N’aen aedwiim, me tearth

Я проснулась, почувствовав на себе грозный взгляд полуденного солнца. Эти безмятежные дни полные безделья, моржевания и чревоугодия по ночам с Иорветом сделали из меня страшную лентяйку. Пока мой благоверный был занят расследованием дела об отравлении Саскии, а мой ведьмачий друг был сосредоточен на борьбе с нечистью в лице призраков Бурой Хоругви, я пожинала плоды своего бредового разума. Как оказалось, несмотря на мою довольно альтруистичную натуру, чужие проблемы волновали меня меньше, чем свои. Когда я месяцами рвала волосы на башке от безответной любви к скоя'таэльскому командиру, моё участие в конфликтах внешнего мира были минимальны. И в большую часть передряг я попала не из-за того, что жаждала восстановить справедливость и мир во всем мире, а из-за своей глупости. Но теперь, когда моя личная жизнь наладилась, у меня должно было появится больше времени на принятие участия в политических интригах, творящихся в Вергене. Однако, как я и указала выше, оказалось, что я та ещё эгоистичная особа. Вместо того, чтобы хотя бы помочь моему возлюбленному в решении проблем первой важности, от которой буквально зависели наши с ним жизни, я просыпалась в обеденное время в смятой от "невинных утех" постели и оставшееся время занималась чем угодно, кроме реальной деятельности, приносящей пользу народу. Однако более игнорировать нависающую неблагоприятную обстановку над городом оказалось невозможно. Проснувшись, умывшись и выйдя в свет, я подметила неожиданно густое скопление народа на площади. Быстро найдя в толпе знакомую белую гриву, я поспешила найти ответы на свои вопросы. — Геральт, что за шум, а драки нет? Кто-то решил натянуть кому-то глаз на жопу, а меня не позвали? Ведьмак неспешно обернулся в ответ на мои расспросы. — Почти. Очередная забастовка среди черни. — Очередная? — я правда удивилась его словам. — И как часто такое происходило? — Сегодня собралось чуть больше голов, чем обычно. Но вот уже который день возмущения не затихают. Затем Геральт тихо прошипел: — И что-то мне подсказывает, что дальше будет становится только хуже. Я почувствовала некий укол совести. Это как надо было отвлечься своими делами, что не заметить какая муть творится вокруг. Геральт заметил внезапную перемену моего настроения. — Ты что, впервые слышишь об этом? Ты же сутками ошиваешься рядом с Иорветом: у тебя есть совершенно уникальная возможность получить нужные сведения из первых уст, а ты ею даже не пользуешься. — Вообще-то, мы не пересекаемся днём. Он занят своими делами, а я своими. Ну а ночью... Ночью нам не до разговоров. «И лучше тебе не спрашивать, почему». Но Геральт всё понял и без слов. — Понятно. Тогда ввожу тебя в курс дела. Весь народ Вергена поделился на два лагеря после отравления Саскии. Одни думают, что дворяне и сам принц Стеннис - люди корыстные и продажные. Простолюдины уверяют, что за мешки золота, предложенные Хенсельтом, они предали родину и избавились от главной преграды в лице Саскии. В свою очередь, придворная знать отрицает какую-либо причастность к отравлении девы из Аэдирна, но доказать свою невиновность пока не могут. «Черт, всё оказалось гораздо хуже, чем я думала». — А что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовалась я. Ведьмак почесал затылок. — Ты ведь знаешь как я не люблю лезть в политику. Но здесь всё обстоит гораздо сложнее: кто-то очень властный дёргает за ниточки, наводя смуту внутри народа. Понятно, что Хенсельту это только на руку, но что-то мне подсказывает, что даже он лишь пешка в руках более опытного игрока, — Геральт покачал головой. — Нам с Иорветом нужно разобраться как можно быстрее, пока они тут не поубивали друг друга. У меня вдруг засосало под ложечкой. Верген будто стоит на пороховой бочке, а зажжённый фитиль уже дал искру... — Я могу хоть чем-то помочь? — под давлением неминуемой беды во мне вдруг проснулось благородие. Ведьмак задумался. — Думаю да. Разузнай какие сплетни и слухи ходят вокруг. Возможно, нам это может помочь и дойти до истины. Вместо того, чтобы сходить с ума, лучше поработай шпионкой. — Зато сходят с ума только те, у кого он есть, — фыркнула я. — Но я тебя поняла, займусь разведкой прямо сейчас. Хоть где-то понадобится моя любовь точить лясы. Попрощавшись с ведьмаком, я поспешила найти себе компаньона в лице всеми любимого барда. И хотя после того вечера, когда он выдал всю мою подноготную Иорвету, Геральту и краснолюдам, моя ярость ещё не исчерпалась полностью, я всё же решила не держать на него зла. К тому же, я чувствовала, что отдалилась от него из-за Иорвета. Мы так много времени проводили вместе с Лютиком, пока я окончательно пыталась забыть эльфа, но как только мои отношения с бывшим наладились, я перестала уделять внимание другу. "Не удивлюсь, если он злится на меня больше, чем я на него. Но нужно что-то с этим делать. Лютик не только мой друг, он ещё и незаменимый человек в вопросах коммуникации и раскручиваний на откровенные разговоры". По моей логике, пока я, обольщая вергенских мужчин, буду выуживать у них информацию, Лютик будет обхаживать прекрасных и не очень дам, дабы собрать как можно больше сведений касаемо нашей миссии. Но обойдя уже не первый бордель и накрутив на счётчике более десяти тысяч шагов, я так и не смогла разыскать нашего маэстро. Удрученная мыслью, что такое важное задание теперь действительно ляжет только на мои хрупкие плечи, я вышла из очередного дома утех. Видимо, пришло время приступить к своей операции в одиночестве. «Но с какого конкретно места лучше начать?» На площади меня затопчут бедняцкие башмаки, из обители богатых дворян меня выгонят поганой метлой, а в тавернах слишком шумно, и плюс ко всему, вряд ли люди, прикончившие третью бутылку водки, смогут рассказать мне хоть что-то дельное. Задуманное уже пошло не по плану. «Захотела первый раз в жизни кому-то помочь, но видимо забыла, что для этого нужна смекалка и хоть какое-то стратегическое мышление. Что ж поделать, моя голова висит на плечах разве что для декорации». От минутки самобичевания меня прервал встревоженный голос. — Bloede beanna, что ты здесь делаешь? Аларин навис надо мной с крайне удивлённым выражением лица. Он склонил свою голову в бок и скрестил руки на груди, ожидая от меня ответа. — Важным делом занимаюсь. Ищу отравителей Саскии. А что такого? Эльф перевел взгляд куда-то над моей головой. — Найти отравителей Саскии? Anseo? (Здесь?) — Да, профессия есть такая. Сплетни подслушивать, да пометки в тетрадке делать, — я не поняла, в чём его претензия. — Видимо проститутки тут осведомлены лучше всех? Тебе не стыдно людей от работы отрывать своими расспросами? Я наконец осознала, что он имел в виду. — Ох, ты об этом, — я мысленно похлопала себя по лбу. — Здесь я по другой причине — ищу Лютика. — Кажется, я могу тебе в этом помочь. En'ca digne (Пойдем дальше). Аларин жестом предложил следовать за ним и мы неспешным шагом поплелись мимо невысоких домов, поднимаясь выше в гору. Эльф продолжил свою мысль о престранном месте, где он меня обнаружил мгновением ранее. — Maith (Хорошо). Тогда всё сходится. Не то я подумал, что тебе осточертели остроухие, и ты решила испробовать что-то новое. — Кстати об этом. Было бы славно твоему командиру в перерывах между любовными игрищами вводить меня в курс дела. Город буквально задыхается от ненависти одной касты к другой, а я ни сном, ни духом обо всём этом. — Я был уверен, что ты всё знаешь. Чем ты занимаешься целыми днями? «Нюхаю вещи Иорвета, придумываю имена нашим детям, сижу за его столом, прикрывая глаз салфеткой и воображая себя суровым командиром скоя'таэлей... Хотя это слишком, даже для такого сумасшедшего психопата, как он». Аларина насторожила моя задумчивость и излишне активная мозговая деятельность и он добавил: — Вот бы однажды прогуляться по закромам твоего больного сознания. — Слушай, я наконец-то могу сделать паузу в жизни, поваляться в постели подольше и просто отдышаться, чёрт возьми. В кои-то веки суровые дни остались позади. — Я понимаю о чём ты, beanna. Должен признаться, ты очень сильная для dh'oine. — Спасибо! У меня буквально нет иного выбора. — Но горький опыт это важная составляющая нашей жизни. Преодолевая душевные травмы мы растём. — Ты называешь это травмой, а я - пикантным воспоминанием. Лицо эльфа озарилось доброй и приятной улыбкой. Яркие блики солнечных зайчиков игриво заплясали на его фарфоровой коже. — Я правда рад, что ты наконец счастлива. В ответ на столь трогательные слова, я взяла ладонь эльфа в свои и по-джентельменски поцеловала. — Спасибо, что был всегда рядом. Представитель Aen Seidhe удивился такому жесту, но слава богу, не счёл это чем-то омерзительным и неприятным. Вместо того, чтобы спросить какого хрена я только что облизала его ладонь, эльф попросил меня быть осторожной. — Скоя'таэлям тоже здесь не рады, поэтому бродить по улицам одной тебе лучше не стоит. Краснолюды тебя может и не тронут, но тут много тех, кто плевать хотел на моральные устои. Держись ближе к лагерю и не попадай в неприятности, хорошо? — Думаешь, меня здесь принимают за одну из вас? — я удивилась. Хотя было вполне логично подумать, что девица, околачивающаяся рядом с их командиром, не может быть не причастна к этой остроухой банде. — Ты и есть одна из нас, — подтвердил мои мысли Аларин. К этому моменту мы уже свернули на безымянную узенькую улочку. Здесь начинался ремесленный квартал, где теснились в одной линии разнообразные лотки торговцев, питейные заведения, склады товаров и единственная гостиница. — Вот тут твой бард теперь и обитает, — Аларин указал на ветхое здание, представлявшее из себя корчму. — Публика весёлая, хотя и драчливая. Но Лютика здесь, судя по всему, любят. — Что ж, я не удивлена. Он довольно обаятелен для кретина. Спасибо за помощь, люблю тебя, — я послала Аларину воздушный поцелуй и, попрощавшись с эльфом, зашла в корчму. Внутри заведения стоял дым от углей и дров. Уже изрядно горелое мясо продолжало жарится на вертеле, пока кухарка щебетала о чём-то с посетителем этой высокой кухни, где судя по всему, не слышали об элементарных правилах пожарной безопасности. Надо полагать, что сам гость также не был против проявленного внимания от дамы. Он активно кивал головой, вздыхал, ухмылялся и пошёптывал что-то на ушко поварихе. Женщина была уже так увлечена их разговором, что даже не обращала внимания ни на других клиентов, ни на свою стряпню, убегающей восвояси с плиты. Я поняла, что этим дамским угодником был никто иной, как сам Лютик. Подойдя ближе к парочке, я негромко закашляла в кулачок. — Можно отвлечь тебя от разговора? Лютик обернулся. Сначала его глаза округлились от неожиданности, потом сузились в сомнении. Он недоверчивым тоном спросил: — Что ты здесь делаешь? Я пожала плечами, осматриваясь вокруг. — Решила навестить старого друга. Но вижу, что ты не скучаешь без меня, — я кинула короткий взгляд на свою "оппонентку". Женщина была не из робкого десятка. Она сразу же встала на дыбы и возмутилась: — Не видишь, что он занят? А ну пшла отсюдова, пока я сама с тобой не разобралась. Я на мгновение задумалась. «Стоит ли мне быть выше этого или опуститься ниже, чем 9-й круг ада?» Вопрос был риторический. Но Лютик поспешил разгладить ситуацию. — Позаботься лучше о своей котлетке, милая. Она вот-вот сгорит. Ну а я сейчас вернусь. Трубадур отвёл меня в сторону и мы сели за высокий столик у камина. Тишина, которая возникла на некоторое мгновение была не гнетущей, а скорее казалась чем-то неправильным. Натянутые отношения с Лютиком были мне несвойственны. Я постаралась как можно скорее уладить нашу глупую стычку. — Ты злишься на меня? Бард ответил сразу же. — За что именно? За то, что ты забыла о моём существовании после того, как вернулась к своему скоя'таэльскому дружку? Или за то, что полезла на меня с кулаками и исцарапала это красивое лицо? Или может быть за то, что в очередной раз помешала мне устроить свою личную жизнь? — Прошу тебя, прости меня. Я такая эгоистка, я поняла это только сегодня. Но ведь, лучше осознать хоть и поздно, чем никогда? — я буквально взмолилась, сделав щенячьи глазки. Перед которыми, кстати, он не смог устоять. — Ладно, прощаю тебя, — Лютик взял в руки стакан с сливового цвета жидкостью и опустошил его. — Всё равно она не в моём вкусе. Я обрадовалась, словно маленький ребёнок. — Как ты, Лютик? Я так долго тебя не видела. Должно быть, я столько всего пропустила! — Не особо, скажу я тебе. Здесь в Вергене не так много мест для развлечений. Одни лавки, площади, да рынки. Творческому человеку здесь скучно до одури. — Но ты не пропадешь! Это не ты ищешь вечеринки, это они находят тебя, — подбодрила его я. — Ты должно быть права. Несколько дней назад меня пригласили выступить в этой таверне и это был полный аншлаг! Такой активной аудитории у меня ещё нигде не было. Что-что, а краснолюды знают толк в веселье, — подбодрился бард. — А что происходит у тебя? Больше не ревём в подушку, проклиная всё живое? — Эти дни позади. Сейчас сплошь тишина и идиллия, — промурчала я. — Иорвет хорошо с тобой обращается? Каков он в роли романтического партнёра, а? — глазки Лютика игриво замерцали. — Ах, Лютик... Он как тёплый плед, чашка супа в дождливый день, кресло у очага... — Довольно поэтично выходит. Согласись, любовь творит с нами чудесные вещи. Только имей в виду, что те, кто годами сражаются за что-то важное для них, теряют с годами чувствительность и становятся отстранёнными, и могут в последний момент пожертвовать чувствами ради цели. Я хочу быть уверен, что он тебя не обидит. — Я знаю его, Лютик. Я видела его другую сторону и она прекрасна. За всей этой маской суровости и чёрствости Иорвет очень искренний, неподдельный, трогательный, живой...и настоящий, — я готова была заплакать от переполнявших меня эмоций. — Я не думала, что когда-то найду того, кто настолько мне будет близок. Мы так похожи: оба думали, что хотим исчезнуть, но на самом деле мы хотели быть найдены. Когда я с ним, я чувствую, что мне по плечам весь мир. Да, мир холоден и беспощаден, но зато у меня есть Иорвет. — Ох.. — Лютик немного растерялся в словах. — Не знал, что всё настолько серьёзно. — Ты думаешь, я тронулась? — спросила я в надежде, что он отрицательно покачает головой. — Я думаю, тебе стоит остудить свой пыл. Я тоже влюблялся и чувствовал то же, что и ты. Ничем хорошим это не закончилось. — Нет, ты не понимаешь. Мы испытываем одно и то же чувство, но я испытываю его на более интеллектуальном и глубоком уровне, чем ты можешь себе представить, — возразила я. Ещё не хватало, чтобы этот бард вправлял мне мозги. — Просто порадуйся за меня. — Я рад. Правда. Просто хочу, чтобы ты была счастлива, вот и всё. — Я счастлива с ним, Лютик, — мой голос превратился в мёд. — Он такой красивый, статный, высокий, опасный, сильный, крепкий, одновременно нежный и чувственный, и суровый, и прямолинейный, и честный. Я конечно феминистка, но если бы он захотел натянуть меня, как струну на ракетку, я бы согласилась, не раздумывая ни минуту. Лютик вопросительно посмотрел на меня. — Говорю люблю я его, — уточнила я. — Кстати, забыла упомянуть, зачем я тебя искала. Мне нужно срочно выяснить, кто отравил Саскию. И я знаю, что у тебя талант знать всё. — Ты по адресу. Только сегодня я услышал невероятно ошеломительные новости, — обнадежил меня друг. — Не молчи, Лютик. И помни, каждая деталь важна. Сосредоточившись на движениях его губ, я словно губка впитывала каждое услышанное слово... *** Ночь подкралась незаметно. Тонкий серп уже занял своё место на безоблачном небе, когда Иорвет неспешно прокладывал свой путь в лагерь по извилистой тропинке. Чем ближе он подходил к обители скоя'таэлей, тем больше звуков улавливали его уши. Где-то вблизи приятно трещали в огне дрова и шипело мясо. Чуть поодаль несколько мужских и женских голосов слились воедино в мелодию негромкого смеха. Эльф кивнул приветствовавших его скоя'таэлям, обмолвился парой фраз с солдатами и углубился в сторону высоких редких деревьев, где находился его командирский шатёр. Откинув половину полога, он с некой грустью вздохнул. Свет длинной, но хрупкой сальной свечи довольно слабо освещал пространство внутри, наталкивая на мысль о том, что шатёр пустует. Так он и думал, пока заглянув внутрь не убедился, что он тут не один. *** Я сидела за столом Иорвета, внимательно изучая содержимое грузной, толстой книги. Брови сжимались в знак концентрации, а губы шептали слова произведения, как будто я изучала сложнейшее заклинание и пыталась призвать святого духа, чтобы он отчистил меня от грехов. Когда эльф приблизился, я вздрогнула: — Мать моя, женщина, Иорвет! Я чуть не отошла в мир иной, — вскрикнула я, положив ладонь на грудь и переводя дыхание. — Squaess me, я не хотел тебя пугать, — понизив голос, уверил меня эльф. Обеспокоенным взглядом он посмотрел мне в глаза. — Ничего, уже отпустило. Но впредь, лучше заходи громко топча ногами, — предложила я. — У меня хрупкая психика. Хрупкая не как цветок или стекло, а скорее как бомба. Иорвет ухмыльнулся и тараторя себе что-то под нос, начал снимать с плеч лук, колчан со стрелами, два меча и короткий нож. Он положил оружие на стол передо мной, пытаясь всё же оставить достаточно места для чтения. — Ты заметила, как рано потемнело? Время летит очень быстро. Я пожала плечами. Скоя'таэль наверное прикинул, что я даже не покидала этот шатёр и поэтому не заметила, как солнце сменилось луной. — Время - это иллюзия, мой дорогой эльф, — протянула я. — Единственное, что реально — это проклятая боль в спине, — добавила я, потирая поясницу и вздыхая. — Ты где-то ушиблась? — Это всё наши взрослые игрища. Но неважно, я уже приобрела нужную мазь, когда отправлялась в город на разведку. Представляешь, мы живём на божественной, зелёной, удивительной и волшебной земле, а этот лавочник просит меня оплатить за товар куском меди... — Какая ещё разведка? Иорвет насторожился. Он медленно сел напротив меня, ожидая моего ответа. И конечно, доброжелательное выражение лица эльфа испарилось в одночасье. — Я встретила сегодня Геральта. Он рассказал, что творится сейчас в городе, вот я и захотела помочь, — пояснила я. — Пыталась выяснить, какие слухи ходят среди простого народа. Геральт сказал, что это может помочь в расследовании. — И как ты справилась? Смогла что-то нащупать? — полюбопытствовал Иорвет, немного расслабившись. Находясь в предвкушении относительно новости, которую я услышала от Лютика, я захлопнула книгу и сосредоточила всё своё внимание на скоя'таэле. — Ты ушам своим остроухим не поверишь! — произнесла я с озорной искоркой в глазах. Стоило Иорвету увидеть эту плотоядную улыбку и лёгкое возбуждение, как он сразу же уловил, о чём именно сейчас пойдёт речь. — У тебя были когда-нибудь друзья мужского пола, что хотели затащить тебя в свою постель? — начала я. — Стоять! — заметив, как Иорвет захотел прервать мой только что начавшийся монолог на таком пикантном месте, я остановила его жестом. — Я не осуждаю, у всех свои увлечения. Ведь какие только фантазии не посещали и мою голову. Но.... — Дай угадаю, тебе сказали, что принц Стеннис делит ложе с Хенсельтом? — спросил Иорвет, испортив мне всю малину. — Так ты уже знаешь? — расстроилась я. — Я надеялась устроить тебе сюрприз такой интересной новостью. — Я не думал, что ты так меня ненавидишь, — хмыкнул эльф. Рассеяв всю интригу, он окончательно успокоился и уютно устроился на кресле, откинувшись на подголовник. Тем временем я совсем растерялась. Вся моя разведочная деятельность разбилась об скалы морального осуждения со стороны эльфа. — Думаешь, это всё бредни? — с надеждой в голосе, я всё же на всякий случай переспросила. Иорвет устало потёр переносицу и таким же усталым голосом ответил. — Я бы первый нарядил Стенниса в подвенечное платье и повёл к алтару, окажись это правдой. В это безумное время это имеет смысл, как никогда. Но увы, это всего лишь плод воспалённого воображения. — Что поделать, я наивный человек. Думала, что получила сенсацию, а на деле мне просто наврали с три короба. — А кто тебе поведал об этом? — решил уточнить эльф. — Лютик. — Чего ещё ты ожидала от этого барда? — кажется Иорвета устроил ответ. — У него язык без костей. Bloede dh'oine ради, как ты сказала, "сенсации", поведает историю о том, как сам Эмгыр вар Эмрейс признался ему в вечной любви. В чём-то он был прав. Лютик имел обыкновение передавать самые жаркие и грязные сплетни из светской хроники предварительно не удостоверившись в их действительности. — Что ж, по крайней мере, у меня есть ты. Я буду рассказывать тебе обо всём, что докладывает мне бард, а за тобой логический анализ, — предложила я эльфу. — Лютик ещё тот выдумщик, но зато он отличный друг. Он поддерживал меня всё это время, пока я сходила по тебе с ума, — добавила я, дабы повысить степень важности Лютика в моей жизни в глазах Иорвета. Эльфа это не впечатлило. Он смирил меня осуждающим взглядом, словно не верил моим словам. — Он что, был твоим платочком для слёз? И всё было действительно настолько плохо? — Ты издеваешься? Ещё чуть-чуть и меня бы забрали в местную дурку, — вернувшись мысленно в то состояние, я покорежилась. — Никогда больше не бросай меня, понял? Ты же не хочешь, пополнить мною список своих жертв? — спросила я на всякий случай. Эльф задумался на мгновение и поинтересовался: — Мы ведь всё оставили в прошлом, нет? — Прошлое не умерло, Иорвет. Оно даже не прошло, — прояснила я. — Что ты имеешь в виду? — Я всё ещё боюсь, как бы всё не пошло по наклонной. Разве ты не боишься? Лицо эльфа приобрело задумчивый, но умиротворённый вид. Я подумала, что у него в голове выводятся алгоритмы о том, как правильно ответить на такой нестройный полёт моей мысли и внезапной смены настроения в разговоре, но он уверенным голосом ответил. — Нет, не боюсь. Иорвет посмотрел мне в глаза проверяя, утешил ли меня его ответ. Но я хотела убедиться, что он меня понимает. — Ты не боишься, потому что тебя ещё не пугали, — сказала я, подвинувшись к нему ближе. — В ту ночь, когда ведьмаки подкараулили нас у Вергена, убили Элеаса и взяли меня в плен, я подумала, что это самый худший день в жизни. Пока ужасные, отвратительные вещи происходили там с нами внизу, наверху в небе сияли звёзды и озарилась луна. Я смотрела на небо и думала, как эта ужасная ночь может быть такой прекрасной? То же самое я чувствую, когда думаю о нас. — Что мне сделать, чтобы ты перестала бояться? — Если бы я знала ответ... — задумалась я. — Хотя нет, знаю, — через мгновение меня осенило. — Что же? — Иорвет вопрошающе покосился на меня. Знает, падла, что надо быть наготове. — Скажи, что любишь меня, — отчеканила я. — Ты шутишь? Из всех вариантов доказательства чувств, ты выбрала слова? — эльф даже посмел улыбнуться во все 32 зуба. Он вытащил из кармана трубку и набив её табаком, примнул его и принялся раскуривать. Проглотив его насмешливую фразочку, я всё же решила стоять на своем. — Я тут заметила, что ни разу не слышала от тебя этих слов. А они так важны для меня. Так ты скажешь, что любишь меня или ты хочешь моей смерти? «Этот мир ёбаный анекдот... только чё-то мне совсем не смешно». Иорвет отвлекся от курения. — Я доверяю тебе. Я дорожу тобой. Я бы не раздумывая убил любого, кто хоть пальцем тебя тронет. Я бы... — эльф остановился на полуслове, вглядываясь в клубки густого, сжатого белого дыма. — Я бы сделал многое для тебя, поверь мне. Но любовь должна быть не правом, а привилегией. А я эту привилегию не заслуживаю. Я потеряла дар речи. «Тот факт, что я не могу взорваться на тысячу летучих мышей, чтобы избежать неловкую ситуацию это просто постоянный источник раздражения. Ну что ж, сама заварила, сама и расхлёбывай». — С чего ты это взял? Моя любовь к тебе безгранична и безусловна. И ты принимаешь её, но в ответ не можешь мне её дать? Ты же сам себе противоречишь, — я была раздражена его умозаключениям, неподтверждавших мои фантазии. — Просто скажи грёбаных три слова! — Зачем мне тебе это говорить? Все, кого я когда-либо любил теперь кормят червей. Такой участи для тебя я не желаю, — эльф внезапно помрачнел. Для него тема оказалась серьезней, чем я думала. «Но разве я могу это просто так оставить?» — Что ж, если ты мне сейчас же не признаешься в любви, то я буду прикована к постели на следующие несколько дней, словно поражённый бубонной чумой крестьянин, — выпалила я. Иорвет не на шутку разбушевался. — Я подарил тебе Розу Памяти. Это и есть высший символ любви. Почему слова значат для тебя больше, чем действия? Ты ведь знаешь, что я не лгу тебе. «Постоянно разрываюсь между желанием быть жуткой душнилой и одновременно нежным солнышком, которое видит во всём красоту и одновременно всех ненавидит и желает всем рака жопы». Я совсем поникла, с каждой секундой теряя аргументы в защиту моей позиции. — Что ж, если для тебя это так сложно, то окей. Просто сойдёмся на том, что ты бездушный и скупой на чувства эльф, а я чувствую вещи, которые далеко за гранью твоего понимания. «Как говорится, не забывай сдаваться с позором, когда становится тяжко». — Пусть будет так. Я люблю тебя даже тогда, когда ты хочешь разорвать меня в клочья, — закончила мысль я, с величайшим интересом рассматривая свои ногти, лишь бы не столкнуться взглядом с эльфом и не придушить его. — Я бы умер за тебя, — пытался оправдаться Иорвет. — Это конечно мило. И "Я бы убил за тебя" — класс. Но "Я бы жил для тебя" — другой уровень, потому что это как раз тяжелее всего. «Если я не превращу это в шутку, это уничтожит меня». — А ты… ты бы жила ради меня? — заинтересовался эльф. — Это мой девиз по жизни, Иорвет. Я итак живу лишь потому, что ты есть. И это не из-за того, что я одержима тобой. Я просто люблю тебя самым, что ни на есть глубоким способом. Даже если иногда ты ведешь себя как мудила. — Я тот, кем должен быть. «Он просто не понял значения слова "мудила"». — Да-да, мы поняли. Социопат хренов. Ну ничего, ты ещё будешь петь мне серенады под окном. Ну а пока, что есть, то есть. «Я приняла это близко к сердцу и позволю этому пожирать меня заживо в течение следующих нескольких недель. В этом холодном мире есть только я и мой эклектический словарный запас». — Всё же я рада, что в нашей паре несмотря на всю хрень, что я делала, ты в любом случае будешь самым сумасшедшим, — повеселела я. — Но разумность некоторых решений, что ты принимаешь — одно большое безумие, — Иорвету тоже было что добавить. — Приведи хоть один пример, — фыркнула я. — Ты была когда-то влюблена? — Никогда, а что? — То есть всю свою жизнь, ты никогда не испытывала к кому-то глубоких чувств и среди всех возможных вариантов выбрала... — Известного преступника с садистскими наклонностями, неустойчивой психикой и всем букетом посттравматического синдрома? Люблю плохих парней, что поделать. Я тоже не невинная овечка, — возразила я. Мой ответ эльфа не удивил. Он лишь фыркнул в ответ на моё заявление. — И какое же страшное преступление ты совершила? Украла батон хлеба, пока лавочник не видит? — Библиотеку в книгу вовремя не вернула. Потом ещё заплатила за задержку, — объяснила я. — Но не в этом суть! Мы живём в грёбаном средневековом фэнтези мире: убивай, грабь и пытай сколько влезет, главное не изменяй. Иорвет картинно поднял бровь, изображая удивление. — Так значит вот где ты чертишь линию. Интересно. Здравый смысл точно не твой конёк. — Такие вещи умом не понять, джентльмен. Только сердцем. — Женщины, — эльф сделал крайне глубокую затяжку. — У вас полностью отключается критическое мышление, когда вы влюбляетесь. — Даже не буду спорить. Это ведь прекрасно. Люблю женщин. Всё что им нужно — это поцелуй в лобик и лоботомия. Мужчины же напротив, придумают тысяча и одну причину, чтобы не говорить "я тебя люблю", — если он думал, что я отстану, то это было его напоминание. — Их не тысяча, а всего одна. — Да-да, ты думаешь, что стоит тебе их произнести, как на меня упадёт воспламенившийся метеорит и размажет меня по Вергенскому проспекту как куриный паштет. Или я не права? — Amadan beanna, сейчас бы придираться к мелочам, а не уловить суть. — Ну а эльфов ты же любишь? Отряд свой любишь? Вериана любишь? Чё ж они-то, живее всех живых? — спросила я, значительно поднимая брови и делая особенное ударение на слове "любишь". — Ты думаешь я ношу их на руках, пишу любовные записки и перед сном целую их в лоб? Это любовь иного рода. Она естественная, разумная и понятная. Нет необходимости её доказывать словами. Она существует и всё. — Хочешь сказать, что любовь ко мне принуждённая, неадекватная и бессмысленная? — не унималась я. — Нет, я не это имел в виду. Bloede dh'oine зачем я вообще открыл рот, — Иорвет скорчил рожицу полную раскаяния и боли. — Будь осторожней со словами, передо мной стоит нож. — Любовь к скоя'таэлям это — привязанность, — развёл руками эльф. — То есть привязанность ко мне ты в гробу видал? Гусь свинье не товарищ, всё ясно. — Даже если бы я хотел, не смог бы вырвать тебя из сердца и выбросить из головы. — Ещё как бы мог. Я тебя видела. Твоё каменное и безучастное табло будет мне в кошмарах ещё сниться, — мои губы искривились саркастической усмешкой. — Ты ошибаешься насчёт меня. А вот ты, я уверен, забыла бы обо мне в одночасье, — прищурившись, эльф стал наблюдать за моей реакцией. — Ты меня вообще видел? Я ныла, скулила, на стену лезла, у меня всё зудело, чесалось и немело без тебя! — настала моя очередь опровергать безразличие. — Но потом, ты бы достигла пика и никогда больше обо мне не вспоминала, — сдвинутые брови эльфа говорили о внутренней тревоге. — Ты так уверен? Хочешь проверим? — с вызовом спросила я. Но Иорвета игры не интересовали. От его пронзительного взгляда я напряглась. — Ну ладно, ладно. Шучу. — Рассудок может быть у тебя и тронулся, но ты настоящая. Вот что самое прекрасное в тебе. Я видел столько лицемерия, пережил не одну бурю и суровые времена. Видел, как люди меняются, как маски падают, а искренность становится роскошью. Но ты - единственный человек, перед которым я чувствую, что могу сбросить ширму, оставить всю эту фальшь, и быть просто собой. Ты не таешь в толпе лиц, которые пытаются привлечь внимание, забывая о том, кто они на самом деле. Ты - истинная, неподдельная, прекрасная. Я видел тебя со всех сторон, во всех ситуациях, и ни разу ты не подвела. Ты не становилась тем, кем тебе хотелось бы казаться в глазах других. Ты просто была собой. И каждый раз, когда я вижу, как ты проявляешь свою подлинность, я привязываюсь к тебе все сильнее и сильнее. Когда он закончил, я чуть не уронила свою книгу прямо на его ноги. Мое лицо, должно быть, приняло самое нелепое выражение, поскольку я в ту секунду не могла ни двигаться, ни говорить. Затем, словно вылетев из собственной головы, я начала смеяться, неуправляемо и неестественно громко, точно гигантский смехоканал, пытающийся уместиться в маленьком теле. Мои глаза, сверкая от удивления и счастья, встретились с его: — Вау...У тебя там что, шмаль в трубке, а не табак? Созерцательное настроение Иорвета покинуло чат. — Это последнее доброе слово, что ты от меня услышишь. Я, успокаиваясь от внезапного приступа смеха, начала переводить дыхание, шумно вдыхая и выдыхая кислород. Иорвет, отложив наконец трубку, принялся подготавливать импровизированное спальное ложе ко сну. — Ты там жива? — спросил он, оглянувшись через плечо. К тому времени, когда я наконец взяла себя в руки, эльф уже успел сбросить с себя предметы гардероба. Сглотнув приступившие ко рту слюни от этой дивной картины, я ответила: — Жива как сосулька в июле. — В таком случае позволь мне показать, что я к тебе чувствую, — Иорвет жестом призвал меня к себе. Я задула оплывшую свечу, предвкушая удовольствие предстоящей ночи. «Мир ведь не рухнет, если я позволю себе ещё немного поразвлечься?»