Глава 11. Просто будь рядом
25 июня 2024 г., 00:18
Арагорн не знал, как нашёл силы забраться на покорного коня, который на огромное удивление оказался рядом. Хотя Брего был очень чувстенным, а значит сознавал, что его другу и хозяину нужна помощь. Вёз он человека, лежащего мешком, аккуратно, дабы и так слабое тело не отказало. Дни тянулись в пути странным образом: времени словно не существовало. Силы периодически покидали Арагорна, и он проваливался в темноту небытия. Но солнечные лучи, отклики в голове заставляли просыпаться, поднимать голову, открывать глаза.
Проезжая по высоким холмам, Элессар заметил двигающееся тёмное пятно вдалеке, возле Изенгарда: орки. Он напрягся и пустил коня галопом, чтобы добраться и предупредить всех. Дорога перетекала из равнин в крутые склоны и обратно. Трудный путь становился всё короче, и вот она: Хельмова Падь всего в нескольких лигах.
***
Леголас пролежал, не шевелясь, казалось, вечность. Жизнь стала уходить, оставляя лишь тень красивого, сильного эльфа, коим он прежде был всегда. Его волосы утратили былой блеск и посерели, терряя обычный золотистый отлив и шелковистость. Кожа помертвела, приобрела несвойственную живому существу бледность; кровь потекла медленнее. Яркие небесные глаза стали стеклянными, затемняясь, а губы, некогда мягкие и нежные, потрескались. Внешне Леголас стал походить на трупа, что было довольно логично: внутри живым он себя больше не чувствовал. Арагорна нет, отсюда и его вечная жизнь не имеет значения. Ведь он вновь один. Правда, пару раз за несколько дней к нему ломился Гимли, пытаясь помочь пережить это горе утраты. Ведь Леголас был самым привязанным к Арагорну, и такая потеря… но первый предпочёл пережить это сам. Или, вернее, умереть в такой атмосфере самому. Принц действительно мог бы умереть, от жажды например, но в какой-то тягучий момент в его дверь настойчиво постучал Эомер, крича: — Арагорн здесь, он жив! Несколько секунд воспринимая услышанное, эльф подумал, что уже мертв, либо просто в бреду. Но нет: Эомер и его крики были вполне настоящими, искренними, живыми. Собрав остатки энергии, Леголас привстал на кровати, вглядываясь в небольшое узкое окно. Увиденная картина заставила сердце забиться в новом ритме: исчезнувший после боя Брего и несколько людей, подхватывающих Арагорна, что падаюл явно от потери сознания. На грани смерти, но всё ещё живой, его друг сейчас был здесь. Эльф, который недавно не мог вздохнуть полной грудью, резко вскочил с кровати, мчась к следопыту.***
В памяти Арагорна картина была мутная: жар напал на него, мысли смешались с темнотой. Вокруг слышны были крики людей, топот и гул. Его куда-то унесли и положили на кровать, что после стольких дней пути казалась раем. Потом вновь темнота, за время которой, судя по всему, лекари залатали открытые раны, омыли лицо, что до этого было в крови и грязи. Минуты тянулись и тянулись, а гул только немного стал тише. Это очень напрягало Странника, который задышал ровнее, просыпаясь. Ему сейчас хотелось выбраться из этого мрака, но не в такой обстановке: она затянет ещё больше. Человек даже не надеялся, что Эру услышит желание, потому вздрогнул, когда лучик света пронзил его ладонь. Это было прикосновение Леголаса. Арагорн ясно чувствовал руку, нежные холодные пальцы, всегда так успокаивающие. Вдруг вокруг стало стихать: врачи, пусть с недовольством, разрешили друзьям остаться наедине. К тому же, как оказалось когда Арагорн открыл глаза, и Гимли стоял рядом. Но перед тем как серый взгляд обвёл стихшую комнату, человек глубоко вздохнул, забирая руку Лихолесского принца к себе на грудь. Только после веки медленно приподнялись, позволяя увидеть двух верных товарищей. — Арагорн! — тут же взвился гном, стараясь скрыть свои слёзы за ворчливым тоном. — Ещё раз ты нас так напугаешь и я… — И мы тебя прикончим, — завершил Леголас. Его глаза наполнились влагой, вот-вот струйка должна была потечь по щеке. А прохладная рука сжалась на тёплом теле. — Я тоже рад… вас видеть, — тихо выговорил следопыт. Он, несмотря на туманность в голове, всё же смог улыбнуться краешком губ. — Рад он, — бурчал дварф. — А мы думали, что потеряли тебя! Ну ладно. Жив и на том хорошо. Нежничай тут со своим принцем, не буду вам мешать. Махнув рыжей бородой, Гимли вышел из комнаты, закрывая дверь. Странник проводил его взглядом, после чего полностью посвятил своё внимание эльфу. Он так скучал, так трепетал от осознания, что они вновь рядом. Однако не так трепетно становилось от осознания, что выглядел Леголас теперь иначе. Складывалось впечатление, будто из него выжали жизнь, хотя душа его явно ликовала. — Иди сюда… — Арагорн не хотел больше ничего понимать. Он хотел «понежничать со своим принцем». И он также знал: Леголас поймёт, ляжет в объятия. Зеленолист и понял, и лёг. Забыв про все приличия, наплевав на то, как это может выглядеть со стороны. Аккуратно, едва сдерживая прилив желания буквально затискать друга, заполз он на кровать, стараясь не причинить неудобств. Одна холодная ладонь до сих пор лежала на груди человека, а другая заползла на щетинистую щеку, начиная слегка поглаживать. Не веря своему счастью, принц подтянулся и невесомо утыкнулся носом в ключицу Элессара, сдерживая слёзы. — Не делай так больше, Арагорн, умоляю. Я не переживу. — Не летать с обрыва? — Да, не летай. Прошу тебя. — Я постараюсь, ваше высочество, — с улыбкой проговорил Арагорн, после чего закинул свободную руку на золотистые волосы принца. Да вот тут понял, что они стали более жёсткими. А в памяти во всех красках всплыла истекающая кровью рана на груди Леголаса. Странник помрачнел, и ещё раз внимательно оглядел эльфа. И как он не заметил? Тот был без рубашки, в одной нагрудной повязке, замотанной явно на скорую руку. В районе сердца проступало розовое пятно. — Тебя ранили? — с тревогой поинтересовался следопыт, хотя понимал, что скорее всего так и есть. — Я… да, я получил ранение… — пульс принца застучал быстрее. — Но это ерунда. Заживёт. — Дай посмотрю, — требовательно поднял глаза Арагорн. Его ладонь медленно пробралась на полуобнаженную грудь, нежно нащупывая краюшек ткани. В комнате были кое-какие травы и мази, значит, если Леголас не обработал как следует и оставил рану на произвол времени (а он обычно так и делал), Арагорн её постарается залечить. Уже два слоя перемотки были сняты, а эльф, вместо того, чтобы воспротивиться, невольно, непозволимо представил, как шероховатая ладонь человека прикасается к его груди в другой ситуации. Но довольно острая, резкая боль вывела его из мимолётных мечтаний. Рана хоть потихоньку и затягивалась, но последние несколько дней здоровье Леголаса абсолютно улетучивалось — соответственно дыра в груди оставалась словно бы свежей, болела нечеловечески. — Арагорн, — прошептал, скрывая недомогание, принц. — Не нужно. Ты сам-то еле в сознании, а у меня житейская травма. — Житейская, говоришь? — откидывая голову, ответил следопыт. — Я ведь видел… — Что ты видел? — Неважно, впрочем. Важно только то, что сейчас ты в порядке. — Как и ты. Тишина поглотила комнату и двух в ней находящихся. Вновь положив руку на золотистые волосы и поглаживая их, человек расслабленно вздохнул. В этих мрачных, каменных стенах он ощущает себя как дома, в безопасности. Ведь этот дом создавало присутствие эльфа. Его запах, голос, прикосновения. А у Леголаса всё было так же с Арагорном, забавно. Правда сначала эльф жутко смутился от неправильности их действий, но после у него возникла мысль, да какая, собственно, разница? Они ведь вместе после такой трагедии. Они вновь вместе, рядом, без риска потерять друг друга, разве может этому кто-то помешать? Да вот оказалось, что помешать им-таки могут. Чуткие уши уловили движения и голоса, которые направлялись к комнате. Быстро сползая с друга, Леголас встал у кровати как раз в тот момент, когда возвратились лекари. Арагорн нещасно посмотрел на вставшего, ведь совершенно не хотел, чтобы из-за какого-то там осмотра их разлучали. Но принц всё же вышел из комнаты, кинув невесёлую улыбку.***
Оставшись в тусклой комнате в одиночку, Арагорна поглотили мысли. Ему нужно было предупредить короля о приближающейся опасности, самому прийти в чувство, стоять на ногах. Он сможет, он должен. У него нет выбора. Вскоре на Падь грянет войско; умрут сотни, а то и больше. Тут, правда, сердце его словно подпрыгнуло: в комнату вернулся эльф, озаряя атмосферу ощущением уюта. А вернулся он не просто так, а с миской и куском хлеба в руке. Сразу душистый запах расползся по уголкам. — Я сделал для тебя отвар. Выбор листьев был скудным, но помочь должно. Потому ты не имеешь права на отказ, Арагорн, — вынес вердикт Леголас, садясь на кровать. — Выпьешь сам или мне напоить тебя? — Если ваше высочество не сочтёт это за грубость, я попрошу выпить из ваших рук, — человек хоть был в состоянии взять миску, но устоять перед таким облазном не удалось. — Моё высочество не считает это грубостью. Рот открывай. Доверяя другу, Странник открыл рот и позволил Леголасу поить его. Вкус отвара был отвратительно горьким, но в то же время ощущалось тепло и забота, вложенные эльфом в это простое действие. Каждый глоток казался маленьким шагом к выздоровлению, к возвращению сил. Леголас поил его медленно и терпеливо, каждый раз внимательно следя за реакцией. В кристальных глазах светилась чувственная радость и глубокая привязанность: принц был благодарен всем вселенским силам за возвращение человека. Его человека. А у Арагорна в этот момент буяла душа. Изнутри пробуждалось зёрнышко. То зёрнышко, что зародилось много лет тому назад, под открытым небом, когда они были беззаботными эльфом и Странником... Питье закончилось как раз тогда, когда щёки Эстеля стали более румяными, а улыбка на лице шире. — Как ты себя чувствуешь, mellon? — протягивая ломтик хлеба, поинтересовался Леголас. — Как человек, что выпил невкусного отвара лесного эльфа, — посмеиваясь, Арагорн ласково глянул на друга. — Но всё же гораздо лучше. — Скажи спасибо что в здешних запасах не было полыни, иначе я бы заставил тебя пить отвар с ней. — Благодарю тебя в любом случае. Кто бы, как не ты, обо мне так позаботился? — Гимли бы позаботился, — саркастически фыркнул эльф. — Или твоя, наверняка переживающая, прекрасная госпожа Эовин. — Возможно, — подтвердил следопыт, жуя принесённую еду. — Но никто не заменил бы, да и не заменит, тебя. — Ну тебя, — отмахнулся Леголас. Хотя в глубине, в недрах души ему было безумно приятно слышать, что человек не безразличен к нему. Тут же необъяснимое желание обнять и не отпускать того зародилось в груди, да вот решил эльф заглушить его. Быстро и одним действием. — Арагорн, я, пожалуй, пойду за рубашкой… — вставая с кровати, выдавил из себя принц. — Да и тебе надо побыть одному. — С чего бы это? — искренне удивился Арагорн. — Мне с тобой приятнее. — Но всё же, я… — А на счёт рубашки, — продолжал человек, — ходи без неё всегда. Я буду наслаждаться твоим телом. Эти слова были сказаны с обычным сарказмом, но про себя Арагорн отметил, что действительно хотел бы видеть Леголаса в таком виде почаще. Его белоснежная кожа, крепкий торс, строгие пропорции. Завораживающее, неприличное чужим глазам зрелище. Инстинктивно рука Странника потянулась к манящей, словно магниту, кисти друга, зовя к себе, не давая уйти. А что эльф? А эльф только видом показывал важность своего ухода. Пряча чувства за каменной маской, он радовался, искрился изнутри от возможности побыть с человеком ещё хоть минуту-другую. Легко, как прилетевший летний ветерок, снова опустился Леголас на кровать, уже откровенно близко оказываясь с Арагорном. Расстояние между их глазами заполнилось потоком энергии, рассекающей воздух. — Ваш наглый приказ будет исполнен, мой Король, — подчиняющийся тон эльфа блеснул своей необычностью для обоих. «Мой Король». Это прозвище запустило цепочку странных мыслей у Элессара. Он не был королём. Хотя все вокруг постоянно напоминают о древней крови предков; о том, что эта должность не за горами. Но сейчас Арагорн лишь Странник, бродяга. Этот Странник не ищет своего признания как короля, но «его» король… король Леголаса. Это звучало так, словно никому другому принадлежать он не мог. Он был только человеком эльфа, своего эльфа, своего принца. Брррр. Надо же, в отваре видимо что-то было. — Ничего я не Король, — усмехнулся человек, глуша в себе радость от своих дум. — Зато станешь им. И воссияет звезда Элендиля во время твоего правления ярче прежнего. А ещё я смогу подкалывать тебя, точнее вас, ваше величество. — Если доживём, mellon, если доживём… — Я ведь пообещал исполнить твой приказ, — сам не зная зачем, напомнил эльф. Тут же его скулы окрасились в румяный оттенок. — А значит, я исполню. Для этого мы нужны друг другу живыми. — Тебе умереть я не… Дверь шумно отворилась, а точнее распахнулась. Не дав следопыту договорить, в комнату влетел запыхавшийся Гимли. — Извиняться я не собираюсь, — начал он. — Сюда скоро грянет король Теоден, он хочет поинтересоваться здоровьем Арагорна и обсудить какие-то планы. Так что я, конечно, не указываю, но ваше положение… Приличие покинуло их положение, все трое находящиеся в комнате понимали. Леголас должен был быть благодарен гному за спасение от неловкой ситуации, но мозг его был направлен сейчас только на Арагорна. Потому, в шутку разозлившись, он быстро схватил с кровати подушку, с силой швыряя её в Гимли. Бросок получился отменный, точно в цель — лицо гнома. Тот сразу начал ворчать, мол, не зря предки с остроухими вечно враждовали! А эльф, слушая это, встал, нехотя отпуская руку человека: хочешь не хочешь, а всё же стоит позаботиться о приличии. Затем подошёл к двери, увлекая за собой бурлящего, словно маленький вулканчик, гнома, а напоследок улыбнулся Страннику. *** — Чтобы эльф швырял в меня подушкой! Где это видано?! — пока Леголас искал чистую рубаху, Гимли не отставал от него с ворчаниями. — Да не будь мы друзьями, я бы, я бы… — Что ты бы? — хитро усмехнулся принц. — Я бы… эээ… Да я бы объявил войну! — В виде боя подушками? — Да! — Можем потом устроить, — обволакивая тело в зелёную ткань, довольно проговорил Леголас. — Только знай, победа будет за мной. — Ещё чего! — надулся дварф. Однако тут же его разгорячённый ум захватила другая идея. — А ты с возвращением Арагорна аж сияешь, остроухий. — А что, так заметно? — краснея, эльф прикусил губу: своим вопросом он подтвердил этот факт. — Бесподобное зрение даже не пригодится, чтобы увидеть. — Что ж, я просто… просто рад, что мой друг жив. — Да какой там друг! Эх вы, эльфы, люди. Только гномы правду и знают. Сердце Леголаса ёкнуло. Неужели всё то влечение, что он испытывает к Арагорну, совсем не дружеское, неужели он действительно прячет правду, оправдывая её бредом, раз Гимли даже видит? Но нет, этого не может быть. Этому нельзя быть. Запрещено всеми законами природы, жизни. А если ими не запрещено, эльф запрещает сам себе даже думать об этом. *** Если у Леголаса с Гимли сложился добрый, практически беззаботный диалог, то диалог Арагорна и Теодена вышел скорее отчаянным. Новость об армии в размере десяти тысяч пеших орков как гром ошарашила правителя Рохана. Кровавой ночи было не миновать, однако в голосе короля звучала надежда. Надежда, что Странник поведёт отряд, замотивирует воинов на победу. В это нелёгкое для Средиземья время как никогда нельзя давать вере в победу гаснуть. И Арагорн не даст. Кончался солнечный день, и вот Элессар вовсю раздавал указания: увести стариков, женщин и детей в пещеры до наступления темноты; найти и собрать всё оружие; укрепить стены и ворота. Голос человека звучал громко, уверенно. Складывалось впечатление, будто это не он недавно уходил из жизни. Тело вновь наполнилось силами, энергией. Правда, не обошлось столь гладко: периодически Странник останавливался, опираясь о каменные стены. В такие моменты его накрывало каким-то забвением, неспособностью идти дальше. К счастью, подобные порывы случались нечасто. Тем более вскоре серые глаза уловили знакомую осанку, которая могла принадлежать лишь одному существу этого мира. Эльф теперь ходил вслед за Арагорном словно тень, неотделимая часть. А значит в присутствии этой части нельзя показывать слабость. Но, видимо, не получилось. — Проверьте главные ворота! — прикрикнул Арагорн, идя против течения толпы. Его пошатнуло, но хода не сбавилась. — Арагорн! — прикрикнул уже эльф, покорно следуя за человеком. — Погоди, тебе нужно отдохнуть! Теперь Леголас не оставит это так. Арагорн повернулся к нему, и мимолётный взаимный взгляд просочился в воздухе. За этот мимолётный взгляд глаза эльфа успели требовательно и строго указать дальнейшие действия. Двое уже было направились уедениться, как на человека буквально налетела Эовин. — Господин Арагорн, вы в порядке! Как вы, может вам стоит ещё набраться сил? "Пф, — подумал Леголас. — Это я и пытаюсь ему донести". — Не беспокойся, Леди Рохана. Я готов к бою, — в своей обычной, уважительной к остальным и слегка пренебрежительной к себе манере ответил Странник. — А тебе стоит укрыться с остальными в пещерах. — Но... — Твой дядя не больно обрадуется, узнав, что ты осталась здесь. — Мне плевать. Я хочу быть рядом, — в глазах девушки появились слёзы. — Позвольте мне остаться с вами. — Не в моей власти отдать такой приказ. — Но вы не приказывает другим остаться! Они сражаются рядом с вами потому что не могут без вас! Потому что они любят вас... Словно пугаясь своих же слов, девушка, кинув отчаянный взгляд на Леголаса, упорхнула, как пташка. Эльф проводил её нахмуренным взором, схватил Арагорна за запястье и потянул в одинокую комнатку, где сейчас было пусто, а свет еле просачивался сквозь крохотное оконце. — Что мы тут делаем? — практически риторический вопрос сорвался с губ человека. — Я хочу поговорить, — тихо ответил принц, запирая дверь. — О, тогда я тоже. Ты оделся, Леголас. Как посмел мой приказ нарушить? Сарказм обычно спасает. Но не в ситуации, когда твой самый родной человек, который из последних сил стоит на ногах, рвётся в смертельный бой. Тогда шутки становятся орудием, ранящим сильнее отравленного клинка. Да, быть может Леголас и был бы готов стянуть эту треклятую рубашку, сжечь её, чтобы исполнить приказ Арагорна. Но не сейчас. Сейчас... Принц сжал кулаки, причём так крепко, что ногти спустя пару секунд пробили кожу, оставляя алые следы. Неконтролируемая волна злости накрыла его. Тут же послышался удар: это щека следопыта была подвергнута удару от руки эльфа. — Какой же ты идиот! — голос наследника Лихолесья звучал неистово. Казалось, никогда он ещё не был таким отчаянным. — Я думал, что потерял тебя, думал, что больше не увижу! Но всё обошлось, ты здесь, со мной, благодаря всем силам Валар жив, и, будучи ещё не до конца здоровым, рвешься в бой! Наплевав на недавно произошедшее! Ты мой лучший друг, единственный кого я люблю, ты мне дороже всех, ты моя семья! Так сложно понять, что если я потеряю тебя, я умру вместе с тобой, Арагорн? Так сложно? Как же я тебя ненавижу... Половину слов в конце своего монолога он непонятно выговаривал от слёз, уже утыкаясь в плечо Страннику. Рыдания захлестнули ещё больше, ну а принц и не старался сдерживаться. Что толку? Он высказался впервые... да пожалуй, впервые в жизни. Дав себе минуту чистых рыданий, эльф продолжил, желая выплеснуть хоть часть эмоций. Хоть бы в этот единственный раз. — Нет, я опять лгу. Я люблю тебя больше всех на свете. Ты частичка моего сердца, и второй раз я не выдержу. Мне так больно терять тебя, я умоляю, не надо больше... Всхлипывания теперь захватили эту небольшую комнату. Элессар соображал, что произошло за последние минуты. Сейчас он даже не чувстовал слегка ноющей щеки, не заметил ручейка крови, что потёк из носа. Горячие слёзы эльфа вперемешку со словами заставили сердце расколоться, залиться болью. Сейчас не хотелось ничего, только увести Леголаса отсюда. Далеко, в тихие лиса Сумеречья или Лориэна, где нет ничего, кроме покоя, где они смогли бы быть вместе без риска потерять друг друга. Но они тут. В месте, что, возможно, этой ночью падёт. Возможно, это их последний разговор. Нет, нет, нет, нет. Этого и боится Леголас. И от этого его нужно уберечь. — Лас... — проговорил Арагорн, словно сквозь пелену тумана. Он обращался к другу тихо, спокойно. В его голосе не было ни злости, ни обиды. Он лишь хотел избавить эльфа от боли. Прижав дрожащее тело, человек закрыл глаза, а по его щекам скатились две слезинки. — Ты не потеряешь меня, слышишь? Я не оставлю тебя. Никогда. Обещаю. Эти слова прозвучали как раскат тихого, отдаленного грома. Словно сама земля, небо, вода впитали обещание, закрепили его в вечной памяти воздуха Арды. А потом Арагорн попросил: — Ну же, посмотри на меня. Это не был приказ. Это не была его прихоть. Он хотел доказать, что Леголас должен поверить. Поверить другу, поверить Страннику, поверить... тому, кто любит его всем сердцем, сам только догадываясь об этом. Смуглые руки были готовы принять белые щёки в свои ладони, вытереть слёзы. Только бы эльф поднял голову. До сознания принца обещание и просьба дошли отнюдь не сразу. Ему требовалось ещё время, чтобы понять всё. Наконец, он осмелился приподнять голову. Покрасневшими глазами посмотреть в глаза Арагорна. Тогда же сошлись их руки: шероховатые ладони, лежавшие на бледных скулах, и одна, накрывающая их, холодная, запачканная алым цветом. Чувство единения и покоя, кажется, вернулось. Хотя... Леголас только в данный момент заметил запекшийся ручеек крови на родном лице. Дрожащая рука тут же отпрянула, как и сам эльф. Он причинил боль Арагорну, он его ударил. Не контролируя себя, в порыве гнева, но ударил. Теперь принц глухо зашептал, чувствуя подкатывающий к горлу ком: — Тебе... тебе... очень боль... — продолжение было невозможно. Новый приступ рыданий смешался с паникой, замедлением дыхания, не давая принцу сделать вдох. Руки, заляпанные кровью, потянулись к вороту рубашки, разрывая его, но это не помогло. Боль Леголаса смешалась в один кричащий шёпот. Он упал на колени. — Прости меня... умоляю, прости меня... — Эй эй эй эй... — сердце Арагорна застучало неестественно быстро, пока он падал рядом. Происходящее напомнило ему тот вечер в лесу, когда с Леголасом произошло нечто подобное. Что происходит? Как ему помочь? Как остановить время, не допустить всего, что в момент поглотило крохотное пространство, где находились двое? Как спасти тонущего птенца, который вот-вот задохнется? Умоляя Эру помочь, человек охватил трясущиеся плечи эльфа, начиная аккуратно мять их. — Тихо, тихо... За что тебя прощать, солнце ты моё Лихолесское, луна моя неземная? Не помогало. — Смотри на меня. Дыши, ясно? Дыши, прошу, Леголас... Ничего не помогало. Все слова бесполезны. А эльфу все плохело и плохело. Словно он стоял на лезвии, резал ноги и вот-вот сорвался бы... Тогда Арагорн подобрался ещё ближе, чтобы греть дрожащего. Жар ладоней опалил ледяные скулы, а пронзительный взгляд следопыта устремился в самые глубины бездонных, небесно-лазурных глаз. Ведь глаза зеркало души. Он должен достучаться до души. Он должен спасти Леголаса. — Я рядом. Nin gur, я рядом. Смотри, сижу, вот мои руки на твоих холодных щеках... Сознавая, что на его щеках действительно находились ладони Арагорна, эльф хотел ответить, прильнуть ближе, хотя, казалось бы, ближе некуда. Но он не мог пошевелиться. Не мог сказать и слова. Будто Феа решила оставить Хроа на страдания. Последняя мысль об этом — и кислород кончился. Принц упал во тьму. *** Приходить в чувство, лёжа в теплых, любящих и берегущих руках, оказывается, очень приятно. Хотя доходит это только когда видишь склоняющегося над собой человека. Потом приходит осознание времени: уже вечерело. Ну а следом худшее — воспоминание о том, что произошло. Что он натворил, каким слабым позволил себе быть. Страх вновь накатил на сердце. Но эльф затолкал его обратно, не желая больше демонстрировать Арагорну свою беспомощность жалкого существа. Принц не дал человеку задать ни единого вопроса. — Прости меня, Элессар. Я не хотел расстраивать или делать тебе больно. Я просто очень сильно тебя люблю, и хочу, чтобы ты пережил войну. Чтобы прожил долгую, счастливую жизнь. Ради этого я пожертвую всем, чем могу. — Но Леголас... — Нет, не говори ничего, не сопротивляйся... — эльф шептал, снимая с левой руки серебристое кольцо. — Помнишь, ты когда-то увидел его? И спросил, что за прекрасный дар самой Луны. А я ответил: это кольцо моей матери. Единственное, оставшееся у меня от неё... только вот я не сказал, что подарю его своей избранной. Видимо, не судьба. Я дарю его тебе. Чтобы помнил. И чтобы вернулся. Поднимаясь, принц доверил бесценный дар своему самому близкому другу. Для него даже больше, чем другу... Первые секунды человек внимал взглядом кольцу, а потом подскочил, за пару шагов долетел до двери, тем самым перегораживая выход эльфу. Безусловно, никакой проблемы тому не составит оттолкнуть Арагорна. Но он не оттолкнёт. — Леголас, — снова туманные глаза нашли пристанище в голубых. — Послушай. Ты не виноват ни в чем, что произошло. И я тоже люблю тебя. Такого близкого мне создания не найти нигде. Я боюсь тебя потерять так же, как ты меня. Но мы справимся, как справлялись всегда. Мы выстоим, пусть на нас двинутся хоть все армии Мордора. И в конце, когда солнечный свет зальёт Средиземье, мы с тобой вновь будем верхом ездить по полям с цветами, изучать леса и просто будем... жить. Только не теряй веру, мой свет. Чтобы доказать свои слова, Арагорн надел на левый безымянный палец кольцо. Теперь оно будет его оберегать своим холодящим лунным блеском. Оно заставит вернуться его даже из-под земли. Точнее, эльф заставит. Снаружи послышался нарастающий шум. Уже скоро состоится наступление на Падь, люди должны быть готовы. В них должна гореть та надежда, что горит в сердцах двоих, стоящих друг напротив друга. Напоследок такого стояния, Элессар взял руку принца, целуя испачканную ладонь, прямо туда, где были раны от ногтей. — Обещаю. Я вернусь и залечу их.
