Грехи из прошлого

Черные тучи, укрывавшие небо, уступили место полной луне. Своим сиянием она озарила всю округу. Кругом туда-сюда, от ветки к ветке, сновали летучие мыши, в ночной тиши то и дело доносилось уханье совы. В парке поместья Малфоев не было ни души. Была глубокая ночь, а Mara все сидела у себя в комнате в кресле и не шевелилась. В висках стучала кровь, сердце бешено колотилось. Через открытое окно в комнату проникал холодный воздух, от которого ее босые ноги уже давно стали холодными, но она этого не чувствовала. «Что же я наделала?» - то и дело мелькало в голове Мары. Ситуация усложнялась еще и тем, что она понятия не имела, что ему скажет. Как объяснить, как сказать, что?.. В ответе он лишь написал, что придет, и чтоб она держала окно открытым. «Господи, не собирается же он лезть через окно, как в банальных женских романах?» - со смехом подумала Mara. «А, может, сказать ему…» - предположила Mara, и тут же в глубине ее сознания возник ответ. – «К черту! В конце-то концов, я не для разговоров его сюда пригласила, и он это знает». Эта мысль была последней, прежде, чем Mara, сидя в кресле, застыла от ужаса. Через окно в комнату начал проникать черный и густой туман, он даже походил не на туман, а на грозовую тучу, одну из тех, что еще совсем недавно застилали все небо. Mara сидела, даже боясь пошевелиться. Облако же тем временем, влившись в комнату, начало словно сбиваться и делаться плотнее. А еще несколько минут спустя и вовсе приобрело вполне реальные очертания фигуры. Северус Снейп, стоя возле кровати, увидел пустую постель и слегка нахмурился. И лишь обернувшись назад, увидел чуть живую в кресле хозяйку комнаты. Стоило его черным глазам посмотреть в ее зеленые, как Мару словно огнем прожгло. Забыв о недавнем страхе и смятении, она подбежала к мужчине. Сердце снова бешено колотилось, она чувствовала понимала, чего она хочет, но вот только сказать Mara ничего не могла, слова точно застряли у нее в горле. Он поднес ее руку к губам, поцеловал тыльную сторону ладони… Мара ждала, что он поцелует ее. Но он не поцеловал. Он просто стоял и смотрел на нее со странным выражением лица - чуть насмешливым, нежным и напряженным. У Мары сжалось сердце. Он ждет, чтобы она сделала первый шаг?.. Дрожащая улыбка осветила его лицо, когда ее пальцы, играя с верхней пуговицей его рубашки, наконец, расстегнули ее. Северус напряженно выпрямил спину. Она расстегнула вторую и третью пуговицу. Северус сжал опущенные руки в кулаки. После четвертой пуговицы ее пальцы скользнули под рубашку и скользнули по голой коже. На лбу у Северуса выступили капельки пота, и его пальцы поймали ее руки. - Ты знаешь, что ты делаешь? - хрипло спросил он. - По-моему, я тебя соблазняю. Я все делаю правильно? - Ты соблазняешь меня даже тем, как ты просто дышишь. Но - да, ты могла бы давать людям уроки. - Правда? - Правда… - Займись со мной любовью, — выдохнула Мара. — Почему? — Я хочу тебя. — Хотеть недостаточно. Ты должна чувствовать, так, словно не сможешь дышать, если меня не будет в тебе. Что ты там писала в своей записке? «Ты нужен мне»? Я нужен тебе? — Да! Боже, да! — Скажи это. — Ты нужен мне! Все, это послужило как команда. Северус срывал одежду с её тела, обнажая каждый дюйм ее тела для своего безмерного голода. Он целовал её, и она тонула в жаре и чувственности мужчины. Он целовал её долгими, глубокими, медленными поцелуями, словно тончайший фарфор, нежнейший фарфор, потом он наказывал её жёсткими поцелуями за то, что она была таким совершенством, была всем, чего он хотел, но , казалось, никогда не будет достоин. За ту способность удивляться, которой он ещё обладал, за то ощущение чуда, которое она заставила его вспомнить. Привязав ее руки к столбикам кровати, он целовал каждый дюйм её шелковистой кожи, медленно скользя языком по вершинкам её сосков. Потирая их своим подбородком до тех пор, пока они не станут твёрдыми и напряжёнными для него, покусывая нежно их зубами, потом он переместил эти поцелуи к её сладкому женственному жару между ног, где пробовал на вкус этот напряжённую чувствительную плоть. Там он медленно поглаживал своим языком. И очень нежно покусывал. С руками, привязанными к столбикам кровати, с обнажённым телом, Мара лежала в огне. В его огне, который овладевал ею. Более сильные поглаживания, быстрее и быстрее, пока она не выгнулась под ним. Казалось он нашел то местечко, одно из тех нескольких особенных, что доводят женщину до исступления. Северус почувствовал, как она судорожно сжимает его тело ногами. Почувствовал её голод. Снова отведал её на вкус своим языком. Поглощая. Упиваясь. Утопая в её сладости. Всю свою страсть Северус направил на роскошные изгибы Мары, на местечки под её коленями, на внутреннюю часть её бёдер, омывая каждый их дюйм своим языком. Удар сердца, потом ещё два. Он развязал её, растянулся на ней, кожа к коже от головы до ног, его ладони лежали на её руках, прижимая их к постели, позволяя ей ощущать весь его вес, затрудняя её дыхание. Он раздвинул ей бёдра своим коленом. Он толкался в них, вжимался в них, но не двигался внутрь ее. Он намеренно дразнил её. - Мне продолжить? В ответ Мара лишь что-то простонала. - Чего ты хочешь, Мара? – снова спросил Северус и в голосе его послышались издевательские нотки. — Пожалуйста! — закричала она, не зная, как выразить это словами. — Всё! — Всё? — промурлыкал он. — Всё, чего я только захочу? Всё, что я мечтал сделать с тобой? — Да! Боже, да! Резко перевернув её на живот, он вытянул её руки над её головой, ухватив их своей рукой, он покусывал ее затылок. Он скользил языком вниз по её позвоночнику, щедро уделив внимание своему любимому местечку, изящному, чувствительному своду, где женская спина переходит в ягодицы, потом целовал каждый дюйм её сладкой попки. А затем, став над ней на колени, раздвинул ей ноги и проталкиваться в её мягкие формы своим твёрдым членом. Он чувствовал, как она торопит его, и отступил… Снова перевернув ее на спину, он накрыл ее тело своим и резко вошел в нее. Мара издала низкий болезненный вскрик. Простонав, он замкнул ее губы страстным поцелуем восставшего из ада любовника, и ни одна мысль уже не тревожила ее, растворившуюся во взорвавшемся в ней экстазе, насыщающим удовольствием каждый дюйм ее изнемогающего тела. - Теперь я твоя, только твоя… - прошептала Мара. - Усни, мой ангел, - проворковала Северус, ощущая, как постепенно расслаблялось его и ее тела, и слушая успокоенное, ровное дыхание, говорившее о том, что Мара засыпает.

***

Утренние лучи солнца едва пробивались в окно. Где-то в саду начинали петь птицы. Mara, услышав их голоса, поняла, что просыпается. И тут память услужливо начала подбрасывать картины минувшей ночи. «Неужели это снова был сон?» - подумалось Маре. Тогда она не хочет просыпаться, только не это. Она и так невесть сколько дней, балансируя между сном и реальностью, мучается от этих видений. Но сегодня, сегодня это было просто невероятно. От всех этих тревожных мыслей голова Мары качнулась, и она поняла, что лежит на чей-то груди. - Я не хочу, чтоб ты уходил. – пролепетала она, окончательно проснувшись. - Ты знаешь, что придется. - ответил ей Северус. – Правила приличия никто не отменял. - Какие приличия? – фыркнула Mara. – Прошу тебя заметить, что Люциус сам жил здесь с молодой любовницей, когда за стенкой умирала его прежняя жена. - Дело не в Люциусе. – вздохнув ответил Северус. – В доме полно слуг, они быстро разнесут по округе, что происходит. Ты молодая леди из благородной, почти королевской семьи. Не очень хорошо, если твоя репутация будет испорчена. - Да плевала я на репутацию. – чуть слышно произнесла Mara. Она скользнула языком по его напряженному соску. Его тело ответно напряглось, заставив Мару широко открыть глаза. Она была такой непревзойденной, безгранично женственной, что у него захватило дыхание. Mara чувствовала, что живет - такого она не испытывала уже давно. Она чувствовала себя молодой, сильной и женственной, и эти чувства наполняли ее ликованием. Она не знала, сможет ли найти слова, чтобы объяснить Северусу, что она чувствует, но она сделает все, что в ее силах, чтобы показать ему это. Она наклонила голову к нему, блестя глазами. Пока ее губы настойчиво соблазняли его, ее пальцы открывали ей крепкое, поджарое тело Северуса. Оно было идеальным дополнением ее собственному более мягкому телу, и она испытывала наслаждение, проводя руками по напряженным канатам мышц на его плечах и груди. Ее пальцы коснулись его грудь, потом провели по обоим плоским коричневым соскам. Когда любовник застонал, ей показалось, что этот звук разносится по ее телу. Она сдвинула ищущую руку ниже, и Северус задрожал. Ее пронизало чувство чистой гордости из-за того, что она может это сделать, что в ее власти довести его до такого же лихорадочного пыла, какой только что владел ею под его прикосновением. - Mara,- сказал он снова. - Скажи мне, чего ты хочешь, любимый. - ее голос звучал как глубокое мурлыканье. - Люби меня, хорошая моя. - Буду. Скажи мне, что делать. В затуманенном от желания сознании Северус приподнял ее над собой, и снова застонал, когда она вобрала его в себя. Он был покорен ее улыбкой - улыбкой распутницы и ангела. Он был готов отдать жизнь, лишь бы эта улыбка не покидала ее лица, - вот все, что он успел подумать, прежде чем туман наслаждения ни затмил все, кроме настойчивой необходимости найти тот экстаз, который может дать ему только она...

***

Время подходило к завтраку, а Кэт еще не было. Vallery было не впервой приводить себя в порядок самостоятельно. В конце-то концов до свадьбы так оно и было. Они с дедушкой уже давно не могли себе позволить штат прислуги. Но после замужества Люциус настаивал, чтоб у жены была камеристка, которая будет помогать ей приводить себя в порядок, подобрать наряды и украшения и, по необходимости, сопровождать при выходе в свет или в дороге. Так при Vallery появилась Кэт. Она была старше своей хозяйки, и относилась к ней, порой, как к ребенку. Vallery это нравилось. Давно оставшись без матери, она нуждалась в женской заботе. Сегодня за завтраком собрались все: кроме Люциуса и Vallery, были Драко, и Mara. Причем настроения их были прямо противоположны: Mara сидела с сияющим видом и с аппетитом поглощала еду, в то время как Драко был угрюм и почти ничего не ел. В какой-то момент он как-то неуклюже повернул вилкой, и она просто вылетела у него из рук. - Драко, ты хорошо себя чувствуешь? – осмелилась спросить Vallery. В ответ он лишь посмотрел на нее все тем же холодным, ничего не выражающим, взглядом и ответил: - Вполне. - А мне кажется, ты плохо спал. – улыбаясь заявила ему Mara. - Зато у тебя, похоже, дела идут на поправку, – с улыбкой в глазах сказал Люциус. – Ты хорошо выглядишь сегодня. - Спасибо, – расплывшись в улыбке, ответила Mara. – Я сегодня великолепно спала ночью. И Vallery почему-то показалось, что кузина вкладывает в эти слова какой-то иной, одной ей понятный смысл. Драко же еще посидев минут пять за столом, скорее из вежливости, чем по причине завтрака, раскланялся и торопливо ушел.