Нокаут

      Ирина старательно расправляется с домашним халатом, завязывая крепкий узел и сильнее запахиваясь. Так, чтобы чуть что… Ничего случайным образом бы не развязалось и не поставило женщину в ещё одно неловкое положение. Ей хватило первого раза, хотя, наверно, от её мнения мало, что зависит.       Ещё раз тихонько возвращается к кровати, забирая с прикроватной тумбочки свой гаджет, оставляя для Анатолия гарантию на ещё какой-то здоровый сон. Нехотя, взгляд сам собой задерживается на мирно спящем мужчине. То, каким спокойным и умиротворенным он сейчас выглядел - было истинной усладой для её глаз.       Хоть и не любил скандалов, ссор и других прочих моментов ровно также, как и не любил злиться, Анатолий всё же умел вскипать за секунды. В состоянии абсолютного спокойствия находился разве что во сне или в крайне редких случаях на яву. И всё не потому что его раздражали мелкие неурядицы или какие-то ещё небылицы - вовсе нет. Просто Алеников человек такой - вечно волнующийся. За дела на работе, за новые поставки, за всю ту ответственность, которую нёс на своих плечах. Ну и самое главное Анатолий очень часто тревожился за сына и за свою женщину…       Ирина быстро поворачивается к двери, когда слышит какие-то доносящиеся звуки. Сонное лицо Толика виднеется в дверном проёме и явно что-то хочет ей сказать. Павлова не даёт парню раскрыть рот, ярко жестикулируя, чтобы они вышли за пределы спальни.       — Толь, ты совсем что ли? Тебе отец не рассказывал, что так вот врываться к людям в комнату, тем более в спальню, нельзя!? — недовольству женщины не было предела. Она думала, что будет каждый раз вспоминать, как Толик их застукал, но возмущение быстро перекрывает любое смущение.       — Почему вас так волнует, что мне рассказывал отец? — смотрит в глаза женщине, - Вы же теперь вроде, как моя мачеха… Так вот сами и говорите.       — Я тебе не только это скажу, можешь не переживать, — кивает она, беря мальчишку под локоть и направляя в сторону кухни, - Шагай.       Толик решает, что лучшим выбором будет просто тихо и мирно последовать куда ему сказали. Оказавшись на кухне, он неловко мнётся на одном месте, переступая с ноги на ногу от утреннего холода, пробегающего по ногам. Ира сначала отворачивается, чтобы сразу включить плиту и поставить чайник, а потом возвращает своё внимание назад, замечая съежившуюся фигуру парня.       — Толь, а тапки как ты думаешь, для чего придуманы? — скептично осматривая голые ступни, говорит она и поднимает глаза от ног к лицу, — Или, например, носки, м? Как тебе идея?       — Просто отличная, Ирина Алексеевна, — сдавлено говорит тот, ядовито улыбнувшись. Через минуту вместе с ногами садится на стул. Ирина только тихо цокает языком.       Женщина не много знает о квартире, была здесь может быть один раз и не в самом своём адекватном состоянии. Дальше прихожей, собственно, и не уходила, поэтому экскурсия по новому месту жительства ей понадобится ни раз. Как минимум ей самой до жути интересно узнать все тонкости и нюансы жизни Аленикова. Как никак, а дом - это кладезь тайн.       Первая такая загадка открывается перед ней вместе с дверцами холодильника. В попытке найти что-либо съестное на завтрак, Ирина обнаруживает перед собой только залежи минеральной воды. Перед ней в холодильнике только целые упаковки, некоторые даже не открытые, минеральной воды в стекле. Приглядевшись, ещё замечает не начатую бутылку молока, пару яиц, наполовину засохший лимон и открытую пачку сыра.       — Вы с отцом святым духом питаетесь? — задаёт риторический вопрос Ирина, удивлённая таким совершенно безрассудным рационом, — Только в кафе питаетесь? Если бы не доставка еды, так и умерли бы с голоду…       — Я поэтому вчера специально купил бутылку молока, — поднимает руку вверх, словно они на уроке, — Я догадывался, что вы будете недовольны такому содержимому холодильника.       — Я не недовольна, — забирая молоко, говорит Ирина немногим задумчиво, - Просто шокирована.       — Кто тут чем шокирован? — проснувшийся Анатолий заходит на кухню, немного поднимая две руки, как бы здороваясь с присутствующими. Толика отдельно одаривает особенным взглядом, который заставляет парня нервно отвернуться к окну.       — Я. Образом твоего питания! — грозно произносит Павлова, рыская по полкам, чтобы найти хотя бы какую-нибудь крупу. Желание заехать вечером в магазин росло с каждой новой неудачей. Наконец, взгляду предоставляется пачка овсянки, даже не открытая. Не всё потеряно…       — Толя, ты взрослый человек… Нет, вы оба уже взрослые люди! И почему-то два взрослых человека с высшим, на минуточку, медицинским образованием вот так нахально распустили себя и своё здоровье! Вот же повадились звонить в эти дос… — Ира теряет нить своей гневной речи, потому что повернувшись, чтобы посмотреть на мужчин, она видит очень заманчивую картину…       Толик сидя за столом, смотрел в окно так, словно и не слышал ни одного её слова. Его пальцы, иногда, постукивали по столу, а тело пробирала дрожь. Анатолий же так и не присел, оставшись стоять на месте. И, господи, он стоял ровно точно также, как несколько минут назад его сын! Босой, в пижамных штанах и футболке, засунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок в бесполезных попытках согреться.       Ирина наблюдала эту картину с минуту, но только развернулась, чтобы приготовить какой-то завтрак. Ей оставалось только догадываться, увидел ли Алеников, как закатились её глаза к потолку, но было то единственное в чём она была уверенна. От этих двоих утром ничего путного не добьешься, да и хотя бы чуточку похожих на себя тоже. Вот ведь гены, как сработали…       Что ж первое интересное наблюдение Ирины об Аленикове: с утра от того можно выпросить, да и не только, всё что угодно, пока тот не придёт в себя вместе с первым глотком кофе. И это было интересным и заманчивым наблюдением на будущее.       — Планы на день? — звучит вопрос от Анатолия, уже к концу их трапезы, когда женщина неспешно пролистывает сообщения в телефоне.       — На работу, после домой, — сразу отвечает она. Планов на самом деле не было, кроме приличной стопки бумаг, ожидающих её в кабинете.       — Да уж… — вздыхает мужчина, отодвигая от себя тарелку с остатками овсянки. Не ресторанная это еда, знаете ли…       — Ой, Толя, не вздыхай мне тут! — снова закатывает глаза, складывая за собой посуду в мойку, — Будто бы ты сам не знаешь, что такое моя работа. Так удивляешься…        Алеников не обращает внимания на крайне недовольный тон, хотя внутри и делает пометку, что такая манера общения с ним ему не нравится. Ирина уже подходит снова к столу, опираясь рукой о его стул и наклоняясь ближе.        — А вот это… — пододвигает с центра стола к мужчине его тарелку, — За собой сам уберешь. Где мойка знаешь, — сладко улыбается, сразу же выходя с кухни.        Алеников сидит неподвижно. Его праведный гнев выдают только раздувающиеся ноздри. Толик съедает последнюю ложку каши, запивая ту остатками кофе и быстро поднимаясь с места. Находиться в одном помещении с таким отцом, учитывая, что было вчера - желания не возникает никакого.        — Ничего, пап… — хлопает по плечу мужчину, — Крепись!…        Прекрасно зная, что льёт масла в огонь, парень тут же испаряется из поле зрения взрослого. Ирина краем глаза замечает, как через пятнадцать минут из квартиры, ни с кем не попрощавшись, выходит Толя младший. Сама она только выдыхает, потому что присутствие парня вносит достаточные коррективы в её поведение и общение со старшим Алениковым. Но бесполезно отрицать: паренёк ей симпатизирует.       Парень толковый, голова на плечах имеется, коммуникативный, хоть и зажатый временами. Главное, на язык остёр так, что Ирина до сих пор отлично помнит, когда первый раз столкнулась с этим. Точнее, как узнала об Анатолии Борисовиче чуточку больше…       Они с Анатолием начали ссору ещё с её кабинета и продолжали пока шли до машины, и потом при Косте в самой машине, и когда поднимались в её квартиру. Начали, казалось бы, с такой мелочи, как штатная проблема в отделении. Только вот мелкое происшествие приключилось с ординатором Алениковым. Очередной пациент, которого парню поручили самостоятельно посмотреть и поставить диагноз. Кто мог знать, что пострадавший будет не в себе, а голос Толика будет главным раздражителем.       Пришло к тому, что ординатор получил в нос. Ничего особенно страшного, но вот старшего Аленикова такая ситуация вывела из себя. Зайдя в приёмное, сразу же взглядом нашёл фигуру Ирины в смотровой, зашёл и увидел сына с, мягко говоря, не самым лучшим видом.       — Ир, ты можешь не лезть не в своё дело, а? — раздражительный тон режет слух женщины. Она первый раз видит Аленикова в таком взбудораженном состоянии, да и знает его всего ничего.       — Что ты психуешь? — недоуменно спрашивает она, открывая входную дверь и впуская сначала самого виновника происшествия.       — Я спокоен.       — Я вижу, - с вызовом смотрит тому прямо в глаза, опережая его и первой заходя за порог.       Ирина сразу же легко хлопает ладонью по включателю, освещая коридор. Другой рукой женщина с напором упирается в плечо парня и усаживает того на банкетку.       — Толь, ну как ты? Нормально всё? — бросается вопросами, вошедший чиновник, — Че ты вообще к нему полез, скажи мне? Больше всех тебе надо постоянно!       — Пап… — выдыхает парень, придерживая платок у носа, чувствуя, как кровь снова начинает пропитывать ткань, — Мне дали задание. Я его начал выполнять…       — А мне плевать, что тебе там поручили! — размахивает руками Анатолий, расхаживая туда-сюда и, найдя глазами женщину, нападает на ту, — Ир, ты зачем ему этого бешеного подсунула!? У тебя мало другого персонала?       — Катастрофически, — спокойно отрезает она, возвращаясь из гостиной снова к своему ординатору. Она успела отнести сумки на диван, чтобы не мешались и быстро разуться, а Алеников всё также расхаживал из стороны в сторону.       Анатолий скептически наблюдает, как женщина помогает его сыну подняться с места и провожает того в ванную комнату. Сама же быстро возвращается за аптечкой, начинает искать ту в тумбочке. Мужчина молча принимать её действия не намерен.       — Что ты делаешь? — подходит ближе, игнорируя, что находится до сих пор в обуви.       — Помогаю твоему сыну.       Чиновник словно и не слышит её вовсе. Его нервы накаляются до предела, а его утерянный мнимый контроль застаёт мужчину врасплох, сбивая с толку. Он слишком сильно всегда старается всё контролировать - сам знает, но ничего не может с этим сделать. Хотя попыток и не принимал, если говорить совсем честно…       Ирина игнорирует такие психи со стороны взрослого человека. Правда, видеть его таким очень странно, даже неуютно как-то. Создаёт он образ совсем другой, да и ведёт себя обычно иначе. Она быстро останавливает кровотечение и обрабатывает несколько царапин на лице. Ничего страшного, совсем скоро заживёт.             — Всё с ним в порядке. Сейчас посидит, голова перестанет кружиться и дело закрыто, — проговаривает женщина, подходя к барной стойке, за которой сидел чиновник, — Спрашивается, к чему были все эти истерики? Парень здоровый, ничего за рамками не произошло… К чему этот маскарад? Домой меня потащил и его заодно. Что, в больнице этого сделать нельзя было?       — Ира… не нужно мне промывать мозги, ладно? Это не твоё дело, — отмахивается от неё он.       — Толь, ты совсем оборзел? — наклоняется, пытаясь посмотреть ему в глаза, — Мы, между прочим, вместе. Или это так для тебя?… Поиграл и всё? Дело в шляпе?       Анатолию слушать претензии не хочется. Он слишком устал от сегодняшних переживаний. Давление наверняка подскочило, да и каждая такая вот на первый взгляд мелочь заставляла его сердце делать такие дикие кульбиты в груди…       — Я попросил не действовать мне на нервы, — поднимает свои глаза, встречаясь взглядом с разъяренным зелёным.       — Ах, он попросил значит! Я тоже попросила тебя меня послушать и успокоиться, но я тебя удивлю! Ты меня не послушал!       Терпение мужчины доходит до точки предела, и он, не желая больше сдерживать свои порывы, наконец отвечает так, как ответил бы уже давно будь они ближе знакомы.       — Будь добра, моя дорогая, помолчать, когда я об этом попросил! Или сходи нахер. Может там найдешь все свои ответы. Я тебе их, милочка, давать не намерен, — опережая её желание ответить, он продолжает, —Всё, Ир, завали!…       Ирина стоит неподвижно, словно её гвоздями прибили к полу. Анатолий впервые так с ней разговаривает, а уж о нецензурной брани она вообще молчит. Женщина видит, что чиновник поднимается с места и уходит, но ничего вымолвить не может.       — Толик, я тебя жду внизу! — стучит по закрытой двери ванной комнаты и, не оборачиваясь, выходит из квартиры.       Павлова пробыла бы в шоке ещё очень долгое время, если бы Толик не заставил её дрогнуть, внезапно прорезав воздух своим голосом.       — Вы не удивляйтесь, Ирина Алексеевна, — как-то понимающе говорит парень, — Успеете ещё. У папы жаргон такой просто… Всегда такой был.       Ира внимательно смотрит на ординатора, вслушиваясь в его слова. Сейчас хоть какое-то обоснование такой ситуации ей лишним не будет. А сам Толя младший даже очень хорошо держался. Несмотря на разбитый нос выглядел даже прилично, чувствовал себя, видимо, тоже.       — Он просто не знал, как вам это объяснить. Эту его манеру общения что ли… — жмёт плечами, — Но вы не складывайте о нём мнение только из-за мата. Он, конечно, может послать или сказать что-то такое, но… Он никогда не будет иметь тот смысл… Ну, в смысле, ничего плохого, — путается Толик, смотря себе под ноги.       Павлова недоверчиво наблюдает за парнем, пока тот не произносит последней своей реплики, прежде чем уйти. Слова заставляют её задуматься.       — Вы ему нравитесь. Возможно, так, как ему раньше нравилась мама… Или ещё немного больше, — он заканчивает так тихо, что Ирина едва ли его слышит. Ему по правде было трудно произнести это…       Ирина последний раз осматривает себя в зеркале, утверждаясь в завершении своих сборов. Выглядит она как надо. Анатолий с ней никакого долгого диалога вести всё утро не принимает попыток, их максимум оканчивается парой фраз. Женщина такое поведение мужчины и в голову не берёт, мало ли, что тому могло прийти на ум с утра.       Павлова отмечает для себя, что в собственной квартире Алеников себя ведёт иначе. Неторопливо ходит из комнату в комнату, витает в собственных, только ему ведомых мыслях, иногда что-то бурчит себе под нос и что-то подсказывает Ирине. Неразговорчивым таким оказывается только сегодня. Но факт остаётся фактом - у себя дома Толя полностью расслабляется. Позволяет себе быть самим собой и не стесняется выражений, когда не может найти нужный ремень.       — Я ушла, Толь! — замирает на месте, стоя в прихожей уже обутая.       — Ну, ушла. Вот и иди, че теперь меня спрашиваешь… — себе под нос говорит Анатолий, расправляя рубашку на теле. Громче всё же приходится бросить:       — До вечера!       Когда дверь за женщиной захлопывается, Алеников всё ещё стоит в спальне перед зеркалом. Открытая дверца шкафа купе режет глаз, поэтому, решив, что это явный знак окончить примерку, Анатолий тянет дверцу на её законное место и покидает комнату. Приходится задержаться, чтобы зайти на кухню и всё таки убрать ту самую тарелку. Не ждать же ей весь день, каша присохнет потом только проблем больше навернётся…       — Вот же Ирина Алексеевна… — вздыхает он, загружая грязную посуду и невзначай наклоняется, чтобы поправить штанину.       Вдруг резко останавливается. Взгляд приковывает одна маленькая такая, но уж больно интересная вещица. Мужчина приседает на корточки и тянется, чтобы забрать находку. Засовывает в карман брюк, поправляет пиджак и уже предвкушает, какую реакцию вызовет пришедшим только что на ум поступком. Ухмылка растягивается на губах, настроение растёт.       Не только ей ему настроение на корню менять в своё русло…