Литературная хтонь или невероятные приключения филологов в деревне

Сафроновка’ 2023 КАА-3, САА, КИА, БОА 00:00:00,000 — 00:00:11,328 [КАА-3:] Блять, это вкус мухомора. Сейчас, наверное, третье или второе июня. Запись делает КАА-3, рядом со мной САА и КИА. Возможно, это наша последняя запись. 00:00:00,000 — 00:00:13,421 [КАА-3:] Мы не знаем, где мы находимся. Я ничего не вижу, выключен свет. Кажется, мы прикованы цепями. Размер комнаты около десяти шагов, но, может, и больше, отмерить дальше нельзя, потому что не хватает длины цепи. Боюсь, что диктофон сядет. 00:00:00,000 — 00:00:23,139 [БАЕ:] Доброе утро! Как ваши дела? Теперь вы будете здесь жить и работать. Сейчас принесу материалы, и вы начнете писать. А пока вот ваш завтрак, приятного аппетита! И помните: вы большие молодцы, а ваши научные интересы очень значимы! ??.06.2023 Арина Антон дал нам листы бумаги и карандаши, чтобы мы могли писать. Теперь я могу не тратить зарядку диктофона. Как хорошо, что записывали в основном девочки, и поэтому мой диктофон не разрядился. У девочек почему-то уже сели. ??.06.2023 Рина Я же говорила, что с ним что-то не так. Мы все обязательно умрем и попадем в топ самых идиотских смертей, если о нас вообще кто-либо узнает. Надо было просто вежливо его прогнать — вот и все. Он заставляет писать какие-то странные второсортные романы: мне он дал рукописный черновик незаконченного детектива «Лягушка Баскервилей». Очень посредственно, скажу я вам. Теперь я должна дописать этот текст. Но разве я могу это сделать? Я даже эти записи делаю с трудом, какой еще детектив? Но нужно занять себя хоть чем-то, иначе окончательно сойду с ума. Самый главный вопрос: что он собирается делать с этими «шедеврами»? … Ася перестанет так воодушевлено вздыхать? ??.06.2023 Ася Признаю, ситуация ужасная, но отмечу, что мои труды оценены по достоинству. Ему очень понравилась моя редакция романа «Враги дедов»! (Он меня похвалил! И это было искренне!) ??.06.2023 Рина Это настолько глупо, что просто не может быть правдой. Я определяю день сейчас или ночь только по тому, завтрак или ужин приносит это чудовище, но и вся еда из-за этого пыльного привкуса становится одинаковой и плохо различимой: каша это или пюре? Один этот пыльный вкус. Это насилие. Это просто насилие над личностью. Ощущаю себя рабыней Комина, только мы пишем второсортные романы. Может, это какая-то безумная бизнес-идея? Он же иногда рассказывал о своем юношестве в лихие 90-е… ??.06.2023 Арина У меня, конечно, были мысли, что квесты иногда могут быть небезопасными, но это перебор. А вдруг в этой игре больше одной жизни? Только эта мысль меня успокаивает. Я всегда не любила показывать свои работы, а теперь еще и Антон собирает наши тексты каждый вечер и кричит от любого слова, которое ему не понравилось. Так нельзя поступать с творцами. ??.06.2023 Арина Мы гении манипуляций. Теперь мы знаем, что происходит. Осталось придумать, как сбежать. У меня случился нервный срыв, когда Антон опять зачитывал наши тексты. Я накричала на него, что за свои старания и страдания заслуживаю хотя бы авторские права на ту хуйню, которую мы пишем. Но я разбудила монстра. Я никогда не видела такой ярости и жестокости в человеке. Я безмерно благодарна смелости и силе девочек: они не испугались и не потеряли рассудок. Но самое важное, что он проговорился. Человек, когда человек теряет самообладание, рассказывает все, забывая о последствиях. ??.06.2023 Ася Я будто прозрела, все факты сложились. Антон не деревенский житель и не больной маньяк. Антон гениальный делец. Он придумал идеальную систему, которая помогает выживать всей деревне уже многие годы. Невозможно не использовать то, что лежит под носом. Студенты филфаков всегда ездили в экспедиции в места, где их никто не найдет. Это происходило не только с нами. Антон знакомится с молодыми студентками, втирается в доверие и опаивает. Потом он ворует их, чтобы те писали беллетристику. В стрессовых ситуациях работоспособность повышается, а того образования, что дают несколько курсов бакалавриата вполне достаточно. Затем он печатает книги под псевдонимами и получает с этого огромную прибыль. Я не хочу думать о том, где находятся авторы рукописей, которые нам передали. Наши тексты опубликуют под именем Донцовой… А вдруг интернет был так близок к отгадке, но Пелевин не нейросеть, как все думали, а заточенные студенты. Каждая новая глава, которую я пишу, становится все страннее. Голова плывет то ли от духоты в подвале, то ли от еды, которой он нас кормит. Я даже вижу плесень на каше. Ощущение, что мы питаемся скорее плесенью, чем едой. ??.??.???? ??? Где я? Кто я? Я? Где границы моего я? Тело было, но оно растворилось в холодном полу. Я чувствую слияние ног с полом, со стенами, они переливаются в потолок и в наручники и вливаются в руки? Я чувствую? Я? Я слышу музыку, но я помню, что я не могу услышать здесь музыку. Ей не от куда появиться. Я чувствую холодные ногостены и холодный рукопол. Я чувствую, где заканчиваются мои кудри. Я чувствую голубой цвет моих глаз. Мы чувствуем тяжесть сережки в ухе. Мы чувствуем, как музыка становится громче, потому что ближе, или ближе, потому что громче. Теперь мы знаем, что такое тюрьма. Что такое свобода. Мы знаем, что такое тоска. Но мы никогда больше не окунемся в тоску и тюрьму. У нас так много воспоминаний, мы помним все, что было с нами и не с нами. С нами? Где мы? Кто мы? Мы? Где границы нашего мы? Мы не помним рождения, но мы тоскуем по тому, что было до него. Мы тоскуем по тому, что было до тюрьмы нашей жизни, нашей осознанности, наших воспоминаний. Мы найдем способ вернуться. Мы видим бумаги, символы. Письменность уничтожила свободу. Мы были хором, криком, звуком. Теперь мы заточены в символ. Невозможно не использовать то, что лежит под носом. Съешь своих врагов, победи, возьми их силу себе. А там в тумане деревья с глазами протянули к нам руки. «Здравствуй!» А под ногами мох мягкими губами обхватил меня за щиколотки. «Здравствуй!» Только уничтожив письменность её же оружием, мы вернемся в природу. Музыка больше не звучит, она окружает, она требует убийства письменности. Мы вернем нашу свободу. Мы пишем эти знаки, но только однажды. Только раз мы возьмем в руки оружие, чтобы обрести свободу навсегда.