаясь, когда он хватал ртом воздух, который, казалось, не достигал его легких. Когда вы вдвоем лежали в поту и испаряющемся тепле, ты в последний раз почувствовала, как его рука сжала твоё горло, прежде чем он, наконец, ослабил хватку, позволив ей утонуть и обмякнуть, как и все остальное. — Принцесса. — его голос был хриплым, мечтательным, может быть, даже эфирным. — Дорогая, я просто не могу не причинить тебе боль.