Триумвират - 1: Обратная сторона зеркал

Ночь 1. Никтофобия — боязнь темноты Ночь становится темнее, Тают контуры лица… Воображению виднее — Нет у ужасов конца… Тревожный шёпот разбудил ребёнка, темноволосую девочку лет девяти, посреди ночи. Голос неприятный, похожий на скрип заржавевших петель. Можно услышать подобное, когда открывают дверь на заброшенной школьный склад, чтобы забрать оттуда старую мебель. Хотя нет, не совсем то, это вызывает беспокойство, гнетущее ощущение. Звук становится то тише, то громче, словно, поющий постоянно ходит мимо двери. Ночь становится темнее, Что-то капает во тьме, Воображению виднее, Что из бездны тянется к тебе… — Скра-а-аб… — некто протяжно провёл чем-то острым по двери. Девочка вздрогнула и судорожно прижала к подбородку край одеяла: кожа её мгновенно покрылась мурашками, нервно дёрнулось левое плечо. — Скра-а-аб… Ночь становится темнее, Не кричи, и не стучи, Шагай во мрак смелее, Ты уже у тьмы внутри… — Тук-тук, тук-тук-тук… — сильные удары во входную дверь, прервали жуткое пение. Новый скрип (возможно, это был пол) и внезапно наступившая тишина ещё больше напугали ребёнка. — Мне показалось. Такое бывает, когда спишь по три часа в сутки, страдая бессонницей: это называется галлюцинацией. Да, точно, это она, — девочка шептала едва слышно, судорожно прислушиваясь. Но новые явления не спешили себя проявить. Собрав всю имеющуюся в запасе решимость, она свесила ноги с кровати, а затем, нащупав пушистые тапочки, встала, ёжась от холода. В одеяле было намного комфортнее, но халат из плюша быстро вернул потерянное тепло и уют. Зевнув в кулак, малышка подошла к двери: захотелось пить, а для этого нужно тихо сходить на кухню. Мама не любит шум. — Клац… клац… — выключатель успешно проигнорировал её попытку разогнать темноту, жёлтый всполох света едва зажёгся под потолком и лениво погас. — Странно, лампа на столе горит, а выключатель не работает, — ребёнок пристально посмотрел на стол в другой части комнаты, словно тот мгновенно может превратиться в хтоническое нечто. — Может, она на аккумуляторе и в доме опять отключился свет из-за грозы?.. — девочка оглянулась на кровать и снова потянулась к выключателю. — Клац… клац… — как и следовало ожидать, повтор действий ничего не изменил. — Придётся топать на ощупь, я почти проснулась, значит, столкновение с мебелью можно свести к минимуму. По крайней мере, попытаться… — надавив на ручку, она открыла дверь, ведущую в коридор. — Шарк-шарк… — сделав несколько шагов вперёд, девочка упёрлась носками светлых тапок с заячьими ушами в лакированную поверхность левой дверцы шкафа, от него сделала ещё пару шагов влево, до порога, — шарк-шарк… — и уже после этого перед ней возникла стеклянная дверь, ведущая на кухню. — Скри-и-ип… — она открылась крайне неохотно и не полностью, — кап-кап… кап-кап… кап-кап… — Ясно, мама опять не закрыла кран. Либо забыла, либо опять плюнула на мои слова. В последнее время она часто так делает, — закончив шёпотом причитать, ребёнок медленно подошёл к раковине и открыл кран на ощупь. Вкус у воды оказался неприятным, с металлическим послевкусием, ещё больше усиливающим жажду. — Наверно, опять где-то повредили трубы, а мне теперь приходится хлебать ржавчину и хлорку, — очередной недовольный шёпот растаял в тишине. Девочка оглянулась на входную дверь. — Неужели она всегда была здесь? — Скри-и-ип… — ледяной ветерок неприятно скользнул по обнажённой коже, вызвав очередную порцию мурашек. — Значит, и окно в своей комнате тоже оставила открытым, теперь сквозняк гуляет по всему дому. Сама-то спит, а мне наслаждайся освежающей осенней прохладой, — поёжившись от холода, малышка затянула поясок на халате потуже и натянула на голову капюшон. Закрыв кран, девочка тоскливо посмотрела во тьму коридора, жалея о недавнем отказе от покупки личного фонарика в пользу дальнейшего накопления карманных денег. Шарашиться в темноте — весьма сомнительное удовольствие, приводящее к увечьям. Но теперь выбора нет, из-за скрипа невозможно спать. — Скри-и-ип… — в очередной раз осуждающе поприветствовала её кухонная дверь. Двадцать пять «шарк» до окна, которое нужно закрыть. Сглотнув от нервозности, ребёнок повёл плечами: — Всё в порядке, окно само себя не закроет. Идём!.. — прошептала она себе под нос, пытаясь подбодрить. Но попытка не стала успешной, на первом же шаге её сердце забилось рвано. Прикусив плюш халата, малышка неохотно шагнула в комнату: ветер поднимал тюль до самого потолка, за окном продолжала царить непроницаемая темень, ни звёзд, ни луны видно не было. — Вчера в прогнозе обещали ясную ночь. Опять соврали, — закрыв окно, малышка более бодрой походкой направилась обратно, в свою комнату, — Мама, наверно, опять заперлась в ванной или в кабинете. Не буду проверять, не услышу её ор хотя бы сегодня. — Бам-бам, — снова некто неистово начал ломиться во входную дверь, — хря-ясь! — на кухне что-то разбилось. Ребёнок сразу подумал об уродливой цветочной вазе, недавно купленной мамой. Цветов в ней отродясь не было, зато имелся жуткий узор в виде смазанных людских силуэтов, намазюканных криворуким художником. Особенно жутко эта композиция смотрелась ранним утром или поздним вечером, когда тусклые лучи солнца криво падали на её поверхность, создавая иллюзорный образ шабаша у пылающего костра. Свет на несколько мгновений загорелся во всём доме, когда девочка уже стояла рядом с дверью в свою комнату. Он-то и осветил лежащую на кухонном столе темноволосую женщину, её мать, и трёх незнакомцев. Двое из которых держали её: один за голову, другой телом прижимал к столешнице (возможно, не просто прижимал). Третий, светловолосый тип, хмурился, опираясь плечом на дверной косяк, глядя в пол. Его взгляд скользил по нему, пока не остановился за спиной девочки. Та начала медленно поворачивать голову, опасаясь увидеть, что или кто привлёк его внимание. Не успела, свет погас раньше. Прыжками, дважды наступая ногой на ногу, она забежала в свою комнату, хватая с кровати одеяло и уже с ним запрыгивая на стол, где стояла лампа. — Разве ты не знаешь, что это бесполезно? — скрипучий женский голос вновь показался ей смутно знакомым.

***

В следующее мгновение она открыла глаза, сидя за школьной партой. Девятый класс… Впереди слева за первыми партами сидят модные одноклассницы, а рядом Юлек: — Ты разве жив? — спрашивает она друга, разбившегося в аварии год тому назад. Едва ли успело померкнуть в памяти фото с траурной лентой. — А я должен быть жив?.. — грустная улыбка появляется на его лице, видение сменяет тьма.

***

Девочка опять садится на своей кровати с дрожащим в груди сердцем. — Тук-тук… — она вздрагивает, услышав удары в дверь, — скра-а-б… скра-а-аб… — волосы на её затылке зашевелились от услышанного. Свет лампы начал медленно гаснуть, клацанье выключателем не помогло и в этот раз. — Скри-и-ип… — послышалось справа, и на малышку беззвучно прыгнула тень. Что происходило дальше, она не видела, её осознанную часть, словно, некто оттащил в коридор и прикрыл ладонью глаза, говоря всё тем же скрипучим голосом: — Тебе лучше это не видеть… — из комнаты слышались хруст и чавканье. Любому станет не по себе, когда он услышит со стороны, как его… едят.

***

За дверью не темнота, За дверью находится ничто… Печальна пустота, Если давно не ждёт никто… — Шкря-а-аб… шкря-а-аб… шкря-а-аб… За дверью не темнота, За дверью зверь тебя ждёт, Сумасшедшая красота, Но твой ли там поворот?.. — Ха-ха-ха!.. ХА-ХА-ХА!!! — под холодящий кровь скрипучий смех девочка спрыгнула с кровати. — К чёрту водичку! — с этими словами она схватила рабочую лампу со стола и сдёрнула ковёр в сторону. — Раз этот кошмар меня не отпускает, значит, здесь могут сработать дурацкие правила, например, можно голыми руками разобрать паркет, — оглянувшись на едва державшуюся на петлях дверь, девочка прыгнула в темноту. Последним, что малышка успела увидеть, была открывшаяся дверь, впустившая в комнату пошатывающуюся мать: За дверью не темнота — Объятья кошмара крепки… Ты здесь не спроста, Ты просто попала в силки… У женщины была неестественно наклонена голова в сторону: — Ха-ха-ха-ха-ха… — губы её не двигались, смеялся кто-то другой. Ночь 2. Фобофобия — страх страха — Что это?!. — было первым, что она услышала после падения, на нечто мягкое. Это самое гмм «мягкое» заорало неожиданно громко после давящей тишины. Случись такое с ней, она бы тоже завопила, и при этом ещё громче. — Это всего лишь я, — ребёнок с кряхтением переполз в положение типичного гопника, неловко нащупывая рукой на полу нечто вязкое. Осмотрев свою грязную конечность, девочке совсем-совсем расхотелось узнавать, что это. — Я?! — вопль парня стал ещё громче. — Заткнись, это всего лишь девочка, — её под мышки подняли в воздух на уровень глаза… знакомых стальных глаз, — ты?! Вместо ответ она молча кивает, резко утратив желание говорить. Они недавно виделись, но в ином месте. — «Глоссофобия, моя грёбанная глоссофобия, а тут ещё и несколько незнакомых людей…» Но все её сомнения и мысли прервал скрипучий женский голос: — Ах-ха-ха-ха… ХА-ХА-ХА… ха-ха-ха-ха… Дороги не найти, Нет ручки у две-е-ери, Вам отсюда не уйти: Раз, два, три-и-и-и… — Ну, и крипота, — тихо проворчала малявка под нос, однако сероглазый тип успешно всё расслышал, продолжая пристально её рассматривать. Она стала первым существом, повторно встретившимся им в этом месте. — Ты тоже это слышишь? — парень указал взглядом в сторону, где нечто невидимое постоянно шуршало и шептало на незнакомом языке. — Да, — кивнула малышка, мельком оглянувшись через плечо. — А не должна… — пауза, — или… — Ба-дамс… — что-то падает сверху рядом с ними, разбрызгивая жидкость с пола: на лице и одежде светловолосого оседают багровые капли. От неожиданности его руки сжались на многострадальных рёбрах девчушки, но практически сразу бережно опустили её тушку вниз. — Мы делимся! — уверенно завопил истерло. Так прозвала его девочка про себя из-за постоянного желания покричать по поводу и без. — Да в бездну — таки плюёт психика ребёнка на логофобию, переходя на уверенную речь при незнакомцах. — Тебе надо, ты и делись на две части! Их попытку выяснить отношения прервали звон цепи и приближение её владельца: Раз, два, три, Раз, два, три, Мы посмотрим, что внутри… РАЗОРВИ… РАЗОРВИ!.. — Шурх… шурх… шурх… шурх… — цепи юрко, как змеи, обвились вокруг их ног, но сероглазый в последний момент успел закинуть малявку себе на плечо и отпрыгнуть в сторону. Это был тот редкий случай, когда она обрадовалась, что весит, как суповой набор. — Аааа! — послышался вопль из темноты от обоих утащенных. Кому-то в этот раз не повезло больше, чем ей. — «Как же я их понимаю, но помочь пока ничем не могу, да и не особо жажду. Своя попа ближе к телу», — подумала про себя девочка, напряжённо прислушиваясь. — Цзынь… цзынь… цзынь… — вновь зазвенели цепи, приближаясь. — Кажется, нам надо валить отсюда, например, к тому проходу, откуда вылетела дверь, — она ткнула в стену напротив. — Бездна!.. — вскрикнул парень, когда поднятые вверх кровавые брызги попали в глаза. Зажмурившись, он едва успев увернуться от очередной цепи. Прячась за ним, девочка краем зрения уловила новое подозрительное движение: — «Это по нашу душу, и это не баба Дуся с семечками у подъезда. Какой только бред лезет в голову, лишь бы не сойти с ума…» — Шлёп-шлёп… — послышалось за их спиной, некто невидимый пробежал совсем рядом, едва не обдав очередной порцией крови. — Ха-ха-ха! — Ненавижу детиш-шек, — малявка шипела сквозь зубы, передвигаясь вдоль ближайшей стены. — Бр-р-р… дрянь какая, — когда её рука по локоть случайно погрузилась в вязкую мясистую субстанцию, покрывающую всё помещение, тошнота подкатила к её горлу, — мер-рзость! — Ты же сама ребёнок, — с долей иронии прошептал спутник по несчастью девчушке на ухо, двигаясь следом. — «Нашёл же время для побазарить? Хотя, стоит признать, у него неплохо получается меня отвлекать. Вон как уверенно ползу по какому-то г…» — вела она мысленный монолог, продолжая двигаться. — Не путай детей и хрень на ножках… — девочка осторожно открыла проржавевшую дверь, — бегающее здесь дитё — именно хрень. — С этим не поспоришь… — тихо усмехнулся парень, — мелочь. — Блонди или сероглазка, выбирай, — отмахнулась от него девочка, осматриваясь. Ей не до его придури, понять бы, для начала, где они оказались. — Идёт, — сероглазка издал беззвучный смешок, — мелочь. Познакомившись, они перемещались некоторое время молча под аккомпанементы душераздирающих криков и стонов. По причине их наличия на разговоры не тянуло в принципе: — Аааа! — послышалось за только что закрывшейся дверью. Переглянувшись, они нырнули за ближайший стол в последний момент. — До-о-оча, ты зде-е-есь?.. — рядом с их укрытием остановились босые женские ноги с бледно-синей кожей, покрытой алыми разводами. Мелочь закрыла себе рот обеими ладошками, невовремя закричать — сопоставимо с выходом на встречу преследователю со словами «Здрасти!». Сероглазка вовсе задержал дыхание за её спиной. — Иди к мамочке!.. — на пол перед ними упала полуразложившаяся голова и завопила: — Аха-ха-ха! — парень закрыл глаза замершей малявки своими ладонями, скрывая происходящий кошмар. — «Вдох-выдох, спокойно. Пока живём…» — когда сероглазка убрал руки, она осмотрела голову повторно: из хорошего — та больше не двигалась, из плохого — это всё ещё часть чьего-то тела. Мерзость какая. — Бум… шмяк… — голова после удара ноги парня влетела в противоположную стену. — Как же они любят все эти шутки с кровищей и тоннами мяса… — А твои спутники… — девочка оглянулась на дверь, за которой остались двое его товарищей. Она даже не успела познакомиться с ними, как следует. А стоило бы. — Живы, но, скорее всего, это попытка провальна… — Попытка? — она резко оборачивается в его сторону, напряжённо поджимая дрожащие губы: сердце опять застряло где-то в районе пяток. А это не к добру, как и всё происходящее здесь изначально. — Да, — пауза, — давай пока осмотрим комнату в поиске чего-нибудь полезного. — Я правильно понимаю, если умру, у меня будет шанс вернуться сюда ещё раз? — открыв ящик стола, мелочь с омерзением достала из мёртвой человеческой руки ключ. Больше всего ей не понравилось, что и рука, и ключ ей показались смутно знакомыми. — «Есть ресурс, не морщи рожу, и радуйся, что хоть что-то нашлось…» — решила она мыслить позитивно. Осталось вспомнить, что он открывает. — Шанс есть, — кивнул ей парень, продолжая осматривать шкаф. — «И что там может быть полезного? Бумажки могут в кошмаре чем-то помочь? Серьёзно?..» — мелочь издали наблюдала за сероглазкой. Всецело доверять ему оснований не было, но в чём-то он разбирался больше, чем она. — Знаешь, один раз сегодня меня уже сожрали, — задумчиво, озвучила одну из своих мыслей мелочь, осматривая грязные стены в серых и жёлтых ржавых потёках и паршивое периодически мигающее освещение, — или не здесь, или не сегодня, но сожрали точно. — Паршивый у тебя денёк, — сероглазка подмигнул ей, ободряюще улыбаясь. — Куда идём? — Тебе туда, — малышка уверенно указывает на едва заметную дверь за шкафом. — Идём вместе? — парень не охотно убрал с дороги мешающую мебель, впереди неизвестность, не выход, точно, не он. — Не знаю, — девочка пожимает плечами, прислушиваясь. — После кошмара в прошлой комнате, здесь наступило затишье, — взгляд её медленно скользил по стене, пока не остановился на сероглазке. — Нам в этот раз живыми точно не уйти. — Кап-кап… — в воздухе разлился металлический запах, с потолка начали падать чёрные вязкие капли. — Кап-кап… — «Надо поскорее отсюда уходить», — подумала мелочь, но вслух сказала совершенно иное. — Зачем вам нужна была моя мама? — Мы думали, что она — ключ этого места, — парень дёрнул левым плечом, когда очередная капля впиталась в светлую ткань ветровки, — но ошиблись. Она оказалась одной из них… — Вот как, — а что тут ещё скажешь, если ничего не понятно, но тупые вопросы даже задавать некогда? Когда сероглазка зашёл в следующее помещение, дрожь сотрясла комнату и обломки потолка заклинили дверь за его спиной, часть пола в середине комнаты обвалилась. — Вот и поделились, — мёртвая голова начала катиться в сторону девчушки, клацая зубами, — вот только этого мне и не хватало! — Привет, доча! Тебе тут нравится? — женский голос за её спиной прозвучал приглушённо. — Нравится??? — громче слева. — НРАВИТСЯ?! — оглушительно справа. — Я не заядлый любитель экстремальных аттракционов, мам, — под ноги мелочи медленно подкатывается скалящаяся в зубастой оскале глубоководной рыбы голова, — где, говоришь, тут выход? — нервно спрашивает она нежить. Пара минут жизни лишними не бывают. — Аха-ха-ха-ха!.. — вопль совпал с криком парня за дверью. — «Кажется, сероглазке не повезло. Но попытаться-то стоило…» — девочка медленно отползала на попе от катящейся головы. Повторять стезю Эша из «Зловещих» с потерей кисти ей как-то совсем не хотелось. Трижды это не материальный кошмар, неизвестно, как он повлияет в реальности на её тело. Неожиданно на плечи девочки легли ледяные бледные руки. От неожиданности под дикий хохот, она поскальзывается на появившейся крови и летит вниз: — «Девиз этой ночи: я — неудачница высшей лиги!» — промелькнула не особо позитивная мысль в её голове. — Хрусь… кхр… — «Кажется, это была моя шея…» — лениво заметил умирающий мозг в теле, лежащем на расколотом кафеле парой этажей ниже. Раз, два, три, четыре — Когтями рвём мы вашу плоть… Раз, два, три, четыре — Колоть… молоть… КОЛОТЬ… МОЛОТЬ… Ночь 3. Педиофобия — боязнь кукол Шесть попыток проклятой дано: Сойти сума, прозреть и умереть. Строки сие написаны давно: Стоит на веру их принять или же стереть?.. До этого момента она не задумывалась, насколько у приёмной матери отвратительный голос. Тем более эту песню раньше пел кто-то другой. Сероглазка не ошибся, мелочь вновь очнулась в своей комнате. Но не торопилась что-либо предпринимать, потому что… — Скря-а-аб… скря-а-аб… — в этот раз некто уверенно начал ломиться через окно, закрытое шторами, — скря-а-аб… — словно этот некто тонкими иглами методично скрёб стекло. — Бум-бум, бум-бум… — он же пробовал пробить его чем-то более весомым. — Ах-хрр… — громко сипя и порыкивая при этом. — Бамс!.. — дверь резко распахивается, ударяясь об стену, в глаза девчушки бьёт яркий свет от фонариков. — Так, наконец, это она! — прикрыв ладонью глаза от яркого света, она щурится. — Мелочь, это я — сероглазка блондинчатая!.. — А что, значит, наконец? — спрашивает она парней, отодвигая одеяло с ног. В банальное везение ей изначально не верилось. А теперь и подавно. — Только то, что нам шесть раз чуть не выцарапали глаза, — ответил за всех троих молчун, внимательно осматривая окно. Или скорее тихоня? Почему он вообще заговорил позже истерла? — Грр… — одеяло резво поползло под кровать, синеватые когтистые лапы потянулись к ногам ребёнка, сидящего на ней, — сюда-а-а… сюда-а-а… иди-и-и сюда-а-а… — без единого вопля мелочь сиганула с кровати на руки сероглазки, а потом инстинктно выскочила в коридор вместе с его фонариком под громкий хохот подкроватного нечто. Единственный источник света, оставшийся в руках троицы, мгновенно погас, но во мраке продолжали гореть три пары грязно-зелёных глаз. Когда костистая рука со свисающими лоскутами кожи лже-сероглазки потянулась к ней на свет, дверь в комнату с протяжным скрипом закрылась и одновременно щёлкнули несколько невидимых замков. — Шкряа-а-аб… — послышался вполне знакомый звук повреждения древесины когтями. Девочке под ноги подкатился второй фонарик, при проверке оказавшийся рабочим. При его свете на внешней стороне двери стали видны глубокие борозды. Всё, что происходит, оставляет свой след. Так было и раньше? — Мелочь, откр-рой дверь… — шкрябанье прекратилось, голос подраженца прозвучал с порыкиванием, — выпусти меня. Это же я-я-я… Я! «Бамс!»… — на дверь обрушилась серия ударов, — я-я-я… «бамс» хочу освободиться!.. Аааа… — крик существа совпал со звоном стекла, количество ударов увеличилось. — Именно поэтому нельзя использовать настоящие имена, — сероглазка опять поднял мелочь за подмышки, поставил на ноги и внимательно присмотрелся к её глазам. — Точно ли это я? Сомневаешься? — девочка недоверчиво покосилась на нового сероглазку, на дверь, снова на него, снова на дверь. — Да, я не тот, кого ты ожидаешь увидеть, как и ты не та, кого хотел бы увидеть я, — он похлопал её по плечу, — однако все мы хотим покинуть это место. — Верно, — малявка с любопытством смотрит на остальных парней, — а остальные истерло и тихоня? — Да, как ты… — названный тихоней просто кашлянул в ответ на её слова, истерло же успешно подтвердил своё прозвище. — Если задуматься, нам подходит, — наконец, заговорил парень, кладя руку ей на голову, делясь спокойствием. — Скря-а-аб… — снова послышалось за спиной, заставляя волосы на затылке присутствующих шевелиться. — Скря-а-аб… — Настойчивые, — истерло успокоился также быстро, как и взбесился, — мне здесь не по себе. Может пойдём?.. — и неожиданно посмотрел на мелочь. — А я при чём? — девчушка перевела недовольный взгляд на сероглазку. — Ты — наш проводник, именно ты дала нам имена в этом месте, и благодаря этому у нас теперь есть шанс выбраться отсюда живыми. За что тебе отдельное спасибо, — парень едва заметно улыбнулся нахмурившейся малявке. Девочке его ответ не показался достаточно исчерпывающим. — А можно ваши спасибо получить тортиками? — пытаясь лишний раз не кривиться от попытки ТЕХ открыть дверь, малышка попробовала пошутить. Присмотревшись, она заметила, ручка исчезла. В отдалении послышался скрипучий женский смех, и в этот раз он её не напугал, а успокоил. — Конечно, когда выберемся, — сероглазка криво усмехнулся, в его взгляде за тонкими линзами очков уверенности не было ни на грош. — Не дождусь я тортиков, — мелочь повертела в руках фонарики, — вам нужны? — Давай мне, — тихоня осторожно взял из её рук один из металлических цилиндров и пару раз клацнул кнопкой включения, — надо же, работает, а наши сразу сломались. Спасибо. — Кап-кап… кап-кап… — вновь потёк кран на кухне. Парни медленно направили фонарики в ту сторону и начали медленно отступать к выходу из дома. — Кап-кап-кап… кап-кап-кап… — До десяти «кап» мы можем здесь находиться, — тихоня перевёл свет фонаря на дверь в комнату малявки, — а потом нам лучше здесь не быть… — Кап-кап-кап-кап-кап… — алые капли всё быстрее и быстрее срывались вниз, исчезая внутри раковины, — кап-кап-кап-кап-кап-кап… — Уходим! — истерло пинком открыл дверь, ведущую в темноту. Тихоня с фонариком шагнул первым, замыкал отряд сероглазка. — Кап-кап-кап… Скри-и-ип… Кап-кап-кап-кап-кап… Хлоп!.. — дверь за их спиной резко захлопнулась, фонарик осветил гладкую стену на её месте. Впереди, в шагах десяти от места выхода их ожидали две абсолютно одинаковые двери: — Мы попарно разделимся: вы идите направо, мы — налево… — не уверенно предложил светловолосый. Но смазанная тень толкнула мелочь в левую дверь вместе с фонариком раньше, чем он договорил. Повезло, что не лишился руки. — МЕЛОЧЬ!!! — крики ребят остались позади. Падая, девочка ушибла колени и локти. С необходимостью поиска другого пути ей пришлось смириться сразу, возможности вернуться назад не было. Следующее помещение оказалось заполненным манекенами и куклами. — Шурх!.. — их головы одновременно повернулись в её сторону. В ответ зубы девчушки в испуге клацнули. — Бездна… — мелочь вцепилась в фонарик покрепче, — без него, как минимум, помру от сердечного приступа. А жить, несмотря на происходящее, ужасно хочется. Каждый её шаг сопровождал резкий поворот голов. Когда впереди под очередное «шурх» показался дверной проём, её что-то дёрнуло её за ногу: — МАМА!.. — отпрыгнув от куклы, тянущей к ней руки, девчушка замерла на одной ноге. — Да, что опять за… — МАМА!!! — сверху на неё упала очередная кукла. Пластиковую дрянь мелочь смогла оторвать от себя только вместе с клоками волос, в которые та вцепилась. — МАМА… МАМА… МАМА… МАМА… — послышалось со всех сторон под шорох передвигающихся в её сторону игрушек. Отступая к дверному проёму спиной, девочка пинками отшвыривала самых резвых нападавших. — Хлоп! — дверь за её спиной захлопнулась, однако одна кукла успела пролезть. — Н-ненавижу!!! — прижав руки к лицу вместе с фонариком, девочка с остервенением топтала остатки пластмассы. — Тихо-тихо… — одна из зеленоглазых тварей появилась из темноты и потянула к ней когтистые лапы, готовясь к прыжку. Мелочь с места сорвалась на бег и успела спрятаться за очередной дверью. — Хлюп… — тварь за спиной продолжала подвывать, а под ногами вновь появилась алая жижа, просторное помещения сменилось длинным узким коридором: — «… пятьдесят… пятьдесят один…» — очередное «хлюп» под ногами, — «… сто пятьдесят… один…» В какой-то момент мелочь практически носом упёрлась в дверь с потёкшей чёрной жирной буквой «Ж». Это, значит, женский туалет или то, что вкоруг царит жопа? За единственной целой дверцей на толчке обнаружился сероглазка, нервно покуривающий сигарету. Девчушка в последний момент успела отвести руку с фонариков в сторону, чтобы не огреть его по голове. — Нервишки шалят? — спрашивает его мелочь, в изнеможении опускаясь прямо на грязный кафель. — Есть немного… — кинув окурок прямо на пол и заметив, как дрожат её руки, он тихо спросил, — ты ещё и туалетов боишься? — Какое самое страшное место после просмотра ужастика? — криво заулыбалась девочка, принюхиваясь. Либо в этом месте совсем нет запахов, либо парень курит какую-то дурь. — Гмм… в этом что-то есть, но твоя мать конченая… мы едва ноги унесли… снова… — парень вяло качнул головой. — Идём… парни нас ждут в другом месте, — вставая, он подал ей руку, помогая встать. Следующий ступор у ребёнка наступил спустя метров двадцать — лестница, теряющуюся пролётами где-то в верху в темноте. — Интересно, на какой ступеньке мы сломаем себе шею?.. — тихо прошептала мелочь, всматриваясь вверх. — Что такое?.. — встряхнув за плечи, парень привёл спутницу в чувство. В отражении его глаз она разглядела свою бледную рожицу. — Я лестниц боюсь, — пробурчала она едва слышно, вздыхая и стараясь успокоить дыхание и подавить панику. Зачем здесь собрано всё, чего она панически боится? — Держись за мою руку, — мелочь цепко, до боли вцепилась в его локоть, но никто из них не обратил на это внимание, делая шаг на первую ступеньку. Ноги девчушки дрожали на каждой, и стоило ей взять себя в руки на очередном пролёте, как лестница резко обвалилась, оставляя вместо себя зияющую пустоту. Они начали падать вниз.