Нокаут

      Лучи солнца освещают спальню так ярко, что Анатолий ворочается по всей кровати, тщетно пытаясь спрятаться от света. От безысходности приходится проснуться. Сев на кровати, мужчина долгие две минуты старается прийти в себя и вспомнить теперешнее положение дел.        Он дома? Похоже на то… Спальня находится на солнечной стороне квартиры, от чего плотные шторы всегда занавешивают окна на ночь, но эту ночь чиновник, видимо, проводит без них, что становится причиной раннего подъема.        Алеников молчит о том, что вторая половина кровати пустует. И пустует, как полагает мужчина, всю ночь.        Голова кажется свинцовой. Во рту пересыхает так, что потребность во влаге оказывается для Анатолия очень скоро самой первой потребностью. Любезно оставленный на комоде графин с водой вызывает хриплый смешок. Несколько капель воды стекают по подбородку и скатываются к шее, впитываясь в ворот ночной рубашки.       —       Ты похож на дикое животное, — изрекает голос учительницы где-то у него за спиной.        Он не сразу поворачивается на звук. Благо память не отшибает, да и, чтобы придуриваться не тот возраст. Толя делает ещё два щедрых глотка, ставит графин на комод, утирает рукавом подбородок и опрокидывается обратно на подушки. Ловит силуэт женщины только лежа на спине и жмурясь от яркого света, который раздражает и без того чувствительные глаза после сна.        — А ты просто богиня, — выходит хрипло и некрасиво, что в мужчине вызывает усмешку, — В лучах Олимпа…       — Хватит, — строго изрекает Ирина, проводя ладонями по халату. Что-то подсказывает Анатолию, на самых задворках сознания, что вчера на женщине была другая пижама… Точнее сказать, ночнушка, но… Его раздумья прерывает раздражение заведующей:        — Ещё раз засмотришься и я больше не оставлю тебе воды.        О, память всё же не изменяет, раз его мимолетный взгляд по её фигуре вызывает такую бурю эмоций. Вчера был явственно чувственный вечер. Настолько, что теперь Алеников не имел ни малейшего понятия о том, что ему делать дальше и как себя вести.        Извиняться слишком глупо, да и в его крови уже не осталось того количество алкоголя для этого. На смену веселому и непосредственному Толе из недавнего вчера очень быстро пришел собранный и усмехающийся Анатолий.        — Опровергая твои опасения, я помню всё со вчерашней ночи…       — Вечера, — поправляет Ирина, укладывая ладони на талию, — Ты уснул в десять вечера.        — Многие считают это ночью, — слегка приподнимает ладонь, делая реверанс кистью. Трепещущие крылья носа и глубокий вдох со стороны женщины вынуждает прикусить язык. Всё же большая часть вины за вчерашнее лежит на нём.        — Ир, понимаешь…       — Поверь, я всё понимаю, Алеников! Всё и даже больше, — фитиль доходит до конца и взрывчатое вещество Ирины уже не надлежит обратимому процессу. Она сжимает края халата, когда приподнимает его, чтобы присесть на постель. — Ты мне только одно поясни, ладненько? И я тут же всё пойму, милый.        Закатив глаза, Анатолий вжимается головой в подушки сильнее, закрывая лицо ладонью от яркого света и избегая острого взгляда зеленый омутов.        — Ну давай… Кричи, ругайся, дорогая. Проклинай! Какой я болван, что… — не глядя на Павлову, произносит осевший голос.       — А я буду, Алеников, — мелко кивает, — Потому что ты невыносим. Какого черта, ты вчера попёрся домой, скажи мне? Почему ты никого не предупредил, что уедешь? Напился и не пойми, как добрался до Москвы…       Её голос прерывается на долю секунды, чтобы резко стянуть одеяло в сторону. Анатолий, от неожиданности встрепенувшись, натыкается на яростный взгляд.        — Ничего, что я полночи на твоём телефоне висела? Придумывала оправдания, почему ты не берёшь трубки? Почему к телефону подойти не можешь? Как дома вообще оказался и почему? — Ирина всё сыпет вопросами, конца которых и не видно. Её изнутри разжигает гнев в сторону сонного мужчины.        А ведь вчера, укладываясь рядом с ним на постели, и в мыслях не было устраивать скандал и разборки. Хотелось впервые в жизни замять и проехать мимо. Просто пойти дальше. Но нет же! Полдвенадцатого ночи, а ей названивает всё министерство, желая узнать «не знает ли она местонахождение чиновника Аленикова»?       Вместе с утерянным желанием спать, пропало и любое дипломатично настроенное чувство к Анатолию.        — Что? Тебе звонили? Из министерства? — поднимается на локтях мужчина, с удивленными глазами. Позабыв о солнце, он пытается разглядеть во враждебности Ирины хотя бы каплю блефа. Не находит.        — Представь себе, — звучит победное. Опередив желание женщины продолжить гнуть свою линию, Алеников произносит впопыхах:       — Я всё улажу, Ир. Забудь об этом… Очередное недоразумение от недалеких недоумков.       — А у тебя все недоумки, Алеников. Кроме тебя самого, — выдав заключение, Ирина, мигом поднявшись с кровати, покидает комнату, захлопывая дверь за собой.        В комнате остается флер её духов, треть воды в графине и уничтожающе яркое солнце для начала весны. Анатолий садится на кровати и трет лицо руками, пытаясь стереть с себя противные последствия вчерашней слабости. Не выдержав, рывком поднимается и занавешивает шторы, рискуя сломать к чертям гардину. Жалеет о таком резком подъеме и возрасте, который явно стоил того, чтобы вспомнить о нём вчера, прежде чем разозлить любимую и самому справляться с оглушающим похмельем.        Мужчина видит себя в зеркале шкафа-купе, рассматривая свой внешний вид. Да, выглядит не свежо, но и не так плохо. Всё же он ещё в форме, только вот тело временами подводит…        Стянув с себя ночную рубашку, оглядывает всю комнату в поисках своего мобильного гаджета. Слава богу, находит его разряженным в кармане пиджака. Хорошо, что Ирина не думает о том, чтобы спрятать от него зарядку и та находится также просто. Сощурившись, он быстро набирает текст сообщения.       Толик появляется в комнате почти сразу же, наблюдая за согнувшимся, из-за короткого провода зарядки, отцом и, не сдержавшись, посмеивается.        — Не в вашем положении смеяться, молодой человек, — говорит Анатолий, выпрямляясь.        — По-моему, шаткое положение здесь именно у тебя, пап, — складывает руки на груди Толик, глядя на родителя свысока.       — Не бузи, мелкий ещё, — мужчина рад, что не слышит никаких препирательств на свою реплику. Пройдя, достаёт из шкафа полотенце. — Ты лучше мне скажи… Как обстоят дела там?       — Там – это у Ирины Алексеевны? Я правильно понял? — поднимает бровь парень, сдерживаясь от желания присесть. В итоге опирается на стену.       — Да-да, правильно ты всё понял, — отмахивается мужчина, закинув большое полотенце себе на плечо. В душ сходить очень уж нужно, но и понять, как заслужить благосклонность Ирины тоже…       — Ну не знаю, пап, ты, конечно, вляпался у нас по уши, — улыбается Толик и только после остерегающего взгляда продолжает:        — Ну ладно, если по правде… Не думаю, что она сильно злится. Спать то она изначально легла к тебе и даже меня в кровать загнала.       Чиновник сдерживает своё удивление, хотя на сердце от такой картины теплеет.        —  Поговори с ней просто что ли… Придумай что-нибудь, пап, это всё же ты с ней встречаешься, а не я, — заканчивает Толик, отходя к двери, чтобы вернуться к завтраку.       — Встречаюсь… — повторяет Анатолий, рассматривая паркет под ногами. Не привычно стоять на прохладном полу без тапок, но искать их, он просто не в силах.       Отпустив сына, мужчина следует в ванную. Контрастный душ приводит в чувство, да и сам Анатолий уж очень чистоплотный. Не в его манерах лечь спать, не приняв душ или не принять его вовсе за целый день. Поэтому самочувствие улучшается отовсюду. Бриться он не рискует, но волосы зачесывает назад и в пару пшиков наносит свой одеколон.        Оглядев себя в зеркале, делает вывод – теперь и на человека больше похож.       Алеников проходит в кухню и сильно удивляется сидящей за столом женщине. Что ж, это ему на руку…        — Ириш… — зовёт он, параллельно подливая воду в чайник. — Ну, согласен, был не прав.       — Да ты что, Алеников? Неужели, совесть появилась, — не поворачиваясь к нему, проговаривает она. В голосе так и сквозит сарказм и желание уколоть. Ему нипочем её маленькие упреки, сам себя-то прекрасно знает.       — Совести мне ещё в студенческие годы не хватало, поэтому даже не надейся, что в пятьдесят она у меня вдруг появится, — пока говорит, засыпает в кружку растворимый кофе и ложку сахара. Чайник закипает и Толя заливает кипяток в чашку.        — Да ты нахал, Алеников, — повернувшись, следит за его действиями Ирина. Ну, какой же он… Невыносимый до мозга костей. — У меня сегодня единственный выходной, между прочим. А ты мне его портишь.       — Чем я тебе порчу твой выходной? Своим присутствием? — удивлено поворачивается он к ней, раскинув руки в стороны. — Не борзей, душа моя, по-моему, ты была рада моему возвращению.       — С чего это? — наблюдает, как он подходит к холодильнику, чтобы достать сливки. — Они слева на второй полке вдалеке, — говорит Ира, когда тот рассматривает открытый холодильник около минуты без результата.       — Спасибо, — заливает сливки в кружку и размешивает, возвращаясь к изначальной теме, — Как это с чего, Ир? А зачем ты меня тогда целовала в прихожей, а?       Обернувшись, мужчина натыкается на пораженный взгляд Ирины, и в который раз прикусывает язык. Справочник по просьбам о прощении ему приобрести что ли… А то совсем плохо выходит у него самостоятельно.        — Ты оборзел, Алеников, — гневно выдыхает женщина, — Мало того, что я от тебя за всё утро ни одного «извини» не услышала. Так, ты ещё и попрекать меня собрался? Может мне ещё так пару разочков всю ночь за тобой бардак убирать, а потом…        — Пап, у меня ключи от дачи тонну весят, куда мне их убрать, чтобы не потерялись? — заходит в кухню Толик, ожидавший, что взрослые уже или решили свои проблемы, или решат их точно не на кухне. Хотя и новоселье забывать парню не следовало…       — Толик… — вздыхает мужчина, ставя кружку обратно так и не отглотнув своего кофе. Большим и указательным пальцами прищипывает переносицу, понимая по мимолетному взгляду зеленых омутов, что он точно задумается о том, чтобы вспомнить практику и зашить парню рот.       — От дачи? Ты сейчас серьёзно, Толь? — тонн Ирины настолько предвещает беды, что парнишка только кивает на её вопросы. — Ты, Алеников, ещё и дачу от меня скрыл?       — Почему сразу скрыл? Просто не говорил, — психанув, всё же делает глоток из чашки и садится рядом с женщиной.       — Просто не говорил! — растрепавшиеся волосы Ирины мелькают у чиновника перед глазами и он жестом просит её успокоиться.       — У него ещё и машина своя есть кстати, — вякает за их спиной ординатор, который уже вот-вот собирался уходить на смену. Смыться сейчас как раз самое время, потому что…       — Толик, чёрт бы тебя побрал! — вскрикивает Анатолий, ударив ладонью по столу и заставив женщину рядом вздрогнуть.       Силуэт парня пропадает мгновенно, а гнев Анатолия остаётся. Утихает правда быстро. Стоит ему повернуться к женщине и увидеть, как та в ожидающей позе явно не собирается произносить и слова, пока он не объяснится…       Глубоко вдохнув, он разъясняет всё быстро и без прелюдий в виде оправданий:       — Дача у меня давно была. Когда-то летом ездил туда один, редко с Толиком, а потом работа, забегался и забыл о ней совсем. Уже давно там не был, — останавливается, глотнув ещё кофе, — Ир, там заросло уже всё наверняка, трава по колено, я уверен.        Ирина будто специально так долго рассматривает его. Думает, правду он ей сказал или наврал первое, что в голову пришло. Женщина вздыхает, садясь ровно, а после, передумав, поднимается, начиная наводить себе чай.        Видеть его лицо просто… Так и убила бы, вот честно.       — А к водителю я настолько привык, что о машине быстро забыл. Она на вечной парковке дома, тоже запылилась вся, я не проверял даже, — смотрит на ровную спину заведующей, — Да и на машине этой я только на дачу и ездил, а когда о той забыл, то нанял Костю на полную ставку.        — Какой ты у нас прям… О том забыл, того нанял… — с сарказмом говорит она, а повернувшись Анатолий видит на её губах ухмылку. Улыбается сам в ответ не думая.        Павлова присаживается на то же место, отпивая глоток горячего чая. Нет у неё совсем сил злится на чиновника по честному… Возвращается ночное желание забыть и переступить. Всё же по мужчине скучала по-настоящему. Так скучала, что все нервы в узелки запутала, а мысленно себя накрутила настолько, что обдумала, кажется, любой исход своей жизни с Анатолием и без него.       От последнего собственно отказалась тут же и там же. Обрубила эту злосчастную мысль на корню.       Уже с этим чиновником начала идти, уже пошла. Куда сворачивать? И менять его некуда, да и бесполезно. Полюбила же она его таким, верно? Смысл тогда теперь драму ломать.       — Идиот ты, Толь, — на выдохе говорит Ира, подперев щеку ладонью.        — Прощаю такое только сегодня, милая, — вздергивает бровь тот.        Женщина смеётся с его напыщенного голоса, который он явно из себя выдавил. Тот смешок не сдерживает тоже.        — Иди сюда, — зовёт Анатолий, садясь ровно и протягивая руку к её фигуре.       Прижимает её к себе, проводит ладонью у неё между лопаток и вдыхает любимый аромат. С утра её волосы самые мягкие, а глаза по-другому зелёные…       — Вот поэтому я скучал, — произносит вслух, отодвинув от себя женщину. Кончиками пальцев касается её щеки и, не сдержавшись, мягко целует.       Он уверен, что от него всё ещё пахнет алкоголем, даже когда он принял душ, почистил зубы и выпил кофе. Он уверен, что она ненавидит кофе со сливками, но улыбается от привкуса этого поцелуя. Он уверен, что как только он отпустит её, то Ира тут же схватится зубами в получении информации и замучает его вопросами.       Он ответит на каждый из них.