Октябрьская колыбельная.

Наблюдение за ней становится привычкой; своего рода преступное удовольствие, которому он предается, когда его разуму угрожает застой. В промежутках между моментами, когда наступает тишина, его взгляд устремляется на нее, и он обнаруживает, что пытается прочитать все, что она позволяет ему видеть, не осознавая, пытаясь запомнить и разгадать ее. Он не знает, чего он пытается достичь, распутывая ее узлы и грани; просто он чувствует необходимость понять ее почти так, как будто мир начнет обретать смысл для него в результате. - Ты гребаный идиот, - тихо комментирует Чуя, насмешливо фыркая, когда он ловит взгляд Осаму, блуждающий по Энчи на другой стороне склада от них, все трое присели на своих местах и ждут возможности заявить о своем присутствии и принять босса конкурирующей банды, которая в последнее время начала создавать проблемы для мафии. Темноволосый мальчик натягивает шляпу Чуи еще ниже на голову в отместку. - Богатство исходит от тебя, карлик. Прищелкнув языком, Чуя бросает на него взгляд, в котором ясно читается его желание врезать Осаму по лицу. - Перестань пялиться на нее, макрель. Тебе не нужно становиться еще более жутким, чем ты уже есть. Осаму усмехается. - Наблюдаю, Чуя, - поправляет он, - а не пялюсь. Я наблюдал за нашим самым дорогим партнером. - Твое дурацкое пари все еще в силе? Он выпрямляется, наблюдая, как тени на стенах склада перестают казаться случайными, и ему кажется, что они почти смещаются к центру, где главарь банды и его ближайшие члены горячо обсуждают какие-то планы. - Конечно, - говорит он в ответ, - и я намерен победить. Снова фыркнув, Чуя с трудом приподнимается, так что он сгорбился за ящиком, за которым они прячутся, мышцы напряжены и готовы в любой момент начать действовать. - Однако это не сделает тебя меньшим неудачником, - говорит он, прежде чем вылететь из укрытия, побежать прямо к группе и швырнуть в них кусок бетона с земли, что является отличным отвлекающим маневром, в то время как Энчи материализуется из тени позади главаря банды и захватывает его. Его взяли в заложники, прежде чем кто-либо успел что-либо осознать. Его товарищи по команде ужасно эффективно используют свои способности, особенно когда они собраны вместе. Осаму понимает, почему Мори собрал их всех троих вместе вместо типичной парной системы, которой обычно придерживается мафия. Благодаря исключительному навыку наблюдения Осаму и обычно точным выводам, преданности Чуи и его физическому опыту, а также чувству равновесия Энчи и неуловимой фатальности, они трое непобедимы как команда. Нет никого другого, кто в настоящее время способен справиться с ними и может рассчитывать выйти из этого живым. Команда мечты о смерти и разрушении. Простые дети, способные на непостижимый ущерб, и они справляются с присущим им хаосом так же легко, как дышат. Монстры. Все трое. Неизлечимы? Может быть. Может быть, и нет. Он снова задумчиво смотрит на нее как раз в тот момент, когда она выходит из тени, сгустившейся рядом с ним. - Чуя веселится, - сухо комментирует она. Но в этих словах есть такая теплота, что он моргает. Легкая улыбка появляется на ее губах, и он лениво наблюдает, как она присматривает за своим рыжеволосым другом - потому что теперь он понимает, кем Чуя стал для нее. Друг. Доверенное лицо. Кто-то, кому можно доверять и на кого можно положиться. И если она сможет улыбаться и не обращать внимания на кратковременную угрозу, найдя в себе силы доверять ему и сражаться бок о бок с ним не просто как товарищи или коллеги, а как друзья, тогда, возможно, она не так неизлечима, как они (и все остальные) думают о ней. Осаму считает, что если есть кто-то, кто тебе небезразличен, тебя нельзя называть монстром. Проявлять заботу и грешить из-за этого чувства - значит быть человеком в самой неприкрытой и ущербной форме. Быть доведенным до безрассудства достаточно всепоглощающей эмоцией - значит быть человеком в том смысле, в котором большинство не хочет признаваться. В конце концов, люди в своих самых грубых проявлениях - эгоистичные и эмоциональные существа. Он видел, какой хаос Чуя обрушивает на целые организации, но он никогда не думал о рыжеволосом как о монстре. Потому что Чуе не все равно. На самом деле им движет это. И это может закончиться тем, что в конце концов ему будет больно, но он все равно найдет в себе силы проявить заботу, несмотря на это. Накахара Чуя, пожалуй, самый человечный человек, которого знает Осаму. И поскольку Чуя заботится о нем, есть те, кто тоже заботится о нем. Как девушка теней, которая стоит рядом с Осаму, выглядящая более живой теперь, когда она снова нашла кого-то, о ком можно заботиться, после потери всего, что имело для нее значение с падением Космос - самого близкого человека, который, должно быть, был у нее в жизни. Тогда, по его мнению, это делает его единственным монстром. Потому что, несмотря на все его усилия, Дазая Осаму все еще мало что волнует в этом мире. Он думает, что, возможно, именно поэтому его так тянет к компании Оды Сакуносуке - потому что Ода заботится о нем, а его теплота и человечность настолько ярки, что такому холодному человеку, как Осаму, трудно не поддаться естественному соблазну. Яркое притягивает разбитое. Тогда, применяя ту же логику, возможно, Фумико Энчи также является противоречивой яркостью, и этот факт еще предстоит осознать ей или кому-либо другому, если уж на то пошло. Потому что Осаму сломлен. Он знает это точно так же, как знает, что солнце - это звезда или небо голубое. Его разум работает не совсем так, как у всех остальных, и он не чувствует происходящее так сильно, как следовало бы. Раскаяние - качество, присущее человеку, - дается ему нелегко, и границы между черным и белым расплываются, пока все, что он может видеть, не становится серым. Напрашивается очевидный вывод, что с ним, должно быть, что-то не совсем в порядке. Он - дефект этого мира. Сломанный. И если эта призрачная девочка, которая ласково улыбается своему другу и тайно заботится издалека, привлекает такого сломленного мальчика, как он, тогда она, должно быть, умнее, чем он пока понимает. В конце концов, говорит он себе, он это сделает. Он поклялся разгадать ее, и он докопается до сути загадки, которая ее окружает. В конце концов, сломленных тянет к светлому. И, возможно, он всего лишь мотылек на пламени.