Разные виды

Это была прекрасная любовь. Они познакомились в старшей школе и как-то сразу нашли общий язык. А ещё общих знакомых, общие увлечения, общие интересы. С каждым днём они дивились совпадениям друг у друга и с интересом погружались в мир различия. С каждым днём они становились всё ближе друг к другу, переходили за рамку дружеских отношений. Летние каникулы после экзаменов, когда стоит оторваться перед новой ступенью в жизни, они провели как в общих, так и в разных компаниях. Тогда случились первые вспыхнувшие чувства, первые обиды, ссоры, ревность, неконтролируемые эмоции. Альфа всеми силами пытался показать, что он ухаживает за омегой, что он её оберегает, как учили его родители. Альфа делал подарки, комплименты, всегда провожал домой, даже если было не по пути, искал встречи. В период поступления его порывы утихли, возросли ночные переписки, видеозвонки, длинные телефонные разговоры. И, видимо, судьба всё же определила их судьбу: они поступили в один университет, на схожие специальности. И завертелись отношения между ними, взрослые, определённые, страстные, нежные. По всем канонам велась череда свиданий, первые косяки и извинения, первые походы в кафе и кино, первые ночёвки. Альфа, опять же по наставлениям родителей и в принципе семейным традициям, дожидался полного согласия с омегой, оберегая от любых других альф, даже близких друзей. Все в окружении омеги знали, кто его альфа, как себя стоит вести и как близко можно подходить. Альфа предупреждал других альф, не ограничивая омегу в общении и передвижении. Альфа был влюблён по уши, омега - не меньше. Первый раз у них был со всеми чувствами и желаниями, спрятанными на дне зрачков. Их отношения крепли, всё больше времени они проводили друг с другом, и альфа подумывал поставить метку, предложив омеге съехаться. Любовь ярким лучом освещала им дорогу, сплетая судьбы воедино. Они не представляли жизни без друг друга, привыкнув к компании, как ко второй коже, к своей личности, к родному человеку рядом. Это была по истине красивая любовь. Была. И закончилась таким же прекрасным крахом. Дело в том, что альфа с омегой были из совершенно разных семей. Даже разных видов. Чонгук, крепкий альфа с угольно-чёрными волосами, тёмно-карими зрачками, был из оборотней. Оборотней со своими устоями, живущими вдали от людей, рискующий каждый раз выходить из квартиры на улицу, обладающий жёсткой шерстью, такой же чёрной, как зрачки, на дне которых плескались чувства. Тэхён, изящный омега с каштановыми вьющимися волосами, тёплыми медовыми глазами, был из людей. А если вернее, из охотников. Охотников со своими кодексами, семейными правилами, не знающий о секрете родителей, не верящий в мистику, обладающий чарующим голосом, наполненном эмоциями до краёв. И как судьба их благодушно свела, также быстро и развела. Родители Тэхёна, узнав в юном альфе опасного хищника из стаи в их краях, тут же решили принимать меры, постепенно вводя сына в свой мир, обучая его самообороне, стрельбе, полезным навыкам. Тэхёну было жутко интересно, он пробовал всё, что ему говорили, старательно учился, делился с Чонгуком, показывал, даже не представляя, как сжималось сердце у Чонгука от страха быть раскрытым. И страх был осознанным, его родители сразу говорили ему не возиться с людьми, предупреждали о плохом конце, повторяли из раза в раз бросить людскую омегу, которая не принесёт здоровых щенят и наследников в волчью стаю, и найти себе пару из своего вида, как и подобает будущему вожаку, альфе-стаи. Чонгук противился, пытался не думать о злых последствиях, оттягивал дни признания. И поплатился, потеряв за один час всё. Тэхён увидел яркие горящие жёлтые зрачки Чонгука в темноте, увидел его когти и клыки, которыми он на автомате готовился обороняться от охотников, оказавшимися родителями Тэхёна. Его прижали. Чонгук не видел иного выхода, встречаясь с глазами Тэхёна, полными страха. Это было самым больным ударом - увидеть в любимых глазах страх. Чонгук боялся признания, оно снилось ему в кошмарах. И наяву оказалось гораздо болезненнее. Чонгук скрылся с места, и уверен был дальнейшие года - его отпустили ради Тэхёна, не убив сразу. И хоть не должны были охотники его трогать - он никого не убивал из людей - не все следуют кодексу. В тот вечер Чонгук потерял всё: своё обучение на выпускном курсе университета, квартиру в городе, свободу передвижения, Тэхёна. Тэхён… он видеть его не хотел, не брал трубку, не отвечал на сообщения две недели, уходил подальше, стоило Чонгуку просто попытаться подойти и поговорить. Чонгук в итоге выцепил его, выслушав столько злости, обвинений и ругательств, увидев столько слёз, страха и отчаяния, что сердце юного оборотня разорвалось по полам. Тэхён отвернулся от него, подвергаясь влиянию родителей, обучаясь всё проворнее, чтобы не быть лёгкой добычей. Чонгук, получив приказ возвращаться от отца, главы стаи, всю ночь перед отъездом просидел на крыше дома Тэхёна, смотря в его окно и не желая уходить. Он хотел запомнить навсегда его черты лица, его спокойствие и умиротворение, его запах, изгибы. Ведь теперь вынужден был покинуть город навсегда из-за своего раскрытия. Когти больно раздирали душу, сердце обливалось кровью. Но с рассветом ему пришлось уйти. Уйти навсегда. И лучше бы было всё забыть. Тоже навсегда. Но… - Ты скажешь нам всё, - Чонгук рычит, сжимая руки в кулаки и жмурясь от разряда тока, - где укрывается твоя стая? - Чон дышит глубоко и прикрывает глаза, стоя прикованным к железной сетке, через которую пропускают ток в сотни ампер, - говори! - разряд тока вновь больно пронизывает полуголое тело, вызывая острую боль в каждой его клетке, - где укрывается твоя стая? - Я ничего вам не скажу, - Чонгук поднимает голову, щурясь от яркого света, направленного на него, - ничего вы этим не добьётесь, проще меня убить, - Чона пугают мысли о смерти, но он ни за что не выдаст им место укрытия стаи, за которых в будущем будет в ответе. Зачем им лидер, который их предал, продал, променял? Чонгук не променяет ни на что. - Какой глупый молодой волк, - охотник подходит к нему, больно сжимая за подбородок и поднимая его голову, - думаешь, ты первый? Мы и не таких раскалывали. Поэтому давай, расскажи всё по-хорошему, и мы тебя тут же отпустим. - Нюхайте пыль, охотники, - скалится Чонгук, никак не выдавая свой страх. Наоборот заглядывает в глаза бесстрашно, с вызовом, будто не прикован к стенке с высоким напряжением. - Продолжим, - охотник отпихивает от себя его голову, - увеличьте ток, - Чон сжимает челюсть, готовя себя морально к долгой борьбе. И она продолжается с переменной болью и его рычанием. Ему иногда задают вопросы, иногда бьют, иногда обливают водой. Но он упорно молчит, - крепкий попался. Молодняк обычно раскалывает быстро, - Чонгук вымучен, ноги еле его держат, но вряд ли охотники опустятся до великодушия к оборотню, позволив поспать лёжа. Поэтому нужно просто смириться с положением и не сопротивляться тяжелеющим векам. - Он всё ещё молчит? - только вот внезапно знакомый голос не даёт закрыться глазам, - дайте я попробую, - Чонгук поднимает голову, щурясь и фокусируя взгляд. Не может быть… - Чонгук… привет. Давно не виделись, - это Тэхён. Подросший и чертовски красивый Тэхён, в чертах которого что-то родное, щемящее в груди. Но в то же время Ким выглядел серьёзнее, опаснее. Лицо похудело, скулы остались острыми линиями, о которых точно можно порезаться. Широкий овал лица ожесточился. Не было мягких омежьих черт, его взгляд заставлял мурашки холода пробежаться по спине, а теплый мёд в радужке теперь больше смахивал на янтарь. - Тэхён… - его растерянный шепот никто не услышал. В груди так резко стало больно, захотелось выть и биться в истерике, захотелось рычать и крушить всё в округе, как делают настоящие животные. Ведь он таков есть. Печаль накатывает окончательно, стоит Киму пройти на середину этого подвала, где его держат, встав плечом к плечу с мужчиной, всё это время измывавшимся над ним. - Уверен, что он останется жив? - с усмешкой спрашивает альфа-охотник, оглядывая Чона с головы до ног. - Конечно, нам же нужна информация, - ухмыляется Тэхён, и Чонгук отчего-то начинает верить, что вопрос был задан не с целью напугать, причинить боль, а с реальной целью узнать, - оставьте нас, - охотники переглядываются, кивая друг другу, оставляя оружие в руках на столах, и выходят по одному. - Всё в порядке? - мужчина спрашивает тихо, но Чон улавливает, будь проклят его слух. - Да, отец, - Чонгук ещё раз оглядывает мужчину, узнавая в нём похожие черты. Отец Тэхёна, их разлучник, - дай мне время, - мужчина кивает и выходит из подвала, закрывая дверь с оглушительным хлопком. - Тэхён… - Чон, кажется, забыл все остальные слова, которые были в его немалом арсенале. А ведь он долго страдал, долго пытался забыть, с каждым днём гоня мысли о Тэхёне прочь. Но не зажила рана, кровоточила, наполняя тело горестью. Чон позволял себе короткие часы слабости, позволял себе даже плакать. И лучше бы этого не делал. Ведь стоило ему вновь увидеть Тэхёна вживую, не в воспоминаниях, у него снесло крышу. - Не делай такой прискорбный вид, - презрительно морщится Тэхён, подходя ближе. Его сердце дрогает, - будто ты жалеешь… - Ты такой… - Избавь меня от своих меланхоличных мыслей, - отмахивается Ким, делая вид максимального безразличия и презрения, что читаются во взгляде всех охотников. Для них оборотни - опасность, глупые животные, которых нужно убивать, чтобы они не принесли вред обществу. Тем более сейчас участились нападения оборотней на людей, но это не стая Чонгука, кто-то другой. Но Чону угараздило попасться первым, - ты всегда был сентиментальным, - фыркает Тэхён, подходя ближе и чувствуя изменившийся запах альфы. От него больше пахло хвоей, деревьями, лесом, нежели кедром и мускусом. Ким игнорирует щекочащий пазухи носа запах, - и разговорчивым. Что же поменялось? - от прежнего Тэхёна не осталось и следа, Чонгук с ужасом осознавал, как изменили охотники его любимую и нежную омегу, который любил читать, танцевать, хотя толком не умел, и смотреть на звёзды, валяясь на траве. От которого пахло мягким цветочным запахом, Чон никогда не мог разгадать, каким именно цветком, Ким пах целым лугом. Чонгук получал удовольствие, вдыхая запах с его макушки, а когда сильно скучал по дому, находил в запахе отдушину. Сейчас же запах скрыт, единичные нотки пробиваются в чувствительное обоняние. Сейчас Тэхён вряд ли продолжает ходить часами по природе, лесу, гулять и представлять балы викторианской эпохи, переносить себя в сюжет книги и романтизировать. Нет, Ким вырос. - Мы встали на разные стороны, - Чонгук собирается, вспоминая, что от него всё ещё ждут ответа. Он не должен показывать слабость, должен держать себя в руках и не отвлекаться, от него зависит судьба стаи. Одно сердце пропускает удар. - На разные стороны, - Тэхён повторяет, отворачиваясь и кусая губы. Второе сердце пропускает удар. - Ток тебя не берёт, - продолжает Ким, - кажется, ты даже не чувствуешь разряд, совсем чуть-чуть морщишься. Готов поспорить, они выбрали слишком маленькую мощность, от комара можно сильнее получить, - Чон раскрывает глаза, видя, как Тэхён поправляет регулятор, увеличив мощность. Чонгук еле взгляд фокусировал после каждого удара, а он… - хотя, мы же тебя не поджарить хотим, - Тэхён передумывает, убирая всю мощность и включая тумблер, постепенно добавляя ток, наблюдая, как Чон сдерживается от неосознанных движений, - какие мы стойкие, - усмехается Ким, - вот так. Тебе нравится? - Чонгук мелко подрагивает, то тут, то там дёргается в сторону из-за промелькнувшего разряда, - что ты там должен сказать? Где твоя стая? - Чон косится на кастет в изящных кистях рук, теперь, скорее всего, грубых от постоянной работы. - Я не скажу. Ни тебе, ни им, - Чонгук подрагивает, буравя взглядом подходящего Тэхёна. - Не забегай вперёд, - Ким бесстрашно тянется к его лицу, хлопая по щеке, - даю последний шанс, - Чон рычит и скалится, демонстрируя клыки, - я видел вещи и страшнее, - Тэхён начинает свою работу, запихнув подальше все эмоции, как его научили охотники. Начинает с мелких ударов, не прикладывая особой силы. Проверяет выдержку Чонгука, постоянно разговаривая с ним, подначивая, играя голосом и меняя тон, заманивает в свои сети. Но Чон перестаёт слушать после десяти минут, пропуская всё мимо ушей и принимая все удары. Он рычит, скалится, кричит, мычит и стонет. Дрожит, дёргается, отстраняется, порывается. И всё бесполезно. Ким измывается ещё долго, переходя к сильным ударам, крикам и требованиям. А после, оставив идею близкого контакта, добивает взрывами тока. Чонгук отключается под конец их беседы, проваливаясь в темноту, но Тэхён не спешит никого звать, чтобы его сняли и привязали к полу. Он осматривает знакомые черты и крепкое тело, изувеченное пытками. Если он так старательно скрывает местонахождение их стаи, значит покрывает кого-то. Значит, среди них есть виновные. И Киму хочется верить, что они быстро их найдут, обезопасив ближайшие к лесу города. И хочется верить, что Чонгук не причастен к гибели людей. Тэхён не позволяет себе большего, лишь наблюдение, и уходит к отцу, отчитываясь, получая пожелание спокойной ночи. Они ночуют в доме прямо над подвалом, откуда легко и быстро можно спуститься в случае побега пленного. В доме множество охотников, поэтому Ким чувствует себя в безопасности. Уже готовясь ко сну он слышит протяжный вой. Кажется, это кто-то из стаи Чонгука, раз вой повторяется ещё дважды с небольшими перерывами. Ищут своего. Ну пусть ищут. Чонгук им вряд ли ответит. Тэхён мотает головой, выкидывая мысли и ложась на кровать. А где-то далеко в подвале Чонгук очень тихо и коротко воет, чтобы не услышали. Он мог бы промолчать, но сил скрывать внутреннюю тоску, боль и безысходность не может, хочется высказаться. Поэтому тихо поделился, не надеясь на понимание на вражеской территории. Ему хочется на волю, на свободу в леса, на мягкую траву между деревьями. Но в ближайшее время он точно не увидит белого света. А может и больше в жизни не увидит. *** - Знаешь, у меня уже костяшки болят, - Чонгук хмыкает, поднимая глаза на входящего в подвал мужчину, потирающего костяшки, - может, перейдём к чему-то поинтересней? - Чону всё равно, чем его будут бить, регенерация всё равно позаботится, чтобы на следующее утро всё было как новенькое, без единого упоминания синяков, - вот, познакомься с моим помощником, - обычная бита, кажется, из металла, - ну что, щенок, не надумал ничего? - Чонгук упорно молчит, сглатывая и наблюдая, как он отходит, двумя руками обхватывая биту, - будь по-твоему, - и замахивается. - Джос, - его останавливает голос. И этот же голос заставляет сердце Чона сбиться с ровного ритма, - достаточно тебе, - Тэхён стоит у входа в подвал, заложив обе руки за спину, - ты ведь хорошо сегодня поработал, побереги силы. - Что ты себе позволяешь, малец? Возомнил себя главным, пока отец на операции? - Я просто вижу: этот оборотень на последнем издыхании, - Ким шагает вперёд, - вот-вот сорвётся. Молодым жизнь важна, они не хотят её терять, - Тэхён ровняется с Джосом, - так что пребереги силы на завтра, чтобы удары были сильнее. Чего его сейчас бить, если за ночь восстановится? - Верно, - кивает Джос, - ты побудешь с ним? - Да, - Ким протягивает руку, куда ему без возражений вкладывают биту, - спасибо за старания, думаю, нам недолго осталось потерпеть, - Джос кивает, ухмыляясь, и покидает подвал, крутя ноющее запястье. Попробуйте избивать оборотня сутками напролёт, не только бить захочется, - как дела, Чонгук? - Тэхён скидывает рюкзак и запирает дверь, чересчур громко щёлкая замком, - ты и со мной разговаривать не хочешь, - усмехается Ким, откладывая биту и стараясь не тушеваться под пронзительным взглядом, - а я не хочу тебя мучать, - пожимает плечами, возвращаясь к Чону, - да-да, не хочу. Но у меня нет выбора, пока ты продолжаешь молчать, - Чонгук сглатывает, облизывая пересохшие искусанные губы, - ты голоден? - вспоминает Ким, подходя к рюкзаку у стола, - или может быть, хочешь пить? - Чон сглатывает ещё раз, раскрывая губы и закрывая вновь, жадно оглядывая бутылку воды, - хочешь? - Тэхён предлагает, вытягивая руку, - Чонгук? - Засунь эту бутылку себе в задницу, - Чон здраво оценивает шансы не быть отравленным этой водой, и естественно понимает, что охотники не упустят шанс подмешать ему что-нибудь. А с губ Кима срывается смешок. - Смотри, - Тэхён подходит ближе, открывая бутылку и делая несколько глотков, - видишь, я пью. И не боюсь, - Ким, конечно, точно угадывает мысли Чона, - ну так хочешь? - Чонгук облизывается, мелко дыша и не спуская глаз, - хочешь, молодой волк, хочешь, - Тэхён подходит вплотную, поднимая бутылку к его губам, - ну… - Чон недоверчиво смотрит в ответ, не решаясь, хотя очень хочется хотя бы воды, - не бойся, - Чонгук открывает рот, Ким осторожно наклоняет бутылку, ухмыляясь, когда горлышко обхватывают, жадно отпивая, - тише, не торопись, - Чон кашляет, опуская голову, и поднимает глаза с немой просьбой, ожидая смех, - не торопись, - но Тэхён осторожно наклоняет бутылку, следя за движениями кадыка, подставляет руку под губы, собирая капли, и даже улыбается, наблюдая, как опасный грозный хищник жадно пьёт с его рук. Чонгук не останавливается, стараясь контролировать глотки, чтобы не захлебнуться, и становится так хорошо от воды, освежающей и притупляющей чувство голода, - у нас нет ещё бутылки, - зачем-то предупреждает Тэхён, с интересом оглядывая тело. С крепкими мышцами, широкими плечами, крупными бёдрами. Чон не походил на качка, но в нём чувствовалась сила, эти жгуты под его кожей не просто так там присутствуют. Ким усмехается, проигрывая желанию прикоснуться и почувствовать горячую кожу спустя долгие годы вновь. Изменилась ли она? Огрубела, как руки? Или всё такая же ровная и горячая? Тэхён скользит кончиками пальцев по груди к прессу, облизывая свои губы и настигая кромки штанов. Внутри отчего-то предвкушающе сжимается лишь от мысли, как красив Чонгук, что спустя столько времени не изменился, стал старше и только привлекательнее. Ким любуется, а вот Чон дёргается, отстраняясь и от бутылки, оставив воду только на дне, - что, не нравится? - Тэхён накрывает всей ладонью кожу на прессе, чувствуя, как напрягаются мышцы, - а помнишь наши ночи, милый? - Ким усмехается, поднимая глаза, - помнишь, как мы отдавались друг другу? - Это прошлое, - хрипит Чонгук, не отводя взгляда от глаз Кима. И что-то в них кажется другим, незнакомым, словно чужим. Несомненно, взгляд Тэхёна изменился, стал более серьёзным, жёстким, но ещё будто что-то приобрел. Чону не даёт это покоя, и зачем он только заглянул в них? - Но почему это не может быть настоящим? - Ким пальцами "шагает" к рёбрам с татуировкой молний и какой-то цитатой, Тэхён не помнит её перевода, - почему мы не можем вновь быть вместе? - Ты охотник, - произносит Чонгук гораздо грубее, чем планировал, - я оборотень. Мы не можем быть вместе. - Нам это не мешало раньше, - Ким мотает головой, вставая на возвышенность к Чону и приближаясь к его лицу, подходит к хищнику слишком близко, будто не боится, - нам никто не мог помешать, никто. Разве ты не скучал по тем временам? - Чонгук отстраняется от его руки у своей щеки, смотрит в сторону. - Твоим чарам я больше не поддамся. Ты охотник, мы разных видов, между нами ничего не может быть, - произносит безразлично, не показывая, как сложно выдавливать из себя эмоции, чтобы голос не сорвался. - Почему ты так противишься этой связи? - Ким себя не сдерживает, кажется, тормоза сломались, прикасается губами к месту за ухом, - мы бы снова были вместе, тебя перестали мучать, отпустили, и всё было бы как раньше. - Как раньше быть не может. - Может, если только захотеть, - Тэхён целует в грудину, отстраняясь, - нам так было хорошо, Чонгук. - Ты вместе с семьёй вырезаешь моих братьев и сестёр, невинных, не сделавших ничего плохого. Думаешь, кодекс не нарушают, думаешь по нему живут, как по закону, и молятся на него? - Чонгук резко опускает на него взгляд, рыча, - нет, ваш кодекс - пустышка, которым вы прикрываетесь. Не больше, - Тэхён выслушивает, не подавая виду, что ошарашен заявлением. - В тебе говорит злость или обида? - дует губы Ким, - мы никого из твоей стаи не тронули. Какие у тебя могут быть претензии? - Оборотни не заканчиваются стаей. - Или ты хотел, чтобы и до вас дошло? - Тэхён игнорирует Чона, - хотел, чтобы мы пришли и свершили правосудие? Так мы можем, сладкий, только скажи, где они. Тебя отпустят, ты будешь свободен. - Я никогда в жизни не скажу, - шипит Чонгук. - Даже своему любимому? - Ким опускается и проводит языком от кромки штанов вверх, не сводя глаз с чёрных зрачков Чонгука. Чон, не ожидавший подобного, резко дёргается в его сторону, раскрывая рот и обнажая клыки, рычит и порывается достать до Тэхёна. Только он стоит слишком далеко, - вай, ты выглядишь внушающе, когда злишься, - усмехается Ким, отходя, - и что, никому не скажешь? - Никому. - Как жаль, - Тэхён садится на стул у прибора, закидывает ноги на стол, - тогда у нас с тобой разговор короткий, - Ким забавляется совсем немного, Чонгука до него хорошо обработали, и он не продержался много времени, потеряв сознание. И даже не заметив, что разряды тока были меньшим номиналом, не такие продолжительные. Тэхён был в раздумьях. Что-то внутри не давало покоя, что-то в самом сердце трепетало, не давало выдохнуть и успокоиться. Что это? - Кто там? - его вывел громкий стук по железной двери. Точно, он же запер дверь, - откройте. - Отец, - Ким кивает в приветствие, открывая дверь. - Привет, Тэхён, - голос мужчины сменяется на более мягкий, когда он видит сына, - ну, как у вас дела? - Скверно. А у вас? - Тэхёна не взяли с собой на охоту, говоря, что это слишком опасно. Ким долго возмущался по этому поводу, он ходил и на сложные задания, всегда справляясь со своей поставленной задачей. А здесь оставили. - Мы нашли оборотней, организовавших недавние три убийства, - Тэхён зависает, обрабатывая информацию. - И… что? - Расплатились с ними по кодексу: убили, - Ким моргает, вспоминая слова Чонгука о кодексе. - Тогда, мы отпустим его? - Тэхён кивает головой на висящего на руках Чонгука, пытаясь не слушать крик в глубине души. - Нет, - но ответ отца удивляет, поражая своей серьёзностью, - если мы поймали тех оборотней, это не значит, что мы оставим охоту за стаями, которые могут укрывать других убийц. Осталось ещё два нераскрытых убийства, рано останавливать поиски. - Чонгук никогда не скажет, где его стая, - Ким упирается на край стола перед отцом. - Твоя задача разговорить его, - Тэхён сглатывает. - Ты просишь невозможное. - Ты тот, кто сможет и это сделать. Или я ошибаюсь, Тэхён? - Никак нет, - в голосе отца слышался упрёк, которые Ким так не любит. Ведь его всегда упрекают старшие, говорят, как правильнее, будто он сам родился вчера и ничего ещё не умел. И чаще всего его упрекают за работу. Ведь не может омега быть охотником. Ещё как может, ещё и лучшим среди своего возраста в огромной семье. - Тогда работай. Работай, пока он не свалится замертво, раз хочет покрывать убийц, которые должны получить за свои поступки, - мужчина поднимается на ноги, - я пойду спать, милый. Не задерживайся, Джос придёт и снимет его. А тебе нужно набраться сил, - Тэхён покорно кивает, прикрывая глаза, когда его целуют в макушку, и провожает взглядом отца. Это несправедливо. Это больно. Это ужасно.  Ким дожидается Джоса, кивая ему и уходя в дом, чтобы принять душ, приготовиться ко сну. Но даже под одеялом не уснуть сразу, а ворочаться, думать, представлять, злиться и успокаиваться. Тэхён не мог понять решение отца, не мог понять, что имел в виду Чонгук, не мог дальше смотреть, как они мучают невиновного. Но не в его силах вмешаться. Он всего лишь омега, ни один альфа не воспримет его всерьёз. После двух с половиной часов бессонницы Тэхён поднимается с кровати с психом, надевая тапочки и спускаясь на кухню. Он смотрит на часы, пьёт молоко и думает. Всё думает, думает и думает. Почему он не может уснуть? А всё из-за Чонгука. Все мысли о нём. И прямые, и косвенные. Ким ругается на себя, доставая глубокую тарелку. *** Чонгук открывает глаза, оглядывая тёмное помещение подвала, кашляет и прикрывает глаза обратно. Все повреждения, видимо, зажили, а тело затекло, раз подняло его среди ночи, чтобы поменять положение, в котором его бросили. Хотя, может сейчас не ночь, в подвале не видно. Ему в принципе не важно, он ощущает тупую боль в теле, пытается осторожно передвинуться, чтобы не поднимать отяжелевшие конечности с цепями. И улавливает запах. Запах чего-то горячего, свежего, вкусного. Это еда, совсем близко. Раньше по ночам он слышал лишь запах плесени и влаги, но сейчас… Чонгук с трудом поднимает голову и открывает глаза, видя недалеко от себя глубокую тарелку с крышкой. Он сможет дотянуться? Сможет. С трудом, через шипение, но сможет. Чон подтягивает к себе тарелку, находя сверху и ложку. Поднимает крышку, и глубоко вдыхает запах. Слюна тут же скапливается во рту, в животе урчит, мысль о голоде бьёт под ложечкой. Он очень голоден, и накинулся бы на еду. Только вот её могли отравить. Но чем тогда? И зачем? Разве охотники не предпочтут выстрелить в него, чтобы избавиться, а не тихо убить? А если наркотик? Какая польза, он всё равно ничего не сможет сказать? Сыворотки правды ещё не изобрели. Нос улавливает цветочный запах. Запах Тэхёна, практически померкший на фоне сильных феромонов альф. Подумать только, омега у охотников за одну из ключевых ролей. Ким очень сильный, раз выдерживает все испытания. И сильный, что его запах не выветрился спустя столько времени. Не заходил же он ещё раз к нему. Чонгук поднимается на локте, отставляя крышку и принюхивается. Пахнет божественно, это должно быть очень вкусно. Хотя чего он отпирается, на такой голод готов и сырое мясо прямо с кости обгладывать. Поэтому осторожно берёт ложку, стараясь не шуметь цепями и справиться с их тяжестью, набирает суп и пробует. Как и ожидалось, это очень вкусно. И его, по идее, должно напрягать внезапная щедрость охотников. Но может это очередной способ подступиться к нему. Они не угадали, за еду Чонгук точно продавать никого не собирается. Но хоть поест. *** - Сколько ещё ты будешь держать его? - Тэхён отчитался перед отцом, добавив под конец, что Чонгук легче с жизнью распрощается, чем выдаст им стаю. - Сколько потребуется, - отвечает мужчина, - а что, какие-то проблемы, Тэхён? - Зачем ты это делаешь? Ты мучаешь его, но подвергаешь опасности всех нас. Вдруг кто-то поможет ему освободиться? Мы ведь не знаем, как он поведет себя. А если сюда заявятся другие оборотни? - И ты их боишься? - Я - нет, - отрицает Ким, - но подумал ли ты о других? Тех, кто храбрится только с оружием в руках, а без него - никто. А другие омеги? Как думаешь, насколько спокойно они спят с оборотнем в подвале? Не каждый альфа спит всю ночь без вздрагиваний. - Ты слишком переживаешь о других, Тэхён-а, - ухмыляется мужчина, поднимаясь на ноги и обходя стол, - твоя задача разговорить его и узнать нужную нам информацию. Вот и всё. - Я не могу, - признаётся, наконец, Ким. Как бы он не пытался подступиться, Чонгук молчит, отвлекает на другие темы, сканирует его взглядом и снова молчит. - Что, на чувства пробило? Старые эмоции проснулись? - хмыкает мужчина, - ты охотник, Тэхён. Тебя не должны волновать твои прошлые чувства, кодекс превыше всего, твоя семья превыше всего. - Ты же не всегда следуешь кодексу, - Ким всё-таки попал на одну из операций, не слушая никого. И выполнил всё с блеском, кроме одного: сдерживания слёз. Отец приказал убить несколько взрослых оборотней, и одну юную девушку. На её лице читался испуг, она боялась даже кричать, пока на неё не направили оружие. А после Тэхён столько всего услышал… - Опять ты об этом. - Что значит "опять"? - Мы уже обсуждали это. - Ты заткнул меня своим криком! - Ким кричит, не волнуясь о тех, кто может быть за дверью. Его переполняют эмоции. - Потому что ты поверил этой чертовке, - повышает голос мужчина, - поверил ей, а не мне! С каких пор ты проникся сочувствием к этим грязным ошибкам природы? - мужчина останавливается, замирая, - Тэхён, я не… - Не говори ничего, - Ким отступает, - не хочу ничего слышать, - и уходит из кабинета. - Тэхён! - Тэхён не слушает, сбегая к себе в комнату и запирая дверь. Подбегает к окну, проверяя, открыта ли рама, высовывает голову, кивая скрученной камере видеонаблюдения, и выбирается на крышу, в несколько прыжков оказываясь на земле. Он сбегает из дома, чтобы чуточку успокоиться, унять дрожь в руках и выдохнуть. Сил его нет находиться в этом доме, это выше него. С каждым днём его душат только сильнее, стены давят, хочется на свободу. Слишком тяжело жить взаперти с прямой угрозой, когда за окном лишь дует ветерок, но манит сильнее любых богатств. Когда за окном такая прелестная свобода, когда там жизнь. Тэхён устал, слишком устал. *** В комнату стучатся. Тэхён подскакивает на месте, сидя на кровати, вытирает слёзы, приводя себя хоть в какой-то порядок, и хочет верить, что гость промолчит. - Открыто, - выдавливает из себя, сглатывая и чувствуя запах папы. - Милый, - омега осторожно закрывает дверь, подходя к сыну и садясь рядом, - почему ты плачешь, солнце? - Я устал, - признаётся Ким единственному человеку, который может его понять. И папа поймёт и несмотря ни на что останется на его стороне, - я так устал, - Тэхён обхватывает свои плечи руками, поджимая ноги, - и Чонгук… я не могу смотреть, как он истощается с каждым днём. Они просто мучают его, и никакой кодекс не работает. Они просто одержимы истреблением оборотней. Одержимы! - вскрикивает, прикрывая лицо руками и всхлипывая, плачет с новой силой, никак не успокаиваясь. Давно он так не плакал, многое накопилось. - Милый мой, Тэхён-и, - омега тянется к его рукам, отстраняя от лица и заглядывая в глаза, - они не стоят твоих слез, солнце. Не печалься, - Ким поджимает губы. - Я боюсь. Я так боюсь за Чонгука. Они же могут… могут его… могут, - подступающая истерика не даёт ему закончить, и омега обнимает сына, прижимая ближе к себе. - Ну тише, тшш… милый мой, мой волчонок, - Тэхён только всхлипывает, прижимаясь к родному плечу ближе. Запах медленно окутывает его дрожащее тело, проникает внутрь вместе с воздухом, замедляя разбушевавшееся сердце. Он ведь любил. Любил Чонгука по-настоящему, строя в голове и наяву планы на будущее. А отец… отец не принял его выбор, помешал, разделил, наказал никогда не видеться с ним. Тэхён так боялся. Боялся всех и каждого, боялся за себя, за Чонгука. Он разрывался на кусочки по ночам, рыдал и захлёбывался, топя все свои чувства, разрывался и вновь собирался по частям, вставая и идя каждый Божий день на улицу, в семью чудовищ. Они пытаются казаться чистыми, казаться правильными. Но чем они лучше оборотней, когда убивают их ни за что? - Я так боюсь, пап, - признаётся Тэхён, успокоившись в родных объятиях. С папой их отношения только крепли, связывали, помогали бороться. А с отцом… между ними стена высотой в небеса. И никогда им больше не стать ближе. - Чего ты боишься, милый? - омега отстраняет от себя сына, обхватывая плечи. - Потерять его вновь, - второй раз Ким не переживёт, - пап, я… - Ты ведь уже давно всё решил, - мягко гладя по голове, произносит омега, и Тэхён пугается его догадливости, - так иди, милый. Иди к нему, - Ким снова жмурится, обнимая папу. - Пап… пап, я люблю тебя… - Я знаю, милый, я знаю, - омега целует его в макушку, поднимает голову, чтобы слёзы, так старательно сдерживаемые в глазах, не побежали по щекам, и гладит сына по голове, - и я люблю тебя, - они сидят неизвестно сколько времени, за окном уже давно стемнело, загнав людей в дома. Но Тэхён не боится тьмы, не боится даже тех, кто скрывается в ней. Его больше пугают те, кто пытается развеять эту тьму. И с ними он жить больше не может. *** Чонгук с трудом держится в сознании, то проваливаясь в сон, то снова выныривая в реальность. Хоть его и стали очень странно кормить по ночам, силы не вечны. Он старается не заснуть, чтобы не потянуть себе спину и руки, но медленно усталость берёт своё. Правда, через секунду его смирения дверь открывается с грохочущим звуком, раздаются шаги, и позже щёлкает замок. Заперли. Наверное, его пришли опускать на пол. Это его шанс. Столько раз он оказывался на полу в бессознательном положении, не имея возможности сопротивляться. А сейчас он себя контролирует, значит не воспользоваться таким шансом - кощунство. Осторожные, тихие шаги, разносятся по комнате. Чонгук не открывает глаза, полагаясь на слух, чувства и обоняние. Человек без запаха, дышит медленно, сердце бьётся ровно. Он подходит к нему очень близко. Чон осторожно приоткрывает глаза, видя на поясе охотника нож. На всякий случай? Или для чего? Чонгук настраивает себя, чтобы не думать о возможной опасности, готовясь нанести удар раньше, чем охотник вытянет своё оружие. На удивление, охотника вообще не волнует, что он стоит слишком близко к потенциальному хищнику, и, что очень странно, он не надевает ему цепей, пока он привязан, а наоборот, снимает кандалы с запястьей. Это будет его ошибкой. Чонгук терпеливо дожидается момента, когда обе руки свободно скользят в кандалах, и открывает глаза, рыча и сбивая с ног глупого охотника, валит на пол и нависает сверху, скалится и демонстрирует свои клыки, не сразу замечая испуганный взгляд. Испуганный взгляд знакомых глаз. - Тэхён? - Чонгук сглатывает, чуть поумерив пыл и желание напугать сильнее, моргает и не понимает, что происходит. Он тут же поднимется на коленях, оглядываясь и принюхиваясь. Но они одни в подвале, - что происходит? - Чон склоняется над сжавшимся Кимом, который и не думал, что оказаться под рычащим оборотнем так страшно. Он не контролирует дыхание, раскрывает глаза и со страхом смотрит на острые длинные клыки, которыми Чонгук с лёгкостью перегрызает горло. И пока Ким расценивает их дальнейшие шансы, Чон не может понять, почему от Тэхёна не пахнет человеком. Вот вообще ни капельки. Да, может Ким и принял блокаторы, но от него всё равно должно пахнуть человеком, потому что он человек! Но… Чонгук хмурится, опускаясь к шее и втягивая запах с вен, тянет воздух с кожи у ключиц и поднимается к волосам. Тэхён замирает, стараясь даже не дышать. Его сейчас что, обнюхивают? - ты оборотень, - Чона вывод поражает до глубины души, и его раскрытые глаза это только подтверждают, - какого черта ты оборотень?! - Чонгук скалится, не сдерживая эмоций. - Слезь с меня! - Тэхён не выдерживает давления и желания сбежать от чувства страха куда подальше. - Нет, - рычит Чонгук, наклоняясь и вглядываясь в глаза Кима. Вот что поменялось, они стали похожими на глаза оборотня. С неким блеском на дне зрачков, со своим оттенком радужки, больше не медовым, а янтарным, - что за фокусы? - Ты о чём? - Ты оборотень, Тэхён! - Я знаю. - Хватит играть, - Чон злится, опускаясь ниже. - Хватит пугать! - вскрикивает Ким, и Чонгук тут же поднимается на вытянутых руках, отстраняясь. Он не подумал, что может испугать. - Как давно? - Последние три года, - вздыхает Тэхён, замечая желваки на лице Чона. Они не виделись шесть лет, половина из которых Тэхён пробыл оборотнем! - меня укусил кто-то из альф-оборотней, я провалялся в лихорадке три дня и три ночи. А после всё начало заживать. И я стал меняться, - Ким сглатывает, вспоминая дикий неусмиримый страх, когда нужно было что-то решать, а он ни родителям не сказал, ни сам не знал, что делать. Он оказался тем, на кого охотился, кого боялся и кого презирал за различие от людей, ведь именно из-за него их разделили. Но став таким же оборотнем, он изменился, очень сильно изменился. - Кто знает? - Родители и ещё пара влиятельных людей в нашей семье. Верхушки, так скажем. - Тебе повезло остаться в живых, - ошарашенно выдыхает Чонгук. - Лучше бы они меня пристрелили, - опровергает Тэхён, - ты не представляешь, каково жить с теми, кто на тебя охотится. Не представляешь, каково собираться на охоту. Каково запираться в подвале и бояться даже пискнуть в полнолуние. Бояться раскрытия. Бояться сделать неверный шаг, не совладать с эмоциями, показаться остальным, - Чонгук представляет, очень ярко и знакомо. На своей шкуре испытал. Но он не жил в огромной семье охотников с династией в века назад, - мне было очень страшно, и я жалел, что отец помиловал своего сына, - Тэхён молчит о том, что презирал себя, ненавидел, пытался покончить с собой, только всё заживало, ничего не получилось. Ничего не работало. А оружие опаснее, которое бы точно убило, было страшно брать. Ким трус, хоть и скрывает это за маской. - Жизнь всегда лучше смерти, - Чонгук отстраняется и садится рядом на пол, кладя руки на колени и опуская голову, - зачем ты это сделал? - Тэхён прослеживает за взглядом, направленном на железную сетку, и не знает, что ответить, - твоё сердце бьётся чаще. - Твоё тоже, - оба вздыхают, оставляя тишину в воздухе. Никто не спешит её прерывать, то ли потому, что между ними так много слов скопилось, что лучше уж молчать, чем начинать их обговаривать, то ли потому, что сказать нечего, - уходи, - но Тэхён вспоминает о времени, бесшумно втягивая носом воздух с запахом Чонгука, непонимающе смотрящего в ответ, - уходи, Чонгук. Пока рассвет не убил тебя. - А ты? - Чон не мог не спросить. - Как-нибудь, - пожимает плечами Ким, ведь совсем не знает, как поведёт себя семья и отец, узнав, что он отпустил оборотня. - Тебе тоже нельзя оставаться. - А куда мне идти? - Тэхён не видит выходов для себя, он не сможет жить где-то в другом месте, помимо дома. Потому что вырос в доме, без возможности обучения дикой жизни, - с тобой? - Я не могу привести тебя в стаю, - Чонгук озвучивает с тяжестью на груди. Он без промедления бы забрал его с собой и привёл в стаю, будь он до обращения обычным человеком. Но он охотник, и кто знает, чем обернётся этот сердечный поступок наивности. - Я знаю. - Оставаться здесь тебе нельзя. - Они прикончат меня, узнав, что я тебя отпустил, - кивает Ким, слыша, как Чонгук поднимается, и видит перед собой протянутую руку. - Идём, - Чонгук ещё не знает, что они будут делать, но он не оставит Тэхёна здесь, среди охотников. Он теперь один из них, оборотни за своих горой стоят. - Что? - растерянно переспрашивает Ким. Он предполагал, что ему нужно бежать, но не думал, как быстро ему придётся решаться. - Если ты готов бежать, идём, - Чон догадывается, Тэхён решился на этот поступок не просто так, а из своих побуждений, целей. И пусть они основываются на личной выгоде, Чонгук всё равно хочет отплатить за помощь. - Ты рискуешь, - в противовес Ким принимает помощь и поднимается, обхватывая руку крепче. - Ты тоже, - Чон сглатывает, заглядывая в непривычного цвета глаза. В его стаи у омег тёмные глаза, практически чёрные, редко когда встречаются светлоглазые. Непривычно, но Тэхёну идёт, - готов? - К этому невозможно быть готовым. - Ты прав, - Чонгук перехватывает руку удобней, крепче, направляясь на выход, - придётся бежать, долго и без остановки. Слушайся меня, я не желаю тебе навредить, - Ким кивает, принимая правила, и тянется к замку, - как только дверь откроется, пути назад не будет, - Тэхён замирает лишь на секунду, но не для того, чтобы ещё раз обдумать, а чтобы выдохнуть и отбросить последние сомнения, сжимая чужую ладонь своей. - Нам налево, там есть туннель, ведёт сразу на поверхность. Там есть выход, я часто выхожу оттуда, - Чонгук кивает, прислушивается, принюхивается и, как только дверь открывается, ныряет в темноту коридора, быстрым шагом направляясь вдоль коридора, сужающегося и округляющегося. Идёт без сомнений, оттуда веет свободой, запахом листьев и травы, своего дома. Тэхён следует за ним, постоянно оглядываясь, не полагается на инстинкты, всё ещё действуя как человек, - осторожнее, - Ким опережает Чонгука, останавливаясь у решётки, аккуратно просовывает руку между прутьев и открывает. Чон медленно открывает дверцу, выходя и всё ещё оставаясь в туннеле, перекрывает путь и подходит к самому краю границы. Дальше только земля, лес, свобода, дом. Ветер придаёт сил, наполняет внутренности. На воле хорошо, даже дышится глубже, легче, вкуснее. - Сейчас побежим, - предупреждает Чонгук, сжимая переплетённые ладони, - не бойся, животные чувствуют страх, этого нам сейчас точно не нужно. Полагайся на слух, не веди себя как человек. Ты оборотень, возможностей у нас больше, - Тэхён ёжится, поджимая губы, и топчется на месте. - Я не боюсь, - бессовестно врёт и знает, Чон слышит его бешенно бьющееся сердце, - ведь я с тобой, - признаётся Ким, сглатывая и набирая больше воздуха в грудь. - Пошли, - и Чонгук срывается с места, сразу переходя на бег и ведя за собой Тэхёна, бегущего с такой же скоростью, радуясь, что сегодня он не обуза. Две тени, сливающиеся в одну и спешащие меж стройных высоких стволов деревьев. Деревья кажутся безразличными к их ситуации, пугают своим спокойствием и безмятежностью, они безучастны. Тэхёну даже страшно бежать между ними. Но Чонгук всё ближе чувствует запах дома, ощущения свободы. Поэтому не останавливается, бесстрашно пробегая мимо и приветствуя лес очень тихо. Ким бежит, кажется, не осознавая до конца, что происходит. Он только что протянул руку хищнику, альфе, который может его бросить, может ранить, убить, в конце концов. Он только что отрубил всю связь с семьёй, закрыв дверь за собой. Пути назад нет. И до сознания ещё не до конца доходит суть поступка. Потому что… как он мог? Предал, отвернулся, сбежал. Но в своё оправдание он может лишь вздохнуть, опуская глаза. Тэхён просто захотел перестать бояться. Разве это плохо? - Закрой глаза! Кима из транса выводит громкий крик Чона, а следом перед ними вспыхивает ярко-белый огонёк. Это ловушки охотников, они часто ловят оборотней, лишая на время их зрения. Тэхён всегда закрывал глаза при выстреле, но сейчас просто не успел, получив ослепительную дозу. Теперь всё плавает, движется в разные стороны и вновь срастается воедино. - Не останавливайся! Голос Чонгука звучит где-то далеко от него, но Ким не боится: Чон крепко держит его за руку, таща за собой и направляя их в нужную сторону. Тэхён старается как можно быстрее перебирать ногами, даже если он не видит ничего перед собой. Сложно перестроиться на другие инстинкты, на другие органы чувств, отключив зрение до его восстановления. Сложно, Ким теряется, звуки то оглушают, то заставляют прислушиваться, в нос ударяют тысячи запахов, а волосы везде становятся дыбом, покрывая тело мурашками. - Быстрее! Чонгук сам оборачивается, продолжая бежать, слышит крики охотников и моторы квадроциклов, чувствует в воздухе запах злости, агрессии, суетливости. Не останавливается, смотря вперёд и полагаясь на свои внутренние ощущения. Он определил их местонахождение и дорогу, стоило им выбежать в лес. Но этой дороге ещё нужно следовать, а это тяжело. - Осторожно! В их сторону прилетает ещё несколько вспыхивающих стрел, некоторые из них разрывают деревья, а пули пролетают слишком близко. Становится ясно, их не собираются миловать и оставлять в живых. Их прикончат. - Не останавливайся! Чонгук набирается скорость, спешит, и Тэхён следует за ним ещё быстрее, видя перед собой небольшой обрыв. - Не останавливайся! Тэхён пугается, но только ускоряется. Раз Чонгук уверен в их прыжке, значит переживать нельзя. Ровно как и останавливаться. Ким старается изо всех сил, разбегается и толкается, вылетая в затяжной длинный прыжок, со своей неуместной неуклюжести махая руками. Чон приземляется ровно на две ноги, заводя плечи вперёд и перенося вес вперёд. Тэхён ударяется о землю, отбивая пятки, соскальзывает вниз, но тут же поднимется. - Цел? - Цел. Чонгук тянет его дальше, оборачиваясь и слыша собак. Нужна маскировка, их запахи легко выследить. - За ними!! - Они не уйдут! - Нужно в обход! - Кто с ним ещё? - Заворачивай! - Мне страшно! - признаётся Тэхён, слыша все пререкания охотников, шмыгает носом и крепче обхватывает руку. - Без паники! - Чонгук оборачивается, - ты справишься. Киму становится ещё страшнее. В него верят, и он не должен подвести. Но его ноги уже болят от долгого бега с непривычки, лёгкие вздымаются настолько часто, что кажется, он сейчас взлетит на них, а мысли в голове крутятся страшным вихрем. - Вот они! - Чонгук! - Спокойно, - Чон петляет, как заяц, дёргая Тэхёна то в одну сторону, то в другую, закрывает глаза на секунды, полагается на свои ощущения. Рядом с ними взрываются части оружия, охотники следуют по пятам, загоняя их в круг, собаки настигнут их раньше, если они не скроют запахи. Или хотя бы не перебьют их, - прыгай! Тэхён прыгает, вскрикивая и жмурясь до самого приземления. Как только ноги касаются земли, распахивает глаза, чувствуя влагу. - Сюда! Чонгук бежит прямо по небольшому ручью, следуя запаху перпендикулярно преследованию, чтобы утопить их следы. Они выбегают на более открытую поляну, воды здесь не больше, чем по пояс, двигаться тяжелее. Тэхён старается правильно дышать, игнорировать боль не только в ногах, но и в боку и сердце. - Терпи! Чон слышит, как скулит Ким, как борется, сам сжимает зубы и тянет его только быстрее. Нельзя останавливаться, нельзя расслабляться, нельзя сдаваться. Остановятся - смерть. Нельзя, они так старались уйти, так зачем сдаваться? - Я не могу… - Можешь! - Чонгук рычит на него, дёргая руку и пересекая реку. Она глубже, чем Ким думал, ему приходится отпустить руку, чтобы плыть. Сердце колотится только сильнее, мышцы забиваются от перепада температур. - Чонгук! - Давай, Тэхён, не сдавайся, - Чон двигает ногами как можно чаще, гребёт руками широкими бросками, чтобы быстрее настичь берега, - Тэхён? - Чонгук оборачивается, замечая, как из последних сил бьётся Ким. Омеги по своей природе не такие выносливые, как альфы, им не нужно охотиться, они созданы для продолжения рода. И могут бежать, когда им и их чаду угрожает опасность, это придаёт им сил, а альфы защищают их. Тэхёна никто не защищает, он очень напуган, и с непривычки паникует только сильнее, - давай руку, - Чонгук останавливается, протягивая. - Я не могу, - Ким держит голову над поверхностью, двигает руками и чуть ли не плачет, - не могу. - Всё в порядке, просто плыви ко мне, - Чон ощущает землю под ногами, опираясь и выше задирая голову, - здесь уже дно, немного осталось. - Я торможу… - Не говори глупости, - Чонгук мотает головой, вытягивая руку, - давай, я помогу. - А если… - Не бойся, - Тэхён заглядывает в глаза Чона, видя в них полную уверенность, стискивает зубы, стараясь и всхлипывая, когда руки немеют, - вот так, - Чонгук обхватывает его запястье, тяня на себя, - вот так, молодец, - Чон поднимает его на руки, выходя скорее из воды и опуская на землю, - ты молодец, справился, - Чонгук вытирает его лицо от воды, беря вновь за руку и легко пробегает к деревьям, укрываясь, - перекидывайся. - Что? - Обращайся, - Чон выдыхает, выпуская внутреннего волка наружу, его глаза загораются ярко-жёлтым, клыки вырастают. И через секунды перед Тэхёном стоит огромный по габаритам абсолютно чёрный волк, срывающий с себя остатки порванной одежды. - Так, сейчас, - Ким дышит слишком часто, пугается внутреннего воя и каждого шороха вокруг, трясущимися из-за холода и страха руками снимает с себя кофту. Чон отворачивается, быстро работает лапами, роя яму и скидывая остатки одежды. Оборачивается после затишья. Тэхён в волчьем обличии меньше него, как и положено омегам, имеет коричневый окрас в перемешку с тёмными и светлыми пятнами. Чонгук одобрительно рычит, подходя и обнюхивая ещё раз, зубами подбирает и порванную, и целую одежду, скидывая в ямку и закапывая. - «Не скули, - Ким вздрагивает, оглядываясь, - идём, - и возвращает взгляд на Чонгука, ждущего его. Так это он сказал. Ого. Тэхён мотает головой, быстро юркает к нему, устраиваясь под боком и шагая рядом в лапу. Чон специально указывает ему на место рядом со своими передними лапами, чтобы в случае чего закрыть Тэхёна, затихшего после приказа. Ночь сопровождает их молчаливый путь, освещая дорогу лунным светом. Выть на луну не хочется, только скулить от холода и неотпустившего страха. Но рядом с Чонгуком спокойно и тепло, его тяжёлое дыхание надёжно окутывает перепонки, - бежим! - Чон срывается с места, слыша ещё вдалеке моторы квадроциклов и неуверенные шаги ищущих их собак. Тэхён семенит следом, переходя на галоп и пытаясь догнать Чонгука с его широкими прыжками и сильными ногами. Ким мало бегает в волчьем обличии, отстаёт по силе и выносливости, поэтому быстро выдыхается, - давай, - Чон останавливается у подъёма на скалистой местности, дожидаясь Тэхёна, - лезь, - без объяснения обхватывает зубами холку, за что щенят у них таскают, и поднимает Кима выше, подталкивая мордой и лапами выше. Тэхён быстро смекает и карабкается выше, страшась сорваться, проверяет места шагов и только потом поднимется выше, - тише, - Чонгук подстраховывает, пихая вперёд, - сюда, - и оказавшись почти на вершине, указывает на чёрную дыру прохода посреди возвышенностей. Ким не понимает, внимательно и долго смотрит, а после под тяжёлым взглядом поджимает хвост и ступает во тьму, осторожно ступая на холодные, ровные камни, и спускаясь в проход. Соскальзывает уже у земли, коротко скуля и тут же затыкаясь, - не сильно? - Чонгук ловко спрыгивает на землю, обнюхивая Тэхёна и убеждаясь, что с ним всё в порядке, - ещё немного, сейчас, - Ким следует за ним, наклоняясь ниже и приникая к земле и ползя на лапах, - всё, пришли, - Чон приводит их к небольшому пространству с высокими стенками. На земле солома, засушенные травы и ветки, - иди сюда, - Тэхён осторожно подходит ближе к устраивающемуся на ложе Чонгуку, - ложись ко мне, так быстрее согреешься, - Ким поджимает уши, вертясь вокруг себя, - ложись, - в голосе Чона слышится смешок, из-за чего Тэхёна пригвождает к земле, и он устраивается под боком Чонгука, утыкаясь носом в лапы, - отдыхай, - Ким глубоко дышит, расслабляясь и чувствуя себя в безопасности с Чонгуком. Даже если бы он нашёл эту пещерку сам, то всё ещё дрожал от страха. Но Чон ведь спокоен, значит и ему не нужно бояться, - тише, - голоса над ними становятся громче, Тэхён весь сжимается, вжимается в Чонгука и прячет морду у него в шерсти, - тише, не бойся, всё позади», - Чон кладёт голову на спину Кима, прикрывая глаза. Но уши всегда на чеку, чтобы успеть сорваться на бег и спастись. Он не расслабляется до тех пор, пока слышны голоса, а после поднимает голову, прислушиваясь. Тэхён успевает уснуть, вымотанный за эти дни и ночи, особенно за эти часы. Тэхён успевает расслабиться ещё при лежащей на нём голове. Это словно объятия, дарящие чувства защищённости, покоя и заботы. Ким глубоко дышит, насыщая лёгкие запахом Чонгука, прямой ассоциации с покоем. - «Тэхён-а, - тянет Чон, утыкаясь носом между ушей Тэхёна, - просыпайся, - Ким шевелится, вздрагивая, - пора идти, - и поднимает голову, чувствуя на шерсти горячее дыхание, - давай», - Тэхён соображает и резко встаёт на лапы, пятясь назад. Чон хмыкает, поднимает на лапы и шагает в туннельчик, приникая к земле и проползая. - Подожди немного, - Ким не сразу понимает, что голос звучит в живую, а не в голове, и встаёт ровно, стряхиваясь и замечая Чонгука полностью голым, - не смущён? - Чонгук усмехается, отворачиваясь и уходя к тайнику, из которого вытаскивает комплект одежды. - Это твоё место? - Тэхён обращается человеком, отворачиваясь и просматривая ровные, гладкие стены, словно человек шлифовал. - Мой тайник, - кивает Чон, надевая боксеры, - размер одежды не твой, но всё же лучше, чем ничего, - Чонгук подходит к нему ближе, дыша ровно, размеренно и медленно вдыхает появляющийся цветочный запах, - держи, - Тэхён раскрывает губы, чтобы запах Чонгука не оглушил, неслушающимися пальцами забирает комплект одежды, палясь в одну точку. Волнуется. Сердце пропускает удар за ударом. Горячее дыхание ощутимо на прохладной коже, словно ожёг, спины почти касается крепкая грудь, - одевайся, - Чон с трудом прерывает паузу, заставляя себя отойти. Ким промаргивается, выпадая в реальность забывшимся, и быстро надевает джинсы и лёгкую кофту. Одежда большая, джинсы еле держатся даже на последней дырке ремня, в кофте можно утонуть, и Тэхён прячет в ней руки, - тебе идёт, - Ким оборачивается. - Ты пойдёшь так? - Чонгук не одевает ничего. Нечего просто, - ты же замёрзнешь. - Оборотни более устойчивы к перепадам температур. - Но ты замёрзнешь, - Ким подходит ближе, желая снять одежду с себя. - Не нужно, - Чон мягко обхватывает запястья, - тебе нужно согреться и оставаться в тепле. Омегам нужнее, - Чонгук дарит мягкую улыбку и вновь берёт за руку, ведя на выход. - Мы вновь полезем вверх? - Да, смотри внимательнее, куда наступаешь, - Ким кивает и первый поднимается на камни, Чон сзади страхует, забираясь по давно знакомой дорожке. Он в эту пещеру хоть с закрытыми глазами спрыгнет, без вопросов. Но сейчас намного внимательнее следит за движениями. И не только своими. - Охотники ушли? - с опаской спрашивает Тэхён, оглядываясь и обнимая себя за плечи. - Туда, куда мы идём, их нет. А отсюда ушли точно, - Ким кивает, крепче обхватывая протянутую руку, и шагает дальше. Идти намного приятнее, чем бежать под обстрелом, но чувство тревожности никуда не пропало. Тэхён чувствует себя слепым и слабым, шагая за Чонгуком и полагаясь только на него. Его пугает эта зависимость, но сам за себя он не сможет постоять. Поэтому приходится терпеть. И доверять. Хотя Ким и так ему доверяет. - А куда мы идём? - Чонгук ухмыляется, игнорируя вопрос, и вертит головой в осмотре территории. Ступает осторожно, чтобы никого не разбудить и внимания не привлечь. Держит за руку крепко, оглядываясь и проверяя состояние. Чон бережно относится к любимым, этому его родители научили, и просто так от себя не отступить. И его волнует состояние Тэхёна, вряд ли он забегал в лес так далеко, - я никогда не был в этой части леса, - как с языка снимает Ким, - это слишком далеко. - Ты боишься? - Боюсь ходить один. Меня никто не учил быть оборотнем, - Чонгук хмурится, замирая, - что-то не так? - Чон не успевает ответить, на них вылетает волк, расцепляя их и откидывая Тэхёна дальше. Чонгук чует своего и остаётся стоять на месте, пока ругающегося Кима поднимают с земле, крепко обхватывая за руки и держа на месте. - Чонгук, - Ким замирает, слыша низкий властный голос. К ним подходит взрослый мужчина, очень похожий на Чонгука, - где ты был? Почему ты не отвечал? - Не хотел привести вас к охотникам, - мужчина глубоко вдыхает и кивает. - Но ты привёл одного из них, - и поворачивает голову к Тэхёну, осматривая его с головы до ног. - Это Тэхён, отец. Он тоже оборотень, - брови мужчины поднимаются вверх. - Рождён или укушен? - Укушен. - Он тот омега? Твой омега, - Ким сглатывает, ожидая ответа и пытаясь скрыть страх. Оборотней не проведёшь, они его чувствуют всего, просматривая словно рентгеном, но он хотя бы пытается. - Это он, - кивает Чонгук, предполагая вердикт отца. - Ему не место среди нас, - и оказывается прав, - он охотник, всегда им был и останется, - Тэхён слышит рычание оборотней рядом с собой, - его нужно убить, - и раскрывает глаза, громко выдыхая и дергаясь. - Отец… - Чонгук, - перебивает его мужчина, - у нас есть правила. - Я знаю, - Чон склоняет голову, - прошу тебя, сделай исключение. - Исключение? - усмехается мужчина, поражённый наглостью, - ты просишь меня сохранить ему жизнь? Сохранить жизнь охотнику, который преследовал нас? Который находился в группе тех, кто держал тебя? Ты привёл его практически к нам и думал о другом исходе? Чонгук, он… - мужчина не договаривает, наблюдая, как сын опускается на колени, - ох нет, поднимись. - Я прошу тебя. - Поднимись, глупый ребёнок. - Молю, отец, я сделаю что угодно, - Чонгуку не важно, как он выглядит в глаза остальных оборотней, да хоть вся стая сейчас была бы тут и наблюдала, он всё равно бы просил милости. - Ты просишь за этого убийцу? За охотника? Чонгук! Имей честь, поднимись уже с колен, - Чонгук не шелохнулся, только голову ниже опустил, - вот что ты делаешь с моим сыном, потомок людской, - рычит на Тэхёна мужчина, и Ким сглатывает, желая отступить дальше. Сколько злости в его словах. От этого больше страшно, чем больно, - ты вступишь в брак. Вот тебе моё слово. Моё условие: ты вступишь в брак с тем омегой, которого я тебе выбрал, и займёшь моё место, - взмахивает руками мужчина, рыча и злясь. Он знает, Чонгук ни за что не согласится. Ни за что. - Хорошо, - но Чон соглашается, поражая отца своим решение. - Что "хорошо"? - Тэхён подаёт голос, - нет! Не хорошо! Я не позволю тебе страдать! Ты должен быть счастлив! - Ким обращается напрямую к Чонгуку, не смотря даже на альфу стаи. - Как ты разговариваешь… - Убейте меня, - Ким переводит взгляд, - убейте, но дайте Чонгуку жить спокойно, - Тэхён дёргается, вырывая одну руку, - ну! - вскрикивает, царапаясь и рыча. Чонгук поднимает голову, поднимая брови, и вскакивает на ноги, ловя Тэхёна в прыжке, когда он пытается напасть на его отца, перед этим повалив ещё двоих альф. - Тише, Тэ, тише, - Ким дрожит в его руках. Как бы не заболел и не бредил он сейчас, - тише, успокойся, - Чонгук окутывает запахом, крепко обнимая и прижимая к себе, пока Тэхён, не совладав с резко накатившими эмоциями, пускает слёзы течь по щекам. Слишком много произошло и происходит сейчас, чтобы быть сдержанным, - я здесь, я рядом, - Ким цепляется за Чона, как за щит, за спасение, прижимается ближе, - тише, - Чонгук обнимает его крепче, опускаясь на землю и опуская голову перед отцом. Он зол, Чон уверен, очень зол и желает разорвать Тэхёна на части, но: - Ты не поведёшь его в стаю, - Чонгук кивает, - и не вернёшься туда с ним, - снова кивает, - уведи его с нашей территории, не хочу слышать его, - и поднимает глаза, встречаясь со взглядом отца, суровым, но… слишком тяжёлым и напускно-спокойным. Будто внутри него скрывается гораздо больше, чем он показывается, - идите, - взмахивает рукой и разворачивается. - Спасибо, отец. - Думай, что ты делаешь и чем рискуешь, Чонгук, - советует мужчина, обращаясь и уходя в сторону стаи. Остальные оборотни тоже перекидываются и следуют за ним. Вновь повисает тишина. - А ты слишком смел для омеги, - усмехается Чон, - пойти на вожака, на альфу стаи с когтями… нужно иметь смелость. И глупость, - Тэхён отрывается от него. - Я не хотел, чтобы ты страдал всю жизнь. - Думаешь, я бы не страдал, убей он тебя? - Думаю, - кивает Ким, - думаю, тебе бы стало легче. - Меньше думай, - фыркает Чонгук, поднимаясь на ноги и удерживая Тэхёна на руках, - нам нужно идти. Скоро рассвет, нужно укрыться. - Куда мы? - Увидишь, - на этот раз шли они гораздо меньше, но в том же порядке: охраняющий Чонгук, оглядывающийся по сторонам и готовый к нападению, и за руку за ним Тэхён, верящий ему и следующий без задней мысли. Они выходят к небольшому деревянному дому с выключенным светом, - заходи, - Чон пропускает Кима первым внутрь, закрывая дверь на три замка и подходя к столу. - Где мы? - Это мой дом, - Чонгук берёт спички и зажигает несколько свечей, чтобы немного осветить помещение. - Я думал, твой дом в стае, - Тэхён поворачивается к нему. - Не всегда, - усмехается Чон, садясь на широкую кровать, - ты голоден? - Я хочу отдохнуть, - Ким подходит к кровати, взглядом спрашивая. - Располагайся, - Чонгук улыбается, завешивая окно плотной тканью. - Какой ты холодный, - ахает Тэхён, - ты же отморозишь себе всё. - Какая забота, - хмыкает Чон, ложась на кровать. Ким фыркает в ответ, снимая с себя кофту и принимаясь растирать руки и ноги Чонгука, накрывает его согретые конечности кофтой, переходя руками на торс и сосредоточенно закусывая губы. Чон наблюдает за происходящим с полу-улыбкой на губах, подмечает старания Тэхёна и кулон на шее на черной резинке, - ты его носишь, - как-то Чонгук подарил ему красивый кулон из лунного камня и звёздами на цепочке. И даже не надеялся ещё раз увидеть его на Тэхёне. - Никогда не снимаю, - Ким обхватывает рукой кулон, машинально проверяя его нахождение на шее, - цепочка порвалась при первом обращении. Камень я нашёл, а звёзды - нет. Поэтому теперь он на резинке, - Тэхён сползает с кровати, отворачиваясь и снимая джинсы, обращается быстрее, чем во время погони, и ложится к Чонгуку ближе, грея своим теплом. Чон на самом деле уже давно согрелся, никакой дрожи не было, рисков заболеть тем более. Но он не сопротивлялся, смотря за стараниями Кима и его заботой. И думая, человек ли такой Тэхён или что-то двигает его на такие поступки. И если двигает, то что? Или, лучше сказать, кто? - Тебе тоже нужно отдохнуть, - Чонгук накрывает рукой его голову, массируя, - слышишь? - и чуть оттягивает кончики ушей, ухмыляясь. - Айщ, - Тэхён не заставил себя долго ждать, обращаясь обратно в человека, - это что такое? - Наши волчата всегда дёргают за уши, когда играют. Привыкай, - Ким возмущённо смотрит в ответ, открывая и закрывая рот. Он старательно соображает и старается не закричать в ту же секунду, после услышанного. - Зачем мне привыкать? - срывается с его губ самый волнующий вопрос. - Кто знает, может меня больше не пустят в стаю, и я захочу создать свою. Должна же быть польза от нас, - Тэхён раскрывает глаза, отстраняясь, - я напугал тебя? А помнится, ты почти согласился выйти за меня замуж, - Ким поникает на глазах. - А я ведь не отпустил, - вздыхает Тэхён, опуская голову максимально низко, чтобы не смотреть в глаза, - не отпустил даже после нашей ссоры и спустя столько времени. Я столько всего наговорил… - Забудь об этом, - каким бы серьёзным и безразличным не казался в этот момент Чонгук, ему неприятно, даже больно вспоминать об этом. - Нет! - резко вторит Ким, - ты должен знать: я поступил так, потому что родители мне просто напросто запретили общаться с тобой. Сказали, что ты пострадаешь. Я был напуган, но не собирался разрывать отношения, я хотел взять перерыв, чтобы всё переварить, обдумать и свыкнуть с мыслью. Меня вынудили, продержав дома две недели под жёстким контролем и промыв мозги. Я слишком испугался тогда, успокоить было некому, - Чонгук вздыхает, расслабляясь и прикрывая глаза. - Зачем мне знать об этом? - Хочу, чтобы ты знал, - Тэхён всё-таки поднимает глаза, встречаясь с глубокими глазами Чонгука, тёмными, словно бездна, таинственными и хищными. Ким раньше никогда не замечал глубину этих глаз, скрывающих от него целый мир. Он тонул в них, но как оказалось, тот океан был не больше лужи. Теперь же Чон открывается ему с другой стороны, со стороны своей природы. Тэхёна это манит, манит сильнее, чем прежде манил сильный и крепкий альфа, не боящийся никого и ничего. Кроме охотников. Ким поджимает губы. Он тоже боится охотников. И не может свыкнуться с мыслью, что теперь не нужно бояться ежесекундно и притворяться обычным. - О чём думаешь? - Чонгук заметил изменения на лице Тэхёна и решил узнать его мысли. Спать всё равно не хочется, а ночь нужно как-то коротать. - Охотники не доберутся сюда? - Нет, они не смогут пройти, - мотает головой Чон, - они не знают об этом доме, никогда до него не доберутся. А если рискнут зайти на территорию, тут же будут выгнаны. - Оборотнями? - Звери здесь тоже не любят людей, - Тэхён кивает, прикрывая глаза, - боишься отца? - Переживаю за папу. Он поддержал меня и остался там наедине с отцом. Вдруг они рассорятся? - Твой папа был за тебя, потому что любит. Отцу твоему ненависть заполнила разум. Мы, альфы, в какой-то степени понимаем его желание защитить своих людей, свою семью, самое дорогое, что у него есть: тебя и мужа. Но… мы не поддерживаем такие методы. Стаю можно защищать и без постоянных битв. Без постоянной борьбы. - Почему ты говоришь "стаю"? - Ваша группа охотников тоже похожа на стаю. Присмотрись, у вас есть альфа, у него свои приближённые. Ваша семья расползлась по всему свету, несёт одну фамилию, одни традиции, одну историю. Ваших омег защищают, детей воспитывают в семьях похоже, одногодок знакомят и они растут вместе. Это похоже на стаю. Просто занятия у нас разные, - Ким понимает сравнение и действительно вспоминает каждую из деталей, перечисленную Чонгуком, расценивая, как что-то похожее на общину, стаю, группу. Даже в этом они не особо отличаются. - Невероятно, - Тэхён выдыхает и ложится ближе к Чонгуку, устраивая голову на плече. Чон не против, хоть это и противоречит их правилам и отношениям. Кто они друг другу? Бывшие? Возможно. Но сейчас они встретились спустя столько лет и не знают, как себя вести. Обоих тянет, но кажется это невзаимным. Обоим хочется, но кажется это абсурдным, - кстати, про щенков, - Чонгук напрягает слух, стараясь дышать ровно, - знаешь, я был бы не против создать с тобой стаю, - Киму же можно помечтать? Хоть чуть-чуть. - Щенков трудно воспитывать. - Не труднее детей. - У детей нет волков внутри. - Ну я же научился. - Ты ещё ребёнок. - Я ребенок?! - Тэхён поднимается на локтях, - это почему? - Тебе всего три, ты ничего не умеешь, кроме обращения и возможного мнимого контроля в полнолуние. Ты ещё слеп и глух, как щенок, - Ким потупляет глаза, понимая, что здравость не на его стороне, и ему нечем крыть, - я научу тебя, - Чонгук наблюдает за реакцией, бегая глазами по лицу, по которому так скучал, которое снилось ему на протяжении всех шести лет, которое стояло перед ним, пока он занимался сексом с другими. - Научишь? - Да. - Всему? - Посмотрим, как будешь учиться, - Тэхён улыбается, наклоняясь ближе. - Я хороший ученик, - замирает в сантиметрах от лица, от желанных губ. Они такие же мягкие, как и тогда? Или постоянные закусывания изменили их? Ким решает проверить, не видя сопротивления, и осторожно касается губ Чонгука, мимолётно касается и отстраняется, обозначив позицию. Чон не заставляет себя ждать, поднимая голову и тоже целуя. Лишь поверхностно, не проникая в рот языком, а кусая и оттягивая губы по очереди, ловя в свои тихое мычание. - Ты хочешь? - Чонгук отстраняется, сглатывая и раскрывая губы, чтобы усилившийся запах Тэхёна не бил по рецепторам так сильно. Он не сдержится. - Да, - Ким опускает на миг голову, кусая губы и сдерживая рвущуюся улыбку, - меня должно это смущать? - и смотрит на своё голое тело. Абсолютно голое. - Зависит от тебя. - Меня не смущает, - Тэхён седлает бёдра Чона и наклоняется, целуя. Они начинают свою давно позабытую игру на выдержку. Сначала медленные касания, невесомые поглаживания. Но с каждой секундой они распаляются всё больше, смешивая запахи. Никакой сдержанности, оба вылизывают рты друг друга, играя с языками. Чонгук наконец накрывает ягодицы Кима, сжимая и тяня на себя, рычит в поцелуе. Кожа Тэхёна… как бы сказать? Изменилась. Омеги-оборотни отличаются от людей, их кожа более плотная что ли, собранная, крепкая, но мягкая и нежная. Теперь Ким обладал такой кожей, и Чон заметил, прижимая ближе к себе и меняя их местами, нависая. - Ты уверен? - Чонгук спрашивает, пока может себя сдерживать, скользя голодным взглядом по ровной загорелой коже, скользя по всем изгибам и желая прикоснуться к ним. Чон приоткрывает рот, светя клыками, дышит через него тяжело и глубоко. - Уверен, - Тэхён заворожён. Он смотрит на Чонгука, большого, сильного, крепкого, чувствуя себя по сравнению с ним маленьким до безобразия. Наблюдает за его движениями, клыками и взглядом, то вспыхивающим, то потухающим. Заворожён. - Тогда не сдерживайся, - Чонгук наклоняется и целует в губы, не долго задерживая своё внимание на них. Спускается к шее, шумно вдыхая запах с вен и кусая. Тяжелее держания себя в узде можно назвать только одно: воздержание от метки. Чон долго себя сдерживал в их отношениях, стараясь ненароком не прокусить тонкую кожу сильнее, чем обычно. Зато на обычные засосы и укусы не скупился. Никогда. Что тогда, что сейчас, Чонгук не отрывается от шеи, пока каждые несколько сантиметров не вспыхнут красными следами его зубов. И опускается к груди, рыча и целуя по пути, прокладывает себе дорожку, широким языком мажет по соскам. Тэхён под ним скулит, прогибаясь и подставляясь под горячие губы. Обнимает за шею двумя руками, притягивая к себе и целуя. Чон рычит, когда его отрывают от желанного тела, но не отстраняется от губ, впиваясь более грубо. Ким стонет чуть ли не на каждый рык и не понимает, почему. Он просто не может сдержаться, не может утопить стон в себе. И когда Чонгук спускается к пупку, закрывает рот рукой, чтобы быть хоть немного тише. - Нет, что ты делаешь? - Чон отрывается, глядя снизу хищным взглядом, буквально приколачивая Тэхёна к кровати. Ким смотрит в ответ и боится отвести взгляд, даже дышать боится, - убери, - Чонгук прожигает руку на его лице, и Тэхён покорно убирает её, разводя ноги шире и пуская между ними Чона, - не делай так, - хрипло произносит он, целуя в убегающий кадык. - Я слишком громкий. Не могу сдержаться, ты на меня так влияешь. - Это хорошо, - Ким вслушивается в слова, никак не находя среди тёмных пятен перед глазами даже очертания Чонгука, - это правильно, Тэхён. Не сдерживайся, - Чонгук говорит совершенно серьёзно, снова смотря на него мягко, с нежностью, возможно, даже с чувствами, маленьким огоньком горящими на дне души, - понял меня? - Понял, - у Кима и выбора не было. Чонгук давил всё его сопротивление одним лишь взглядом, заставлял подчиняться безоговорочно. Тэхёна это заводило. Чон совершенно не такой, каким был раньше. Сильный, властный, с тяжёлым запахом. От него сносит крышу. - Умница, - Ким скулит от обращения, закрывая глаза и мыча. Так давно он не слышал его. Так давно называл его только Чонгук. Только Чонгук имел на это право, и больше никто. Потому что только Чонгук вкладывал столько чувств в это обращение, что оно беспрепятственно проникало в самое сердце, - нравится? - Чон не скрывает озорства, обхватывая небольшой член рукой, водит вверх и вниз, кружа по головке большим пальцем. Не царапает, чтобы ненароком больно не сделать, когти вряд ли оставят безболезненный след. - Что? - Тэхён понял, что к нему обратились, но не услышал ни одного звука, ёрзая и сжимая простыни руками. - Нравится, когда я тебя так называю? - Чонгук собирает пальцами стекающую смазку с бёдер, подбираясь ко входу и дразняще проводя вдоль. - Нравится, - выстанывает Ким, стараясь свести ноги. Почему его так распирает? Такого никогда не было, он мог себя сдерживать, мог контролировать свои действия, мог видеть хоть что-то перед глазами. А сейчас одни белые и тёмные пятна, дрожь по всему телу, неконтролируемые звуки. Что это? - Мне тоже, - Чон проникает одним пальцем, обхватывая губами головку, играясь языком с уретрой и толкая палец на все фаланги. Тэхён выгибается, шипя, желает вывернуться из хватки, но вольности ему не дают, крепко держа за бёдра. - Чонгу-ук… - тянет Ким, одну ногу закидывая Чону на плечо, а вторую скидывает на кровать, прогибаясь и мыча. Ему даже стыдно за себя в какой-то степени, он по-любому выглядит ненасытным со стороны. - Давно у тебя не было? - Чонгук отстраняется, добавляя пальцы и чувствуя, как сжимаются стенки вокруг них. - Давно, - больше одного слова он сейчас не осилит. - После обращения было? - Чон поглаживает дрожащую ногу у себя на плече, заранее зная ответ. - Нет, - конечно, вот он и стесняется каждого своего звука и движения. - Нормально, что ты не контролируешь себя, - Чонгук наклоняется к губам, - расслабься, - и целует, чтобы отвлечь, сконцентрировать внимание на чём-то одном, но сам продолжает растягиваться, переставая чувствовать сильное натяжение. - Это что-то меняет? - не в попад спрашивает Ким, чувствуя пустоту внутри себя и утихающего волка внутри. Тот перестаёт скулить, биться в экстазе и просто затихает внутри, пока Чонгук отстраняется, стягивая с себя боксеры. - Оборотни, в частности омеги, более чувствительны в сексе, чем люди. Нам тяжело сдерживаться. Контролировать себя тем более. Хочется метить каждый твой сантиметр, - Чон нависает вновь, успокаивающе гладит по бокам и ухмыляется, - к выбору сексуального партнёра мы относимся очень серьёзно, спим только в отношениях. И если омега громкий, значит ему нравится, ему приятно, и ты всё делаешь правильно. - Поэтому ты просил… - Да. Или ты хочешь меня обидеть? - Чонгук разводит ноги, коленями почти касаясь простыни. - Не хочу! - вскрикивает Тэхён, чувствуя головку у входа. - Тогда не сдерживайся, - Чонгук плавно подаёт таз вперёд, входя медленно по самое основание и останавливаясь, любуясь прогибом в пояснице, частым дыханием из приоткрытых губ, - не представляешь, как сложно сдерживать себя от метки, - наклоняется к шее, ведя кончиком носа вдоль ароматной венки пахучей зоны, - не представляешь, - начинает двигаться, мешая хриплый стон с рыком, закусывает собственные губы, чтобы не укусить Тэхёна, который, как назло, сам притягивает к себе, впиваясь в губы и мыча в них. Чонгук не желает сдерживаться, сразу набирая приличный темп, ударяясь о подтянутые ягодицы и вытягивая шею. Ким видит вены на его шее, когда Чон рычит и скалится, и вряд ли сейчас в его силах вмешаться, потому что его прошибает не меньше. Тэхён закатывает глаза, упираясь затылком в подушку и поджимая пальцы на ногах. Чонгук дышит чаще, сжимая простыни по обе стороны от Кима до выступающих вен на руках, рвёт когтями и опускается к груди. Дразнит самого себя, кусая только передними зубами, потому что стоит клыками почуять трепещущую плоть под ними, челюсть инстинктивно сомкнётся на сильном укусе, и от метки отделаться не получится. - Метка, - шепчет Тэхён, вздрагивая и выстанывая в голос, стоило Чонгук резко остановиться, проехавшись по набухшей простате. - Что? - Чон промаргивается, упирая лбом в грудину, - Тэхён, ты слышишь, что несёшь? - Да, - Ким кивает несколько раз, - я не хочу больше быть без тебя, - давно похороненные чувства восстали словно из мёртвых, обострились вместе с нервами и бились в громкой истерике где-то в грудной клетке, где ощущалось горячее дыхание Чона. - Не торопись, - Чонгук находит в себе силы затолкнуть желание куда-то подальше в душу, - всё будет, - говорит им обоим, успокаивая воющего волка внутри. - Ты не… - Чон двигается с места, не давая закончить предложение. По крайней мере, словами закончить. Ким стонет, и Чонгук больше не останавливается, оставаясь рядом с лицом Тэхёна и не позволяя себе приблизиться к коже. Вытягивает руки, оставаясь на расстоянии, когда желание бьёт по черепушке слишком сильно. Сам удивляется собственному контролю, когда Ким перестаёт заглушать себя, окутывая перепонки в лучшую существующую музыку, растворяя все переживания в своих стонах. Тэхён тянет руки к Чонгуку, обнимая за шею и притягивая к себе, сталкиваясь губами и мажа по ним. Теряется, перестает существовать, отдаваясь полностью и превращаясь в оголенный нерв, способный только стонать и принимать в себя Чонгука. Тэхён не изменяет себе и царапается, как раньше, только на этот раз совсем не ноготками. Чон закрывает глаза, дрожа на руках, и припадает к шее Кима, сжимая передними зубами кожу и даже больно прикусывая. Тэхён раскрывает глаза, кончая. Тело пронизывает электрический разряд, Ким скулит, впиваясь когтями в лопатки Чонгука и утыкаясь носом куда-то в него, так сходу не разобрать. Чонгук кончает в него через пару толчков, прижимаясь к ягодицам, и рычит. Они не двигаются первые секунды, восстанавливая дыхание и собирая себя по кусочкам. Тишина разбавляется тихим скулежом Кима, который то сжимается, то расслабляется, обнимая Чона крепче. Чонгук в свою очередь отстраняется от шеи, видя глубокие следы от зубов. Не метка. Облегчение в перемешку с разочарованием. Так он обманывал себя и свой организм на протяжении всех отношений с Тэхёном, всё стало слишком привычно, что даже через несколько лет, он повёлся. Только вот у них, кажется, намечаются проблемы. - Щенки от тебя будут слишком красивыми, - усмехается Чонгук, утыкаясь в макушку Кима. - Щенки? От меня? Что? - Тэхён соображает не сразу, откидывая голову на подушку, а после чувствует заполненность, - что?! - дёргается и тут же стонет, падая обратно на кровать. - Тише, - Чон расцеловывает его щеки, скулы, лоб и нос, - от тебя не пахнет течкой, шанс очень маленький, - целует вдоль челюсти и подбирается к губам. - А если нет? - Тэхён чувствует поступающую панику, сглатывая, - если у нас… если ты, мы, они… - Значит я поставлю тебе метку и буду заботиться всю жизнь, - Ким тут же накрывает место укуса на шее, который ещё побаливал, - это обманка, - Чонгук пробует выйти, и стенки спокойно расслабляются, выпуская. Чон выдыхает и целует в губы. - Ты… - Не переживай, - Чонгук прикрывает глаза, лижет подбородок и урывает короткие поцелуи с губ, спускается к шее и мажет языком вдоль своих следов. Каждый раз после секса, в любом состоянии и настроении Чон не может сдержаться, чтобы не вылизать омегу. Ким всегда смеялся, отпирался от него, но после смирился и дарил ему свои тихие постанывая и мычания в перемешку со смущением и смехом. Сейчас же Ким лежит ровно, собирая ноги вместе, и сладко мычит, прикрыв глаза. В действиях Чонгука нет никакого подтекста, время от времени он легко прикусывает кожу, но делает это нежно. Чон урчит, чувствуя дрожь Тэхёна, целуя под пупком, кусает у тазовой косточки и поднимается к Киму, целуя в кончик носа. Ложится на спину, притягивая к себе Тэхёна, и прикрывает глаза, всё ещё не успокоив дыхание. Хотя может это из-за громко стучащего сердца? - Почему ты не поставил мне метку? - Ким льнёт ближе, всё же задаёт вопрос и отчётливо помнит, как попросил. - Рано ещё, - Чонгук сам себя в этом убеждает. А когда сходит пелена наслаждения, приходит отчётливое понимает о правильности выбора. Им нужно привыкнуть друг к другу, притереться. К тому же, Тэхён был охотником всё это время. Кто знает, что у него на уме? Да и почему это не могло стать его заданием? - Ты не веришь мне? - голос Кима звучит глухо, осторожно, будто он и вовсе не хотел озвучивать вопрос. Но как ни странно, звучит он точно вовремя. - Не верю, - глубоко выдыхает Чонгук, открывая глаза, когда чувствует движение у себя под боком. Тэхён садится на свои ноги, не стесняясь наготы, оставляет руки между коленями и опускает голову очень низко. Чон с интересом наблюдает за ним. - Я заслужу твоё доверие, - тихо произносит Ким, практически шепчет, жмурясь и вновь открывая глаза, чтобы согнать пелену печали. Конечно ему не верят, в нём видят врага. И нужно постараться, чтобы завоевать доверие, чтобы ему поверили, что он здесь не по заданию. Тэхён всё понимает, но от этого становится тошно. От самого себя тошно. Чонгук улыбается ему, тяня руку и мягко поглаживая костяшками по щеке. Ким сначала сжимается от движений, не зная, чего ждать, а после поднимает глаза, чтобы заглянуть в глаза напротив, в которых, как и в движениях, нет презрения или злости. Есть что-то отдаленно напоминающее жалость и понимание, но в нежности во взгляде можно утопиться. Поэтому Тэхён накрывает его ладонь двумя руками, выражая преданность и привязанность. Чон должен это увидеть, почувствовать. - Иди сюда, - Чонгук тянет его к себе, целуя в переносицу, и запускает руку в волосы, массируя затылок, - в душ пойдёшь? - А здесь есть? - Тэхён устраивается на его плече, кладя руку на грудь. И либо у Чона тахикардия, либо сердце не успокаивается рядом с ним. У Кима, кстати, тоже сердце не хочет ритм замедлять. - Под звёздным небом в реке. - Обойдусь, - фыркает Тэхён, слыша грудной смех Чонгука. - Не дуйся, здесь есть, - Чон прикрывает глаза, улыбаясь выдающему его сердцу, так сильно бьющемуся. Оно так давно не выходило из привычного ритма, не делало кульбиты, не отзывалось внизу живота теплом. Напоминает о былом, забытом. - Надо бы сходить. - Сходим, - и лежат вместе, не желая прерывать момент, расходиться или ещё как-то тревожить тишину и спокойствие ночи. Они ещё успеют, куда им торопиться?