Триумвират - 1: Обратная сторона зеркал

Ночь 4. Ксенофобия — боязнь неизвестного В этот раз мелочь очнулась не на кровати, а на плече сероглазки, что само по себе неплохо особенно по сравнению с возможной компанией в виде зеленоглазых «гостей». Окружающую темноту разгонял только свет фонариков, но едва ли это служило хоть какой-то гарантией спокойствия. При малейшей смене направления света всё менялось, начинало пульсировать как живое. Двигаясь вперёд, русоволосый парень тихо переговаривался с остальными: — Кажется, мы ходим по кругу, — говорил тихоня редко, но метко. Но круг ли? Это место не отличалось удобством или порядком: коридоры узкие, а потолок неоправданно высокий, и что там творится вверху и откуда тянутся полосы от капель воды, неизвестно. — Кап-кап… — очередная порция воды оказалась на полу, раздражая слух. — Кап-кап... — упала на плечо вздрогнувшему истерлу. — А куда нам? — тихо спросила малявка остальных, разглядывая знакомые огоньки глаз за их спинами. Назад — не вариант, сожрут — не образное выражение, а фактическое. — Выпус-с-стите… — послышалось оттуда, — отпустите на-а-ас!.. — шипение перешло в рычащий вопль. Но вместо обладателя зелёных глаз фонарик осветил пустой коридор. Спокойнее отряду не стало, все четверо напряжённо переглянулись. Долго ли противники будут держаться от них на расстоянии? — Куда-нибудь вперёд, — истерло махнул рукой в неопределённую сторону и часть стены потянулась к нему. Даже не смотря, на неудобную позу девочка отшатнулась. И вот впереди замаячил тупик. — Идит-те к на-а-ам… — послышалось сверху и снизу одновременно в сопровождении вибрации и мигания фонариков, — К НАМ!.. — сверху начали падать какие-то головы. И в этот раз части манекенов, а не… — Там дверь! — девочка указывает на стену в конце коридора, но парни смотрят на неё не понимающе. — Где? Я не вижу… — сероглазка опустил её на пол, повторно оглядывая стену снизу-вверх, так и не видя ничего, кроме шероховатой поверхности. — Но она там, — малышка говорит растерянно, видя металлическую ручку в считанном полуметре от своей ладони. — Тогда открывай сама, мы же её не видим, — ей в руки отдали один из фонариков. Ручка оказалась копией той, которая вела в комнату её мамы, внизу была скважина. Рука девочки достала найденный ранее ключик, тот подошёл идеально и вошёл беззвучно. Точно, она начала вспоминать... Ни на одном обороте не было ни звука, но в последний момент её рука дрогнула. Мать терпеть не могла, когда девочка без спроса заходила в её кабинет. Она обычно громко кричала и оскорбляла, если была одна — вовсе била по лицу. — Щёлк!.. — поворот ручки и дверь с едва слышным шорохом распахнулась внутрь. — Бамс!.. — разнеслось эхо от удара об стену. И снова всё стихло, лишь игриво мигнул свет фонариков, и опять послышался скрипучий смех невидимого нечто. — Мы идём или как?.. — тихо спросил остальных тихоня, едва заметно ёжась. — Идём, — малышка как болванчик кивает, бессильно вглядываясь в непроницаемую темноту, — но без света, не разговаривая и не издавая по возможности никаких звуков. Иначе ОНА их заметит. — Она?.. — истерло с недовольством покосился в сторону дальнейшего пути, где царила непроглядная, вязкая, как патока, тьма. — Раз это место — обитель моих кошмаров, — ребёнок нервно сглатывает, — это комната моей мамы. И в жизни она весьма... ужасна. — Пила? — предположил сероглазка и был абсолютно прав. — Не только. — Била? — и снова прав. — Не только. — То есть не зря тебя не удивило наше с ней… общение?.. — и снова он оказался прав. Мелочь такое не раз заставала, возвращаясь из школы, а потом, из универа, с работы... Наверно, на самом деле ей давно больше десяти лет? Как странно. — Не удивило. Я знаю, что она может сделать со мной, — нервно передёргивание плечами сопровождало её слова, на предплечье зачесался застаревший шрам, — но не хочу знать, что может сделать с вами. — Мы можем прицепить друг к другу нити, которые помогут нам идти друг за другом даже в темноте. Это… — пауза, — можно назвать магией, — попробовал не уверенно объяснить тихоня под скептическим взглядом малышки с подозрительно взрослыми глазами. Та в ответ молча пренебрежительно скривилась. Она ничуть не верила в это всё сверхъестественное. — Не веришь? — спросил её светловолосый, осматривая косяк проявившейся двери. Странные символы покрывали дерево, они показались ему смутно знакомыми. — Я давно не доверяю этим всем фокусам. — Почему? — показалось, что спросил не кто-то из парней, а всё тот же скрипучий женский голос. Но она всё равно ответила: — Они не вернули мне ни отца, ни мать, — малышка с интересом рассматривала блестящую нить, закреплённую вокруг кисти. Какая странная вещица, такая знакомая. — Это иное, — наконец, заговорил истерло, таки намекая, что мелочь не права. — Возможно, — девочка и не пробовала их переубедить, — если вы верите, что оно может помочь, то верю и я. Готовы? Парни синхронно кивнули, соглашаясь. Но стоило им сделать шаг через порог, как фонарики мгновенно погасли. И они практически синхронно прижались к ближайшей стене. Малышка переоценила свои силы, ей ничуть не была знакома эта комната. И как теперь быть? — Скри-и-ип… — заскрипело открытое окно от невидимого ветра, поднявшего в воздух невесомый прозрачный тюль, — скри-и-ип… Они замерли, ожидая любой неприятности. Девчушка знала лишь об одной, но не о её масштабах. Кто знает, выйдут ли они отсюда живыми? Количество попыток ограничено. Осталось не более пяти точно. — Бамс!.. — по полу от стула, стоящего у окна, покатилась стеклянная бутылка до их ног, — шурх… — женский силуэт встал, пошатываясь, — … доча?.. Дочка, ты опять меня меня ослушала-АСЬ!.. — последние буквы были произнесены на уровне ультразвука. И спустя мгновение их поманили ладонью: — Иди… сю-да… — приглашающий очередной взмах кисти, — иначе будет только хуж-же… — БА-БАХ!.. — от раската грома дрогнула вся комната, всполох молнии осветил отвратительное гипертрофированное лицо, на котором место глазниц заняли выпуклые кожные наросты. — ХЛОП!.. — дверь закрылась, и её голова с щелчком повернулась в ту сторону. — Кла-а-ац… клац-клац… — очередной всполох молнии осветил портняжные ножницы в её руке. — Откуда ножницы? — тихоня едва слышно спросил мелочь, ещё плотнее прижимаясь к стене. — Однажды в дичайшем подпитии она меня очень коротко подстригла, — пауза, — чуть ли не вместе с ушами. Вряд ли нам сейчас так повезёт, и мы откупимся парочкой криво срезанных прядей. Все четверо дальше продолжили ползти вдоль стены, приближаться к окну для них было весьма чревато. Уши нужны всем, а голова и подавно. — Клац-клац… — женщина прошла буквально в паре шагов от них. Девчушка чуть ли не на носочках стояла, лишь бы с ней не столкнуться. Ещё пара шагов и они упёрлась в угол комнаты. Вот и очередной тупик. — «И куда дальше?!..» — озвучил каждый про себя актуальный для всех четверых вопрос. — Я нашла тебя!.. — и истерло едва успевает увернуться от удара ножницами, успешно застрявшими в стене. Тихоня пинком ударил напавшую по ноге, вынудив ту немного отшатнуться. — Ааааа!.. — начиная орать, она слепо замахала перед собой длинными когтистыми руками. Мелочь кинула ей в лицо нерабочий фонарик, от удара недомать отшатнулась ещё дальше, давая немного времени на передышку. — «Ну, хоть какой-нибудь выход нужен… хоть какой-то!..» — малышка кидает в неё второй фонарик, но та его отбивает куда-то в сторону. Защищаться больше нечем. Оглянувшись назад, мелочь разглядела в темноте бутылку. — Зажигалку кидай в неё, зажигалку!!! — сероглазка молча исполнил просьбу девчушки. И жуткая фигура вспыхнула, как спичка. Четвёрка буквально на попе отползла от импровизированного факела в сторону. — Ааа… ааа… ааа… — горела не только сумеречная недомать, но и вся комната. Сохранился лишь кусочек пространства, освещаемый последним фонариком. Скорее всего, этого места в комнате не было, когда они вошли. Но тогда получается, её желания способны влиять на происходящее. И пока сложно сказать, хорошо это или плохо. — И как мы отсюда будем выбираться? Здесь нет двери, — на задворках сознания девчужки послышался знакомый смех. Ребята встали, чтобы осмотреться. Они были абсолютно правы, тут даже стен не было, вместо них цельная зеркальная поверхность, поглощающая свет и отражающая всех четверых: тихоня горбился, ему не нравилось стоять последним, зажигалка поблёскивает в его руках, он успел её поднять, истерло потирает ушибленный локоть, сероглазка щурится, явно ища выход отсюда, но не находя, мелочь выглядит хуже всех, одетая в какие-то грязные лохмотья, со спутанными тёмными волосами, бледной кожей, впалыми щеками и чёрными мешками под глазами. — Я поверила вам, — глядя в отражение, девочка медленно вела ладонь по холодной непроницаемой поверхности, колющей кожу неровностями, — теперь ваша очередь верить мне, — делает шаг, проходя сквозь зеркало.

***

Переход привёл их в новое место: кабинет выглядит уютно. Но девчушка всё равно обнимает себя руками, поочерёдно переступая босыми ногами. Она чувствовала себя чужой, кляксой на чистом полотне. крайне неприятное ощущение. — «А, может, стоит вернуться?..» — её взгляд метнулся к зеркальной поверхности. Где-то рядом вновь послышался женский смех, но, кажется, его слышала только она. Мелочь до дрожи напугало желание отвести всех назад… в темноту. Словно, этого не хочет… и хочет она одновременно, прекрасно осознавая, что ни к чему хорошему это не приведёт. Они не вернутся оттуда. — «НЕТ! Им там делать нечего...» Пока девчушка пребывала во внутреннем монологе, парни разошлись по помещению. Спустя некоторое время они даже начали разговаривать: — Кажется, мы вернулись, — выдохнул истерло, занимая первое попавшееся кресло. — Но… — услышав это, мелочь всполошилась, — это — не реальность! — и она абсолютно была права: часть интерьера смазана, как потёкшие краски на картине. Как, если бы это находилось за спиной, и ты вспоминаешь, а не видишь глазами наяву, смазано. — Да, ладно, — скептицизм истерла уверенности ей не добавил. Но и не убил окончательно. Оно и понятно, возвращаться в темноту ни одному здравомыслящему существу не захочется. Если, конечно, он в себе. Но и оставаться здесь дольше — не вариант. — Ты серьёзно? — сероглазка, как и всегда, предпочёл всё проверить, а потом уж верить. Что звучит вполне разумно и способствует выживанию в кошмаре. — Да, — девочка указала рукой на окна, где не было ни дня, ни ночи, — посмотрите в окно, там нет ни неба, ни солнца. — Она права, — тихоня открыл ещё одно и сел на подоконник. — Но тогда, как нам быть?.. — его растерянный взгляд остановился на ней, мелкой щуплой девчушке девяти лет с глазами взрослой девушки. Та попробовала пожать плечами, но мгновенно из неё, словно, вытащили весь воздух. Падая, мелочь начала терять сознание. И именно в этот момент что-то за ноги потащило её за громко хлопнувшую дверь, ведущую в никуда, под крики ребят и дикий скрипучий смех.

***

Парни беспомощно смотрели на захлопнувшуюся, а, спустя мгновение, и вовсе исчезнувшую дверь. Тихоня и истерло подбежали к стене, но ни удары кулаками, ни пара пинков не помогли вернуть малявку. Призрачный шанс на возвращение поглотил царящий вокруг кошмар. — Это даже выглядит тупо, — сероглазка поправил оправу на переносице и помассировал шею. — Есть идея получше? — тихоня посмотрел на блондина недобро. — Пока мы чешем языками, она может окончательно сойти с ума. У нас больше нет шансов уйти... — Кстати, по твоей вине! — ткнул указательным пальцем в сторону сероглазки истерло. — И, да, он прав, — тихоня присел на корточки перед стеной. — Но не думаю, что она просто так сдастся. У неё всё ещё есть шанс вернуться. — Посмотрим... — сероглазка открыл первую попавшуюся дверь и покинул комнату. Движение — жизнь. Ночь 5. Отражения, насмешки В сознание приходила вместе с шумом из смеси голосов и звуков совсем не маленькая девочка, а взрослая темноволосая девушка. Но мимика и черты лица практически не претерпели изменений. Она точно не ощущала похмелье, хотя в голове царил туман. Кто знает, чем вызван этот затянувшийся кошмар? — А ты и правда старше, — послышался откуда-то поблизости голос истерла. — «Ну, что за противный парень! У меня как-будто мало самокопания в жизни!» — Хорошо, что ты заметил, — брюнетка медленно подняла голову с пыльной столешницы. Что это за место? А точно ли это истерло? Шибко лыбу злобную давит, да и глаза какие-то пустые. Точно не он, опять обманка кошмара. — Но всё равно страшненькая: волосы слишком жидкие, кожа слишком бледная,— лже-истерло исчез, а из зеркала к ней шагнула некто, практически копия с чёрными провалами вместо глаз, — глупая… глупая… ГЛУПАЯ!!! — резко приблизилась и с отвратительным хохотом истаяла в серой дымке. Мелочь надсадно выдохнула. — Ой, открыла тайну века, — потирая шею, она встала из мягкого кресла и подошла к зеркалу. — Ну, и кто ты? И что тебе от меня нужно? — Я покаж-жу! — и синеватые когтистые руки на этих словах потащили её в зеркало. — Зашибись, ответ! — протянула брюнетка задумчиво, не сопротивляясь происходящему. А смысл? Если всё равно не понятно, что делать и куда бежать?

***

Девушку переместило в ничто: вокруг была лишь безразличная пустота... — Слаб-бая, — жутик-тень не больно дёргает её за волосы справа, — ты такая слаба-а-ая, не можешь даже с собой разобраться! Ха-ха-ха! — Так помоги, — мелочь выдёргивает свою прядь из её цепких пальцев. — Ты всё ржёшь и пугаешь. Одна недомать чего стоит. — Но-но-но, это не я! — жутик покачала перед её носом указательным пальцем, — это ты её сюда привела. Это ты дала ей шанс здесь поселиться. А она и была бы рада… — беззвучно прищёлкнула пальцами, — занять твоё место. — То есть? — девушка хмурится, не понимает, о чём речь. Как она могла впустить сюда ТАКОЕ? — Ты умерла бы… — жутик махнула левой кистью, — или осталась бродить где-то тут, — взмах правой кистью, — а она бы вернулась туда… — указала большим пальцев на верх, — в реальность. — И почему ей это не удалось? — Понимаешь ли… — тень широко оскалилась мелкими зубами, — помёрла она, а ты ещё жива, несмотря на все её усилия в том числе и ритуальное убийство мужа. — Так это она всё-таки убила своего мужа? Она же говорила, это был несчастный случай, — мелочь иронично хмыкнула. Всё куда интереснее, чем она думала. — Да, да, он сам наткнулся лишь какие-то десять раз на ритуальный кинжал, который в рамках следствия выдали за кухонный нож… — жутик придирчиво осматривала свои синие когти, — поэтому так хорошо растут красные розы в клумбе у дома, хотя до этого много лет сохли. Она сто-о-олько крови вылила на них. Хе-хе... — очередной зубастый оскал завершил и без того безрадостную картину. — Ритуал? Опять речь о магии? — Ну, да, мистицизм, шаманство… — пауза и тень театрально всплеснула руками, — ты же не хуже меня знаешь ответ на свой вопрос. — Есть такое. Только вот не понимаю, кто ты. — Ну, вот… — жутик ткнула в неё когтем едва ощутимо в районе сердца, — не стоит искать врага там, где живут твои страхи. Иначе они не прочь однажды воплотиться в твоём кошмаре. — Что верно, то верно… — мелочь хмыкает, кивая её словам. — Так ты поможешь мне разобраться с НЕЙ? — Конечно… — жутик потащила её за собой, схватив за кисть, — для нас двоих тут мало места, тем более нас ждут в другом… и ещё… — тень протянула девушке фонарик, — я его захватила, второй, увы, утерян, зато ты им шишку ей набила. Или даже пробила череп. Обрадовала бы, что мозг повредила, да, похоже, его отродясь у неё не было.

***

И снова она (точнее они), стоит перед знакомой дверью в конце узкого коридора. В этот раз зеленоглазые твари почему-то постеснялись явить себя. Зажигая фонарик, мелочь начала озираться в поисках компаньонки, но увидела лишь свою тень: — Ты будешь здесь? — А ты против? — контур тени дрогнул, явно не соответствуя движениям девушки. — Мне жить охота, — ручка двери легко поддалась, — значит, скорее за… Куль с тряпьём заунывно подвывал в углу комнаты: с головы капала вязкая чёрная жидкость. Её в угол загнала жутик, после того, как недомать качественно прожарилась и ослабела. От света фонарика она зашипела и по факту, и по голосу. Извиваясь под невозможными углами на полу, этот процесс сопровождался вознёй и хрустом костей. Она пыталась зацепить брюнетку, но безуспешно, жутик успешно отбивала её атаки. И когда истаял последний клочок ткани, компаньонка вышла из тени и села прямо на пол частично восстановившейся комнаты: — Страшны — не мёртвые, страшны — живые… — жутик медленно раскачивалась из стороны в сторону, сцепив пальцы в замок, — иди пока ещё не поздно им помочь, — мелочь ей кивнула и снова шагнула через зеркальную стену.

***

— Хрусть… хрусть… хрусть… — трещины покрывают и стены, и пол кабинета совсем недавно бывшего уютным для его обитателей. Мелочь едва успевает схватить сероглазку за руку до падения в пустоту. Остальных уже не было видно, видимо, успели упасть вниз. — И почему ты такая холодная? — парень сильнее сжал её дрожащую ладонь. Была бы это самая большая проблема, всё стало куда проще. — Не знаю, — одинокая слеза скатывается по её щеке, пока комната вокруг рассыпается осколками, — но я вас обязательно найду! Только выслушайте, когда увидите меня снова! — Хорошо… буду ждать… — невесёлая улыбка исказила его губы, тая во тьме. Ночь 6. Свобода Девушка вновь проснулась на своей кровати: из окна лился непонятный, похожий на дневной свет. Часть привычной рутины поглотила эта странная псевдореальность. Да, всё подряд из реальности сознание запоминает не особо охотно, происходящее — точно не норма. Тем более идти точно зная, куда, тоже странно, учитывая, что раньше в этих местах никогда не был. Дом... пыльная дорога... какая-то пожарная лестница... скрипучая дверь... Помещение напоминало старинную антикварную лавку: множество различных старинных вещей, принадлежащих разным эпохам и цивилизациям. Смазанные незнакомцы с фырчанием проходили мимо. Сам сероглазка сидел на краю стола, изучая какие-то записи в блокноте, и опять курил какую-то дрянь. Видимо, у него это отработанный способ для усиления мыслительной деятельности. — Эй! Сероглазка!.. — мужчина встрепенулся, в немом удивлении рассматривая бледную девушку, которой совсем здесь не место в его понимании. — Ты мне снишься? — Нет, как видишь, мы всё ещё… там… тут… — мелочь прячет изменившуюся руку за спину, натягивая рукав свитера пониже. Наверно, скоро она восстановится. По крайней мере, девушка на это надеялась. — Ладно… — парень затушил сигарету, вставая, — сейчас позову остальных, жди здесь.

***

Путь назад оказался значительно проще: она провела их через зеркало лавки в свой дом. Как она это сделала? Она сама не понимала. Время, словно, замерло, уступив место иной силе. Девушка привела их к двери в гостиную на первом этаже. Стоило ей протянуть руки к створкам, как те дрогнули. Отступив на шаг, она начала медленно разводить руки в стороны. И в этот момент и вторая рука тоже обзавелась знакомыми синими когтями. Когда двери стали безостановочно дрожать, она развела ладони в стороны рывком — створки ударились о стены, не издав и звука. Не было и большей части привычной мебели из реальности. Мелочь не видела ни малейшей необходимости тратить на это свои силы. — Идите за мной, я знаю, как вы можете вернуться, — она сделала шаг за порог, и остальные пошли за ней, кто-то уверенно (истерло и тихоня), кто-то менее охотно (сероглазка). После того, как дверь исчезла, она создала для них иную на этой же стене. С противоположной стороны материализовала кресло — осколок воспоминаний. Подойдя к нему, мелочь провела кончиками когтей по бархатистой спинке, и села в него. В реальной жизни она часто пыталась спрятаться в нём от всех проблем с игрушкой или книгой в руках. Механический совсем не нужный ей здесь вдох-выдох, и на её губы ложится грустная улыбка, которую она возвращает ребятам: — Вам туда, — указывает правой ладонью на появившееся зеркало: мягкий свет, льющийся от его поверхности, загоняет полумрак комнаты по углам. Сил последней ночи хватит или на её уход, или на их. Но она уже понимает, вряд ли просто так отпустят её кошмары. Она сама не готова их отпустить. В этом и состоит главная проблема, она лелеет и бережёт их, как старые, ненужные, но такие любимые игрушки. И это по-настоящему ужасно. Ребята с сожалением и долей возмущения посмотрели на неё и шагнули за рамку. Свет за ними померк, зеркало исчезло. Голова брюнетки поникла вниз, глаза её закрылись. Они ушли… они — больше не пленники этого места — обители её кошмаров. И она безумно рада этому. К счастью, их кошмары не успели стать частью этого места. Последнее, на что хватает её сил, это начать хрипло скрипуче напевать: Ночь становится темнее, Тают контуры лица… Воображению виднее — Нет у ужасов конца… — Кхе-кхе… — кашель сгибает её пополам, тёплая жидкость выступает на губах. Это уже и к лучшему, что глаза не способны больше ничего видеть. — Хнык-хнык… — послышалось где-то рядом. Жутик тихо плакала. Или скорее оплакивала сидящую в кресле? Она тоже начала тихо напевать. Комнату начала пожирать пустота, стены рассыпались, как карточный домик, порываясь чёрными трещинами, поглощающими любой свет. Ночь становится темнее, Что-то капает во тьме… Когтистые руки сжали другие, безвольные в своих, покачивая их из стороны в сторону. Воображению виднее, Что же тянется к тебе… Последнее четверостишие они напевали вместе: их голоса плавно усиливали друг друга. Ночь становится темнее, Не кричи, и не стучи, Шагай во тьму смелее, Ты уже у тьмы внутри… — Надо же, так это была не моя мать… — хриплый вздох, — это была я… — едва слышный смешок, — оторванные друг от друга на живую части меня, скитающиеся во тьме, чтобы быть подчинёнными или уничтоженными... — с побелевших изогнутых в усмешке губ капает кровь. — Одичавшие и сейчас умирающие. Как же иронично… и жестоко… — НЕ-Е-Е-ЕТ!.. — истошный вопль, сопровождаемый звоном разбивающегося зеркала. — Ты проиграла, возрадуйся...

***

— Пи… пи… пи… — мерзко пищал медицинский прибор, являясь маяком того, что пациентка ещё жива. И уже в следующее мгновение бледная темноволосая девушка со стоном выгнулась от нестерпимой боли во всём теле на белоснежной кровати. Хлопает дверь, в палату зашёл совсем не врач. На парне светлая ветровка, он дрожащими тёплыми пальцами касаются её плеч, лба, щёк. Она его не видит, но чувствует. Тепло? Тепло! — Мелочь… ИРА! — он прижимает её к себе, нежно гладя по волосам. — Вернулась… — едва ощутимый поцелуй в макушку, — вернулась… — наконец, отпускает, пристально разглядывая её лицо. Да, она, да, живая! Даже самой ещё не верится! — Ой… сероглазка!.. — выдыхает она слова через силу, снова падая на кровать. Руки пока не способны держать вес тела. Атрофировались мышцы. — Да, да, сероглазка… — парень радостно разулыбался, садясь на край кровати. — Я-я-а… — названная Ирой сглатывает, в горле сухо, как в пустыне, — можно воды? — Да, — он подаёт ей стакан, наполненный столь необходимой ей жидкостью, помогая попить, — кстати, я — Виктор, — осторожно пожал её дрожащую ладошку. — Приятно познакомиться, Ви-ик… — девушка морщит нос, голос не вовремя пропал, связки тоже пока плохо слушаются. — Можешь и так звать, — он бережно укрывает её одеялом, — восстанавливайся, и мы тебя отсюда заберём, — пока он говорил, брюнетка перевела взгляд на дверь, у которой уже несколько минут маячили остальные две знакомые рожицы. — Привет, ребята!.. — она вяло машет им рукой. — Ты давай отдыхай, — тихоня подтвердил слова истерла кивком. Они сначала долго искали больницу, где она находилась: довели куратора и его друга до белого коления. Тот помог, но явно планировал стрясти с них отчёт на полную катушку. А пока, они абсолютно правы, ей стоит хорошенько отдохнуть. Однако девушку сильно напрягает немигающий взгляд полупрозрачной женщины из коридора. Но дверь закрылась, оставляя только догадки о причине увиденного.

***

Спустя несколько суток… Впервые за долгое время Иру перестали мучить кошмары, она начала высыпаться. Остаточное явление — пониженная до тридцати, тридцати пяти температура тела. Одним словом — гипотермия на лицо. Но чувствовать себя хорошо, ей это не мешает. Поэтому со скрипом, но всё же довольно быстро её выписали из больницы. Призраков там за последние дни она видела не единожды. И привыкать к их соседству не планировала. Дома ночевать мелочь наотрез отказалась, ей было страшно оставаться один на один с тем, что она не понимает. Но со временем придётся разбираться и с этим. Поэтому она пока обитает в комнате ребят в общежитии при их конторе, благо четвёртая койка оказалась свободной. И кто бы мог подумать, что в таком здании может обитать столько различной потусторонней мерзоты. Ночные похождения Иры, только первые двое суток пугали соседей (точнее само её появление в коридоре), потом они предпочли просто не покидать ночью свои комнаты без особой нужды. — Скри-и-ип… — разбудил её очередной этап садизма. Вот открыл бы дверь человек, было бы глубоко плевать. А вот, когда потусторонняя пакость, сон как рукой снимает. — Ай, ладно, попробую сегодня поспать… — девушка повернулась на другой бок и закрыла глаза. — Скри-и-ип, скри-и-ип… — издевательски снова заскрипели открытые окна в коридоре и двери на этаж. — Сволочи… — девушка возмущённо пробурчала под нос, вылезая из-под тёплого мягкого одеялка, о котором мечтала весь день, лопатя книги в поисках подходящей информации. — Как бы не разбудить ребят, как бы не… — СКРИ-И-И-П!!! — а вот это могло их разбудить, не паши они который день над отчётом. Тематика — её кома, из которой они её вытащили (или она их?..). Не суть, суть здесь в… — Скри-и-и-п-скри-и-ип… Так вот… она вернулась, и поэтому задание они выполнили, но как описать столь оригинальный феномен, не знают. — Скри-и-ип… скри-и-и-п, скри-и-и-ип… скри-и-ип… — «Короче, пойду с ними познакомлюсь…» — подумала про себя, решив, что лучше поступить так, чем потихоньку сходить сума. И вот, когда уже почти спустила ноги на стол, на её ногу легла горячая, учитывая пониженную температуру тела, рука: — Ты куда? — хриплым ото сна голосом спросил её Виктор. Но к такому делу за несколько ночей Ира уже успела немного привыкнуть: стоит проснуться ей, просыпается он. Но в первый раз она ударом ноги чуть не сломала ему нос, но ключевое — почти. — Туда, — подбородком указывает в сторону двери, — они мне спать мешают, — девушка морщится, понимая, что её слова звучат по-идиотски. Но уж как есть. — Тогда пошли вместе, — парень встал, не шатаясь. И не подумаешь, что едва спит уже почти неделю. Подал ей фонарик, да, тот самый, его нашли в кровати медсёстры. Ребята всё перевели в шутку, мол оставили в качестве защиты от кошмаров. Но факт остался фактом, эта вещь вернулась вместе с ней. — Щёлк! — фонарик, конечно, же загорелся. Загорается он только при наличии поблизости иных. Недавно не запланировано проверили, еле ноги унесли.