Fallen Star

      — Ах, ты желаешь увидеться с ним?              Люцифер с издевкой приподнял брови, хитрая улыбка тронула его губы. Он провел пальцами сквозь свои золотисто-рыжие волнистые локоны, словно стараясь пригладить две пряди, торчащие будто рога. Однако, через секунду они вновь выбивались вверх. Холодный ветер взъерошил их.              — Мы не можем позволить тебе этого сделать. Только если тебе есть что предложить нам.              Смерть лукаво прищурила обсидианово-черные глаза. В них плясал отблеск красно-желтого адского пламени. Свет огня в двух чашах ложился бордово-рыжими тенями на белую кожу Смерти, на белые мраморные колонны, на белую тогу падшего ангела.              — Могу предложить мотивационный пинок.              Улыбка Люцифера превратилась в угрожающий оскал. Оскал тигра, показавшего клыки добыче, или разверзнутая пасть кобры, с капелькой яда, застывшей на зубе.              — Это попытка развеселить нас? Как трогательно, любезная Смерть.              Смерть скрестила руки на груди, ее тон стал тверже. Вечная свела брови, на ее переносице залегла морщинка.              — Слушай, я же…              — Умрешь от беспокойства? Ничего, переживешь.              Люцифер сделал медленную затяжку сигарой, не сводя глаз со Смерти. Он вдохнул терпкий, насыщенный дым с дурманящими ароматами трав, привкусом эвкалипта, и тяжелым духом древесной стружки. Люцифер курил табак, опиум и маринухану с самого изобретения людьми такого… досуга. Точнее с того момента, как его завезли в Ад, около шести тысячи лет назад. Ад как губка, впитывал и не отпускал все самое худшее что придумывали смертные. Но вернее было сказать, что все грехи и пороки воздвигли вокруг Люцифера Ад. Он сам не создавал его. И никогда не хотел.              Смерть помассировала виски пальцами, и прикрыла глаза, словно она была взрослой, которая пыталась объяснить очевидные вещи неразумному дитя. Отвратительное чувство.              — Представь что кто-то очень дорогой тебе…              Люцифер холодно рассмеялся. Неискренний хохот разнесся по балкону, отражаясь от стен. Порыв холодного ветра унес тревожный звук далеко-далеко, разнес его над адской пустошью, наполненной конечностями духов, лавой и отвесными скалами. Табачный дым неровной и рваной струей подеялся вверх, в темно-бордовое, как венозная кровь, адское небо. Ангел стряхнул с сигары пепел, который тут же подхватил ветер.              — Придумай аргументы убедительнее.              Люцифер ощущал босыми ступнями ледяной каменный пол. Он никак не показывал своего дискомфорта. Он привык. Привык терпеть молча, с гордо поднятой головой, привык к пронизывающему холоду или испепеляющей жаре Ада.              Смерть примирительно подняла руки.              — Мои аргументы это простая просьба.              Люцифер насторожился. Он заметил наивность, с которой Смерть просила его о встречи с Морфеем. Она правда рассчитывала что он согласиться по доброте душевной? Падший ангел никогда не делал что-либо против своих желаний, а Люцифер не хотел пускать еще кого-либо в свою комнату.              — Надеешься на нашу добродетель? Очень хорошо. Мы отказываем тебе в твоей просьбе.              Смерть кивает. В ее взгляде нет злобы или раздражения, он все такой же спокойный, проницательный и глубокий. Хоть Люцифер никогда не видел море своими глазами, лишь на фотографиях, иногда попадающих в Ад, он заметил странную схожесть между взглядом Вечной и непроглядной пучиной бескрайнего океана. Темная бездна, в которой ты кажешься таким… крошечным.              — Хорошо, я… ожидала этого. У меня есть в сумке некоторые вещи, они могут тебе понадобиться чтобы…              — У нас все есть. Все необходимые средства.              Смерть улыбнулась.              — Окей. Тогда передай ему это.              Вечная протянула Люциферу небольшой, немного помятый конверт.              — Люцифер, это просто письмо моему брату.              Люцифер усмехнулся.              — Как сентиментально.       Люцифер держал в руках конверт из обычной шуршащей бумаги. Почти невесомый, в нем явно не было ничего лишнего, кроме письма. Люцифер вновь поднял немигающий взгляд на Смерть.              — Это все что ты хочешь нам сказать? Тогда ты можешь освободить нас от своего присутствия.              Смерть сделала шаг назад, поднимая с пола сумку.              — Почти все. Но у меня есть один совет. Для вас двоих.              Вечная мягко улыбнулась. В уголках ее глаз появились морщинки.              — Пожалуйста, слушайте друг друга. Тогда найти общий язык будет проще, понимаешь?              Люцифер никак не выдал своего раздражения, его голос оставался ровным и спокойным.              — Читать нотации будешь своему брату, после того как он соизволит выздороветь.              Смерть уже стояла около выхода с балкона. Она махнула ему рукой.              — Чао! Давай, удачи тебе. И спасибо.              Некоторое время Люцифер слышал ее шаги, легкие и быстрые. А потом и они стихли.              Люцифер вновь остался в тишине. Он с раздражением выбросил окурок в чашу с огнем. Языки пламени лизнули остаток сигары, перед тем как она вспыхнула. Через минуту от нее осталась лишь кучка пепла. Ангел не отводил от нее взгляд. «Это просто пепел,» — напоминал он себе. Но он навевал воспоминания об одном ангеле. Ангеле, которого больше нет. Люцифер поморщился и отвел взгляд. Вот бы огонь так же легко уничтожил все эти воспоминания, да даже эту чертову беседу со Смертью, которая говорила с ним, будто с желторотым демоном. Как говорилось в одной книге Рея Брейдбери, «Огонь решает все.»              Некоторое время он в одиночестве стоял на балконе. Холодный ветер растрепал его тогу и волосы. Но в Аду тишина никогда не бывает долгой.              — Смерть из Вечных покинула Ад, владыка.              — Мы знаем.              Это был Азазель. Обрывок пустоты, прореха, наполненная ничем, из которой хищно смотрели миллионы глаз и оскалившихся ртов. Когда-то Азазель был ангелом. Люцифер все еще помнил его золотые кудрявые локоны, озорной взгляд и пламенеющий меч в руках. И после Падения он стал поглощающим свет клоком тьмы. Как бы Люцифер не склонял голову на бок не щурил глаза, он не мог разглядеть в Азазеле даже отблеска прежнего ангела.              Люцифер задавался вопросом почему Он оставил его внешность почти без изменений. Ему нужен был Сатана, противник, но почему после Падения Люцифер остался выглядеть почти так, как выглядел будучи ангелом в Серебряном Граде? Сатана должен отталкивать, чтобы смертные даже и не думали смотреть в его сторону. Его изображали с рогами, копытами и хвостом, но на самом деле единственное что изменилось в Люцифере — крылья. Крылья это самая удивительное в ангелах, символ их божественной чистоты и невинности. Мягкие белые перья Люцифера сгорели, а крылья стали кожаными и отвратительными. Еще, конечно, появились две пряди, торчащие будто рога. Это было словно насмешкой от Создателя, напоминание что Он мог бы обратить его во что-то более ужасное внешне, чем он есть сейчас. Люцифер видел падших херувимов похожих на гоблинов, не смотря на то, что они раньше были чистыми сущностями из света и эмоций. Люцифера это злило. Злило то, что в этом Творении он не имел контроля даже над своей внешностью.              До его ушей донеслось жужжание. Мухи. Черная туча насекомых вилась вокруг одного из демонов по имени Вельзевул. Когда-то он одним из богов города Экрон. Повелитель лжи и мух. Тощее человеческое тело, больше похожее на обтянутый кожей скелет, только голова была его заменена головой мухи, с огромными глазами.              Азазель, Вельзевул и Люцифер. Три со-монарха Ада. Правящая коалиция появилась несколько лет назад, когда Великая Тьма бросила вызов Серебряному Граду, нарушив хрупкий баланс сил, и вызвав гражданскую войну в Аду. С тех пор в Аду был триумвират, три со-правителя. Только формально. На самом деле все знали, кто в Аду был главным. Но Люциферу разделение власти принесло лишь выгоду. Могущество никогда не было его главной целью, а лишь приятным бонусом. И теперь, когда у него было два со-правителя, ему было очень легко поручить им всю грязную работу.              — У нас есть дела. Мы не появимся тут в ближайшее время.              Люцифер быстро вышел с балкона, все еще держа в руке письмо. Он шагал твердо, но бесшумно. В коридорах его замка царил полумрак, тяжелый и гнетущий, из-за далеких криков грешников и запаха кипящей крови и пепла. Ему все еще хотелось курить, но отнюдь не табак. Появляться в «Адском Пламени» у него не было никакого желания, да и подобные заведения ему были не по статусу. Заведения, где легко можно было найти дешевый секс, прокисшее вино, или кокаин. Люциферу хотелось просто сорвать с себя одежду, сделать глоток виски, затянуться трубкой с опиумом, растянуться на кожаном кресле перед камином и послушать человеческую музыку.              Дьявол стоял у двери своей комнаты.              Комнаты, в которой спрятанный от всего остального мира, находился Сон из рода Вечных.             

***

             — Редко ты по своей воле выбираешься в неспящий мир по своему желанию, братец.              После этого заявления, Смерть укусила спелый плод абрикоса. Липкий и сладкий сок проложил дорожку по ее удивительно светлой, для обычного жителя Вавилона, коже. В этой точке мира Солнце нещадно палило из дня в день, из года в год. Сон и Смерть были одеты согласно моде настоящего времени, только вот их накидки были черными, а не пестрыми, как было принято.              — У меня назначена встреча.              — У тебя назначена встреча и?.. Я вижу ты что-то недоговариваешь. Что случилось? Ты еще более мрачный чем обычно.              У подножия храма, на раскаленных ступенях из песчаника, сидел нищий попрошайка. Его лицо покрывали язвы, вокруг которых вились мухи, а грязная и пыльная накидка едва прикрывало его тощее тело. Он оскалил желтые и кривые зубы, провожая взглядом рубин на шее Морфея. Смерть бросила нищему монету, прежде чем снова догнать брата.              Сон колебался. Тревожным и неровным светом сверкали звезды в его глазах. Порыв раскаленного ветра взъерошил его длинные спутанные волосы.              — Светоносный.              — Люцифер? Что между вами произошло на этот раз?              Сон будто избегал прозвища Падшего ангела и упорно звал его Светоносным. Имя Самаэль будто больше не принадлежало ему, а Люцифер напоминал ему о том, во что превратился самый прекрасный ангел.              Брат и сестра шагали по оживленной улице, прячась от палящего солнца под раскидистыми ветками деревьев. Сон тихо заговорил:              — Я недавно виделся с ним. Он вновь предлагал нам объединить силы и править вместе. Но я… я снова отказал ему. Царству Снов объединение с Адом не пойдет на пользу.              Морфей устремил взгляд внутрь себя. Его тонкие губы плотно сомкнулись с линию. Смерть не сводила с него глаз.              — Та-ак. Отказывать Люциферу себе дороже, но это происходит не первый раз, и ты все еще в порядке.              Вечная скрестила руки на груди.              — Сон, что произошло после? Что именно тебя так тревожит?              — Я оскорбил его. Унизил перед всеми демонами Ада.              — Ох.              — И он поклялся… сделать со мной что-то страшное. Страшнее простого уничтожения.              Смерть, казалось, была готова взорваться на месте, как вулкан Везувий,, уничтоживший Помпеи.              — Сон, ты понимаешь как это было глупо?! Кто тебя за язык тянул? Ты чем вообще думал!? И что ты ему сказал?              Звонкий голос Смерти разнесся по всей улице. Люди с любопытством или раздражением смотрели на сестру и брата.              — Я сказал что он грезит о Небесах. Сестра, я понимаю как непредусмотрительно это было. Но сейчас мне нужно понять как разобраться с последствиями. И еще мне нужно понять, почему он предлагает править вместе именно мне. Почему он не предлагает этого фейри или Аиду и Персефоне, например?              Смерть свела брови.              — Возможно дело в том, что вы когда-то были близки…              — …Едва ли это можно назвать близостью…              — …И ему проще оказывать давление именно на тебя. Потому что ты все еще хранишь в себе эти воспоминания. Воспоминания о тех временах когда он был Самаэлем.              Сон мрачно усмехнулся.              — Странно да? Я очень боюсь того, в кого он превратился, но в то же время ищу в нем отблеск того, кем он был раньше. Это как вглядываться в тёмную бездну океана, надеясь увидеть сияние света на дне.              — Сон… я понимаю что ты когда-то… Но ты боишься не кого-то кто носит его маску. Ты боишься его самого, понимаешь? Он изменился, как и все в этом мире. Связь которая была между вами раньше сейчас как оковы, приносящие тебе боль.              — Но я все еще надеюсь что он… Хоть немного похож на себя прежнего.              Вдруг Смерть воскликнула:              —Смотри, а не Фарамонд ли это?              Сон нахмурился.              — Сестра, я понимаю что ты хочешь отвлечь меня от мрачных мыслей. Но это не решение, не нужно переводить тему. Я хочу услышать твой совет…              Звонкий и звучный голос прервал начинающуюся тираду Сна.              — Господин Кай'Кул, я полагал мы встретимся в другой части города.              К брату с сестрой спешил мужчина, дружелюбно улыбнувшись и подняв руку в приветственном жесте. Его одежда была на удивление богатой, вышитой самыми яркими нитками, на руках и шее блестели массивные золотые украшения. Однако, выглядел он далеко не так парадно, как некогда. Фарамонд был богом. Богом одного пантеона.              — Творец снов, госпожа Смерть, приветствую.              Фарамонд был родом, как и все боги, разумеется, из Царства снов. Сны меняют реальность, и богатое воображение людей придает форму миру, от чего и появляются создания, известные как боги. В последующем Фарамонд был богом одного пантеона в Африке, оттого у него и была загорелая кожа, черные курчавые волосы и живой пытливый взгляд темных глаз их-под густых ресниц. Люди создавали богов по своему подобию, как бы иронично это не звучало.              Смерть весело улыбнулась.              — Привет. Так значит у тебя встреча с Фарамондом, братец?              — Да, сестра. Приветствую, Фарамонд.              На языке Сна еще вертелось много вопросов. Как быть с той ситуацией, которая произошла между ним и Светоносным? Да и стоит ли вообще пытаться наладить отношения, если падший архангел всячески изощрялся, прибегал к угрозам и манипуляциям, лишь бы заставить Короля снов быть с ним на одной стороне. Да и зачем это ему? Однако, это было слишком личным. Этот диалог был не для ушей посторонних.              — Ладно, Сон, у меня еще много дел. Не скучайте тут, хорошо?              Смерть удалилась, оставляя Вечного и бога вдвоем. Сон заговорил, стараясь максимально отдалиться от мыслей о Люцифере.              — Я полагаю ты подумал над моим предложением, Фарамонд?              Двое зашагали по оживленной улице. Фарамонд кивнул.              — Да, Владыка снов. Тогда твои доводы я счел лишь нереалистичными догадками, однако, ты оказался прав. Миру уже не нужен наш пантеон. Нам все меньше возносят молитв и проливают в нашу честь горячую кровь. У мира появляются новые боги, а старые… становятся ненужными и забываются. Вот что случилось с Безгласными? Триста тысяч богов, первый пантеон?              Сон кивнул.              — Они на нескольких уровнях от реальности.              — Ты говорил что можно перестать быть богом. Что можно прекратить зависеть от последователей и их веры.              — Можно перестать быть кем угодно. И богом в том числе.              Фарамонд по мнению Сна имел одно выгодное отличие от многих других богов. Фарамонд не был консерватором и был готов принять перемены.              Губы Фарамонда тронула улыбка.              — Тогда давай обсудим все это.              Фарамонд сделал жест рукой.              — Я знаю место где мы могли бы отведать замечательное вино, Ткач снов.              

***

      Люцифер открыл дверь в свою комнату. Его встретила неизменная обстановка. Несколько комнатных растений, картины, черный ковер, рабочий стол, заваленный компьютерными деталями вперемешку с проводами. Он все пытался разобраться с его конструкцией. Спустя столько лет ему в руки попало несколько ноутбуков и компьютеров, однако, он уже две недели капался в их устройстве. С одной стороны, у него появилось отвлечение от обычной рутины Ада, а с другой любопытство съедало его изнутри.              Неизменным оставался и Морфей. Неподвижная фигура в повязках у него на кровати. Глаза Повелителя снов распахнулись: в них мерцали далеким светом две звезды.              — Привет, Сон. Болят раны, м? Твое бессмертное тело не на твоей стороне. Вот дерьмо, да?              Люцифер ждал реакции Морфея. Хоть какой-нибудь. Однако Сон даже не моргал. Лишь сверлил взглядом падшего ангела. Действие морфина должно было давно закончится, но Сон предпочитал лишь молча терпеть. Люцифер усмехнулся, кидая конверт на стол. Какой мазохизм.              — Ты знаешь, твоя сестра заходила ко мне.              Люцифер швырнул на кожаное кресло ткань, которую он обычно перебрасывал через плечо. Он остался в одной лишь в одной юбке до середины бедра.              — Смерть?              — Да, она. Вы заботитесь друг о друге, не так ли?              Сон моргнул. Из-под повязки на его голове было видно лишь один глаз.              — Разве тебе не чуждо это чувство?              Люцифер сел на кожаный диван, закинув ногу на ногу. Под кожей перекатывались будто бы стальные мышцы. Выражение его лица стало задумчивым, он прищурил золотые глаза, заправляя за ухо волнистую рыжую прядь.              — Да, я не отвлекаюсь на подобные вещи. Но я видел какой эффект оказывает забота. Это когда одно существо готово тратить на другого свои ресурсы, даже не смотря на неудобства. Удивлен, да? И так, твоя сестра ради тебя готова усмирить даже бешенных детишек Мелеоса…              Морфей поджал губы. В его обычно сухом и отрешенном голосе читались будто бы горькие нотки неподдельной тревоги. Конечно же Сон знал о Басанос. О живой колоде Таро, некогда созданной ангелом Мелеосом. Не без помощи Судьбы, конечно.              — Басанос? Это же опасно. Они же…              Сон выглядел взведенным, как курок оружия. Того и гляди, выстрелит, соскочит с кровати не смотря на ужасные раны, и побежит до Гамбурга, усмирять Басанос. Люцифер холодно расхохотался, представляя эту нелепую картину. Морфей в одних бинтах, уговаривает Мелеоса быть осторожнее со своими творениями, а посетители его книжного магазинчика уже готовы вызывать врачей. Сон бывал очень отчаянным, когда дело касалось чего-то опасного.              — Порой привязанность заставляет творить глупые вещи, не так ли? Благими намерениями вымощена дорога в Ад.              Люцифер заметил каким изможденным и жалким выглядит Морфей. Он испытал сильнейшее желание взять шприц с морфием и силой ввести лекарство в организм Вечного, лишь бы не видеть этот полный страданий взгляд. Мысль звучала заманчиво, учитывая что Люцифер всегда делал что хотел.              — Что-то не так, сладкий?              Люцифер поймал себя на мысли, что Морфей очень забавно морщил нос когда злился. Сон не сводит с ангела немигающий, немного кошачий, или даже змеиный взгляд.              — Ты... ты насмехаешься надо мной.       — Не над тобой одним, Морфей. Я понимаю что ты считаешь себя центром Вселенной, но не ты такой особенный.       И Морфей и Люцифер всегда ценили хладнокровие. Люцифер, склонив голову, наблюдал за разгорающимся пламенем. Искру для котрого, он высек сам