Нокаут

      Быстрый ритмичный звук шагов разносится по просторному коридору министерства. Анатолий покидает рабочее место спешно, но не растеривает свою плавность и размеренность. Время поджимает, и тот ведёт линией плеч, кивая проходящему мимо коллеге и открывая перед собой дверь. Улица принимает в свои морозные тиски.        Ирина живёт вместе с ним около месяца. Декабрь уже успел полностью завладеть погодой - снег лежал на каждом шагу, разговоры о приближающемся празднике звучали отовсюду. Он видел, как уже преобразовалось отделение его женщины и позволял себе порадоваться тому, что у него на работе относились к Новому году сдержанней, хотя разговоры секретарей временами бесили.        Мужчина ничего не подстраивал и даже не думал над тем временем, когда он предлагает, а затем и следит за выполнением их общего решения - переезда. Но в итоге выходит так, что любимые футбольные матчи идут параллельно с новым положением дел в семье.        До того, чтобы озвучить идею Анатолий думает над ней достаточное время, улаживает все нюансы и не забывает о сыне. Отношения с Ирой у него изначально не самые тёплые, но в корне меняются после скандала на диспансеризации. Мужчина до сих пор не знает, что тогда произошло между ними, хотя свой разговор в краткости рассказывал Ире, но не лез с расспросами, понимая, что если так нужно - пусть будет так.        Снег хрустит под ногами и летит сверху, оседая на пальто и волосы. Анатолий тут же слышит голос женщины и предвкушает причитания и лекции насчёт пользы головных уборов, ждущие его дома. Но от одного недовольного тонна её голоса на душе теплеет.       Уже в салоне авто снова проверяет время, не замечая, как ругательства слетают с языка, когда стрелка часов останавливается на такой заветной отметке. Опоздал…       Отчаиваться не хотелось, да и ему ведь не двадцать, чтобы быть искренне расстроенным тем, что он пропустил футбольный матч. Но укол досады всё-таки пришелся. А ведь рассчитывал и время, и место, и даже дороги. Радовало то, что дома на телевизоре была просто чудесная функция - запись. Собственная предусмотрительность впервые так сильно радовала его самого.       Проехав начало пути, Анатолий поёрзал, не находя себе места. Сидеть в машине без Иры было намного скучнее, а сидеть в машине без Иры со знанием того, что кто-то сейчас смотрит его излюбленные матчи… Было не только скучно, но и раздражительно, неприятно.       Алеников оживился, когда над головой нависла воображаемая лампочка, а гениальная, по его мнению, мысль прострелила голову. Не зря изобрели все эти новые технологии, в которых ему когда-то пришлось разбираться, а потом ещё пару лет терпеть безвкусные подстрекательства сына. Телефон был быстро найден в кармане пальто, а через мгновение пальцы уже вбивали в поисковую строку необходимую футбольную игру.       Начать просмотр в машине было странно, но Толя не пожалел. Правда вот Константину пришлось стать к своему начальнику ещё ближе, выслушивая все гневные тирады, колкие фразочки и далеко не светские слова, звучавшие на манер дворового сленга. Хозяин - барин, поэтому водитель только тихо хмыкал и про себя удивлялся многогранности этого человека. Интересно, а в министерстве знают, что их чиновник по пути до дома смотрит футбол и ведёт себя, как пятнадцатилетка в переходном возрасте?       Дорога до дома пролетела мигом. Анатолий и не заметил бы, но Костя как и всегда дал ему знать, когда машина припарковалась. Интригующий момент был досмотрен, и только тогда телефон был грубо выключен.       — Спасибо, Кость, — бегло бросает чиновник, быстро покидая машину. Привычные указания на утро даже не пробегают в его голове, а Константину остаётся надеяться, что начальник не забудет об этом вовсе.       — Да не за что, Анатолий Борисович… — говорит уже в зияющую тишину салона автомобиля.       Время ожидания лифта ещё никогда не было таким напряженным. Анатолий постукивает ногой, отбивая мелкую дробь. Слава богу, не встречает никого ни в лифте, ни на этаже. Желание разговаривать с соседями сегодня было минимальным, если вообще когда-либо было.       — Ира, Толик!… Я дома! — не успев закрыть за собой дверь, восклицает мужчина. — Толь, включи матч по телеку, перемотай на минуты две, будь человеком!…       Показавшийся Алеников-младший не спешит бежать к телевизору и выполнять просьбу отца. Лишь вяло облокачивается на стену, складывая руки на груди. Никуда не спешит, чем вызывает непонимание и злость со стороны старшего.       — Толик, ты выпил чтоли? — такой насмешливости во взгляде и манере поведения своего сына Анатолий не видел уже давно. Тот скрыто над ним смеялся, и ни к какому другого умозаключению он прийти не мог.       — У тебя всё хорошо?… — странное поведение сына даже сбивает с толку, заставляет забыть о матче, ради которого он так спешил. Мужчина медленно стаскивает с себя пальто, не сводя глаз со своего ребёнка.       — У меня? — ухмылка делает выражение его лица вовсе насмехающимся, — Это у тебя всё хорошо. А у меня обычно.       Парень такой же расслабленной походкой уходит в сторону своей комнаты, оставляя отца в полном замешательстве. Чиновник проходит пару шагов вперёд и заглядывает вглубь квартиры, обводя ту взглядом. Ничего необычного сначала не замечает. Потом отдалённо замечает свет телевизора из гостиной, на который и не обращает внимания сперва.       Приходится присмотреться. Глаза готовы налезть точно на затылок, не то что на лоб. Анатолий возвращается на два шага в прихожую, на ходу бегом стаскивая с себя ботинки и шарф. У него галлюцинации или увиденное им - реальный рай?… Идёт в гостиную, но останавливается, только ноги касаются ковра возле дивана.       Нет, ему не привиделось.       Ирина поворачивается на полоборота, спиной чувствуя, что он подошёл. Её глаза выжидают его реакции, а лицо застывает в предвкушении. Главное событие, которое не укладывается в голове…       Ира сидит перед ним в шапке Спартак, с разноцветными полосками на лице, а если быть точнее - на щеках. Рядом с ней, на соседнем месте, видимо ждёт его, лежит такой же шарф. Тот самый, который он снимает в попыхах, когда женщина возвращается домой неделю назад. На журнальном столе его ждут закуски и даже пара жестяных банок лёгкого алкоголя. На экране телевизора в движении застыли фигуры футболистов близко к тому моменту, на котором Толя прервал сам себя, захлопнув чехол своего гаджета.       Алеников моргает несколько раз. Затем зажмуривается, пытаясь понять, если он вдруг уснул в машине. Но Ира не разделяет его потерянности. Женщина разворачивается обратно, тянется за пультом, начиная перематывать картинки.       — Ты на каком моменте остановился? — непринужденный тон её голоса пускает цепную реакцию мурашек по его телу, — Ну что ты застыл, как мумия в саркофаге? — снова поворачивается к нему уже с неким раздражением, — Неужели, успел посмотреть весь матч по дороге?       — Нет, не успел… — сдавленно проговаривает он, только сейчас осознавая, что кажется потерял дар речи. Мужчина продолжает стоять на месте, не двигаясь. Рабочий костюм, белая рубашка, галстук… Он, словно стоит на измене перед боссом, а не перед любимой женщиной в их доме.       — А что стоишь тогда, как больные на прогулке в психдиспансере? — сарказм, сказанный со всей её серьёзностью, немного приводит в чувства, — Толь, нет, ты издеваешься?…       Окончательно приходит в себя, улавливая нотки оскорблённости в голосе. Мигом оказывается рядом, занимая предоставленное специально ему место. Он проводит взглядом от её лица до экрана телевизора и так несколько раз, прежде чем эмоции превращаются в чувства, а те в свою очередь побуждают потянуться всем телом вперёд. Две ладони идеально ложатся на изгибы лица, а губы тонут в ярком поцелуе.       Ирина собирается уже сказать пару ласковых и уйти в спальню, обидевшись. Готовит всё это тайком и заранее, приходится покинуть рабочее место за полтора часа и рассчитать время так, чтобы Костя успел отвезти её домой и приехать за Толей. Но всё получается даже лучше, чем она планирует, когда следом за ней порог дома пересекает Толик. Он то и предлагает свою опрометчивую идею с рисунком на лице, на которую Ирина сама не знает, как соглашается. А в итоге получает только застывшего чиновника и непонятную ситуацию, в которой чувствует себя лишней и провалившейся, пока его обветренные от морозного ветра губы не переубеждают её в обратном.       Поцелуй в знак благодарности и высшей признательности даже ощущается по-другому и послевкусие оставляет… Заманчивое.       Толя разрывает их контакт также быстро и неожиданно, как и начинает. Он мгновение рассматривает её затуманенный взгляд, а потом начинает снимать пиджак. Приподнимается, чтобы было легче, потом сразу же садится на место, развязывая попутно галстук и откладывая две вещицы на край дивана. Рукава рубашки закатывает уже на автомате, потому что делает это гораздо чаще, чем сам за собой замечает.       — За что ты мне такая, Ира!?… — возбуждённо протягивает Анатолий, заканчивая подкатывать второй рукав, — За что!?…       — Грешил ты много, — жмёт плечами, поджимая губы, сделав вид, словно не понимает его восторга и нескрываемой благодарности во взгляде.       — Всем бы так грешить, Ира, — садится поближе к журнальному столику, потирая ладони, — Весь мир был бы вечно добр, молод… И, что уж таить вечен был бы тоже.       Павлова вопросительно смотрит на мужчину, давая понять, что хочет слышать развёрнутое обоснование его слов. Что ж, ему не жалко:       — От тебя же не спрятаться даже в аду, — тормозит, накаляя её злостью, и только потом продолжает. — Найдёшь, достанешь и вставишь втык тому, кто лишил тебя твоего… Думаешь, я тебя не раскусил?       Хитрый взгляд мужчины обращается к ней. Ира старается скрыть улыбку, но знает, что та и так хорошо видна. Открывает было рот, чтобы ответить что-то остроумное в ответ, но… Не хочется очернять сарказмом открытый намёк на признание в любви, а в этот момент Ирине это именно таким и кажется.       Она придвигается ближе к краю и самому Анатолию, складывает руки на коленях, поглаживая себя за плечи. Наблюдает, как мужчина открывает для себя первую банку пива, слышит, как шипит углекислый газ, покидая напиток. Только тогда вспоминает самое важное.       — Чёрт, совсем забыла!… — спохватившись, вскакивает с места, — Ничего не включай, я сейчас!       Алеников провожает её взглядом, задерживая его на пустом пространстве и задумываясь, что ещё может его ожидать. Он надеялся, что на один вечер ему восхищений хватит, а то ему ведь и правда не двадцать, так и сердечный приступ от счастья схватить можно.       Внимание само собой притягивается к мягкой ткани, лежащей под боком. Его любимый шарфик лежит рядом совсем им нетронутый. Анатолий даже сам себе оскорбляется, беря наконец шарф и одной рукой, закидывая тот на шею. Вернувшаяся Ирина приносит вместе с собой ещё одно удивление…       Такого огня ребячества в её зелёных глазах он не видел никогда. Ира стоит перед ним, держа в руках специальные, мать его, краски для лица! Он не мог подумать, что художество на её лицо обязано повториться и на его. Разве недостаточно того, что он оценил её образ?       — И что это?       — Если ты не заметил, то объясню. Это краски, — кивает Ирина, ещё раз заставляя его посмотреть на полоски на её лице. — Мне одной болеть за твою любимую команду? Не хочешь тоже привлечь себя к авациям и восторгу?       — Хочу провести вечер в компании еды, пива и тебя, довольной под боком, — говорит, рассматривая коробочку в женских руках, — Более не хочу ничего.       — Придётся расширить список на одну позицию, — мило проговаривает она, хлопая ресницами. Не говоря ничего, садится рядом, ставит себе на колени краски, открывает коробку. Её не смущает ворчание мужчины над ухом и присоединяться к его бубнежу не собирается.       — Ир…       — Давай, поворачивайся, — кивает для лучшей реакции и ожидает пока мужчина добровольно подставит ей щёку. Но тот не спешит. — С твоей стороны это будет считаться предательством и изменой, ведь даже я с этой ерундой на лице. А я, между прочим, важное лицо. Я - врач!       — Слишком хорошо манипулируешь для врача, — глядя той в глаза, говорит чиновник.       — Это было первым пунктом в списке нужных качеств на поступление в медицинский, — тут же выдаёт Ира, не переставая выжидающе на него смотреть.       Анатолий тяжело вздыхает, отдавая ей все права на эксплуатирование себя. Пусть издевается, если так сильно хочет.       Ирина победно ухмыляется, проводит кончиком пальца по нужному цвету, затем ведёт линию на намеченном месте. Делает всё на глаз, но выходит даже лучше, чем себе, когда у неё было достаточно времени и никаких вмешательств. А тут высказывающий своё недовольство сопением чиновник никак не повлиял на ровность линий, четкость рисунка и удачное расположение.       — Это хоть сотрётся? — смирившись с участью, спрашивает он.       — Будем надеяться, — колкий взгляд брошенный ей провоцирует смешок, — Да не бойся ты!… Я всё предусмотрела, тёплой водой смоешь и всё нормально будет.       Мужчина удовлетворённо кивает.       Когда коробка с красками оказывается отставленной куда подальше, Анатолий наконец включает долгожданную игру, о которой будто бы даже успел забыть. Его вечер и так мог быть отличным, просто из-за просмотра любимой игры, независимо от её исхода. Но стал намного лучше.       Ирина смотрела вместе с ним и не просто делала вид, а именно смотрела. Следила за счетом, понимала структуру игры и комментировала какие-то мелочи, которые отдавались теплотой в сердце. Закуски ели вместе, разукрашенные сидели вместе и группой поддержки были вместе. Ирина в шапке, Анатолий в шарфе.       Делать что-то вместе не было в списке любимых занятий Аленикова, но по окончании матча, когда Ирина ушла на кухню, чтобы поставить чайник, он почувствовал себя невероятно счастливым. Ира вернулась со словами:       — Чайник я поставила, наливаешь ты. И для Толика тоже, — сказала она ему, присаживаясь на своё место и ухватывая последнюю гренку с тарелки.       И Анатолий, как и всегда, выразил своё недовольство таким нахлебничаством в виде сарказма. Получил не менее саркастичный ответ, после чего закинул руку на женские плечи, притягивая Иру к себе поближе.       И он знал, что он счастлив.