утешение

— Ты когда-нибудь был влюблен?       Худи поднялся с того места, где он лежал. Он лежал на кровати, одетый в желтую толстовку с капюшоном, но с серыми спортивными штанами. Ты лежала рядом с ним в ночной рубашке, спиной к нему, лицом к стене, и если бы вы двое были немного ближе друг к другу, это выглядело бы так, как будто вы пара.       Его не было видно, но можно было почувствовать, как сдвинулась кровать, когда он слегка приподнялся. — Что? — У тебя когда-нибудь были чувства к кому-нибудь? — спросила ты, не унимаясь. Ты почувствовала, как он неловко поёрзал, прежде чем он лечь на спину. — Я всё ещё могу убить тебя в любую секунду. — ответил Худи, и было видно, что он пытается вести себя спокойно. Всего неделю или около того назад ты бы испугалась этой угрозы - тебе до сих пор не сказали о продолжительности твоего пребывания здесь, - но сейчас тебе было странно-комфортно рядом с ним. И хотя он был твоим похитителем, ты начала доверять ему. Как бы больно это ни звучало. — За вопрос? — игриво поддразнила ты его и услышала, как он усмехнулся, отрицательно покачав головой. — Тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился раньше? — спросила ты в третий раз, вызвав у него раздраженный и неловкий вздох. — Д-да, да. — пробормотал он, снова начав заикания. — Почему ты так интересуешься этим? — ты также перевернулась, так что тоже оказавшись на спине. Вы оба вместе смотрели в потолок, ваши бока почти соприкасались. — Мне просто интересно. —ответила ты, что было правдой, хотя в этой истории было нечто большее. Ты снова думала о Тиме и Брайане - не то чтобы ты была влюблена в кого-то из них, но ты решила лишний раз не поднимать тему бывших друзей. — Расскажи мне о ней. Или это был он? Я не осуждаю. — сказала ты, сохраняя дразнящий и легкий тон, не пытаясь заставить его замолчать. Ты не знала почему, но очень хотела знать. Ты слегка повернула голову в его сторону. Он слегка отвернулся от тебя. — Это была она. — решительно заявил он, и было слышно, как неловко он себя чувствовал. Тебе было немного некомфортно из-за того, что он так себя ощущал, но опять же, он сделал выбор похитить тебя. Он может справиться с последствиями, и твоё раздражение, вероятно, не было бы худшим. К сожалению, отсутствие ответа от него только подогревало интригу. — Какой она была? — Это слишком сложно описать словами. — он ответил, и хотя ты хотела получить больше информации, ты согласилась с ним. Точно и объективно описать кого-то было на удивление сложно. Ты испытывала это, когда он спрашивал о Тиме и Брайане, хотя к тому времени говорить о них уже было вполне комфортно. — Хорошо, — признала ты. — Что тогда между вами произошло?       Худи не ответил. Не хотел ли он просто еще раз ответить на ваш вопрос, но поскольку тишина затянулась, ты решила, что он может просто обдумывать свой ответ, и ты решила, что будет лучше дать ему время. Пока ты ждала, глядя в потолок, тень от лампы на прикроватной тумбочке отражалась в тёмной комнате. Было уже поздно, либо так, либо прошло столько времени, что солнце садилось уже рано. Ты надеялась, что не последнее. Было начало осени, когда тебя похитили. Может быть, ты могла бы попробовать спросить время, ты об этом раньше не думала. Но не сейчас. Сначала ты бы подождала, чтобы услышать, что он говорит о девушке, которая ему нравилась. — Ничего. — сказал он, звуча довольно задумчиво. Можно было сказать, что сейчас эта тема расстроила его. Что бы ни случилось между ним и этой девушкой, это приносило ему много боли. Ты подумала, не сменить ли тему, когда он снова заговорил. На этот раз ты могла ясно слышать сожаление и печаль как в его голосе, так и в том, что он сказал. — Я ничего не делал. Я ничего не мог сделать. У меня никогда не было возможности. Я бы мог сказать ей, что она мне нравилась... А потом было слишком поздно.       Его слова лишили тебя дара речи, ты не ожидала такого сентиментального признания. Может быть, у твоих похитителей всё-таки были чувства - странно было об этом думать. Не то, чтобы у них были чувства, а то, что они разделяли чувства, похожие на твои или чьи-то ещё. И ты была абсолютно обезумевшей, точно сумасшедшей, потому что сопереживала своим похитителям. Ты также чувствовала, что начинаешь любить их, в основном Худи. На самом деле, как ни странно, он тебе искренне нравился. Это было неправильно. Это было настолько неправильно, что ты могла подумать о том, что тебя влечет к человеку, который тебя похитил. Это было абсурдно, но тем не менее это происходило.       В комнате воцарилась тишина, когда вы вдвоем лежали там вместе. Редкий момент спокойствия, умиротворения в суматошном беспорядке, в который теперь превратилась твоя жизнь. Представление о нормальности для тебя уплывало всё дальше и дальше, пока ты не осталась с чувством принятия нынешней ситуации. И в такие моменты, может быть, это было даже не так уж и плохо. Может быть, это было даже хорошо.       Да, ты определенно сошла с ума. Но у тебя не было шансов быть нормальной. В безумном мире тоже лучше быть сумасшедшим. — Странно, что у меня есть к тебе чувства?       Комнату окутала гробовая тишина. Тишина была тяжелой, густой и удушающей, как пепел и дым, когда она наполняла легкие, плотно прижимаясь к твоему сердцу, которое грохотало, как гром в груди. Твой жар бил и колотился о твою грудную клетку, как обезумевшее животное, запертое в клетке, пока ты с нетерпением ждешь его ответа.       После долгой увесистой паузы он наконец ответил, ни разу не заикаясь. — Странно, что у меня есть чувства к моей пленнице? — Нет. — выдохнула ты. — Нет, не странно. — Тогда я рад. — ответил он и тут же протянул руку, беря тебя за руку. Его рука была теплой, мозолистой, но все еще нежной, когда он крепко и успокаивающе держал твою. Это было самое близкое утешение, которое ты чувствовала с тех пор, как тебя схватили, и тогда ты подумала попросить время. — Который сейчас час? — Около половины третьего. — ответил он, не отрывая твоей руки ни на долю секунды. Ты ожидала, что он потянется за чем-то вроде часов. — Откуда ты знаешь? — Худи усмехнулся в ответ на это. — У меня хорошо работают внутренние часы. — ответил он, и ты не могла не подумать, что Брайан говорил так же. И, может быть, именно поэтому тебе так нравился Худи, у него было так много общего с Брайаном, он так сильно напоминал тебе его, что даже если бы он не был Брайаном - ты могла бы притвориться, что он им был. — Понятно. — рассеянно сказала ты, поворачиваясь на бок лицом к нему и целуя его поверх маски.       Худи замер под тобой, ошеломленный на секунду, прежде чем поцеловать тебя в ответ. Это было почти неловко, странное ощущение, когда ты целуешь его маску, красную строчку на хмуром лице. Но затем он отпустил твою руку и положил ее на затылок, целуя тебя глубже, прежде чем оторваться, чтобы перевести дух. Ты жадно наклонилась, чтобы снова поцеловать его, после короткого вздоха, но он остановил тебя. — Ты не будешь возражать, если я завяжу тебе глаза? — спросил он. — Чтобы я мог снять маску. — Мгм, — пробормотала ты, опьяненная поцелуем. От него. Ты никогда бы не подумала об этом, но, возможно, это то, на что был бы похож поцелуй с Брайаном. — Ты можешь.       И он взял платок из прикроватного ящика, поднес его к тебе, когда ты закрывала глаза, позволив ему накрыть их мягкой шелковой тканью, медленно, тщательно завязывая её за твоей головой. Ты улыбнулась, когда он это сделал, наслаждаясь нежным прикосновением его рук, когда он гладил тебя по волосам, пока заканчивал свою работу.       На глаза надели повязку. Когда у тебя отняли зрение, тускло освещенную комнату заменили расплывчатым светом и тьмой, густыми тенями. Ты не могла видеть его, но ты могла чувствовать его присутствие рядом с собой, и ты могла чувствовать его руки рядом, которыми он крепко прижимал тебя к своей груди. Ты могла чувствовать его губы на своих после того, что казалось вечностью ожидания, и как они были божественны. Ты вздохнула в поцелуе и подняла руки, чтобы коснуться его кожи, почувствовать его впервые. Ты обводила очертания его лица, нежно прижимая пальцы к его скулам, ладонь к подбородку, ты пыталась нащупать его изображение. Ты пыталась нащупать картинку, мысленно создавая его образ, когда твой большой палец касался его надбровной кости, чувствуя складку его глаз, пока рука терлась о щетину на его лице, ты могла сказать, что он недавно брился. День или два назад. Он тоже чувствовал тебя, его руки запутались в твоих волосах, нежно пробегая по прядям, почти лаская тебя, пока ты продолжала целоваться.       Его язык ткнулся в твои губы, прося разрешения войти, которое ты ему предоставила. Когда ты почувствовала, как его язык входит в твой рот, ты ответила тем же, углубляя поцелуй. Твои руки потянулись к его волосам, ощупывая их, дергая за них. Ты никогда не чувствовала Брайана так подробно, но могла бы поклясться, что он выглядел так, как ты ощущала Худи, хотя и моложе.       Его руки были такими приятными, и ты уже практически мурлыкала в них. Может быть, ты не нуждалась в прикосновениях, но ты определенно нуждалась в любой привязанности. Самой добротой, которую ты чувствовала в прошлом, был он, и он был всем, что ты знала, когда дергала его за волосы, вызывая у него довольное мычание. Он отреагировал на твои действия, прервав поцелуй, разочарованный стон слетел с твоих губ только для того, чтобы смениться радостным писком, когда он прижался губами к твоей щеке, к твоей челюсти, к твоей шее - везде, куда он мог дотянуться. Ты почувствовала паузу, намек на нерешительность, когда он приблизился к твоей шее. Конечно, это было из-за следов, которые Маски оставил там, но он не обратил на это внимания, когда приблизился губами к твоей коже, как его напарник сделал это, однако он был мягче, нежнее, менее лихорадочным, более заботливым. Осторожнее, когда он целовал тебя так, словно ты была сделана из хрусталя, каждое прикосновение было легким, как перышко, просто касаясь поверхности твоей кожи, за исключением тех случаев, когда он закрывал отметины Маски своими.       Звуки, которые ты издавала, были приятны его слуху. Ты могла бы точно сказать, что они ему нравились, потому что каждый раз, когда ты мурчала, ты чувствовала его улыбку на своих губах. И ты улыбнулась в ответ, потому что ты была так довольна.       Его пальцы дергали подол твоей ночной рубашки, но он не двигал их дальше, просто слегка дергал в форме немой просьбы. Ты поднесла руки к платью, пальцы цеплялись за пояс. — Э-это только если ты захочешь. — пробормотал он, возвращаясь к своему характерному заиканию. Ты утвердительно кивнула головой, схватив его руки, ты поднесла их к талии, где свисал развязанный пояс. Он воспринял это как знак продолжать, позволив своим рукам легко провести по твоему животу, груди, посылая восхитительный холодок по спине. Он стянул ночную рубашку с твоих плеч, чтобы лучше видеть, и его руки ласкали твоё тело, гладили твою кожу. Он водил ими вверх и вниз по бокам, его большой палец скользил по определенным местам и останавливался на них. Ты догадалась, что там были шрамы и травмы. Он подтвердил твою теорию, когда прижался губами к твоим нынешним и бывшим ранам, словно целуя их лучше. Его волосы коснулись твоей груди, и ты хихикнула от щекотливого ощущения в сочетании с легким царапанием его щетины по твоей коже.       И ты была так уверена в своих чувствах к нему тогда, когда он поднялся с твоей груди, наклонился к твоему уху, шепча о твоей красоте, прежде чем ты прервала его, поцеловав еще раз. И когда вы целовались, ты чувствовала, как растет тяга к этому мужчине, ненасытный голод. Ты никогда не думала, что будешь настолько смелой, когда будешь играть с мягкими волнами его волос и начнешь спрашивать: — Хочешь...?       Остальные твои слова остались невысказанными, но в них не было необходимости, так как он все равно понял, что ты имеешь в виду. Он сделал паузу, положив руку на твой затылок. — Только если ты уверена. — и ты была. Но именно тогда у тебя также было осознание. — Вот как бы я хотела что бы это был первый раз. — Мне жаль. — он извинился, а ты покачала головой. — Нет, — сказала ты, — не сейчас. — Хорошо. — сказал он, быстро поняв, что тебе не особенно хочется сейчас об этом говорить. — Тогда позволь мне компенсировать это. — сказал он тихо. Его слова заставили твоё сердце трепетать в груди, а в животе порхали бабочки, точно так же, как когда ты разговаривала с Тимом и Брайаном. И, возможно, ты действительно была влюблена в них, но это не имело значения. Не сейчас, когда он прямо перед тобой прямо здесь, прямо сейчас.       Вес кровати сместился, когда Худи немного приподнялся, раздеваясь. Ты слышала шорох ткани, когда он снял ее, отложив куда-то в сторону. Ты также позволила своей ночной рубашке полностью соскользнуть, сняв ее с рук и отбросив в сторону. Ты просунула пальцы под пояс своего нижнего белья, сняв его и положив в том же направлении, что и ночная рубашка. — Т/И, о-от тебя захватывает дух. — сказал он, и это легкое заикание заставило его прозвучать так искренне, как будто он действительно был взволнован твоим признанием, и ты была рада, что можешь произвести на кого-то такое впечатление.       Он снова приблизил свои губы к твоим, когда ты возобновила поцелуй, но на этот раз он опустил руку вниз и между твоих ног, вызвав у тебя легкий вздох, но затем сразу же тихий стон, когда он начал тереться кругами по твоему клитору, мягко, медленно. Ты задыхалась и стонала ему в рот, твои руки снова запутались в его волосах, осторожно потянув каждый раз, когда он двигал пальцем, и он, казалось, наслаждался этим ощущением. — Должна ли я…— твои слова уходили в бездну, а он продолжал работу своей рукой, доставляя тебе высший экстаз. — Ш-ш-ш, — он заткнул тебя, — не беспокойся об этом. Ты можешь наслаждаться, просто дай мне знать, если будет больно. — Он был таким ангелом. — Всё… ах… прекрасно.. — Я рад. — ответил он голосом, всё ещё таким тихим, что его едва было слышно за твоими стонами. Когда он ускорил работу своих пальцев, твоё дыхание сбилось в ответ, чувствуя приближение оргазма. И когда ты кончила, жестко, быстро, неряшливо и из-за его руки, ты была почти смущена, но тебе было так комфортно с этим человеком, что ты действительно не возражала против того, чтобы быть разоблаченной, уязвимой перед ним. Поэтому, когда он встал напротив твоего входа, скользкого и готового принять его, ты только улыбнулась и кивнула, призывая его продолжать.       Он подчинился, лениво закинув одну из твоих ног себе на бедро, проталкиваясь внутрь, когда ты задохнулась от внезапного вторжения. Повязка на глаза сделала так, что каждое его движение было непредвиденным, интенсивным и затопляющим твои обострившиеся чувства. Когда он убедился, что ты не чувствуешь боли, он повторил тот же толчок, движения вялые, небрежные, но нежные и любящие. С каждым толчком ты могла слышать его стон, и это была музыка для ушей. Вы вдвоем выстроили ровный ритм, прижавшись бедрами к его бедрам, вызывая у него всхлипы удовольствия, которые заставляли жаждать услышать больше. — Быстрее… — попросила ты, тяжело дыша, когда держала его, обхватив руками его тело. Он действительно ускорился.       Комната наполнилась хором твоих звуков, а кровать добавила тихое поскрипывание на заднем плане. Это было откровенно, вы двое запутались в объятиях друг друга, но в то же время это было элегантно, застенчивые действия излучали свою собственную версию грации. Ты позволила себе расслабиться и отпустить свои запреты. И Брайан, должно быть, чувствовал то же самое, когда стонал от эйфории, пальцы впивались в твои бедра крепче, но всё ещё осторожно, чтобы не причинить тебе боль. И это было всё, чего ты могла когда-либо желать.       Когда ты почувствовала, что оргазм близок во второй раз, ты крепко сжала ноги вокруг него, Брайан отреагировал и застонал, тихо ругаясь. Удовлетворенное шипение, которое звучало так сладко, исходило из него. И когда ты почувствовала приближение своего оргазма, ты лихорадочно поцеловала его в последний раз, прижавшись губами к нему всего за несколько секунд до того, как позволила себе прервать поцелуй, и ты стонала так громко, что не узнавала себя. Стонала так громко, что ты даже не поняла, что он тоже достиг своего пика, с тем, как он дрожал, когда ты извивалась рядом с ним в чистом экстазе. — Брайан…       И ты стонала так громко, так увлекшись замысловатым актом, что даже не заметила, как он замер на долю секунды перед тем, как кончить, прежде чем отчаянно вырваться из тебя как раз вовремя.       Вы вдвоем лежали в постели, всё ещё плененные в объятиях друг друга. Ты была в оцепенении, медленно стараясь отдышаться. Вы вдвоём лежали вместе, наслаждаясь блаженством после полового акта, охватившим вас двоих.       В конце концов, он протянул руку и развязал повязку, закрывавшую твои глаза. Ты моргнула от внезапного света, который ранее был приглушен тканью, и прищурилась, чтобы посмотреть на него. К твоему ужасу, на нём уже была маска. Он быстро поцеловал тебя в лоб, прежде чем приподняться и встать на локти. — Я-я принесу тебе полотенца и всё остальное, хорошо?       Твоя рука вытянулась, схватив ткань его толстовки горчичного цвета. — Нет, — сказал ты. — Останься.       Худи согласно хмыкнул, ложась обратно лицом к тебе. Ты смотрела на его маску. — Мне бы очень хотелось увидеть тебя, — ты вытянула пальцы, проводя по ткани его маски. — Неужели действительно произойдёт что-то плохое, если я увижу? Я не уйду отсюда, не так ли?       Он убрал твоё запястье от своего лица. — Когда-нибудь ты это сделаешь. Надеюсь скоро. Я обещаю.       Ты хихикнула, качая головой. — Тебе нельзя давать такие обещания, не так ли? — Спросила ты. Он тоже слегка хихикнул. Это так сильно напомнило смех Брайана. — Нет, но я всё равно буду. — ответил он, и ты одарила его счастливой, безмятежной улыбкой. Действительно, твоя память о Брайане была точна, как и то, что ты помнила о Тиме. Ты никогда не сможешь забыть, эти двое терзали твой разум, как паразитарная болезнь. Ты думала о них все это время, да так, что вдруг вспомнила имя, слетевшее с твоих губ во время секса, и почувствовала, как твои конечности замерли.       Ты только что занималась сексом с Худи, потому что он так сильно напоминал тебе Брайана? Или, что еще хуже, ты только что занималась сексом с Худи, искренне веря, что это Брайан?       Это была не просто "похищение". В лучшем случае это была болезненная, извращенная форма стокгольмского синдрома, а в худшем — дурацкая одержимость.       Чем для тебя стали Тим и Брайан? Представление о них в твоём уме было утешением, облегчением, но до такой степени, что они стали для тебя всем. Ты мало думала о своих друзьях, о своих родителях. Это были просто Тим и Брайан на повторе в твоей голове, как заевшая пластинка, и ты танцевала под одну и ту же мелодию на повторе. Это могло быть здорово, если бы они не существовали в твоём уме как само определение комфорта, как единственная мысль что находилась в твоей голове. — Худи, — начала ты. — Да? — спросил он. — Помнишь, я сказала, что Тим и Брайан были всем на свете? — спросила ты, цитируя то, что сказала всего несколько дней назад. — Да. — он ответил. Ты смотрела вниз, в сторону от него. — Я поняла, что без них я практически ничто.