Fallen Star

      Ох, до чего Сон был похож на Михаила.       Эта мысль закралась в разум Люцифера еще миллиарды лет назад и поселилась там на долго. Сходство Морфея с собственным братом-близнецом раздражало и интриговало одновременно. Падший ангел задумывался, как бы он относился к Повелителю снов, если бы тот был не так похож на ангела-демиурга.       Люцифер с любопытством наблюдал как звезды в глазах Морфея приобрели красный оттенок, как раскаленные угли в черной печи. Сон злился. Люцифер усмехнулся. Морфей был снова совсем как Михаил: стоило сказать правду которая им не понравится, как маска благодетели разбивалась, обнажая оголенный эгоизм и обиды, бережно хранимые тысячелетиями. Как знакомо.       — Ты разгневан.       Голос Люцифера ровный и беспристрастный. Морфей отвечал ледяным тоном.       — Ты этого и пытаешься добиться.       Очень часто Люциферу хотелось что-нибудь сказать Михаилу. Показать, рассказать, предоставить другую точку зрения. Но они не могли друг друга слушать, и выходило, что им даже нечего друг другу сказать.       — Ты готов убить меня на месте, не так ли? Ох, милый Сон. Ты жесток, горд, эгоистичен. Ты такой же как и я. Ты меняешься, но приобретаешь со мной все больше сходств. Я знаю тебя двадцать миллиардов лет.       Михаил так и не принял тот факт, что, как считал Люцифер, они носят одно лицо. В обоих смыслах.       — Нет, Люцифер. Я это не ты. Я не становлюсь... таким как ты. И ты совсем меня не знаешь.       Морфей тоже считал иначе. Но, конечно, все они изменились за это время, как бы Сон не отрицал это. Интересно, так ли теперь похож Михаил на Морфея? (Поговаривали что Михаил погиб во время Бунта. Десять миллиардов лет никто не видел его, однако, Люцифер был твердо уверен что его брат жив. Последний раз они виделись до Бунта. Во время сражения они не пересекались.)       Однако, была и у Морфея черта, которая очень роднила его с Люцифером. То, что он поступал исключительно так, как считал нужным.       Сон зажмурился. От приступа боли? Возможно. От разъедающей сердце тревоги? Скорее всего. Морфей не понимал мотивов ангела. Что он хранит за своими отвлекающими речами и сарказмом?       — Люцифер, послушай меня. Я просто хочу понять зачем ты это делаешь.       Глаза Люцифера опасно прищурились.       — У меня свои причины это сделать. Я говорил что не собираюсь тебя удерживать. Вставай и проваливай отсюда, если тебе так хочется.       — Ты совсем как твой Отец, Люцифер. Я задаю вопрос и желаю получить ответ.       Можно было подумать, что Сон сказал это случайно. Что эти жестокие, как он прекрасно понимал, слова, случайно соскользнули с его губ. Но нет, Морфей сказал это намеренно.       Люцифер сжал губы в тонкую линию. Ангела-демиурга было довольно легко задеть. Уязвить его хрупкую гордыню.       — Придержи язык, Морфей. Я не имею ничего общего с Яхве. Не провоцируй меня. Я не хочу играть в твои игры. Я не хочу играть в любые игры.       — Зачем ты это сделал? Ты знал, что мне придется жить целую вечность, зная что я должен тебе. Это твоя месть за оскорбление?       Морфей вновь и вновь задавал один и тот же вопрос. Не то что бы он надеялся услышать что-то отличающееся от туманных ответов Падшего. Морфей все так же оставался в центре кровати, заправленной черными простынями, с паутиной потухшей гирлянды сверху.       Люцифер закатил глаза. Его идеальное андрогинное лицо искривилось. Губы сложились в кривую горькую усмешку.       — Знаешь, а ведь хорошо Он все задумал. В любой ситуации крайним остаюсь я, чтобы я не делал. Забавно да?       Морфей замер, затаился, как кобра перед броском. Задумал… Кого же Люцифер имел ввиду? Неужели его Отца?       Глаза — зеркало души. В дикой и необузданной душе Люцифера, как и в его глазах, цвета расплавленного золота, сияло пламя. Он всегда был Светоносным, это было не просто прозвище, эта была его… суть. Это было то, кем он был. Но раньше Несущий свет сиял, а сейчас…       Морфей наблюдал, склонив голову на бок. Рыжие буйные локоны, как осення листва, раскаленная медь, или же небо на закате, брахатистый и тягучий голос, как сладкая карамель. Был ли это тот самый Светоносный ангел, которого он знал? Тот, кто свесив ноги с балкона своей кельи в Серебряном граде, смеялся, рассказывал, делился частичкой своего огня. Тот, в присутствии которого, даже ангел тишины Дума, мог проронить несколько слов. Тот, кто зажигал звезды и сердца одним лишь словом?       Ангел, что стоял перед кроватью Морфея, скрестив руки на обнаженной груди, уже будто и не сиял. Он горел, сжигал все до тла обжигающим пламенем ненависти к Яхве.       Люцифер отвел взгляд. Он запрокинул голову назад и истерически, с надрывом, захохотал. Смех был сухим, и гулким, словно далекие раскаты грома. По спине Морфея пробежал холодок. Мог ли Люцифер потерять рассудок, здесь, в глубине, в месте без неба и солнца, но полном до краев пылью, огнем и насилием? Это бы объяснило многие его поступки. Конечно, и будучи ангелом Самаэль бывал довольно эмоциональным и импульсивным. Морфей прекрасно понимал, что даже бессмертные не застрахованы от терзаний собственного разума. Особенно бессмертные.       — Ха-ха, честность не всегда благо. Я думал ты хотел бы выбраться. Ты любишь заниматься саможалостью, но никогда не думал что у тебя есть мазохистские замашки.       Морфей прищурился. Очередной сарказм его не тронул и не смутил, хладнокровие было его сильной стороной. Слишком откровенное и прямолинейное признание от князя Тьмы. Сон прекрасно знал, что Люцифер никогда не лгал, он позволял своим собеседникам обманывать себя самих.       Сон приподнялся на локтях. Даже такое легкое движение отзывалось обжигающей болью. Кости ломило, а голова отзывалось гулом. Морфей теперь почти сидел, облокотившись спиной на спинку кровати. Кожу все еще неприятно саднило.       Люцифер приподнял бровь, уголки его губ изогнулись в ухмылке.       — Ты так хочешь мне что-то сказать, милый Морфей? Что же, я могу помочь тебе в этом начинании.       Ангел ловким движением подхватил Вечного под плечо и помог принять вертикальное положение. Морфей удивленно моргнул. Люцифер сел на тяжелый деревянный стул рядом. Сон дышал глубоко и тяжело. Его лицо теперь было на одном уровне с лицом Светоносного. Первый раз за десять миллиардов лет Сон заметил, что губы Люцифера пухлые и розовые, но сухие, треснувшие и обветренные. Морфей позволил себе чуть-чуть удивиться.       — Что ты хотел сказать мне?       — Существуют и другие мнения, кроме твоего, Денница, — отчеканил Морфей, не отводя взгляд.       — Не пытайся убедить меня что тебе нравилось в подвале. И уж извини, ни я, ни Мейзикин мысли не читаем, — ядовито прошипел Падший. Не зря Дьявола ассоциировали со змеей.       — Мейзикин?       — Не повторяй за мной, это выглядит глупо. Она — демон, которая вытащила тебя из подвала. По моему приказу.       Сон вновь нахмурился. Звезды в глубине его черных глаз тревожно блеснули синим. Его совсем не радовал тот факт, что о его местонахождении в Аду знал посторонний демон.       — Я думал ты сам…       — Если бы я мог просто покинуть Ад, ноги б моей в этой дыре не было! Я гнию тут десять миллиардов лет, каждый чертов день тут как день сурка и все потому что великому и могучему потребовался дьявол, чтобы самоутвердить свою липовую доброту       Голос Люцифера стал чуть тише. Повелитель ада медленно вдохнул, а через бесконечно долгий миг, с тихим сопением выдохнул. Дьявол отвел взгляд. Морфей наблюдал, как Люцифер скорчился и сгорбился на стуле рядом, съежился, как дикобраз, выставивший иголки. Светоносный ангел был маленьким и пыльным. Сон испытал сильнейшее желание протянуть руку и стереть эту копоть с Несущего Свет, чтобы вновь дотянутся до сияющей глади под ней. Кожа ангелов подобна бархату, а волосы — прохладному и лоснящемуся сквозь пальцы шёлку, тогда как глаза все равно что драгоценные камни, обрамленные густыми ресницами. Так откуда у Люцифера эта нездоровая бледность, почему его волосы не цвета огня, а как пожухлая оранжево-бурая листва под ногами? Сон прищурился. Для него это было совершенно неправильно, все равно что звезда без тепла. Как давно он такой? Где мерцание Утренней звезды?       Падший ангел массировал виски, будто бы у ангелов могла быть мигрень.       — Я устал, Морфей. Я устал от поиска выгоды, погоней за властью, просто чтобы ад не поглотил тебя. Ты ведь знаешь, что если акула перестанет плыть, то не сможет дышать и умрет?       — Ты говоришь, что ты устал.       — Да, черт побери… Ты думаешь я получаю какое-то извращенное удовольствие от нахождения здесь? Что я один из этих мазохистов, которые приходят сюда в поисках наказания?       Морфей промолчал. Люцифер потеряннл уставился на него, блуждая взглядом по повязкам, пропитанным кровью.       — Как так вышло, что твои раны кровоточат и ты не можешь их регенерировать? Ты совсем очеловечился.       — Видимо у меня совсем не осталось энергии.       Морфей на пробу сжал кулаки. Больно. Повелитель Снов находился в сидячем положении, поэтому ему было куда удобнее разглядывать ссадины на костяшках пальцев.       — Что подводит нас к тому, что тебе нужна еда. Не открещивайся, это так. Не любишь когда тебя кормят с ложки? Да и обезболивающее не помешает.       Сон поджал губы. Люцифер не сводил с Морфея расчетливого взгляда.       — Почему ты выбрал такую хрупкую на вид форму? Ты выглядишь так, словно не век, а целую вечность провел в подвале. Худой, бледный как… нет, даже бледнее Смерти.       — Мне комфортно в этой форме. Но ты сам подходишь под свое же описание. Что с тобой случилось, Денница?       Люцифер надменно фыркнул, перебирая пальцами по стулу.       — Я уже могу сказать, что после заточения ты стал болтливым.       Сон наблюдал. Каким же Люцифер стал тощим. Повелитель снов прекрасно видел как исхудал Владыка Ада, теперь когда на Люцифере не было одежды. Кроме разве что юбки до середины бедра (которая при ближайшем рассмотрении оказалась пыльной и замызганной, побитой существованием и с подпаленным подолом.) У Люцифера были выпирающие ребра, выступающие на запястье кости, впалые щеки.       — Я могу прикоснуться к тебе чтобы осмотреть раны?       Сон понимал, что этот вопрос — простой жест вежливости. В большинстве культур прикосновения без спроса считаются неэтичными.       — А если я отвечу «нет» ты бы не стал этого делать?       — Не стал бы. Я не хочу тебя пытать  Как оказалось, с этим люди справились лучше Дьявола.        Сон вздохнул.       — Ты можешь ко мне прикоснуться.       Падший ангел не особо церемонился, когда развернул Морфея спиной к себе. Он провел кончиками пальцев по нетронутой коже на жилистой спине Короля Кошмаров.       — Повязки придется заменить. Они все пропитались кровью. Если ты теперь похож на человека, то твое лечение нужно довести до ума.       Морфей откашлялся. Боль по всему телу не планировала отступать.       — Ты говорил про обезболивающее.       Ангел выудил из тумбочки прозрачный пузырек. Он подкинул его и поймал.       — Да. Морфин.       Сон приподнял бровь.       — Не знал, что в Аду есть такой легкий доступ к человеческим лекарствам. Но, полагаю морфин и тут используется не по своему назначению, не так ли?       Люцифер едва заметно ссутулился на стуле.       — Да, это наркотик. И нет, не скажу что его в Аду в избытке. Но он есть.       Морфей проследил глазами, как пузырек вновь взлетел и упал на широкую ладонь Люцифера.       — Я хочу сделать это вновь для твоего удобства. Чтобы просто заменить повязки.       Морфей промолчал. Повелитель Снов никогда не доверял кому-то легко. Особенно Дьяволу, который хотел использовать на его ослабевшем, почти человеческом теле подобный препарат.       Люцифер вздохнул, подкидывая склянку.       — Ладно, беру свои слова назад. Ты так часто молчишь, что я уже читаю твои мысли по глазам. Я могу поклясться, если ты не веришь моему слову. Первым кругом, другой стороной неба…       — Я верю тебе, Денница, — мягко перебил его Морфей.       — Сон… Я обещаю что не воспользуюсь твоим положением для того, чтобы навредить тебе. Никаких уловок.       — Мне нужно подумать.       Сон пытался прочесть, что же было на уме у Люцифера. Однако, выражение его лица оставалось нечитаемым. Дьявол в очередной раз поймал ампулу. Его ладонь на вид была довольно мозолистой, под ногтями застряла грязь, да и сами ногти выглядели обломанными, неровными, ломкими.       Брови Люцифера вдруг изогнулись, на его переносице появилась морщинка.       — Я должен быть в другом месте. А пока ты можешь принять решение.       Люцифер встал со стула. Он сделал несколько плавных шагов до кожаного дивана. Люцифер взял в руки когда-то явно белую, а теперь уже серо-коричневую ткань и перебросил ее через плечо. Полотно прикрыло исхудавшее тело. Морфей вновь и вновь задавался вопросом, почему же раньше он не видел всех этих изъянов в Светоносном.       Коридоры замка были сделаны из грубого черно-серого камня. Замок по большей части был погружен в полумрак, лишь редкие факела освещали закоулки и комнаты неровным и дрожащим бордовым светом. Длинные и извилистые коридоры же были очень широкими и просторными. Люцифер еще давно поймал себя на мысли, что он не любит замкнутые пространства. Давящие со всех сторон стены, духота и темнота до отвращения напоминали клетку. И к тому же, Люциферу никогда не нравилось цепляться крыльями за углы и стены, учитывая что крылья ангелов и так очень чувствительные, сейчас они не были никак защищены перьями. Не радовал Падшего и тот факт, что у него был очень низкий болевой порог.       Ангел шел сквозь самые потаенные и скрытые переходы замка. Он чихнул, вдохнув пыльный и спертый воздух. Гулкий звук далеко раскатился в темноте.       Через некоторое время он вышел из тьмы в более-менее светлое помещение. Где та, кто позвала его по имени? Он услышал бесшумные шаги опрометчиво поздно.       — Милорд.       — Мейзикин. Мы просили не тревожить нас.       Мейзикин, дочь Лилит, вышла к Падшему ангелу. Одна половина ее лица была прекрасна в своей симметрии, вторая же изуродована ожогами. Оголенный череп, выставленные на всеобщее обозрения мышцы. По мнению Люцифера эта деталь добавляла ей определенный шарм.         — Ты выглядишь уставшим, мой господин. Это все Повелитель Снов, да? Позволь мне поговорить с ним… И он больше никогда не посмеет испортить тебе настроение.       Люцифер не смог сдержать смех. Звук получился куда более теплым искренним, чем до этого.       — Неужели тебя так беспокоит наше состояние? Ты ради этого нас позвала?       — Не только. На тебя готовится покушение. Энтриган, страж врат, хочет свергнуть триумвират.       Люцифер прикусил губу. Очередная революция, очередная интрига. Он уже по горло был сыт первобытной страстью демонов к политическим скандалам переворотам и интригам. Это была ишь бессмысленной погоня за властью. В глобальном плане, в Аду не менялось ничего, в этом и был его и смысл.       Раньше Люцифер думал, что это идеальная пытка для него, наказание за Бунт. Отсутствие всяких перемен, при его постоянной потребности двигаться.       Потом он понял, что его нахождение в Аду, это не наказание. Но легче Люциферу не стало. Сколько не говори «халва» во рту слаще не станет.       Ангел вернулся в здесь и сейчас. Он слабо улыбнулся, немного криво, будто совершенно забыв как это делается.       — Не придавай этому большое значение. Если кто-нибудь скажет что мы более не князья Тьмы, разве мы перестанем ими быть? Разве можем мы перестать быть князьями Тьмы?.. …Даже если захочу?       — Нет, не можешь, Милорд.       — Вот именно Мейзикин. Вот именно.