Нокаут

      — Нет, это не сюда!… Поставь рядом с фруктами, — командует Ирина, возвращаясь снова на кухню.        С самого утра Толя младший был ей главной помощью во всём. Уже до полудня тот успел сбегать за продуктами с чётким списком и, по его словам, даже ни с кем не поругался. Ира прекрасно помнила в каких очередях стояла, со сколькими хотела поругаться в преддверии Нового года… Но Толик справился со своей задачей на ура, за что она была ему благодарна.        — Да не туда! — только вот в сервировке праздничного стола он оплошал, —  Толь, ты выпил что ли? — прищуривается, глядя на парня, который с миской салата в руках выглядел более, чем растерянно.        — Да че выпил-то? Вы мне покажите рукой, и я поставлю. Я в этом дурдоме вообще участвовать не должен… — последнее бубнит себе под нос, видимо, забыв, что у женщины отца по внимательности шестёрка.        — Что-что? — наклоняется над столом, чтобы взглянуть в лицо парню, который прикусывает губу, поняв, что ляпнул лишнего, — Ты обещал отцу праздновать Новый год всем вместе, если ты забыл. — поднимается, возвращаясь из зала на кухню за остальными тарелками.        — Обещал, конечно… С согнутыми пальцами обещал, — снова бубнит себе под нос Толик, убедившись, что Ирина Алексеевна его не услышит. Чтобы развеять атмосферу, спрашивает уже громче:        — А когда отец вернётся?        — Без понятия! — прилетает ему быстрый и ёмкий ответ. Парень хмыкает.        После сервировки стола Ирина напрягает Аленикова младшего тем, что заставляет помогать себе ещё и на кухне, на которой и в четыре руки справиться трудно. Готовка её сильной стороной не была никогда, но проводить семейный праздник дома с ресторанной едой было варварством, по её мнению. Поэтому взяв всё в свои руки, Ира была полна решимости накрыть хотя бы маленький стол без излишеств и выкрутасов. Толик был ей в помощь, причем по собственной же воле. О чем он в скором времени ещё ни раз пожалел, но от работы не отлынивал.        — Вот картошка, что дальше? — спрашивает ординатор, ставя на столешницу почищенный и замоченный в холодной воде, чтобы не потемнел, картофель.        Павлова оборачивается на парня, видя на страдальческой моське выражение полного смирения. Понятное дело, что Толик уже давно умаялся проводить предновогоднее время за всеми этими приготовлениями, да и компания женщины, хоть и была временами даже приятной, всё-таки надоедала. Ира наклоняется, чтобы проверить духовку, а после улыбается парню, взгляд которого меняется со смиренного на заинтересованный.       — Не вселяйте в меня напрасную надежду, что эта каторга пришла к концу… — складывает руки в мольбе Алеников, до последнего не веря, что они действительно закончили.               — Надежда ещё какая реальная, — ухмыляется женщина, обтирая мокрые руки полотенцем, — Ещё двенадцати нет, а нам осталось только сварить картошку и дождаться мяса, не праздник ли?        — Если это всё окажется съедобным, то праздник точно удастся, — поразмыслив, отвечает Толик, за что тут же получает влажным полотенцем. Увернувшись смеётся и покидает кухню, запустив воздушный поцелуй.        — Иди уже! — отмахивается от мнимого поцелуя Павлова, сама тихо посмеиваясь. Оглядывает кухню, грязную посуду в мойке, полное очистков мусорное ведро и целостную картину лёгкого погрома в помещении. — Зато домашнее… — цитирует саму себя, чувствуя усталость в конечностях, но не жалея о проделанном.        Покинуть кухню просто так не может, поэтому за несколько минут прибирается. Выносит мусор в коридор, собирает со стола всю грязную посуду и вместе с той, что в раковине помещает в посудомойку. Ополаскивает руки, после протирает столешницу и кухонный стол, думая о том, как в голову Анатолию пришла мысль иметь в доме два отдельных стола, когда они едва ли за одним завтракают. Но надо отдать должное, без выноса такого предмета сохранилось куда больше нервов.        — Толь, ты что делаешь? — задорно спрашивает женщина, влетая в комнату парня, но останавливается, видя того лежащим на кровати, спрятав голову в подушке. — Так устал?…        — Говорите, чего хотели уже, Ирина Алексеевна, — доносится неразборчивое бормотание.        — Я в ванну, а ты начни тоже приводить себя в порядок. Скоро отец будет, уже за стол садиться, — говорит Ирина, глядя, как ординатор приподнимается с помощью рук, чтобы посмотреть на неё, а удостоверившись, что видит точно эту женщину — падает обратно.        — Будет сделано, командир!… — тихо проговаривает, поднимая согнутую в локте руку и направляя к виску расправленную ладонь, что оказывается проблематично из-за утонувшей в подушках физиономии. Ирина не прячет улыбку, вызванной подобными действиями, стоит так ещё пару мгновений, после уходит в ванную комнату.        Больше, чем за час успевает принять душ, высушить волосы и даже накрутить некоторые пряди, создавая эффект красивой укладки из салона. Она проверяет праздничный стол и мясо в духовке. Глядя на часы из спальни, просит Толика поставить на плиту картошку, пока сама роется в шкафу. Для себя выбирает давно подготовленное платье. Хотя и не носит так часто такие предметы одежды, но из юбки не вылезает, а отличие между этими вещами не так весомо. Сама остаётся пока что в домашнем, потому что боится запачкаться раньше, чем они сядут за стол. Помимо себя не забывает и про Анатолия, которому также подготавливает сменную одежду.        Помня об искренней нелюбви мужчины к пиджакам и официальной одежде, сразу же отметает любые варианты строгих костюмов. Достаёт ему самые удобные и излюбленные чёрные брюки, а также кофту с рукавами до локтя и треугольным небольшим вырезом. Да и сама в платье не сильно выделяется на его фоне, потому что выбирает простое, удобное и без излишеств в дизайне. Красивое, однотонное, со средним рукавом и длинной чуть ниже колена. Капроновые колготки, небольшой каблук, украшения и лёгкая укладка дополнят образ за неё, и Ира знает, что будет выглядеть хорошо. Не хочется выглядеть как-то по-особенному или жутко феерично. Хочется спокойно, удобно, но красиво и со вкусом.        — Ира, я дома! — по квартире разносится размеренный и бархатистый голос хозяина. Потушив раздумья, женщина выходит из спальни, запахивая развязавшийся халат. Из своей комнаты выходит всё такой же замыленный Толик, почесывая прическу и выглядя помятым. — О, Толик, и ты дома! Не ожидал…        — Твоя фурия надо мной измывалась, — засунув руки в карманы, ворчит парень и получает подзатыльник от проходящей мимо него Ирины.        — Ой, мученик какой!… — театрально вздыхает женщина, глядя на парня, который сдерживается от закатывания глаз из-за такого наглого обесценивания своего труда.        Павлова переводит взгляд на пришедшего мужчину, подходя теперь к нему. Анатолий разводит для неё руки, укладывая потом те между её лопаток, пока она сама тянется к нему вверх, чтобы получить быстрый поцелуй. Толик корчит гримасу, продолжая стоять на том же месте, зная, что отец его прекрасно видит в отличии от Ирины.        — Ладно… — она отодвигается, отходя на шаг, глядя тому в глаза, — В спальне приготовила тебе вещи, сходи в душ, если нужно. Пора уже за стол садиться, — оглядывается через плечо на Толика, смотря с укором.        — Чур в душ я первый, — лениво проговаривает он, разворачиваясь на пятках. — Прости, пап.        Анатолий только наблюдает за обычным поведением сына, давно привыкший и уже не представляющий себе жизни без этого. Ирина тоже хочет удалиться, но он останавливает её вопросом.        — Как ты? — обычный, но невероятно важный вопрос, который слетает с его губ легко и просто. Обыденно.        — Нормально… — она поворачивается к нему, замечая чужое взволнованное, без видимой на то причины, выражение лица. Возвращается обратно, укладывая ладонь на крепкое плечо, обтянутое слоями плотных тканей. — Правда, всё нормально… Я справляюсь.        Анатолий наклоняется, упираясь своим лбом в её. Знает, что жить в новом месте сложно, а привыкать к изменениям тяжело. Тем более такой, как Ирине, для которой быть хоть немного зависимой от другого — непозволительно. Он это знает и ценит то, что она доверяет ему, переезжая. Мужчина просто обязан заботиться о её состоянии. Не может растерять доверие, которым она его не обделила.       — Хорошо, — улыбается он, выпрямляясь и возвращая прежний тон своему голосу. Ира кивает и уходит.       Анатолий остаётся один в прихожей. Быть здесь оказывается странно и волнительно, потому что праздновать любой праздник в кругу семьи для него непривычно, но невероятно желанно. Видеть Иру в домашнем костюме, без макияжа, но с уложенными волосами. А потом наблюдать недовольное выражение лица сына и слышать смешные обвинения в адрес женщины. Его семья снова собирается вместе, заново формируется и это не может не нравиться.       Мужчина первым делом хочет пройти в спальню, но подозрительно тихая кухня почему-то заставляет поменять план. Анатолий не видит ничего необычного, пока не наклоняется, чтобы взглянуть на газ, на котором стояла большая кастрюля и чайник.       — Толик, мать твою! — зовёт он, выпрямляясь. Парень появляется на кухне сию секунду без верха и с полотенцем в руках. Отец сменяет того взглядом с головы до ног, прежде чем облокотиться на столешницу.       — Это что такое? — жёстко проговаривает мужчина, ловя на себе непонимающий взгляд. — Ты кого на тот свет отправлять собрался, меня или Иру?       — Что?... При чем тут это? — до сих пор ничего непонимающий Толик пытался вникнуть в ситуацию, но получалось плохо.       — Нагнись, посмотри, — махает рукой Алеников, глядя, как парень медленно и недоверчиво наклоняется, а после сдерживает смешок, ведь Толик поднимается обратно молниеносно и тут же оказывается возле плиты.       — Чёрт, чёрт, чёрт!... — бубнит он, регулируя мощность пламени на среднюю с почти незаметной, на которой вода в кастрюле с картошкой даже не нагрелась, что он благополучно проверил, открыв крышку и окунув туда кончик пальца. — Пап, ты — могила! Ни слова Ирине Алексеевне, это у нас так всегда...       — Хочешь скинуть на меня вранье этой женщине? — возмущённо шепчет мужчина, наклоняясь ближе к сыну, — Когда я стал похож на самоубийцу?       — Что за крики? — на кухню вошла Ирина, по виду которой можно было понять, что её отвлекли от так называемых женских процедур. — Пожар, горим? И всё без меня... Что произошло, Толь? — смерила мужчину вопросительным взглядом, на который тот даже не повернулся, — Толик?...       — Почему же «стал»?... — шепотом говорит в ответ младший из Алениковых, наблюдая свирепую гримасу родителя.       — Что, Толик? — Павлова подходит на пару шагов ближе, настораживаясь от такого поведения мужчин. Не то, чтобы они всегда вели себя только исключительно в рамках разумного, она ещё помнит крики своего мужчины из-за матча, но и чтобы так разом, вместе... Подозрительно.       — Говорю, Ирина Алексеевна, почему же сразу горим, сразу пожар? — поворачивается наконец лицом к той, чувствуя себя неуютно, как минимум, из-за отсутствия любой одежды выше джинс, — Всё нормально, повздорили с отцом. Такое бывает...       Ира хочет было открыть рот, но парень так быстро проходит мимо неё, что та нить мысли теряет тут же. Остаются вдвоём, невидящим взглядом тараня друг друга.       — Это что сейчас было? — спрашивает она, оглядываясь на проход. След Толика уже простыл, а шум воды в ванной комнате дал знать о месте нахождения паренька.       — Ничего... — выдыхает мужчина, слишком уставший сегодня, чтобы тратить силы на стычки с сыном, выговоры и привычные перепалки. В такой день всё это казалось не важным и откладывалось им в дальний ящик вместе с неприятной эмоцией. — Бывает.       — Хочешь сказать, мне нужно к такому привыкать? — ей приходится поднять голову, когда мужчина подходит к ней ещё ближе, потому что тогда разница в росте становится не критически, но ощутимой.       — Было бы желательно, — ухмыляется, медленно наклоняясь к ней. Так, чтобы она знала о его намерениях, чтобы поняла и могла отказаться, даже если они оба знают, что такого не произойдёт. Такие поцелуи были другими. Томными, медленными, до тошноты чувственными и обволакивающими. Это были те моменты, которые запоминаешь до мелких деталей, ощущаешь каждым сантиметром кожи.       Ира прикусывает его за нижнюю губу, разжимает челюсти, выводя поцелуй на ещё один уровень вверх. Анатолию два раза намекать не нужно, он сильнее прижимает к себе, проводит рукой от талии до поясницы. Женский язык встречается с мужским, выпуская обоюдный сдавленный стон. Ирине становится жарко. Ловкими движениями её руки проскальзывают под строгий пиджак мужчины, водят по телу сквозь ткань белой рубашки, ноготки хотят поскрести, но останавливаются из-за отвратительного ощущения трения и желания чувствовать разгоряченную кожу, а не холодную ткань.       — Толь… — тянет она, пытаясь оторваться и остановиться, пока не поздно, что сделать крайне сложно. — Нужно заканчивать…       В ответ получает только неразборчивое мычание, в котором отлично различает катастрофически отрицательный ответ.       — Ну что? — посмеивается женщина, через мгновение задыхаясь воздухом в лёгких от настойчивых рук Аленикова, которые добираются к её ягодицам и безжалостно те сжимают, провоцируя только ещё большее возбуждение. — Прекрати! Прекрати кому говорю!..       — Ох, Ира, если бы мы были одни я бы уже давно поднял тебя и закончил у стены… — отрывается от неё, чтобы посмотреть на красивые черты. Шум газа и отдалённый звук воды создаёт больно уж нужную атмосферу. Анатолий смотрит на милую Иру в своих, которая смотрит на него с вожделением. Смотрит, будто он правильное решение. И крышу сносит… — Хотя какие если бы, Ира…       Павлова оборачивается на взгляд мужчины, но не успевает понять что такого он увидел, потому что сильные руки крепко-накрепко берут её под бёдра и поднимают рывком вверх. Она автоматически помогает себе, обхватывая поясницу мужчины, не сдерживая испуганный вдох. А затем и сильный стон, когда Анатолий не теряет времени зря, отодвигая бельё в сторону и прикасаясь к клитору большим пальцем.       — Толя, ты что творишь!?.. — рассерженно с придыханием произносит Ирина, опуская глаза с потолка на наглое лицо своего сожителя, — Я же попросила!       — Да как мне без тебя?.. — с игриво интересуется Анатолий, намереваясь продолжить и улыбаясь ей. — Всё нормально, ну, чего ты?       Обоих прерывает резко прекратившейся звук воды в ванной. Следом раздаётся:       — У вас всё нормально!?.. Почему Ирина Алексеевна кричит? — действительно обеспокоенный голос Толика слышится очень чётко вместе с шелестом шторки, которую надо бы было заменить на более тихую.       — А я тебе говорила! — шикает Ира, но становится самым наглым образом перебита. Анатолий закрывает ей рот рукой, не обращая внимания на яростный взгляд женщины, у которой от возмущения венка на шее вздувается.       — Тихо.       Анатолий одаривает её продолжительным взглядом, который не отводит всё время пока говорит:       — Толик, ты че тревогу навёл! Никто не кричал, если бы не лез в кипяток пальцами! — глаза Ирины от услышанного расширяются.       — Ой-ой-ой!.. Мог бы помочь женщине, а не язвить как обычно, джентельмен! — после сказанного снова раздаётся шум воды.       — Слышала? Тебе помочь надо, — ухмыляется Алеников, убирая руку от губ женщины. Та молча пронзает его глазами. — Ну ладно… Правда, пора уже прекращать. Своими криками сорвала всё!.. — легкое раздражение проскальзывает в голосе, пока он опускает её на ноги и поправляет на себе одежду.       — Иди ты, Алеников! Мне скоро с тобой подкрашиваться не надо будет. Седая буду. М? Как тебе!?.. — злится, разворачиваясь и уходя, махнув под конец причёской, которую надо будет поправить. Анатолий остаётся на месте, улыбаясь, как кот. Хорошо с ней всё-таки…       За стол садятся только в одиннадцатом часу, потому что собраться всем раньше не получается. Да и даже после всех дел Анатолий всё равно решает посидеть на диване под шум телевизора, а Толик пытается стащить нарезки со стола чего не выходит под орлиным чутьем Ирины.       — Толь, ну хватит тебе уже сидеть, — зовёт мужчину она, — Пойдём за стол уже.       До боя курантов не скучают. Толик без разбору говорит всё, что приходит на ум, делится историями с учёбы и первого года в ординатуре экстренной хирургии. Ирине такие разговоры оказываются по душе, чему она сама удивляется, но остаётся рада. Толя и подавно чувствует себя комфортно. Собирает себе в тарелку всё разнообразие приготовленной еды, нахваливает способности женщины и метко отбивает присказки сына, наслаждаясь подобным времяпрепровождением.       — Так! Всё, речь послушали, встаём-встаём! — Ирина командует, зная, что никак иначе не поднимет двоих идентичных друг другу мужчин с отвратительными характерами. Те встают с большей тяжестью, чем есть на самом деле под самый бой курантов. Все стоят солдатиками, а потом чокаются поднятыми бокалами, крича поздравления.       — Теперь Ирина Алексеевна должна мне прибавки, — произносит Толик, наклоняясь к отцу, который ничего не может ответить из-за занятости пережёвыванием очередного салата. По виду Аленикову очень вкусно, но даже тогда осуждающий взгляд адресованный сыну был прозрачным.       — Чего ещё она тебе должна? — выделяя каждое слово, спрашивает женщина, опираясь локтями на стол, чтобы подпереть голову сложенными в замке ладонями. — Может список напишешь ей?       — А надо бы, — многозначительно кивает, смотря на заведующую, — Спасибо за совет.       — Я тебе щас дам совет! — приподнимается с места Анатолий, наклоняясь над столом. Протянутая рука в запахе прекращает любые ёрничества младшего.       — Ладно-ладно! Понял, не дурак, — поднимает руки в капитуляции. С отцом спорить бесполезно, а когда тот устал и не в настроении ещё и попасть под горячую руку можно.       — Конечно, не дурак, если в больнице работаешь, — улыбается Павлова, которую такие их перепалки только забавят и радуют глаз. — А чего это ты про прибавку заговорил? Не хватает?       — Да просто так сказал… — парень отвлекается на шампанское в бокале, допивает остатки. Зрительного контакта избегает.       — Делать ему нечего, вот клоуном подрабатывает, — ворчит Анатолий, жестикулируя рукой с вилкой в руках. Женщина по правую руку от него придерживает того за предплечье; Не любит, когда он так делает. Да и раздражение мужчины чувствует за милю, всегда пытается посодействовать успокоению.       — Да ладно тебе, Толь… — мило улыбается Ира, переводя глаза на парня, — Может у Толика появились вне рабочие растраты. И вне домашние тоже… — глаза старшего Аленикова прожигают женщину насквозь, она готова поклясться, что чувствует, как на скуле появляется дырка.       Ира хорошо знала, что Анатолий сильно отличается от самого себя в роли отца. Строгим был до мозга костей, а чувство контроля только усиливалось на Толике, ещё больше, чем на ней. К теме отношений был предвзят и насторожен, никакие шутки в этой сфере не принимал.       — Ир, прекращай.       — Ну что ты ворчишь! — весело бубнит Ирина, не желая распространять их конфликт при парне. Не будь которого рядом, она бы уже давно перешла на другой тон и другие выражения. — Наоборот хорошо ведь… Может, Толик девушку нашел, м? — говорит она, мазнув взглядом по ординатору.       — А может я гей? — просто говорит тот, вызывая в помещении гробовое молчание.       У Аленикова глаза на лоб лезут от таких слов, лицо искажает плохо скрытое неодобрение с примесью злости и страха. Ирина же застывает просто так на месте, не убирая ладони с предплечья мужчины.       — Ладно тогда, — выдыхает Толик, поднимаясь с места. Отряхивает с себя возможные крошки, разглаживает невидимые складки на одежде и забирает свою сумку с дивана. — Приятного вечера, я пойду! А то меня ждут.       — Толь, подожди!.. — Ирина вскакивает с места, суетясь пока мужчина рядом будто окаменел. — Ну куда ты? Обиделся?       — Ирина Алексеевна, я давно договорился, что после курантов буду отмечать вне дома. Извините, если напугал, все в порядке, — тот даже улыбается ей, уходя в прихожую. Возвращается в зал уже в куртке.       — Эй, пап! — мужчина поднимает глаза от фужеров, на которых уже успел рассмотреть каждый узор и смотрит на сына, — Не в этой вселенной!.. — бросает Толик и испаряется, оставляя за собой только звук захлопывающейся двери.       Анатолий, словно очнувшись после транса выдыхает и расслабляется, уже жалея, что так вспылил. Хорошо, что молча потерпел свой крах, а не распылился на всех вокруг.       Ирина став свидетелем этого спектакля волей обстоятельств, прикасается ко лбу, проводит ладонью вверх по волосам. Уже успела разнервничаться. Плюхнувшись на стул, заметила боковым зрением, как расправляются плечи мужчины, когда тот облокачивается на спинку стула. Алеников чувствует, что испортил той настроение своими молчаливыми неодобрением и переживаниями.       — Ну, Ир… Ладно тебе, — слабо толкает ту локтем, усмехаясь. Ирина переводит на него взгляд, затем снова отворачивается и залпом допивает бокал шампанского. Ладонью утирает с губ влагу. Почувствовав, что алкоголь расслабил тело и успокоил нервы, поворачивается к мужчине снова, произнося:       — Да ниче, Толь. Отдыхаем.       Минутная пауза, и уже в его объятьях продолжает:       — Пока я не поседела.